ID работы: 12208789

Хроники ловца снов

Слэш
NC-17
В процессе
11
Горячая работа! 3
автор
Пэйринг и персонажи:
Размер:
планируется Макси, написано 62 страницы, 6 частей
Описание:
Примечания:
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Поделиться:
Награды от читателей:
11 Нравится 3 Отзывы 8 В сборник Скачать

Во всем виноват Ким

Настройки текста
      Комнату тускло освещала луна. Слабые лучи рябели на ресницах Юнги, он зажмурился сильнее и перевернулся на другой бок. Позвоночник взвыл от резкого движения после сна на жестком полу. Он чувствовал себя просто отвратительно. Спустя несколько секунд, когда туманный сон начал рассеиваться, Юнги сморщил нос. В комнате смердело.       Юнги отказался ехать домой и решил дождаться утра в маяке и, кажется, не заметил как уснул. Откуда так несёт?       Он наконец смог разлепить глаза. Где я?       Юнги резко вскочил с пола и огляделся вокруг себя. Бледного света едва хватало, чтобы смутно различать очертания обстановки, но одно было точно. Это не Канджольгот. Рядом не было ни урны, ни Чимина.       Окончательно проснувшись, Юнги закрыл нос рукой, прижав ткань как можно плотнее. Вонь была невыносима. Когда глаза наконец адаптировались под освещение, он смог разглядеть, что находится в крошечной комнате, не более нескольких квадратных метров. На стене слева от него располагалось небольшое зарешеченное окно, прямо под потолком. Напротив окна была тяжелая металлическая дверь. Сердце в очередной раз пропустило пару ударов. На двери не было ни ручки, ни замочной скважины, только узкий слот, через который едва пролезет рука. Комната напоминала тюремную камеру. В горле защипало от желчи. Как я сюда попал? Где мои вещи? Этот ублюдок притащил меня сюда.       В смешанном приступе бешенства и отчаяния он с силой ударил железную дверь. Раздался глухой звон, многократно усилившийся эхом в, казалось бы, бесконечном коридоре. Он услышал копошение сотен когтистых лапок. В стенах, в полу, прямо у его босых ступней.       Им начала овладевать паника. Юнги еще раз ударил кулаком по металлической двери, на этот раз сильнее. Очередной звон, тысячу раз отразившийся от стен узкого коридора. Еще больше копошения. Ему померещилась эта щекотка? Крысиный хвост?       Вдалеке, за дверью он услышал слабое хихиканье. — Кто это был? Уроды, вы дали мне неделю! Я бы даже в банк не успел сходить, дегенераты! Выпустите! — Юнги прилип к двери и забарабанил по ней кулаком. Вслед за металлическим эхо последовал оглушительный скрежет мелких когтей о камень. Он наступил на что-то острое? Или одна тварь осмелилась и укусила его? Где, черт возьми, моя обувь?! — Где я? Кто это? Шиун, это ты, тупой олень? Что это за звуки? — его сердце колотилось о грудную клетку, желудок прилип к позвоночнику. Он чувствовал все больше грызунов у своих ног. Их мерзкую, пыльную шерсть. Их отвратительные хвосты. Их острые зубы. — Кто тут? Где я? — раздирая горло кричал Юнги. Одна из крыс начала ползти вверх по его правой ноге. Из-за двери вновь раздалось хихиканье. — Я тебя не слышу, — прошептал смутно знакомый мужской голос. Он был едва различим в гудящем потоке копошащихся крыс. Юнги наклонился к слоту в двери, пальцами отодвинул засов и прокричал в образовавшуюся щель: — Где мы? Кто вы? Вас тоже похитили?       