Эвермор не шутка

— Вот сейчас тебе следует не давать эмоциям и страху встать во главе. Если тебе это понравилось, то все хорошо. Многие люди любят подобные взаимодействия. Спроси потом у Эндрю, как он к этому отнесся. Если все хорошо, то вы можете попробовать тогда, когда чувства не будут перекрываться чем-то еще. И снова не торопись, пусть все идет своим чередом.        Нил кивнул, принимая это. Он и сам знал, что надо будет спросить у Эндрю, понравилось ли ему то, что тот сделал, ибо ему — безумно. Это было четкое ощущение безопасности, защищенности... дома. Это было великолепно. — Что ты чувствуешь сейчас? Есть какие-то мысли или что-то, что может снова вернуть панику? — он задумался, зная, что уже отвечал на подобный вопрос. — Не знаю, как себя чувствую. Это вообще не важно, — ну, не то чтобы Нил очень хотел говорить, что все еще немного всплывают воспоминания о том, что делали Рико и отец с ним, что он все еще помнит это, все еще настигает все вот это. — Давайте закроем тему, — она кивнула. — Как продвигаются твои попытки взаимодействовать с командой? — Неплохо. Я уже пару раз посещал полные тренировки. Возобновил ночные, — если сначала хотелось совсем немного, чтобы Би помогла, то сейчас он не понимал, зачем она лезет дальше, когда, вроде, ее разговоры уже не нужны. — Как ты справляешься с громкими звуками? — Наушники, я включаю громкую музыку, вот и все. Это хорошо работает. Сегодня хотел попробовать убавить звук, чтобы часть все же была слышна, потом еще и еще, чтобы привыкнуть к тому, что за этим ничего не следует. — Чего ты ожидаешь? — Мы уже говорили об этом, — он на самом деле точно не помнил, но, вроде, говорил ей причины. — Если говорили, то тебе будет не сложно повторить, — он выдохнул. Вот теперь фиг отвертишься от ее слов и вопросов. Аж бесит все это. Когда там вернется Эндрю? — Мне кажется, что меня ждет удар. Или что похуже. В Гнезде с этим все обстоит очень даже строго. Там нельзя отходить от своей пары; запрещено говорить, когда не спрашивают; молчать, если спросили; опаздывать, даже если тебя задержал сам тренер или кто-то такой; приходить раньше, даже если близко к месту; не заниматься, причем не важно, в сознании ты или нет, на поле выйти обязан; нельзя играть плохо, несмотря на состояние. И еще куча запретов. За нарушение любого из них получается множество ударов от Рико или Тецудзи, которого нельзя так называть. Он должен быть только Господином или Мастером. Фи, никогда не соблюдал это правило. А еще можно получить наказание, если не нравишься Рико, а я ему с самого интервью не понравился. Собственно поэтому сначала каждый вечер он приходил, играл ножом, хотя это мало меня волновало, мне было все равно. Я слишком привык к такому. А потом ему надоело, что я такой безучастный. Ему хотелось криков, слез, истерик и мольбы. Поэтому он сказал, чтобы я назвал число от одного до десяти. Я сказал один. Ему показалось мало, так что он приписал нолик, привел десятерых Воронов, чтобы те по очереди или вместе насиловали меня. В этот момент Рико наслаждался, а я кричал. Так что такое он повторял один, два, а, может, и больше раз в день. Я вообще не знаю, сколько на самом деле там был, я сильно потерялся во времени, а потому не могу сказать, когда именно он приводил дружков. Сам он редко это делал, чаще позволял другим и наблюдал. Почти всегда было больше двух или трех человек, лишь пару раз на этом закончилось, ибо я потерял сознание, а в остальное время тот мучал либо пока самому не надоедало, либо пока другим Воронам не становилось скучно, — Нил усмехнулся, сжимаясь в комочек.        