Эвермор не шутка

       Эндрю не хотел это слушать, ему совершенно не нравился настрой Нила, хотя тот и был довольно... правильным. Конечно, Стюарт будет пытаться защитить, но никто не знает, поможет ли это или нет. Станет ли от этой помощи хуже или лучше? Пока все не произойдет, они не узнают, никто не узнает.        Но все равно слова кролика слишком больно отдавались в сердце, которое, как ему раньше казалось, у него закаменело. Нет. Он все еще чувствует, причем слишком много. Он не хочет все это ощущать, ему слишком плохо от этого. От осознания того, что не понятно, когда и как Нила могут забрать. Он боится. Он не хочет терять единственного человека, который подарил ему смысл жизни. Эндрю знает, что без кролика не выживет. Ему будет незачем жить, если Нил пропадет.        Пока они общались, Лисы уже были готовы к выходу на поле, те уже собрались, уже рвались в бой, совершенно не ведая, почему же кролик, что так яростно пытался войти в игру, сейчас опаздывает. Те не знали, что сегодня может произойти что-то слишком необычное, странное. — Дрю, можешь проверить шкафчик? — он кивнул, направляясь к тому, что был отведен для Нила. Он понимал, что тот после своего дня рождения явно побаивается открывать те, что не проверены, что находятся не в Норе, хотя и там каждый раз Нил — Эндрю это замечал — останавливался и медлил, словно не мог решиться. — Чисто, — он быстро распахнул дверцу и оставил кролика переодеваться, когда сам также менял одежду на форму, а еще Эндрю снова настраивал наушники и громкость, решив, что сегодня не стоит вообще ее сбавлять, чтобы случайно чего не приключилось, когда помочь на поле во время игры будет сложнее. — Дрю? — он повернул голову в сторону кролика, что уже собрался, так что кивнул, подходя ближе и показывая телефон и наушниками. — Я делаю почти максимальную громкость. На поле тебе не надо никого слышать и не надо никому отвечать. К тому же, так ты точно не услышишь стук мяча, а потому не будет паники. Наша команда знает, что ты будешь играть слегка отдаленно, да и следить надо лишь за подающими. Если я захочу отдать тебе пас, приподниму клюшку, прежде чем кинуть мяч. Все ясно? — Да, — было видно, что Нилу не сильно нравятся такие правила. Тому явно куда больше хочется играть так, как было раньше, а не мучиться со всеми этими правилами, однако кролик прекрасно понимает, что иначе вообще не сможет выйти на поле, так что выбора особо у того и нет на самом деле.        Когда начался матч, Эндрю постоянно следил за Нилом. Конечно, мяч он тоже держал в поле зрения, однако в разы важнее было видеть кролика, чтобы убедиться, что с тем все хорошо, что тот не пропал, не исчез и не в панике. Было так много всего, что вообще не хотелось отпускать Нил от себя ни на шаг, однако такое невозможно.        Тот не щадя себя бросался на защитников Панд и неоднократно играл на грани, рискуя получить штрафную карточку. Это было слишком рискованно, что даже Ваймак, которому обычно плевать на то, как грубо они играют, сделал в перерыве замечание, пообещав спустить шкуру с Нила, если тот заработает красную карточку. Конечно, кролик мило улыбнулся и кивнул, в глазах можно было прочитать то, что тот ни за что не отступится. Вряд ли тот что-то изменит, если считает, что это последний шанс оказаться поле. Нил уже, похоже смирился, а его разрывают боль и сомнения изнутри, отчаянно нуждаясь в освобождении, крике или порезах. Но он ничего не может сделать.        Эндрю не нравился вообще сегодняшний день. Нил играл так, словно это его последний шанс побегать по полю. Да, да, да. Он знает, что кролик так считает, но легче не становится. Такое ведь не может быть правдой, ничего сегодня не произойдет. Они ведь готовы к тому, что отец Нила появится. Они ведь готовились. Все должно быть хорошо. Просто обязано. Не должно быть иначе.        