Мужчина снова захихикал. Он почувствовал прикосновение чьих-то холодных липких пальцев к своим и резко одернул руку и с колотящимся сердцем отполз от двери. Он чувствовал мягкие спинки крыс под ладонями, они впивались своими острыми зубами в тонкую кожу между фалангами. Дверца засова со скрипом открылась и он увидел блеск болезненно желтых глаз. — Я всегда знал, что ты так и кончишь, Санвон. Ты был таким непослушным ребенком, — произнес старик. Какого? Это же... —Дедушка?! Дедушка, это я, Юнги! Пожалуйста, по— Очередная пара резцов впилась в его плоть. Животное умудрилось заползти по его спине и укусить шею. Парень зашипел, брезгливо скинул с себя грызуна и поднялся на ноги, крысы вновь накинулись на его ступни. — Юнги... такой хороший мальчик, — взгляд старика уплыл куда-то вдаль, — Не понимаю, как у такого куска дерьма вырос такой хороший мальчик... — Дедушка! Это Юнги! Прошу, дедушка, умоляю, помоги мне! Я не он!       Боль от укусов и ужас от всего происходящего заполонили его разум. Он снова сделал шаг в сторону двери. Ноги были липкие. Он посмотрел вниз. Света из окошка едва хватило, чтобы разглядеть кровь. И крыс. Их сотни. Юнги не видел ни сантиметра пола. Спины, лапы, хвосты... Крысы, крысы, крысы. Они вселяли в него ужас. Юнги чувствовал, что сейчас сорвется, пока нельзя. Он должен узнать, где он. В порядке ли Хосок. — Санвон, ты же знаешь, что ты заслуживаешь эту смерть, да? Да, Санвон? Кричи громче, сын, эти твари стекаются на страдания, — дедушка пристально уставился на Юнги. В его глазах плясали бесы и не было ни капли сочувствия. — Я не он! Я его сын, твой внук. Умоляю, открой дверь! Они везде, их слишком много! — Юнги заметил отголосок истерики в своем голосе и постарался сделать глубокий вдох и выдох. Ему нельзя паниковать. Старик спятил, и все тут. — Ты бросил меня, ты забыл обо мне, — голос дедушки превратился в неразборчивый, одержимый шепот. — Дедушка! Умоляю, это же я...       Внезапно его, словно вспышка, пронзило воспоминание из детства. Ему восемь, мама поправляет его черный ханбок. "Ты тоже сангджу, Юнги. Иди встань около отца и поклонись". Юнги подошел к алтарю. Его отец смотрел на фотографию дедушки так, будто его сейчас вырвет. "Ты же будешь заботиться о своём папе до самой старости, да, сын? Ты же любишь своего папу?" "Конечно люблю", солгал Юнги и поклонился алтарю. Воспоминание было такое живое, такое детальное, будто бы произошло только что.       Прошло шестнадцать лет. Дедушка был мертв уже шестнадцать лет. Он попятился от двери. Сердце застыло от ужаса, он не знал, чего боялся больше, остаться в комнате, или выйти из неё. Юнги прижался к стене и отчаянно посмотрел в окно. Из его груди вырвалось несколько сдавленных рыданий, дыхание стало судорожным. Что за дерьмо здесь происходит?! — Ты умрешь, Санвон, — дедушка отодвинул лицо от отверстия, в его голосе звучала зловещая улыбка, — Умрешь также, как я. Забытый семьей, в одиночестве. Сожранный крысами. Ты заслужил это, Санвон.       Юнги хотелось кричать и рвать на себе волосы. Чем больше он кричал, чем больше дергался и сопротивлялся - тем больше крыс лезло на него со всех сторон. Он так устал. Ноги превратились в кровавое месиво. Юнги чувствовал, что его едят. Желудок сжался в тугой комок, к горлу подкатила желчь. Твари пронзительно пищали, гул сотен лап царапающих каменный пол становился оглушительным.       Юнги рухнул на колени и отчаянно прильнул к отверстию в двери. Он смог разглядеть лицо человека за ней, и оторопел, едва сдерживая рвотные позывы. Это был дедушка, но его тело представляло собой лоскуты гниющей плоти, свисающих с костей. Нетронутыми остались лишь желтоватые глаза, пристально уставившиеся на него. От губ остались лишь серые ошметки, вяло обхватывающих челюсть, но несмотря на это Юнги знал, что мужчина улыбался. Крысы уже облепили все его тело. "Ты умрешь, Санвон", беззвучно произнес он.

