Эвермор не шутка

       Эндрю никогда не следил за временем в кабинете Би. Он мог переложить эту ответственность на нее, отчего конец сеанса всегда бы слегка неожиданным, но в этот раз пчелка, кажется, не торопилась завершать весь их разговор, что слегка напрягало. — Эндрю, мне надо тебе сказать одну довольно важную вещь, — это его даже... испугало. Причем довольно сильно. Было что-то в ее голосе, что не давало покоя. — Пчелка? — голос дрогнул, ибо ничего хорошего он точно сейчас не узнает. — Я должна перенаправить тебя к другому специалисту, потому что наши отношения вышли за рамки «пациент и психотерапевт». Мои суждения начинают зависеть от моего личного отношения к тебе. Я не могу и дальше быть абсолютно объективна, чтобы тебе помогать, а потому наши сеансы становятся менее действенными.        Половину из всего он не услышал. Эндрю поднял глаза на нее, на Би, которая столько раз его выручала, столько раз была рядом, когда он нуждался в помощи, которая каждый раз знала, как успокоить и спасти. Она была единственным врачом, который ему помог, которому он смог довериться. Она была единственной.        Он почувствовал, как сердце болезненно сжалось, а на глаза навернулись слезы, пока пчелка говорила и говорила о том, почему все это будет правильным, хотя для него был один "правильный" вариант — он хотел быть и дальше с ней, работать с ней, а не с кем-то посторонним. — Нет, Пчелка, ты не можешь, — вырвалось у него. Эндрю подскочил с кресла и подошел к ней, смотря мокрыми глазами на нее, когда руки уже тряслись. Он не мог, не хотел ее терять, он старался стоять ровно, но женщина явно видела, как ему сложно и больно это слышать.        Би протянула ему руку. Эндрю всегда отказывался от контакта с ней, но не сейчас. Он взял ее, сжимая, не желая отпускать. Женщина слегка потянула, предлагая сесть на нее. И он, как маленький ребенок, залез к ней на колени, обнимая и давая разрешение обнять себя. — Эндрю, я ведь не говорю, что мы перестанем общаться, — начинает она, но он не слышит. — Нет, Пчелка, не надо, не бросай меня. Не оставляй меня одного. Я не смогу без тебя! — он вцепляется в нее, словно это поможет от нарастающих страха и паники. — Эндрю, все хорошо, я все еще буду рядом. — Нет, умоляю! Не бросай меня! Я не смогу без тебя! — продолжает он, вцепляясь в ее одежду, не желая и на секунду отпускать, чтобы та не оттолкнула, не ушла, не оставила его одного, ведь он знает, что не справится со всеми своими монстрами, если будет один. — Эндрю, Дорогой, я все еще буду здесь, ты сможешь мне писать, сможешь ко мне приходить, — та гладила по спине, видимо, пытаясь успокоить, но работало это плохо. — Би, ты... не бросай, прошу, не оставляй меня одного. Я не справлюсь без тебя, мама.        В мыслях он уже далеко не в первый раз называл так пчелку, он и Нилу говорил, что та заменила ему мать, стала настолько близким человеком, что точно не хотелось, чтобы женщина отказывалась от него. Он не хотел, чтобы она сейчас уходила, прощалась с ним. Не хотел. — Эндрю, я все еще буду рядом. — Не бросай, как делали они, пожалуйста, — голос затихает, а его открытая и громкая истерика становится тихой паникой. Он ненавидит это слово. Терпеть не может, но все равно продолжит говорить, если будет шанс, что это поможет ему удержать Би рядом, если тогда пчелка не откажется от него, а останется и будет дальше спасать, пусть она будет рядом. — Эндрю, посмотри на меня, — он поднял взгляд, надеясь, что сейчас она скажет, что это была ее худшая шутка, что она просто неудачно решила его разыграть. Ну, со всеми бывает, просто шутка, игра. Но не реальность. — Я не собираюсь бросать тебя. Ни за что. Ты сможешь продолжить мне писать каждый день, ты сможешь приходить ко мне, если станет плохо, ты сможешь обратиться за помощью или за советом, но специалист у тебя будет другой, который сможет объективно оценивать твое состояние, сможет давать правильные наставления.        Он кивнул, снова прижимаясь к женщине. Эндрю понимал, что ведет себя довольно странно, ибо ни разу до этого он не прикасался к Би, он даже не думал об этом, боялся того, что может произойти, но сейчас все было в разы проще, сейчас он не хотел ее отпускать.        