Эвермор не шутка

       Алкоголь, хотя Нил точно и не знал, должен был сейчас помочь ему, точно должен был, просто обязан. Он смотрел на Эндрю, надеясь, что тот даст это, надеясь, что сможет просто выпить, чтобы стало легче. Всегда и все говорили, что после него легче. Так пусть это будет так. — Хорошо, Зайка, — Нилу пришлось поднять голову с колен Эндрю, дабы тот мог встать и принести бутылку из кухни.        Без Миньярда было сложно, холодно, словно на самом деле его солнце пропало, словно что-то уже вырывали из груди, хотя сегодня еще нет, сегодня он еще может быть с ним. В последний чертов раз он должен быть рядом. Одну ночь. Всего одна ночь не повредит, не привяжет сильнее чем есть, ни капли ничего не испортит. Нет, не должна. Нил готов умолять, чтобы это был хороший последний раз, который не станет для них убийством всего, хотя, с другой стороны, если сейчас что-то пойдет не так, Эндрю будет проще его возненавидеть. — Держи, — тот отдал ему бутылку, когда вернулся. — Только не... — Нил не слушал, он быстро ее открыл, начиная залпом глотать все, что есть, не обращая внимания на жжение в горле, что не было чем-то сильно приятным, но лучше, чем ничего. — Ты идиот, Заяц? — Нил лишь прямо смотрел в глаза Эндрю, который отнял у него бутылку, не дав допить. — Вернешь? — он говорил тихо, ибо хотел закончить с этим, выпить все до дна. — Нет. Ты придурок! Сколько раз ты до этого пил, Нил? Раз? Два? Ты еще и не ужинал сегодня полноценно, а выпил уже слишком много! Идиот, — тот отставил алкоголь в сторону, а он лишь выдохнул, начиная понимать, что, вроде, что-то даже происходит, вроде даже, вроде.        Нил смотрит на Эндрю, понимая, что ему очень хочется быть ближе к тому сегодня, быть настолько близко, чтобы можно было постоянно без зазрения совести целовать, чтобы можно было постоянно держать рядом с собой, чтобы можно было обнимать крепко-крепко и никогда не отпускать, даже если это «никогда» завтра закончится. Даже сегодня ночью. — Дрю, — умоляя произнес он, чем привлек внимание Миньярда, — поцелуй меня. — Я вот даже не уверен теперь, Кролик, ты слишком много выпил, чтобы точно знать, что хочешь этого, — тот нахмурился, а Нил закусил губу. Он очень хотел этого, но даже сейчас не пошел бы против, даже тогда, когда завтра точно ничего не будет. По сердцу снова и снова проходились ножом, когда он это понимал, отчего глаза слегка намокли. — Я хочу, Дрю. Это нет, только если ты против, — Нил помнил, как Эндрю относится к алкоголю, к неконтролируемым действиям, отчего понимал, что тот легко может отказаться в этом, да вообще во всем сегодня, пока он не протрезвеет, ибо только он знал, что это последняя возможность. — Я смогу держать твои руки? Я не ста... — Да, — ему было плевать, что сделает Эндрю, если тот разрешит себя поцеловать, было плевать, даже если раньше он ставил границы. Сегодня он не поставит ни одну, просто позволит тому делать все, что тот хочет, чтобы полностью насладиться возможностями, которые есть сейчас. — Допустим, — было видно, что тот насторожен, однако это не так важно, если Нилу позволят целовать того, это не важно, если он сможет просто касаться губ того.        Он протянул руки Эндрю, показывая, что разрешает держать их, пусть так, это ничто по сравнению с болью, что таится в груди сейчас, с болью, что хочет вырваться, с той, которой хочется поделиться, но которую нельзя показывать другим, это просто-напросто запрещено. Она должна остаться только его и не коснуться других. — Останов... — Да. Я остановлю. Держи.        