Эвермор не шутка

       После разговора с Би ему стало легче. Пчелка постоянно знала, какие слова подобрать, чтобы помочь, так что Эндрю отложил телефон, попробовал снова уснуть, хотя это и не вышло. Он всю ночь просто валялся на кровати, смотря в потолок и думая о том, что сейчас делает кролик. Уснул ли тот? Или тоже лежит и думает? Никто не знал.        Эндрю даже порывался пойти и проверить, но каждый раз себя останавливал, ибо Нилу нужно время, как и ему самому. Сейчас они придут в себя, дабы эмоции не были такими яркими, а потом поговорят. Это наверняка будет сложно, но они смогут, это ведь лишь разговор, чтобы разобраться, почему один согласился, а второй испугался. Чтобы знать, чего не стоит делать. Просто разговор.        Он выдохнул, сев и зарывшись пальцами в волосы, оттягивая их. Нет, все будет хорошо, им просто нужно все друг другу объяснить. Он не потеряет Нила из-за одного такого неудобного случая. Он всю жизнь борется с трудностями, чтобы выжить. Разве в этот раз Эндрю не сможет побороться, но уже для того, чтобы сохранить счастье? Сможет. Он сделает все, чтобы разобраться.        Было бессмысленно продолжать сидеть в комнате и дальше, да и он нуждался в сигарете, так что поднялся, выходя в коридор. Эндрю задержался около одной из дверей, где мог сегодня ночью остаться кролик. Он даже приоткрыл ее, зная, что может разбудить, но не имея возможности не проверить.        Кровать была пуста и идеально заправлена, так что здесь явно никого не было, отчего он надеялся, что найдет Нила внизу на диване, ибо иначе все станет слишком сложным. Тот ведь не убежал? Тот ведь не ждет сейчас поезда в другой штат? Тот ведь должен быть рядом. Он не может его потерять.        Страх слегка доставал его, так что Эндрю слишком быстро оказался внизу, понимая, что и диван никто не раскладывал. Нет. Кролик не спал здесь. Он сбежал, спрятался, убежал. Нет. Нет. Нет. Такое не могло произойти. Он обещал, что поможет, но не смог. Нет. Нет. Нет. Он не мог.        Стоп. Эндрю понимал, что паника накрывает его, отчего заставил себя сконцентрироваться на счете, просто счете и дыхании, чтобы отогнать ее, чтобы думать логически. Кроссовки. Здесь нет обуви кролика, а тот любит бегать. Нил просто мог пойти побегать утром, как часто делает. Это не связано ни с чем другим. Все хорошо. Кролик не убежал, тот просто бегает и скоро вернется. Должен же вернуться.        Эндрю очень надеялся, что вот-вот маленький зайчик появится на пороге, что они быстро разберутся в ситуации и все станет хорошо. Но тот не появлялся. Он боялся. Он переживал и ненавидел это. Он резко выбежал из дома, плюхаясь на ступеньки и закуривая сигарету, делая сильную затяжку, почти до кашля.        Кролик жив. Не сбежал. Все с тем хорошо. Они скоро поговорят. Скоро все станет лучше. Кролик жив. Не сбежал. Все с тем хорошо. Они скоро поговорят. Скоро все станет лучше. Кролик жив. Не сбежал. Все с тем хорошо. Они скоро поговорят. Скоро все станет лучше.        Совет от Би о том, что стоит настраивать себя на лучшее, думая только об этом, ни фига не работал. Он лишь больше вариантов плохого успевал придумать, пока повторял, что с кроликом ничего не случилось.        Он раздраженно бросил тлеющий окурок, возвращаясь в дом и не зная, что сделать, пока нет кролика. А что если тот не вернется? Что если вчера он в последний раз его видел? Что если больше ничего не будет? Что если... Нет. Стоп. Нельзя. Эндрю не мог так думать, ибо тогда просто развалиться на куски.        Он вбежал в ванную, закрываясь там. Он не мог взять лезвие. Это давно запрещено, но это не значит, что он не может просто подумать об этом, вспомнить все, что чувствовал раньше. Его память не подводит в этом. Нет. Не стоит.        