Хроники ловца снов

       Юнги чуть не вырвало в мешок, который похитители напялили на него на улице. Кто-то связал его руки за спиной, от локтей до запястий, мышцы спины горели из-за неудобного положения. Но у него были проблемы посерьезнее. Всю дорогу, которая, по ощущениям длилась больше часа мужчины не произнесли ни слова и никак не реагировали на его вопли и проклятия.       — Кто это? Ингу? Вас прислал Шиун? У меня нет денег! Отпустите, иначе будете лежать в соседней палате с вашим шефом, — он бранился, торговался и угрожал, но все его слова были оставлены без ответа.        В какой-то момент он почувствовал, как машина сбавила скорость, и мягкий шорох асфальта сменился на хруст гравия и сухих веток. Машину подбрасывало по бездорожью. Юнги, лежавший связанный на полу автомобиля, пересчитал позвоночником каждую кочку. Когда они наконец остановились, он почувствовал, как сильная рука подняла его за шиворот и выволокла из машины. За ними захлопнулась дверь, второй человек подхватил его за локоть и потащил в неизвестном ему направлении. Если до этого он испытывал страх, то теперь его затопил всепоглощающий ужас. За свою недолгую жизнь Юнги успел много чего натворить и мало чего добиться, и он не знал, что это за люди и чего он него хотят. Но за эту поездку он понял одну вещь: он панически боялся смерти.       Впереди скрипнула дверь, Юнги почувствовал запах сырой земли и навоза. Ферма? В голове замелькали образы - его обескровленное тело подвешено на мясницкий круг, незнакомец в маске один за другим вытаскивает его органы.       Юнги заорал пуще прежнего. Он сам не понимал, что говорил. В основном ругательства. Из ниоткуда прилетел кулак и впечатался ему прямиком в солнечное сплетение. Воздух со свистом покинул его легкие. Его усадили на стул, его затылок ударился о что-то твердое, сзади раздался болезненный стон. Человек?        Кто-то сдернул с него мешок вместе с клочком волос. Глаза, не привыкшие к яркому свету никак не могли сфокусироваться. Уши заложило, мир вокруг звучал словно через вату. Один из похитителей развязал его руки за спиной только для того, чтобы спустя мгновение привязать их к подлокотнику старого деревянного стула, усыпанного занозами. Позади него, спиной к спине к точно такому же стулу был привязан еще один человек.       — Хосок? — сердце Юнги провалилось в его желудок.       — Юнги? — позади него раздался знакомый голос. В последний раз он слышал его в машине перед тем злосчастным рыбным магазином, и он надеялся, что больше никогда его не услышит.       — Намджун? Что происходит?       Зрение постепенно вернулось к нему. Они находились в заброшенной теплице, если судить по пыльному садовому оборудованию, заросшему паутиной в углу комнаты и и хрусту битого стекла под тяжелыми ботинками похитителей. Рваный ветер завывал сквозь сломанные панели, принося с собой далекий, ноющий стон разваливающегося здания. В нос ударил удушающий запах плесени, воздух был влажным и тяжелым, обволакивая его, словно нечто живое. Пожелтевшие, высохшие листья растений медленно превращались в труху в разбитых керамических горшках.       По обе стороны от него стояли их похитители, их лица скрыты за лыжными масками. Мужчины были одеты в черные брюки и рубашки с засученными рукавами, на руке одного из них, от локтя до тыльной стороны ладони плелась татуировка змеи с двумя головами, обвиваясь об предплечье и запястье. У второго мужчины такая же татуировка обрывалась чуть выше - у него отсутствовала кисть. Юнги не знал, кто они, что здесь делает Намджун и какого черта их похитили.       Мужчины в лыжных масках смерили Юнги надменным взглядом и отошли к столу в углу теплицы. Старый, разваливающийся стол больше напоминал куски прогнивших досок, наскоро сколоченных посреди ночи в комнате, из которой выкрутили все лампочки. Но его больше беспокоило не состояние стола, а то, что на нем лежало: ржавые ножи, секаторы, плоскогубцы и серпы. Юнги никогда не подозревал, что садоводство может быть таким ужасающим.       — Юнги, с тобой все в порядке? Они не навредили тебе? — воспользовавшись тем, что похитители отвлеклись, прошептал Намджун.       — Что, блять, тут происходит? Кто эти люди? — прошипел Юнги. В его голосе плескались нотки ужаса и отчаяния. Он вывернулся настолько, насколько того позволяли оковы и увидел, что Намджун находится в том же плачевном состоянии, что и он.       — Юнги, прости, это моя вина, это я втянул тебя во все это. Ан состоял в какой-то группировке, эти двое хотят за него отомстить. Прости, прости, ты был прав, не стоило во все это ввязываться...       Первые пару минут здесь его затуманенный остатками алкоголя и животным страхом мозг не давал ему мыслить ясно. Он должен был догадаться в чем дело в ту же секунду, когда понял, что сзади него сидит связанный Намджун. Осознание окатило его, словно ведро ледяной воды морозным утром. Ан Сонгюль.       — Вижу, ты начал понимать, зачем мы пригласили тебя сюда, Юнги, — раздался голос одного из мужчин. Юнги вскинул голову. Похититель держал в руках внушительных размеров нож, со ржавыми зазубринами на лезвии. Во рту пересохло, он чувствовал, что его язык прилип к небу и отказывается подчиняться. В панике, он огляделся вокруг, насколько того позволяли пыльные окна теплицы. Ни одного огонька на многие километры вокруг. Его сердце провалилось в желудок.       — Не трогайте его! Он ничего не знал, отпустите его, — выкрикнул Намджун. Юнги услышал, как туго заскрипели веревки, обвивающие его запястья.       Один из похитителей покрутил нож, ржавое лезвие блекнуло отражением бледного, мерцающего света одинокой лампочки, свисающей с потолка. Второй стоял чуть позади, сложив руки на груди, один из рукавов смялся в манжете, где должна была быть его кисть. На лицах обоих играли усмешки.       — Ты думаешь, это так работает?       Желудок Юнги скрутился в тугой комок, голова раскалывалась в отчаянных попытках придумать способ сбежать.       — Ан Сонгюль мертв, — произнес тот, что был ближе к нему, голос ровный и расчетливый, — И кто-то должен заплатить.       Вниз по спине Юнги прокатился холодок. Когда он был подростком, он, как и любой другой мальчишка его возраста часто придумывал сценарии в своей голове, лежа на диване. Что бы он сделал, если бы попал в ситуацию, в которые попадают герои боевиков. Он, как и любой другой мальчишка, считал многих из них идиотами. Можно ведь носить нож в ботинке, пока похитители не смотрят быстро освободиться от оков, ударить злодея промеж ног и броситься бежать. Теперь идиотом он считал только себя. Даже если у него и был бы спрятан нож в ботинке, он боялся пошевелиться. Он боялся смотреть им в глаза. Он до ужаса боялся умереть.       Он уже испытывал смерть. В теле своего отца, от бесчисленных укусов крыс; в теле Чимина, когда руки его брата сомкнулись на его шее; в теле Шиуна, когда раскаленный воздух изжарил его легкие изнутри. Но теперь на кону его собственная жизнь и, судя по всему, его последняя смерть.       — Если вы хоть что-то знали об Ан Сонгюле, то должны понимать, почему я его убил. Я один. Юнги здесь ни при чем. Он просто наркоша, которого я нашел в клубе и заплатил ему за то, чтобы он завел ублюдка в заброшенное здание.       Юнги чувствовал, как разрывается от распирающих его эмоций. Животный страх мешался с благодарностью, призрачной надеждой, что слова Намджуна убедят похитителей в его непричастности, и ненавистью к себе за трусость.       — Больно сильно он впрягается за "наркошу из клуба", не думаешь? — сказал однорукий, обращаясь ко второму мужчине. Тот окинул Юнги оценивающим взглядом.       — Паренек действительно похож на нарика, только посмотри на него, — он подошел и грубым движением сжал лицо Юнги, приподняв его к свету, — Бледный, дохлый, глаза мертвые. Может и не врет.       — Не вру, — перебил его Намджун, — Не трогайте нас и я вам заплачу. Назовите сумму, которая облегчит ваши страдания по ублюдку и я дам вам её.       — Сонгюль действительно был тем еще уродом. Но и нашим братом. Ты не первый, кто пытался его достать. Но первый, кому это удалось. И мы не можем оставить это просто так. Сами понимаете, получится как-то некрасиво.       — Если вам так надо отомстить, мстите мне. Он не знал, что делает, — тон Намджуна был твердый, но Юнги заметил проскакивающие нотки отчаянья. Один из похитителей задумчиво склонил голову, вплотную подошел к его стулу и положил руки ему на плечи. Кончик ножа уперся Юнги в шею и он, кажется, забыл, как дышать.       — Это правда? — спросил он так, будто говорил с провинившимся ребенком. Юнги недоверчиво кивнул.       — Как долго ты знаком с ним? — однорукий ткнул культей в сторону Намджуна. Он стоял, лениво прислонивший к столу. Могучие плечи туго обтягивала черная рубашка, его макушка задевала разбитые горшки, подвешенные под потолком. Юнги подумал, что если кинется на безоружного похитителя с ножом, разница в их конституции настолько велика, что у него не будет и шанса. Он шумно сглотнул.       — М-мы познакомились в к-клубе около недели назад, — Юнги почувствовал, как капля холодного пота скатилась по его шее. Интересно, что подумают Хосок с Чонгуком, когда не обнаружат его утром дома. Наверное, он никогда не узнает.       — И он заплатил тебе, чтобы ты отвел Сонгюля туда, куда он скажет? — Юнги не видел лица похитителя, лишь прищуренные глаза в прорези маски смотрели прямо в его душу.       — Да, — рявкнул Намджун, — Я же сказал, что просто дал ему адрес и...       — Сколько? — перебил его однорукий, — Т-с-с, не отвечай. Кажется, я придумал, как проверить, говорите вы правду или врете.       Он неуклюже выудил из кармана небольшой блокнот и, зажав его меж зубов, выдрал из него несколько листов. Он медленно обошел их стулья и, судя по звуку шагов, остановился около Намджуна. Сердце стучало в ушах, словно наковальня и не давало расслышать, что происходит. Шорох бумаг, клик автоматической ручки.       — Пиши, — скомандовал он, — Затем напишет второй. Если цифры сойдутся, возможно вы нам и не врете.       Мозг Юнги пустился в бешеный галоп. Что ему написать? Что напишет Намджун? Двадцать миллионов? Стоит ли давать таким людям знать, сколько денег у него есть? Тогда его точно прикончат. Дал бы кто-то такую сумму случайному наркоману в клубе за, казалось бы, нехитрое дело? Мысли слились в один оглушающий поток. Если они напишут разные цифры ему конец.       В его руках оказалась ручка, рука с двухголовой змеей на кисти протягивала небольшой обрывок бумаги. Он прокручивал в голове каждый момент с тех пор, как его глаза встретились с глазами Намджуна, когда он проходил мимо поминальной комнаты его сестры.       — Уже забыл? Потратил все на дурь? — прошипел похититель.       Внезапно в голове все прояснилось.       Точно.       Негнущимися пальцами, он обхватил ручку покрепче и неуверенно нацарапал свое число. Мужчина взял оба клочка и сделал шаг назад, разглядывая цифры.       — Восемьдесят тысяч вон, — он повернулся ко второму похитителю, — Ты представляешь, жизнь Сонгюля оценили в восемьдесят тысяч вон, — он издал лающий смешок.       Сердце Юнги, которое, казалось, перестало биться с того самого момента, как он выпустил ручку из рук снова бешено застучало о его грудную клетку.       Угадал.       Восемьдесят тысяч вон - цена одной дозы героина, которую он продал Сонгюлю в туалете того злосчастного клуба. Похоже, Намджун тоже вспомнил ценник, который он вдалбливал в память Юнги по дороге на дело. Он услышал, как Намджун облегченно выдохнул позади него.       — Ну, раз так, — произнес мужчина и неожиданно занес нож над головой. Лезвие сверкнуло перед глазами Юнги, он зажмурился, ожидая удара, которого так и не последовало. Вместо этого нож с треском впечатался в подлокотник его стула, перебив узел веревки, впивающийся в его запястье. Сначала он освободил левую руку Юнги, затем правую, и в конце концов вложил в нее нож.       — Даже не думай ничего выкинуть, — все тем же невыносимым поучительным тоном произнес похититель и с довольным смешком отошел от него на пару шагов. Юнги и не думал, его ноги парализовало от страха, руки дрожали, а ладони вспотели так сильно, что он едва не выронил нож. Мужчина схватил его за шиворот и резким движением поднял его на ноги.       — Хочешь еще восемьдесят тысяч?       Юнги всхлипнул. В уголках глаз начали собираться слезы. Он был изнеможден от страха и хотел, чтобы это все закончилось. Ему было плевать, насколько жалким он сейчас выглядел. Юнги обреченно покачал головой.       — Не переживай. Я знаю, как тяжело бывает признать, что нужны деньги. И раз ты согласился убить человека за такие копейки, то деньги тебе очень нужны, — он обошел Юнги, упер ладони в его спину и мягко подтолкнул вперед.       — Я н-не убивал, — одними губами прошептал Юнги. Ноги отказывались слушаться.       — Конечно не убивал, — мягким, убаюкивающим тоном ответил похититель, — Но ты помог. Поможешь и мне? Плачу двойную цену. Сто шестьдесят, нет, двести тысяч вон!       Из дальнего угла комнаты раздался смешок. Юнги вскинул голову и встретился глазами со вторым похитителем, по его спине пробежал холодок. Время словно замерло, в его сознании начало образовываться осознание того, что от него хотят.       Похититель подвел его к Намджуну, он выглядел так, словно давно все понял. На его лице не читалось ни страха, ни паники. Лишь презрение в сторону похитителей.       — Если нам понравится, возможно уйдешь отсюда живым и почти невредимым, — мужчина положил свою руку на ладонь Юнги, которая обхватывала рукоять ножа и медленно поднес ее к шее Намджуна.       Нет.       Они - чертовы психопаты.       Юнги чувствовал, как глубоко внутри него зарождается паническая атака. Её волны выплеснулись из желудка, захлестнули грудную клетку и уже плескались у горла. Его сейчас стошнит.       — Живым я отсюда все равно не выйду, — Намджун издал короткий смешок и с вызовом посмотрел на Юнги.       Еще один психопат.       Юнги выронил нож, удар деревянной рукоятки о пол разрезал тишину, воцарившуюся в заброшенной теплице. Он сделал шаг назад, но мужчина сзади схватил его за локоть и пинком по внутренней стороне колена заставил упасть на пол. Его лицо ударилось о пол с отвратительным хрустом, уши пронзило оглушительным звоном и на секунду мир перед глазами стал белым. Где-то вдалеке разнеслось уханье совы.       — На твоем месте я бы подумал о нашем щедром предложении, пацан, — прошипел похититель и Юнги почувствовал подошву его ботинка у себя меж ребер. Воздух со свистом покинул его легкие.       — Я не хочу никого убивать, — прохрипел Юнги и получил очередной удар в солнечное сплетение. Одним грубым рывком мужчина поднял его, словно тряпичную куклу и поставил на ноги. Нож оказался в руках похитителя, только лезвие уже смотрело на него.       — Выбирай. Ты или он?       Юнги не мог дышать. Во рту ощущался мерзкий вкус сырой земли, звуки происходящего едва пробивались сквозь звон в ушах и чертово уханье совы. Восприятие утекало сквозь пальцы, мир вокруг потерял четкие границы и мельтешил перед глазами, словно помехи. Он уже чувствовал это ранее: в маяке, а затем в саду Тхэхваган...       — Прекратите, — простонал он, хватаясь за виски. Хватаясь, за ниточку реальности, — Прекратите, вы можете... пострадать.       Юнги старался зацепиться за ноющую боль в ребрах, за жжение в легких, за саднящие запястья, за свой всепоглощающий страх. За что угодно, лишь бы снова не провалиться в кошмар.       