Эндрю все больше и больше удивлялся, однако сел ближе, аккуратно беря запястья Нила в одну руку, удерживая от необдуманных движений, после чего наклонился ближе, стал так близко, что почти касался своими губами его губ, очень близко и приятно. — Да ил... — Да, Дрю, — Нил сам наклонился, убивая все расстояние между ними, начиная жадно целовать, совершенно наплевав на то, что раньше бы смущение не позволило ему так себя вести, что раньше он бы был более осторожен, прощупал бы свои возможности и границы.        Но не сегодня. И больше никогда. Нил просто и отчаянно целовал того, проявляя столько активности, что почти отобрал роль ведущего у Эндрю, потому что ему все было мало, ему было чертовски мало этого, хотелось в разы больше, хотелось получить столько, сколько смогло бы создать запас на всю оставшуюся жизнь. — Стой, — Эндрю оторвался от его губ. — Что с тобой? — Просто нет смущения, — отвечает он заготовленную фразу, что является правдой, просто не полной, он бы даже сказал, что это лишь четверть правды, но это не важно, это его уже не спрашивают. — Я сейчас спокойно могу ответить на вопросы, что ты задавал в баре. — Ответь, — осторожно говорит то. — Я просто обожаю, когда ты ведешь поцелуй, когда кусаешь губы, потом облизывая эти места. Я обожаю, когда ты решаешь, как все будет идти, не даешь забрать контроль. Я обожаю, когда ты рядом и я чувствую твои руки на себе. Я обожаю, что ты делаешь это в том темпе, который я не ожидаю, так, как я не знаю. Я схожу с ума от того, что ты сам все это выбираешь, а мне остается только следовать за собой, — он совершенно не краснел, говоря это отчаянно, зная, что сегодня последний раз, когда он может что-то такое снова почувствовать. — Тогда позволь мне вести, Детка, — тот наклонился, начиная целовать его, но делая это мучительно медленно.        Нилу хотелось быстро, хотелось снова набрать тот бешеный темп, но любые его попытки были остановлены зубами Эндрю, что прикусывали язык, не давая перехватить инициативу. Это было настолько медленно, что почти больно. Он знал, что, скорее всего, больше никогда не поцелует того, отчего хотелось сейчас получить больше, быстрее, но ему не давали этого. Он понимал, что больше никогда не сможет получить то же самое, что больше никогда не насладится никакими поцелуями с Эндрю, что это последние чертовы разы, что такие медленные, мучительные, отчего слезы скапливались в глазах, грозясь пролиться, но на это он не обращал внимания, пока Миньярд не отстранился, пока тот сам не увидел. — Я сделал что-то не так? — тот сразу напрягся, что понятно. — Нет-нет, все хорошо, я... это так непривычно медленно, Дрю, просто непривычно. — Кролик, ты совершенно не такой. Что произошло? Что на видео? — Я говорил, там мама. Я просто скучаю по ней, поэтому так отреагировал. Рико просто напомнил мне о том, как она умерла, что произошло в тот день, ничего особенного, Солнышко. Давай продолжим. — Кролик, точно все хорошо? — Все просто замечательно с тобой, Дрю, это прекрасно, — он не врал, но просто недоговаривал, что без Эндрю все будет ужасно и это ужасно настанет совсем скоро. Нил чуть потянул того на себя. — Ты можешь сесть ко мне на колени, чтобы быть ближе, но при этом ты все еще мог контролировать мои руки. — Нил, это уже слишком странно. — Я хочу этого, Дрю. Это да, если и ты хочешь. Если нет, то ничего не будет, ты и сам знаешь это правило, ты всегда можешь выбрать.        Нил знал, почему тот так сомневается, понимает, почему тот насторожен, но это не значит, что и он будет таким. Нет, он позволит тому сделать так много, чтобы хотя бы на какое-то время этого хватило, чтобы воспоминания заполняли реальность, когда он не сможет никак контактировать с Эндрю. — Да или нет? — в этот раз он дал тому договорить, чтобы показать, что на самом деле думает, а не кидает согласие просто так. — Да. — Кролик, — настороженно протянул тот, — а если я предложу секс? — честно? Нилу стало интересно. Ему даже захотелось попробовать, ибо он доверяет Эндрю, это точно будет хорошо. Он в этом уверен. — Да.