Хроники ловца снов

***

      Юнги недовольно пялился на парадный вход факультета исполнительных искусств. Сигарета в руке почти истлела и он бездумно стряхивал пепел в банку из-под лимонада на столе.       — Вообще-то я не допил, — Хосок заглянул внутрь почти полной банки со смесью печали и отвращения. Юнги и бровью не повел, лишь сделал очередную затяжку отсыревшей сигареты. Пепел в этот раз был учтиво стряхнут на газон.       — Я куплю тебе новый.       Хосок закатил глаза. Он хотел тот лимонад.       Юнги сгрыз внутреннюю сторону щеки в кровь. Последние полчаса он прокручивал в голове вчерашний вечер. На выходе из университета его поймал мужчина в полицейской форме, протягивая фотографии двоих похитителей из теплицы. "Мы засекли сигнал их телефонов около вашего дома в половину четвертого утра. Затем они направились за город и будто бы исчезли с лица земли. Сейчас мы опрашиваем соседей."       Голос у него был будничный, почти скучающий. Но взгляд… Слишком внимательный. Изучающий.       "Вы часто сидите на скамейке около вашего подъезда по несколько часов по ночам. Может, вы видели что-то подозрительное в ночь на девятнадцатое октября?"       Юнги пока не знал, брала ли над ним верх паранойя, но глаза офицера впились в него с осуждающим укором. Он рассказывал, что ничего необычного не замечал, пока по его затылку текла капля ледяного пота.       — Он еще не скоро выйдет, — буркнул Хосок. Его резкий голос заставил Юнги вынырнуть из раздумий.       — А? — проницательно переспросил Юнги.       — Чимин. Он еще не скоро выйдет.       — С чего ты взял, что я его жду?       Хосок окинул его взглядом, в котором читалась нелепость услышанного. Юнги наконец-то затушил свою вонючую сигарету о подошву кроссовка, чуть плотнее укутался в куртку и двинулся в сторону ворот кампуса. Будто бы они не торчали битый час на улице в начале ноября в собачий холод. Будто бы не он пялился на дверь, словно забытый щенок.       — Кто-то из их группы испортил костюмы для выступлений и никто не признается в содеянном. Всю группу отправили бегать вокруг спорткомплекса, — наконец сдался Хосок. Юнги сделал вид, что ему не интересно, но Хосок заметил, что тот навострил уши.       — Бегать? В дождь, в ноябре? — Юнги поежился и сморщил нос в отвращении.       — На факультете ходят легенды о жестокости госпожи Им... Слушай, если хочешь пойти к нему и поговорить о том, что произошло, я не буду тебя судить, — Хосок поднялся со скамейки и кивнул в сторону кампуса, будто приглашая следовать за ним. Юнги лениво сполз со скамьи, на ходу бросив банку с лимонадом в ближайшую урну.       — Я буду себя судить. Этот урод игнорирует меня вторую неделю. Чувствую себя шестиклассницей, которая никак не может собраться с духом подарить шоколадку школьному красавчику.       Юнги ненавидел себя за то, что думал, что ему нужно поговорить с Чимином о произошедшем. За то, что чувствовал, что может стать легче. С момента похищения прошло около двух недель. Легче не становилось.       — Мы оба прекрасно понимаем, что Пак не договаривает, но я не знаю, что и зачем. Отнесись к этому, как к секретной миссии по выпытыванию секретов.       — Мне не пять, — Юнги поджал губы, сложил руки на груди. Его шаг заметно замедлился.       — Хочешь ты этого или нет, но нам нужно узнать природу твоей силы. Она чуть не погубила еще двоих человек.       Чуть не погубила...       Юнги не рассказал, что те двое все-таки мертвы. Не смог. Хоть отголоском сознания он понимал, что это маловероятно, но он не переживет, если Хосок станет смотреть на него по другому. Если теплые искорки в глазах затопит ужас перед его проклятием. Перед ним.       