Откуда-то издалека, словно сквозь толщу воды послышался лающий смех похитителей.        — Ты думаешь, ты в том положении, чтобы нам угрожать? — очередной удар. Рукоятка ножа разбила кожу на его щеке там, где дерево встретилось с костью. Хорошо. Это хорошо. Ему нельзя терять связь с реальностью. Он рухнул на колени перед мужчиной и, схватившись за полы его куртки, вскинул голову вверх. Картинка перед глазами начала двоиться, будто кто-то наложил друг на друга два полупрозрачных изображения. Сквозь насмешливый взгляд мужчины проглядывалась еще одна пара глаз.       — Беги. Вы умрете, если не уйдете сейчас же, — его мольбы были окрашены истерическими нотками.       Очередной взрыв смеха.       — Тебе когда-нибудь угрожали стоя на коленях? — мужчина обратился ко второму похитителю. Юнги был готов взвыть от отчаянья. Он развернулся и вцепился в подлокотники стула, к которому был привязан Намджун.       — Что происходит? — прошипел он. Его лицо - смесь страха и беспокойства.       — Не дай мне уснуть, — процедил Юнги. Голос девушки в голове звучал отчетливее, чем его собственный: "Ты уверен, что сможешь копать одной рукой?"       — Что? Я не...       Юнги не услышал его слова. Он чувствовал, как его тело медленно поглощает толща ледяной воды. Лицо Намджуна растворилось перед его глазами в новой картинке мира.       Небо растянулось над ним в бесконечной мгле. Ни звезд, ни луны. Откуда-то издалека разнеслось уханье совы. Вокруг него из сырой земли торчали надгробия. Робкий ветерок колышет волосы, которые теперь практически доставали до плеч. Эти плечи были гораздо шире его собственных. Ноги крепче, руки... рука - сильнее.       Он стоял на дне свежевырытой ямы. Единственная рука сжимает короткую лопату. Юнги мог поклясться, что минуту назад у него было две руки. Незнакомая девушка сидела на краю ямы, ее лицо скрыто в тени капюшона. Она болтала ногами, словно ребенок, сидящий на качелях. Её рука покоилась на черном пластиковом мешке, под ней — неподвижное тело, завернутое плотно, почти бережно. Воздух вокруг был густым, пропитанным слабым, сладковатым запахом гниения. Юнги знал, что её зовут Сохён, но никак не мог вспомнить откуда.       — Ты вообще слушаешь? Я говорю, что могу закончить сама, — раздраженно произнесла девушка и шутливо бросила в него горсть земли. Юнги поднял руку, чтобы прикрыть лицо, но песок все равно попал в глаза. Чертыхаясь, он уставился на бесполезный обрубок. На татуировку обезглавленной змеи...       Воспоминания хлынули в его голову хаотичным потоком: пролитый соджу, рассыпанные сигареты, мешок на голове, похитители, заброшенная теплица, Намджун...       Сон. Снова эти проклятые сны. И он сейчас умрет...       Нет. Нет.       Надо всего лишь проснуться. Его взгляд упал на недопитую бутылку воды на краю могилы. Он схватил её, открутил крышку непослушными пальцами левой руки и вылил содержимое себе на лицо. Юнги зажмурился от холода, но когда он снова открыл глаза - кладбище никуда не исчезло. Где-то глубоко внутри начинала зарождаться очередная паническая атака. Он что есть мочи ударил себя по лицу. Один раз, и еще. И еще.       Сохён испуганно отпрянула от ямы, на её лице смесь забавы и непонимания.       — С тобой все хорошо? — она осторожно сделала шаг вперед, наклонилась и положила руку на его лоб. Юнги отчаянно схватил ее за ладонь и посмотрел ей в глаза.       — Это все только сон. Ты собираешься его... меня убить? Я... сделал тебе что-то плохое?       Лицо девушки дернулось. Изменилось. Исказилось. Юнги понял, почему говорят, что нельзя говорить людям в своем сне о том, что ты знаешь, что вы во сне. На секунду все вокруг стало каким-то не таким. Воздух - слишком густым, чтобы им можно было дышать, ноги начали тонуть во внезапно слишком рыхлой земле. Одежда чувствовалась чужой на его теле. Глаза Сохён — безжизненно зияющие дыры на бледном, маслянисто восковом лице.       — Сохён, — хрипло произнёс он, медленно пятясь назад, — Я не тот, кто...       Она остановилась, чуть склонив голову. В её взгляде было больше любопытства, чем ярости. Несколько секунд она молчала, а потом ухмыльнулась, как ребёнок, которого застали с раскуроченной коробкой конфет.       — А я ведь так долго готовилась, — в её голосе звучали нотки театральной обреченности. — Я собиралась убить тебя прямо в этой яме, как только ты ее докопаешь. Даже речь подготовила. А ты испортил весь сюрприз. Ну и ладно.       Она вздохнула, словно разочарованная испорченным спектаклем, и вытащила из-за спины пистолет. Черный, матовый, слабо поблескивающий в сыром свете безымянный кусок металла.       При виде оружия, все его органы скрутились в тугой узел и рухнули в пятки. В голове возникла нелепая, абсурдная мысль. Пистолет. По крайней мере в этот раз все закончится быстро.       Нет. Он не может сдаться сейчас. Не может позволить очередному человеку умереть из-за его проклятой способности. Надо лишь...       Первая пуля пролетела в сантиметре от его виска. Юнги отшатнулся, и чуть не упал, споткнувшись о крупный булыжник. Мысли улетучились, в голове, словно отбойный молоток стучало лишь примитивное, первобытное желание выжить.       — Хэджин, ты такой здоровый ублюдок, я думала попасть в тебя будет легче, — обиженно протянула Сохён, налаживая прицел.       Хэджин. Его зовут Хэджин.       Юнги вцепился в край могилы целой рукой, оперся локтем второй о выступающий камень и отчаянным рывком вытащил себя на поверхность. Это тело было гораздо крепче его собственного, он чувствовал, что у него есть шанс сбежать.       Сзади раздался щелчок затвора.       — Это за то, что сдал меня Чою.       Выстрел прозвучал глухо, как удар под водой. Пуля вошла в колено, со скрежетом раздробив кость. Юнги взвыл от боли. Он чувствовал, как осколки коленной чашечки впиваются в его плоть, как кровь неровными толчками покидает его тело, пропитывая одежду. Пульсирующие волны жгучей боли отдавались в бедре и голени. Потеряв равновесие, он рухнул на целое колено. Желудок скрутило и его с шумом вырвало на чью-то могилу.       Краем глаза он заметил надгробие, всего в полутора метрах от места, где он упал. Если он только успеет доползти...       Щелчок.       — Это за семь лет в дыре, где я считала трещины на потолке.       Выстрел.       Он опустил взгляд — из груди вырвался тонкий фонтан крови. Пуля вошла между лопаток и вышла насквозь, пробив тело, как раскалённый прут. На долю секунды он даже не осознавал, что произошло — тёплое, липкое тепло расползлось по спине и груди. Потом пришёл удар.       Воздух вырвало из лёгких, словно его со всей силы пнули под рёбра. Ноги подломились, тело повалилось вперёд — как мешок с песком, лишённый центра тяжести. Боль дошла не сразу. Она подкралась, когда он уже лежал на земле, распластанный, левая нога вывернута под неестественным углом. Пульсация между лопаток — тупая, тяжёлая, потом — всё ярче, всё глубже, кто-то наполнил его позвоночник каленым железом. Он попытался подняться, но тело не слушалось. Пальцы подрагивали, грудь сотрясалась в поисках воздуха, но спустя пару мгновений Юнги понял, что он не может вдохнуть. Легкие медленно наполнялись кровью. Мир стал вязким, чужим. Запах крови, земли и металла.       Ему уже было плевать на жизнь Хэджина. На собственную жизнь. Лишь бы эта боль закончилась.       Щелчок.       — А это... просто потому что у тебя рожа уродская.       Выстрел.       Вспышка. Хруст. Последняя пуля встретилась с его затылком и мир наконец-то погас. Блаженная темнота. Больше не было боли, холода, страха. На секунду Юнги подумал, что если это смерть. Та самая, его собственная, то он не против. Он примет её с улыбкой.       