***

      Юнги вскочил с пола, зайдясь в истошном, душераздирающем вопле. Чимин тряс его за плечи, на его лице отчетливо читались страх и беспокойство. Сон. Это был кошмар, всего лишь кошмар.       Он все еще в маяке. Крошечная каменная клетка исчезла, вместе с ней крысы и его дедушка. — Юнги! Успокойся, все хорошо, это был всего лишь сон, — Чимин продолжал крепко сжимать его плечи. Бешеный галоп сердца в его груди не собирался останавливаться, он никак не мог сосредоточить взгляд на чём-то одном. Все тело еще покалывало от фантомных укусов. Юнги обнял себя за плечи, убедился, что его ноги в порядке и только после этого смог судорожно вдохнуть. Его била крупная дрожь. — Я долго не мог тебя разбудить. Ты будто бился в припадке.       Юнги часто мучили кошмары, последнюю неделю они не оставляли его каждую ночь, но они никогда не были такими живыми, такими яркими и настоящими. Большую часть времени это были обрывистые образы, смутные очертания воспоминаний, разбавленные несколькими яркими вспышками. — Я... я не... Сколько сейчас времени? Чимин достал телефон из кармана брюк и взглянул на экран. — Почти восемь утра.       Юнги выглянул в окно. Он вспомнил, как несколькими часами ранее они спустились со смотровой площадки. Он хотел провести еще немного времени в тишине и, кажется уснул. — Мне надо возвращаться в город, — Юнги замялся и неловко посмотрел на Чимина, — Спасибо, что привез и... был тут.       Он снова корил себя за то, что расклеился перед незнакомым человеком. Особенно учитывая, что этот человек — Чимин. — Куда тебе надо? — Я доберусь сам. — Я не уверен, что ты в состоянии самостоятельно ходить, — отрезал Пак. В голове Юнги резко возник образ собственных полу обглоданных ног. — Меня заберет Хосок, — парень покачал головой, доставая собственный телефон, но его палец застыл над кнопкой вызова. Юнги не хотел, чтобы кто-то знал об этом месте, даже Хосок. Не хотел, чтобы Хосок знал, что он был тут с Чимином, которого тот на дух не переносит. — Я и так еду в город, не строй из себя мученика, — Чимин закатил глаза и Юнги решил, что может, это не такая уж плохая идея.

***

— Что тебе снилось? — поинтересовался Чимин. Это была отвратительная идея.       Почти всю дорогу до города в машине стояла давящая тишина. Юнги угрюмо смотрел в окно, на пролетающие мимо деревья, полуразвалившиеся постройки, заброшенные колодцы и другие отголоски цивилизации. — Я не совсем в настроении сейчас разговаривать, — буркнул парень. Чимин сдержанно кивнул. Неловкость, витающую в воздухе, казалось можно потрогать, если протянуть руку. — Просто тебя так трясло и ты так громко кричал... Юнги захотелось выпрыгнуть в окно. Он достал из кармана мятую, отсыревшую пачку сигарет и закурил. Никотин моментально ударил в голову, Юнги вспомнил, что уже почти три дня ничего не ел. — И я достаточно много знаю о сомнологии, — продолжил Чимин, недовольно сморщив нос из-за дыма. — Меня заживо ели крысы, — рявкнул Юнги, надеясь прервать бесполезную дискуссию. Чимин задумчиво замычал и постучал пальцами по рулевому колесу. — Может ли это означать, что ты боишься крыс? — Пак, заткнись, пожалуйста.

***

      Когда Хосок увидел Чимина, входящего вместе с Юнги в поминальную комнату его лицо вытянулось вдвое. Юнги ожидал подобной реакции и в тысячный раз пожалел, что согласился на предложение Пака его довезти. Хосок взял друга за руку и вывел в коридор. — Юнги, что происходит? Откуда он тут? Ты его имел в виду, когда сказал, что "сам доберешься"? Это вчерашняя одежда? Почему такая грязная? Что с твоим лицом? Почему ты весь в синяках? Почему Пак весь в синяках? Пойдем, в машине есть пиджак отца, ты же не будешь на церемонии в футболке, — затараторил Чон. Глаза Юнги наткнулись на портрет мамы и он не смог оторвать от него взгляд, игнорируя все вопросы Хосока. Старое фото, сделанное в один из их общих праздников, за день до двенадцатилетия сына. Она стояла на пляже с ведерком мидий в руках, улыбалась, гордясь уловом. На губах нежно-розовая помада. В тот год она подарила ему CD-проигрыватель, со встроенным диктофоном. Свои первые работы Юнги записывал именно на него. Видеть её лицо, такое молодое и счастливое в окаймлении черной, траурной рамки было... Больше, чем он мог выдержать. — Все нормально? — Чимин появился в коридоре