Он также отдавался игре полностью, заглушая свои мысли, которые никуда не хотели уходить. Он выкладывался на максимум, помогая Лисам победить, выхватить одно очко, которое привело к победе в матче с Красными пандами. Однако эта победа была не важно. Ему хотелось победить в соревновании с жизнью и смертью.        Войдя в раздевалку, Нил услышал шум воды. На стадионе в Бингемтоне, как и в Лисьей норе, душевые в обеих раздевалках были оборудованы отдельными кабинками, поэтому он мог не дожидаться, пока выйдут все остальные. Он взял с собой одежду, занял свободную кабинку и подставил измученное тело под горячие струи, позволив воде смыть усталость. К тому времени, когда он вытерся и переоделся, раздевалка опустела. Нил сложил вещи в сумку и закинул ее на плечо.        Усталость была дикая. Он слишком много сегодня делал на поле, чтобы в последний раз отдаться экси, чтобы на всю свою короткую жизнь насладиться этим, что мышцы сильно забились, а голова уже гудела. В душе теплилась надежда, что все будет хорошо, но шансы слишком малы на это.        Нил уже двинулся к выходу, когда в кармане зажужжал телефон. Сперва он подумал, что это сигнал сообщения, но мобильник продолжал вибрировать. Он вытащил тот из кармана, откинул крышку. На экране высветился значок входящего звонка, и внутри у Нила все оборвалось. Звонили с неизвестного номера, но главное было не в этом. Это был код Балтимора...        Внутри все перевернулось. Его затошнило, однако игнорировать звонок было нельзя, отчего ему пришлось нажать на зеленый кружочек и ответить. Прижать телефон к уху и слушать. — Младший! — веселый и радостный голос Лолы. — Надеюсь, ты еще не забыл, что мы сегодня должны будем вернуть все на свои места? Вернуть тебя отцу? — та говорила заискивающе, мило, если, конечно, он не знал бы ее натуру. Это было больше, чем угроза со стороны женщины. — Ты ведь меня помнишь? — он был готов бежать, но не мог. Он обещал не бежать. — Лола, я не давал тебе этот номер. — Значит, помнишь, хотя вряд ли ты бы забыл после моего приветственного видео. Уверена, оно тебе понравилось, но сейчас не об этом. Видишь ли, все печально, потому что в таком случае ты помнишь и то, кто ты и где твое место. А ты уже давно не появлялся там, где должен был быть все это время. Это большая ошибка с твоей стороны, Младший. Я бы сказала, огромная ошибка. — Я нашел для себя место. — У тебя нет такого права, — Лола сделала паузу, ожидая ответа, однако Нил молчал. – Ты меня слушаешь? Нам пора. Если попробуешь создать проблемы, будешь жалеть об этом до конца своей очень короткой жизни. Понял?        Благодаря тому видео, он знал, что отец уже вышел. Он знал, что означает этот отсчет, однако легче не становилось, ему все еще не хотелось, чтобы Лола была здесь, чтобы быда опасностью для кого-либо из команды, чтобы угрожала Лисам, Эндрю. Кулаки непроизвольно сжались. — Ты не сможешь меня забрать. Команда заметит исчезновение и никуда не поедет. Они поймут, — он тихо выдохнул. Говорить не то, что чувствуешь, тяжело. — У них нет выбора. Убить мы их не можем, а вот покалечить — запросто, — ответила Лола. — Сам увидишь. — Нет, — выдохнул Нил, но Лола уже нажала на отбой. Он набрал ее снова, но звонок сразу был переадресован на голосовую почту — она выключила телефон.        Ему это не нравилось. Это было слишком рискованно для Лисов. Из-за него те не должны были подвергаться опасности. Лола не должна как-то калечить команду, которая и так скоро лишится последнего игрока, что держит их. Если Нила не станет, они вылетят из игры, не смогут дойти до финала и встретиться там с Рико.        Нил не хотел, чтобы Лисы из-за него страдали. Не хотел, чтобы те теряли такой шанс, что им представился в этом году. Они должны были дойти до финала. Они были обязаны. Он не может потерять их, не может подвести. Нет. Это просто невозможно. Он обязан выжить, чтобы у Лисов был шанс. Плевать на раны, от них можно излечиться, но не от смерти.        Лола может его калечить, но не убивать, хотя женщине явно на это плевать. Та будет делать то, что прикажет Натан, а тот хочет его смерти.