Мир не спешил возвращаться на круги своя. Он думал, что очнется на каменном полу заброшенной теплицы, в луже собственной блевотины и крови Хэджина. Но ничего не происходило. Ощущение тела постепенно возвращалось: он пошевелил пальцами ног, почувствовал вес одежды, прилегающей к коже, сжал ладони в кулаки и с облегчением обнаружил, что обе руки на месте.       Он попытался поднять ладонь к лицу, но костяшки пальцев глухо ударились о деревянную панель. Юнги абсолютно ничего не видел в кромешной тьме. Не просто отсутствие света - полное, глухое ничто, такое плотное, что казалось, оно заползает ему под кожу, забивается в уши и глаза. Он закрыл глаза и положился на остальные чувства. Запах сырой земли, древесных опилок и пыльного бархата. Он попытался пошевелиться — пальцы нащупали деревянные доски. Слева, справа. Он провел рукой вверх. Доски. Обычные, шершавые доски. Близко. Удушающе близко.       Он едва мог оторвать локти от боков, колени от пола. Он совершенно точно не в заброшенной теплице и он совершенно точно все еще не в своем теле. Он очнулся, но кошмар не закончился. Его проклятый дар любезно выбрал очередного хоста. Он очнулся в гробу.       Осознание выбило воздух из его легких с той же силой, что и пуля, которая пролетела промеж его лопаток минутами ранее. Он был один. Совершенно один. Не было ни призраков погибших братьев, ни образов сгоревших жен, ни пуль преданных напарников. Юнги не знал, что хуже.       Юнги задрожал. Сначала едва заметно, потом сильнее — тело, ещё не до конца вернувшееся к жизни, охватила паника. Он ударил кулаком в потолок — глухо. Ни звука, ни отголоска. Только собственный, жалкий стон, отразившийся от замкнутых стен.       — Эй... — прохрипел он. Голос предательски треснул. — Эй! Кто-нибудь...       Он кричал, царапая крышку ногтями, пока пальцы не начали кровоточить. В голове всплыло воспоминание: он лежал в кровати своего старого дома, за окном уже занимался рассвет. Он бездумно пялился в экран, на котором проигрывалось видео, идеально подходящее под просмотр в четыре утра. "Как выжить, если вы оказались закопанным заживо".       Он сбил кулаки в кровь, пытаясь проделать дыру в крышке гроба, но дерево не поддавалось. Его руки обреченно рухнули по бокам. Если бы это все происходило в реальности, он потратил бы весь кислород и вопил, что есть мочи, в надежде, что кто-то будет проходить мимо и услышит крики о помощи. Но это был сон. Кошмар. Проклятье. Оно хотело, чтобы он умер так.       Юнги знал, в чьем теле находится. Чей страх он сейчас проживает. С кем разделит свою очередную смерть. Второй похититель. Черт, он даже не знает его имени.       В кромешной мгле оставшиеся чувства обостряются. Горячие слезы жгли его щеки. Он уже умер от пули в затылок. Это нечестно.       Сначала он пытался дышать медленно. Рационально. Воздух был липкий, влажный, пропитанный противным привкусом дерева, пыли и собственного пота. Когда ему на лоб упала капелька его собственной крови, которую он оставил на крышке гроба, он понял, что пытаться бесполезно, но он не мог позволить себе остановиться. Может, чем больше он барахтается - тем быстрее израсходует воздух и тем быстрее все закончится?       Но судьба не была столь благосклонна к нему. Он считал вдохи, как будто это поможет. Пять. Двадцать семь. Сто тридцать два. Больше? Сколько прошло времени? Час, может два?       Потом пришла боль — тупая, тянущая, где-то в груди. Воздух стал плотным, как масло, кислорода практически не осталось, его легкие отчаянно, рефлекторно вдыхают углекислый газ. Появилась тошнота. Тело сотрясалось в маленьких спазмах, будто садист-ученый пускал мелкие разряды тока по мышцам. Пальцы онемели. Голова раскалывалась от нарастающего звона в ушах. Мысли вязли, а в глубине сознания начала копиться одна — скоро.       Когда Юнги понял, что больше не может сделать ни единого вдоха — стало тихо. Паника исчезла, судорога, сводившая мышцы пресса и диафрагмы отступила. Только сердце ещё билось, упрямо, вслепую. До тех пор, пока не перестало...       