и обеспокоенно посмотрел на Юнги. — Что ты здесь делаешь? — Хосок отпустил руку друга, и направился в сторону блондина. Его голос был пропитан ядом и желчью, но он не позволил себе громкость выше шёпота и его реплика прозвучала как змеиное шипение. — Успокойся, Чиндоккэ. Я привёз его и остался из уважения. — Если в тебе есть хоть капля... — Сок-ши, поговорим об этом позже, — отрезал Юнги. Хосок бросил в сторону Чимина исполненный презрения взгляд и медленно кивнул. "Принесу пиджак", бросил он и направился в сторону машины. На его лице всё еще читалось недоумение. — Думаю, мне стоит уйти. — Ты можешь остаться, если хочешь, — Юнги покачал головой. Ему было стыдно признаться, даже самому себе, что он испытывал невероятную тоску. Соседние комнаты были наполнены полноценными семьями, десятками людей, поминающими своих почивших. Дети, братья и сестры, тети и дяди, родители, друзья и коллеги - все оплакивали людей на фотографиях. Ведь его мама была такой хорошей... так почему её сегодня некому оплакивать?       Сзади подошёл Хосок и накинул ему на плечи пиджак. — Пойдем, принесем еду?       Это были вторые похороны в жизни Юнги. Воспоминания с церемонии дедушки практически стерлись из памяти и он чувствовал себя совершенно потерянным. Что делать? Что говорить? В обеденной комнате сидела мама Хосока, готовя ритуальные тарелки. "Одна для Джию, одна для духов неба и одна для духов земли", объясняла женщина. Юнги не слушал её. Он жадно наблюдал за тем, как крепко она сжала руку Хосока, с какой любовью она смотрела на него. Его сердце чувствовало болезненный укол каждый раз, когда он обращался к ней. Мама...       Он снова ощущал, что находится под толщей ледяной воды и течение швыряет его из стороны в сторону. Юнги пытался не смотреть на фотографию в центре комнаты. Он презирал себя за то, что не смог с ней попрощаться. Он презирал себя за то, что хотел сбежать отсюда. В какой-то момент священник всучил ему в руки свечу, чтобы он зажёг ритуальные благовония.       Он чувствовал себя ребенком. Взрослый знал бы, в какой руке держать свечу. Какие слова произнести перед тем, как поднести огонь к кончику палочки. Юнги почувствовал горячий воск, коснувшийся основания его ладони. Он мешкался, тянул время. Священник уже дочитал молитву. Черт, он должен был зажечь благовоние после неё? Или во время?       Чёрт, чёрт, чёрт. Я даже это не могу. В глазах защипало, он отчаянно посмотрел на Хосока. Чон понял его без слов, медленно подошёл и взял его ладонь со свечой в свою. Капелька воска перетекла на его руку. Они снова были соединены. "Все хорошо", прошептал Хосок, наклонившись к его уху, и потянул его ладонь в сторону алтаря. Коснувшись пламени, благовоние докрасна нагрелось, затем почернело, и в конце стало источать тонкую струйку невесомого серого дыма. Комнату начал пропитывать густой, терпкий запах трав и эфирных масел.       Юнги посмотрел на друга с бесконечной благодарностью. "Мы должны поклониться", одними губами произнес Хосок, аккуратно опустившись на колени, Юнги последовал его примеру. Священник начал читать очередную молитву и Юнги опустил голову, но сам не понимал, из-за дани уважения традиции, или страха, что его блуждающий взгляд снова столкнется со взглядом мамы с фотографии, и он на секунду, всего на мгновение подумает, что она жива.       В молитве начался новый стих. Юнги сложил руки на уровне груди, ладонями вниз и склонился, касаясь лбом пола, задержался на несколько секунд в таком положении, и поднялся. Он повторил поклон еще дважды, Хосок - один раз, затем учтиво встал и отошёл ближе к стене. Когда Юнги выпрямился из третьего поклона, на ковре, около его ладоней осталось два темных пятнышка.       Затем поклоны совершили госпожа Чон и Чимин. Священник прочел завершительную молитву и пригласил скорбящих пройти в трапезную. Они вышли в коридор и Юнги показалось, что с его плеч спал невидимый, но невероятно тяжелый груз. Из соседних комнат доносился тихий гул: приглушенные всхлипы, негромкий плач, детские рыдания. Они шли к концу коридора и Юнги стал мимолетным свидетелем десятка маленьких трагедий. Он видел толпы родственников, стоящих у гробов, видел черные рамки и... лица, лица, лица. Молодые и старые, женские и мужские - все с черными ленточками.       