Эвермор не шутка

       У Эндрю были самые смешанные чувства насчет поведения кролика. Нет, конечно, было интересно, когда тот без смущения заявлял о том, чего на самом деле хотел, когда позволял больше прикосновений, но не нарушал границ. Это было прекрасно, но что-то не так, он понимал, что-то совершенно не так, как должно быть.        Эндрю настороженно относился к словам Нила, однако продолжал целовать, как тот и просил, ибо и сам хотел, а ничего плохого после не было, это было почти приятно. Почти, потому что ему мерещилось некое отчаяние в действиях кролика, в его глазах, словно тот что-то задумал, однако понять, что это, невозможно. — Ты можешь сесть ко мне на колени, чтобы быть ближе, но при это ты все еще мог контролировать мои руки, — это... Эндрю терялся. Нил еще утром еле выносил какие-либо прикосновения, а сейчас предлагал такое. — Нил, это уже слишком странно. — Я хочу этого, Дрю. Это да, если и ты хочешь. Если нет, то ничего не будет, ты и сам знаешь это правило, ты всегда можешь выбрать, — он и сам мог посчитать себя сумасшедшим, однако ему казалось, что это первый раз, когда Нил чуть ли не давит, заставляя согласиться. Тот всегда ждал, спокойно давал время, чтобы решить, что делать, а сейчас уговаривает, почти умоляет. — Да или нет? — кролик задумался, что уже было чем-то хорошим, ибо до этого тот сразу отвечал, словно и не пытался понять, что с ним будут делать, словно тому все равно, что сейчас Эндрю решит сотворить с его телом, словно... тому на самом деле плевать. — Да. — Кролик, — настороженно протянул он, придумывая один вариант, которым можно будет проверить его догадки, — а если я предложу секс? — то, что Нил думал, было и хорошо, и плохо. С одной стороны, кролик не бросался в омут сразу, а, с другой, тот вообще думал, что это возможно, несмотря на то, что делал Рико. Конечно, у каждого адаптация и прочее проходит по-разному, но он сомневался, что Нил смог бы сейчас. — Да, — честно? Это слово выбило его из колеи, что он резко отшатнулся от кролика, больно ударяясь спиной о стену.        Нет. Тот не мог на это согласиться. Нет. Что-то пошло не так. Эндрю где-то напортачил. Он сделал что-то не так, сломал кролика. Нил не мог согласиться на это, когда совсем недавно две с половиной недели страдал от насильников. Никто в здравом уме не смог бы так быстро оправиться, да и проблемы с обычными прикосновениями подтверждают это.        Эндрю сломал Нила. Случайно что-то упустил, не понял, когда надо было остановиться, чтобы не лишить того выбора. Он случайно не смог нормально помочь, не смог понять, что перешел границу, заставил того поверить, что кролик ничего не решает. Он не хотел этого, он всегда старался дать свободу, так где он ошибся, что Нил боится отказать? Где он напортачил? Когда стал такими, как они?        Ему не нравилось это. Он понял, что руки мелко подрагивают, так что спрятал это, дабы никто не заметил, хотя рядом и так был один человек всего лишь. Только один, никто больше. — Дрю? — раздался голос рядом, тот явно был насторожен, аккуратен, несмотря на алкоголь, но Эндрю не заслуживал этого, когда не смог позаботиться о Ниле, когда не смог помочь тому. Он не заслуживает ничего хорошего, если не может позаботиться об одном безумно близком человеке. Если он сломал своего маленького кролика, то ему лучше ничего не делать больше, чтобы не стало хуже. — Нил, — тихо говорит он. — Дрю, Солнышко, что произошло? — Почему? — ему нужно было понять, что он не стал таким, как они, что не превратился в настоящего монстра, который не дает права выбора. — Я просто не против, Дрю, несмотря на Рико и прочее, я просто не против этого, все хорошо, ты же знаешь, что твое «нет» важно, ничего не будет, — тот говорил поспешно, но это не успокаивало, ибо