Кто следующий?..       Юнги распахнул глаза и сделал самый глубокий и вкусный вдох в своей жизни. Воздух со свистом наполнил легкие, кровь насытилась кислородом и жуткие спазмы в мышцах начали отступать. К глазам подступили горячие слезы, когда он вновь увидел потолок теплицы, в разбитых стеклянных панелях дребезжали первые лучи рассвета. В комнате стоял густой, металлический запах крови. Его руки судорожно взметнулись к шее — он боялся, что обронил мамину подвеску в суматохе, но облегченно вздохнул, когда понял, что она на месте.       — Юнги? — вскрикнул Намджун. Его голос резко резанул по ушам, он успел отвыкнуть от звуков из-за бесконечности, проведенной в вакууме под землей.       Намджун выглядел нелепо — парень упал на бок, все еще привязанный к стулу, видимо в попытке достать до ножа, которым Юнги должен был его убить. Его голова обессиленно болталась в воздухе, словно у марионетки, которой обрезали нити. Половина его лица была забрызгана каплями крови. Взгляд Юнги сполз с Намджуна и перетек на тело, лежащее чуть поодаль от него. Похититель был без маски и Юнги наконец смог взглянуть на лицо человека, которого только что убил. По крайней мере на то, что от него осталось. Видимо, Сохён предпочитала крупнокалиберное оружие, потому что осталось немного.       Мертвые глаза второго, чье имя он так и не узнал, смотрели туда, где только что лежал Юнги. Тело скрючено в предсмертной агонии, кровавые следы ногтей на шее. Его лицо исказилось от ужаса, красные белки глаз резко контрастировали на фоне синевато-серой кожи.       Юнги подавил рвотный позыв, подступивший к горлу.       В этот раз он убил двоих.       — Юнги? — повторил Намджун, в этот раз громче, — Что произошло? Ты был в отключке четыре часа. И эти двое... Ты в порядке? Пожалуйста, помоги мне.       Он дернул руками, в очередной попытке высвободиться, Юнги только сейчас заметил что его запястья стерты в кровь. Где-то внутри него начала зарождаться клокочущая злость.       Это он виноват.       Юнги с трудом подавил желание встать и разбить лицо Намджуна. Он знал, к чему теперь приводит его злость. И он не хотел проснуться в теплице с тремя трупами через полчаса. Или сутки. В зависимости от того, какого человека Намджун успел разозлить за свою жизнь.       Проигнорировав его вопросы, Юнги медленно поднялся на ноги. Каждая мышца, каждая косточка в его теле болела так, словно по нему проехались асфальтоукладчиком. Но несмотря на всю боль и изнемождение, было приятно снова чувствовать себя в собственном теле.       Он молча обошел огромную, но уже успевшую засохнуть лужу крови, растекшуюся под головой Хэджина и поднял с пола ржавый нож с зазубренным лезвием. Не произнеся ни слова и не обращая внимания на настойчивые вопросы Намджуна, он подошел к парню и перерезал веревки, обвивающие его запястья. Парень рухнул на каменный пол, с болезненным стоном потирая затекшую шею и места, где грубая веревка содрала кожу на его руках. Его взгляд устремился на тела, медленно остывающие в предрассветной прохладе, затем снова на Юнги.       — Это ты... сделал, да? — от его лица отлила вся кровь. Юнги сделал глубокий вдох, сосчитал до десяти про себя и холодно произнес.       — Я помог тебе в последний раз, — он кивнул в сторону окровавленных веревок, валяющихся у него под ногами, — Мне жаль твою сестру, но больше никогда не подходи ко мне.       Юнги не дождался ответа. Шатаясь, он направляясь к двери теплицы. Тело отказывалось слушаться, будто бы его конечности были набиты ватой. Тяжесть того, что он только что сделал... опять, давила на ребра, сжимала сердце в металлических тисках, он снова чувствовал, что начинает задыхаться. Намджун кричал что-то ему вслед. Но Юнги не слышал. Не ответил. Не обернулся. Ему мешали призраки мертвых, впецившиеся в его ноги.