Одна комната привлекла его внимание. Она была абсолютно пуста, ни родных, ни близких, ни друзей, ни священника, не считая одиноко сидящего в центре молодого человека, не старше него, склонивший голову перед фотографией маленькой девочки на алтаре. У Юнги болезненно сжалось сердце, когда парень поймал его взгляд. В темных, миндалевидных глазах плескалась горечь и потеря. Чимин тоже остановил взгляд на этой комнате. Его брови нахмурились, делая его черты гораздо жестче, чем они есть на самом деле. — Господин Мин! — со стороны главного входа послышался слабо знакомый голос. Юнги развернулся и узнал в обращающемся врача из Дэгу. Молодой мужчина оглядел всех, поклонился госпоже Чон и поздоровался с Юнги и Хосоком. Краем глаза Юнги заметил, что Чимин заметно напрягся. — Добрый день, доктор Ким, — Хосок пожал руку врачу. Он был одет в строгий темный пиджак. На красивом лице сияли янтарные глаза. — Я хотел помолиться за госпожу Джию, но, видимо, опоздал. — Вы приехали из Дэгу? — ошеломленно спросил Юнги. — Ваш друг сказал мне, где будет происходить церемония, когда... был в больнице. Когда забирал тело из морга. Когда у меня не хватило смелости сделать это. Хосок бросил в его сторону извиняющийся взгляд. Юнги покачал головой. "Все хорошо." — Благодарю за то, что пришли, — Юнги поклонился. Мужчина передал букет белых хризантем Чимину. "Прошу, поставьте их у алтаря". — Конечно, — раздраженно процедил Чимин. Доктор сделал вид, что не заметил его тон. Юнги тоже решил об этом не думать. Может, ему просто не нравится, когда им помыкают.       Мама Хосока приготовила кимчи тиге, желудок Юнги болезненно свело от запаха еды. Последние несколько дней он оставлял контейнеры, которые привозил Хосок нетронутыми. Все принялись за еду в тишине, поглядывая на Юнги. Он должен был начать поминальную речь.       Хосок испепелял взглядом Чимина. Чимин бросал подозрительные взгляды на врача, игнорируя Чона. Доктор Ким мягко и соболезненно смотрел на Юнги. Юнги затылком чувствовал неловкость за столом, и смотрел в свою тарелку. — Думаю, я могу начать, — произнесла госпожа Чон. Юнги расслабленно выдохнул. — Джию была...— Была.Слово больно полоснуло Юнги по сердцу. — невероятной. Такой любящей и смелой. Я хотела рассказать о нашей с ней первой встрече. Это произошло когда вы, ребята, были в средней школе, — женщина кивнула головой в сторону сына. Юнги продолжал смотреть в тарелку, но жадно вслушивался в каждое её слово, — Вас тогда доставал этот хулиган... Как же его... — Хванмок, — буркнул Чон. — Точно. Говорил всякие гадости и даже распускал руки. Джию узнала об этом от учительницы и в тот же день, один Господь знает как, нашла наш старый адрес и пришла ко мне домой.       Юнги испустил болезненный, судорожный смешок. Его снова душили слезы, горло сдавливали подкатившие рыдания, он едва смог выдавить из себя вопрос: "Какая на ней была помада в тот день?". Пришла ли она из-за любви и переживаний, или с праведной яростью из-за несправедливого отношения к сыну? — Темно-бордовая, я хорошо это запомнила, тогда женщины боялись так краситься. Но твоя мама не боялась ничего. Из груди Юнги вырвался истеричный смешок. Конечно же это была тёмная помада.       Его сердце затопило сладковато-горькое тепло. "Расскажите, что было потом?", из уголков его глаз скатывались крупные слезы. Глаза и нос Хосока тоже покраснели. — Она была такой разгневанной, сказала, что мы должны найти родителей этого преступника и объяснить им, как надо воспитывать детей. Она даже пригрозила кулаком. В тот момент я услышала об этой ситуации впервые. Мы были так злы и обеспокоены. И пока мы искали пути, как поговорить с администрацией, чтобы добиться его исключения и думали, что будем говорить родителям Хванмока, Джию звонят из школы и вызывают к директору. Они сказали, что Мин Юнги ударил одноклассника , — женщина рассмеялась и сделала воздушные кавычки, — "по интимной части тела". Как она тогда смеялась, Юнги, как гордилась тобой. Говорила, что её сын сам может дать отпор обидчику. Она попросила звонящего "катиться к черту", на следующий день пришла ко мне с вином и мы выпили за свою дружбу, и за дружбу наших сыновей.       