А пчелка и не пыталась отлепить от себя Эндрю, она обнимала и продолжала гладить по спине, это не вызывало абсолютно никаких негативных эмоций или чувств. Не было того, чтобы он начал ощущать ещё и лапы Дрейка на себе. Нет. Только эти нежные и правильные прикосновения пчёлки. Они успокаивали.        Эндрю точно не хотел ее отпускать. Желательно вообще никогда не выходить отсюда, чтобы ничего не изменилось, но ему стало легче. Он перестал так сильно паниковать, перестал так сильно бояться, смог взять под контроль разум и эмоции, чтобы отцепиться от женщины, вернуться на своё место и попытаться скрыть то, что глаза покраснели. — Эндрю? — Я в порядке, — ну, кажется, общение с Нилом сильно сказалось на нем. И, возможно, не в лучшую сторону. — Почему? — Би могла уже и сказать это, однако он не запомнил, пока боялся и старался принять, что его не бросают навсегда, что не оставляют одного на совсем, что не предают. — Отношения клиента и психотерапевта не должны так сильно выходить за рамки кабинета. Конечно, в твоём случае мы могли переписываться и что-то обсуждать вне сеанса, ибо такие ситуации, когда клиент может навредить себе, предусматривают отклонения от правил. Но я замечаю за собой и тобой, что это зашло дальше. Это уже переросло чуть ли не в дружбу, если не ещё сильнее. Я замечаю, что мне тяжелее дать тебе взвешенный совет, куда не примешается мое личное мнение. Такого быть не должно, поэтому я собираюсь направить тебя к другому специалисту. Это будет моя знакомая. Я уверена в ее образовании и возможностях. Знаю, что ситуация с Истхейвеном не повторится.        Он выдохнул, все равно не слишком довольный тем, что получилось. Конечно, Би предупреждала об этом еще в первые их сеансы, но тогда он и подумать не мог, что привяжется к своему врачу, что она станет ему настолько близким человеком, чтобы было больно слышать что-то такое. — Я могу продолжать приходить к тебе каждую неделю? — он очень надеялся, что она согласится, ибо он не уверен, что с другим что-то получится. Он все ещё боится, страх теплится в груди, рыдания хотят выйти, но он смог закопать это на какое-то время. — Да, если тебе это будет нужно, но встречи уже не будут походить на наши сеансы. Это будут, считай, дружеские посиделки, — она слегка улыбнулась. — Да, да, я понял тебя, — он выдохнул, проводя рукой по волосам, стараясь оставить эту мысль в голове, а ещё скрыть слегка подрагивающие от нервов руки. — Это нормально вообще? — Такое не редко случается, — хоть что-то его радовало, ибо он точно не хотел, чтобы эта ситуация была редкостью и только ему повезло. — Люди часто приходят к психологам или психотерапевтам за той помощью, которой нет в жизни. Не часто они могут кому-то выговориться, с кем-то поделиться и получить еще помощь, совет, а не критику, из-за чего и случается такое, что появляется что-то большее нежели простое общение на сеансах.        Он снова кивнул, прижимая колени к груди, дотягиваясь до напитка, и отпивая немного уже остывшего какао. Эндрю все еще не нравилась идея того, чтобы начать все с начала с другим человеком, но он понимал, что Би не стала бы так действовать, если бы был другой вариант. Но это все равно тяжело. — Мне снова нужно будет все рассказывать ей? — Не обязательно все и сразу. Начни с чего-то небольшого, расскажи просто про учебу, экси или Лисов, братьев. Что-то простое, что не вызывает паники и не оставит тебя без некой защиты, о которой ты постоянно говоришь. Ты снова можешь несколько сеансов просидеть молча, чтобы привыкнуть к ней. — Она уже знает? — Нет. Я ничего пока не говорила, потому что должна была убедиться, что ты согласишься. — У меня есть выбор? — Есть, но в данном случае, если ты выбираешь меня, ничего хорошего не будет. Я не смогу тебе хорошо помогать и дальше, Эндрю. — Ладно, расскажи про нее, — он решил смириться с тем, что все это неизбежно. Эндрю на самом деле страшно, ему хочется вернуться на руки к Би или Нилу, но он сможет закончить и без этого. Он справится.