все равно казалось, что он где-то слишком сильно надавил, не оставив голоса, не позволив отказаться. — Нет, — в любом случае ему сейчас не нужно это, он спросил, чтобы понять, и он понял, правда, результат совершенно не понравился, это было не то, что Нил хотел, тот не мог хотеть, так еще и тогда, когда пьян. — Хорошо, Солнышко, ничего не будет, ты и сам это знаешь, — он знал, но не понимал, почему Нил согласился, зачем, если мог отказаться. Если точно боялся, это было видно по глазам, страх мелькал, однако тот все равно решил согласиться, чего Эндрю не мог понять, вот совершенно не мог.        Он не смотрел на того, да и не смог бы сейчас, ибо было слишком сложно, когда казалось, что он успел где-то напортачить, Эндрю только начал привыкать, что может быть влюблен, может что-то испытывать и что кто-то может чувствовать то же самое по отношению к нему, как понял, что все испортил, что лишил выбора, стал как они, руки которых сейчас стали ощущаться на теле.        Он схватил себя за запястья, пытаясь стряхнуть невидимые ладони с кожи, те, которые сильно мешались, что были до тошноты противными, которые так мешались ему. Эндрю давно такое не чувствовал, но вот снова все это происходит, в очередной раз, твою мать. Он ненавидел свои паники. — Пчелка, — он знал, что пчелка сейчас ему сможет помочь. Конечно, он очень не любил звонить ей по ночам, но вот такое случалось довольно редко в последнее время, а ему нужен был разговор, чтобы не сорваться. Он очень редко ловил сильные паники, но сейчас он безумно боялся, что все испортил, а перед глазами стали мелькать образы его насильников, которые все говорили, что он стал тем, кем боялся больше всего.        Он не знал, сколько прошло время, пока не услышал гудки, не увидел телефон перед собой, где была их с Би совместная фотка. Эндрю не любил, когда его фотографируют, но сделал одну с ней и установил на звонок. — Эндрю? — Пчелка, — выдавил он, просто чтобы она поняла, что его состояние сейчас далеко ушло от нормы, и он это понимал, но ничего не мог сделать сам, просто продолжал прокручивать все моменты, которые могли сказаться на его поведении. — Эндрю, сделай глубокий вдох и выдох. Давай. Вместе со мной, — он слышал громкое дыхание Би, за которым стал повторять, хотя это слабо помогало, ибо мысли никуда не уходили, он все нагоняли и нагоняли, напоминая о его промахе, о котором он не знал, не понимал, когда успел. — Нет, — он был в отчаянии, ведь хотелось кричать, чтобы больше не чувствовать рук на ягодицах, талии, груди. Ему хотелось убежать от этого, но ничего не помогало, он продолжал это ощущать, морщась, извиваясь на месте и стараясь подавить крик, что рвался наружу. — Эндрю, ты сейчас в Колумбии? — он заставил себя два раз стукнуть по кровати, чтобы согласиться. Они договорились, что по телефону он может использовать один или два стука, чтобы показать ей свое согласие или несогласие. — Рядом кто-то есть? — ему понадобилось время, чтобы осмотреть комнату, поняв, что кролик ушел, что его кролик ушел, покинул его. Хотя, возможно, это и было правильно, ибо он не смог бы поговорить с Би, если бы здесь был Нил, так что один стук для пчелки. — Проговори мне все, что чувствуешь. Каждое движение, — она уже встречалась с такими его паниками, так что ему нужно было слушаться, как бы плохо не было. — Рука на шее, она... сжимает, не хватает воздуха, — об этом было сказать проще всего, так что он выбрал это. Выбрал того, кто обожал доводить его почти до обморока от нехватки дыхания, пока вбивал маленькое тело в матрас. Эндрю ненавидел каждого насильника. Ненавидел их всех, хотя и знал, что абсолютно ничего не сможет сделать против, ведь в том возрасте он был беззащитным. Но Би помогала с этим справиться. Би всегда помогала.