Она сделала небольшую паузу, чтобы перевести дыхание и смахнуть слезинки с лица. Хосок нашел ладонь Юнги под столом и крепко сжал. Чимин улыбнулся и беззвучно, одними губами произнес "Она была крутой". Юнги гордо кивнул. Он будет беречь это воспоминание. Ему будто подарили еще несколько минут её украденной жизни. — Юнги, солнце, двери нашего дома всегда открыты для тебя. Я так рада, что ты подружился с моим сыном, и я подружилась с Джию. — Это он со мной подружился, — рассмеялся Юнги, на что Хосок закатил глаза.       На следующие несколько минут в комнате был слышен только звон столовых приборов о тарелки. Каждый раздумывал о том, что только что услышал. — Доктор Ким, может и вы поделитесь историей вашего знакомства с госпожой Джию? — спросил Чимин.       Ложки застыли в воздухе. Все медленно перевели взгляд на Юнги. Улыбка медленно сползла с его лица. Мужчина неловко прокашлялся. Чимин выглядел растерянным. — У тебя язык к мозгу подключён, придурок? — прорычал Хосок, вскочив с места. — Сок-ши, успокойся, я ему не рассказывал, — Юнги закрыл лицо ладонями и тяжело выдохнул, пытаясь отогнать воспоминания о том дне, когда мама попала в больницу. — Юнги, что он здесь делает? Несколько недель назад он чуть не задушил тебя, потому что боялся, что ты разболтаешь, что он отсасывал какому-то хрену в парке, а сегодня вы внезапно лучшие друзья? Брови госпожи Чон удивленно взлетели, доктор Ким слегка поперхнулся, услышав последнюю фразу. Чимин выглядел так, будто сейчас набросится и убьет Хосока. — Довольно! — строго произнесла женщина, — Мне стыдно за тебя, — прошипела она, обращаясь к сыну. — Мне надо выйти, — Юнги вскочил из за стола. Нужен... воздух... Трясущимися руками Юнги вытаскивал из кармана сигареты на выходе из обеденного зала. Хосок хотел пойти за ним, но госпожа Чон взяла сына за руку: "Дай ему пять минут наедине."       Чимин поднялся с места и схватил сидящего рядом мужчину за пиджак. — Нам с доктором Кимом тоже надо кое о чем поговорить, — резко произнес он и, наклонившись, прошептал что-то прямо в ухо мужчины. — Прошу нас простить, — доктор Ким сбросил с себя руку блондина, поклонился оставшимся за столом и направился к выходу. Они вышли на улицу со стороны черного хода и убедившись, что их никто не слышит, Чимин прошипел: — Серьезно, Джин, "доктор"?! Я в порнушке более убедительных докторов видел. — Получше, чем твой дешевый ром-ком. Серьезно, Чимин, "от ненависти до любви"? Спасать несчастного от бандитов на темной аллее? — Все это не планировалось, — процедил Чимин, — Зачем вы её убили? У меня все было под контролем, я пасу его уже год, вы не можете просто так его забрать. — Не мы, — Джин покачал головой, вытащил из кармана электронную сигарету и сделал долгую, глубокую затяжку, выдохнув дым в лицо Чимина, который, казалось, уже вибрировал от злости, — Люди шефа. Он приказал, чтобы дело Мина продвигалось быстрее и передал его нам. Чимин впечатал кулак в кирпичную стену в пяти сантиметрах от лица брюнета. Золотистые глаза Джина весело заблестели. — Какого хрена здесь делает Намджун? — Это часть моего плана. — У меня уже был план! Я пометил его три недели назад. Кто просил вас вмешиваться? Лицо Джина на мгновение приобрело серьезное выражение. — Ты не писал, что успел пометить его. — Я не должен перед тобой отчитываться, — рявкнул блондин. Каждый мускул в его теле был направлен на борьбу с желанием разбить лицо собеседника. — Я дал ему камень. Удивительно, что он еще живой, — хмыкнул Джин. Чимину потребовалось несколько мгновений, чтобы переварить услышанное. — Он мог умереть, — едва сдерживая гнев, произнес блондин. — Однако не умер, — сделав очередную затяжку, задумчиво пробормотал Джин, — Нам кажется, что он пробудился.       Брови Чимина взлетели вверх: — Невозможно... — Мин Санвон мертв. Его нашли на полу собственной камеры. Всего в блевотине и дерьме. Вскрытие пока не проводили, по предварительным данным — сердечный приступ. Каким-то образом он добрался до отца. Метод, конечно, не совсем элегантный, но мы можем с этим работать. — С чего вы взяли, что это Юнги? — Тебе стоит взглянуть на труп, — рассмеялся Джин.
Отношение автора к критике
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.
Укажите сильные и слабые стороны работы
Идея:
Сюжет:
Персонажи:
Язык:
Права на все произведения, опубликованные на сайте, принадлежат авторам произведений. Администрация не несет ответственности за содержание работ.