Он, честно говоря, не ожидал, что вывалит все это на Би, отвечая на простой вопрос, на который хватило бы одной фразы. Черт. Он слишком много ей поведал, так она еще может и воспользоваться тем, что знает теперь, у нее есть ключ к тому, чтобы сломать его, ибо Нил не уверен, что второй раз переживет что-то такое. Он спрятал руки, ведь они начали подрагивать, а он не хотел это показывать. — Ты не против продолжить эту тему? — Нил сделал неопределенный жест головой, еще не решив, хочет или нет это. — Когда именно ты стал резаться? — вот такого вопроса он не ждал. Это было чем-то странным. Он вообще не думал, что Би будет когда-либо обсуждать такое, так еще и настолько спокойно, словно ничего не произошло. — Хотелось после первого раза, а так не помню. И да, я знаю, что слабак. Я не должен был начинать, несмотря ни на что, я просто оказался слишком слаб, чтобы сдержаться и не попробовать. Вот и все. Если бы у меня хватило силы, я был бы лучше, я бы... — Подожди. Кто сказал, что ты слаб? — он завис, ибо, ну... — Это очевидно. — Кому? — Нил поднял взгляд, тупо пялясь на Би. — Судя по твоим словам, ты сам себе сказал, что слишком слаб, отчего решил, что это причина, по которой ты начал. Так? — он кивнул. — Но разве твоей причиной было желание умереть? — он прищурил глаза, слегка кивая, но и мотая. — Желание то такое было, но мне бы не позволили, и я хотел увидеть Лисов. Я... я старался заглушить боль, что была, физической, более привычной. Ну, и это показывало, что я все еще могу сам "решить", что делать. Я мог бы убить себя, если бы... если бы не вспоминал каждый раз Лисов и Эндрю. — Тогда где же ты видишь слабость? — Первые же разы я мог удержать себя. А потом нет. Значит это слабость. — К сожалению, Нил, но для тебя это была необходимость, только потом это стало привычкой, от которой ты медленно и постепенно избавляешься. — Почему вы решили, что избавляюсь? — она слегка улыбнулась. — Сейчас ты не пытаешься спрятать свои запястья так, словно только что добавил несколько порезов. Когда ты приезжал в прошлый раз, на тебе была повязка и бинт. Второй ты отчаянно пытался спрятать, вечно одергивал ткань и паниковал, если рукав задирался. Это сразу показало, что ты хотел скрыть от меня то, что снова сделал это. Сейчас же ты не обращаешь внимание на то, что повязки видны, что те совсем немного задираются вверх. Если тебе будет так проще, то и дальше считай, что я не замечаю движений тела, однако моя работа — подмечать каждый такой жест, анализировать его причины и помогать решать проблемы. — Вы с самого начала это поняли? — Не с самого. Ты не сразу заметил, что у тебя только бинт, а не повязка. Я бы не обратила на это такое внимание, если бы ты не стал так резко прятать. Кстати, скажешь, что стало причиной? — Рико. Он прислал видео из Гнезда, он записывал каждую мою пытку, а та, что он прислал, была одной из худших, — для него любая физическая боль была ничтожна по сравнению с тем, что происходило с Эндрю и с ним, когда он на это смотрел. — Что это было? — он не знал, стоит ли говорить ей такое, однако уже многое открыл, хоть и не заметил это сразу, так что, возможно, можно и продолжить. — Рико заставлял меня смотреть на то, что происходило с Эндрю в Истхейвене. Сначала это было по два видео в день, утром и вечером, иногда еще днем, он, как сам говорил, нагонял пропущенное мной. А потом каждый день то, что совсем недавно произошло. Я чуть ли не в прямом эфире видел все, что творили там. Рико говорил, что от моего поведения зависит то, насколько плохо потом будет Эндрю, поэтому иногда мне приходилось наступать на себя, чтобы позволить тому вытворять все, что угодно, с моим телом. Лишь в первый день, когда тот еще не озвучил правила, я их "нарушил", так что увидел, насколько все плохо. Я не хотел, чтобы из-за меня Эндрю было хуже, так что я был обязан делать все, чтобы Рико того не трогал. Хотя получилось довольно ужасно, — Нил склонил голову, понимая, что руки все еще дрожат от сложности темы, хотя голос оставался ровным. — Нил, ты очень многое сделал, чтобы помочь. Ты пожертвовал собой, чтобы помочь другому, это очень сильный поступок с твоей стороны.