Он метался со своими мыслями, совершенно не представляя, что делать. Это было слишком сложно. Он не понимал, куда деться и что делать, пока не заметил маленькие красные пятна, что лишь сильнее напугали. Эндрю резко полез по шкафам, вспоминая, что и где лежало в прошлый раз, понимая, что кролик брал лезвие. — Твою мать! — шипит он, теперь точно теряясь в том, что с Нилом. Если тот убежал, а до этого успел порезать запястье, то сейчас мог валяться без сознания, ибо он помнил, что в последние разы тот сам никак не мог остановиться, делая все слишком сильно. Это было еще опаснее. Еще страшнее.        Эндрю очнулся от своих мыслей только тогда, когда на телефон пришло сообщение от Рене. «Нил в общежитии. Не знаю, что произошло, но выглядит он подавлено, Эндрю. Что случилось в Колумбии?»        После сообщения стало легче, он хотя бы перестал так трястись, ибо кролик вернулся. Снова своим тупым автостопом, но вернулся. Не лежит без сознания где-то на дороге. Все не так плохо. Он выдохнул, медленно печатая ответ, пытаясь прийти в себя после этого. «Не знаю, он молчал. Ты можешь последить за ним, чтобы он не убежал, пока я не вернусь?» «Конечно, Эндрю, не беспокойся, я побуду рядом с ним»        Он прислонился к стене, облегченно выдыхая и скатываясь. Кролик жив. Кролик не сбежал. Сейчас все может быть не так плохо, как ему казалось, однако лучше пойти и растормошить остальных. Плевать на их сон, нужно быстрее вернуться в Нору, быстрее поговорить и разобраться.        Нил медлил, не торопился, отчего оказался в общежитии ближе к семи утра. Он ни капли не пытался быть быстрым, не хотел оказываться так скоро в Норе, а потому гулял, бродил, пропускал десятки машин, которые могли бы его подвезти. И все это его вымотало, а еще он знал, что нужно сменить повязки, которые он слишком скоро и неаккуратно налепил в Колумбии.        Он зашел в здание, поднялся на этаж Лисов, случайно встречаясь с Рене. — Нил? С тобой все хорошо? Где остальные?        Он не был в силах разговаривать. Ему слишком тяжело бы это далось, так что он молча юркнул в комнату, стараясь избежать других, избежать команду. Он все еще не знал, что сделать, чтобы его возненавидели, чтобы его считали врагом. Это было сложно, и он не знал. Конечно, самое простое, это начать мешать на тренировках, ссориться с Лисами, не общаться, не посещать командные мероприятия. Это слишком напоминает Сета, которого все равно любили, которого все равно пытались спасти.        Лисы встречались со слишком большим списком проблем, чтобы сейчас возненавидеть его из-за этого. Да, он может вызвать раздражение, непонятливость, но явно не ненависть и желание убить. Он не знал, что делать, чтобы спасти команду, чтобы уберечь ее и не заставлять страдать, когда он будет вынужден сбежать. Даже не так. Когда его заберут. Лола объяснила, к чему приведет ее обратный отсчет, явно показала, что он не может ослушаться, и дала понять, что лучше не рыпаться и никому не говорить.        Все было очень плохо, просто ужасно. Он не мог держаться, а еще понимал, что скоро вернутся другие, знал, что Рене наверняка напишет Эндрю, та была на стороне голкипера, так что, если он собирается действовать, делать надо быстро.        Он снова скрылся в ванной, снова с лезвием и множеством порезов. Сейчас только эта боль хоть немного приводила его разум в порядок, хоть немного настраивала его мысли, помогая придумывать план, так что он надеялся, что станет легче, что это будет не краткосрочным лекарством.        Нил повторил все то, что сделал в Колумбии. Снова запястье, снова бедра, снова, но чуть выше или ниже, чтобы не перекликаться с порезами, которые оставил всего несколько часов назад. Он знал, что это его зависимость, понимал, но не собирался бороться, когда не было смысла. Раньше он мог пытаться ради Эндрю, сейчас он продолжал для себя и ненависти Эндрю.