Он был безмерно благодарен Хосоку за многое. Особенно за мелочи. За то, что тот возил его в университет, когда на улице было либо слишком холодно, либо слишком жарко. За то, что тот приносил целые горы пластиковых контейнеров с едой, приготовленной госпожой Чон. Он жил на еде, которую можно либо разбавить кипятком, либо разогреть в микроволновке за пару минут и не ел домашнюю пищу с тех пор, как его мама попала в больницу. За то, что постоянно дарил ему дурацкие, причудливые зажигалки, которые тот заказывал непонятно откуда... За то, что говорил "твоя сила чуть не убила человека" вместо "ты чуть не убил его". Мелочи.       Юнги вынырнул из раздумий после второго щелчка прямо над ухом и наткнулся на испытывающий взгляд Хосока.       — Ты прав. Много чести для него, ходить и переживать о том, что он подумает.       На лице Хосока расцвела лучезарная улыбка. Слышать колкости в адрес Чимина от Юнги было словно бальзам на душу после этого до жути странного периода их псевдодружбы.       Юнги направился в сторону спортивного комплекса уверенным шагом. Хосок был прав. Лучше жалеть о том, что сделал, чем о том, что не хватило смелости. Полиция уже разнюхивает вокруг него и если Чимин хоть что-то знает, то пусть выкладывает.       — Пойти с тобой? — Хосок крикнул ему в след. Юнги коротко мотнул головой, не разворачиваясь. Если повернет назад - струсит и уйдет домой.       Чимина не было среди толпы, наворачивающей круги вокруг огромного кирпичного здания. Кто бы мог подумать? Как будто бы Пак снизойдет до того, что будет честно отрабатывать наказание. Юнги уже успел было расстроиться и растерять спесь которую он кропотливо наскреб с остатков своей самооценки, как заметил всполох платиновых волос среди оголевших веток редкого подлеска, расположившегося в нескольких метрах от кованого забора. Юнги сделал несколько шагов в сторону ворот, как заметил, что Чимин не один. Пак стоял, прислонившись спиной к стволу огромного дуба, над ним стоял мужчина, его рука упирается в кору дерева, чуть выше плеча Чимина. Как в аниме. Юнги выплюнул ядовитое "Фу".       Собеседник Чимина был незнакомым. А еще высоким и красивым. Юнги почувствовал укол раздражения. Он напряг слух, чтобы расслышать разговор. Нет, он не подслушивает, а выясняет. Для расследования.       Бетонные колонны, поддерживающие изящные металлические переплетения готического черного забора служили неплохим прикрытием. Он смог подобраться достаточно близко, чтобы расслышать отрывок диалога.       "Когда тебе наконец надоест терпеть выходки Чоя, знай, наши двери всегда открыты для твоих талантов".       Юнги не расслышал ответ Чимина. Внезапно, в 10 сантиметрах него на один из прутьев забора приземлилась ворона и протяжно каркнула прямо в его лицо. Юнги строго шикнул на нее и попытался согнать незваную гостью, но было слишком поздно.       — Юнги? — нервно спросил Чимин. Его голос был пропитан раздражением.       — Оставлю вас, — незнакомец подмигнул Чимину и, шурша листьями не спеша направился к стоянке к северу от подлеска.              — Я пришел поговорить, — наконец выдал Юнги, выждав небольшую паузу, недоверчиво сопровождая мужчину взглядом.              — Хорошо, что уточнил. Я уж было подумал, что ты пришел прятаться за забором и подслушивать разговоры, которые тебя не касаются, — Чимин осуждающе поджал губы, но тут его внимание привлекло что-то или кто-то за спиной Юнги. На его лице вспыхнули признаки паники и он согнулся пополам в уважительном поклоне:       — Извините, госпожа Им, мне стало нехорошо и я отошел отдышаться на минуту.       Юнги развернулся и с ужасом обнаружил, что их испепеляет взглядом злобная старуха. На вид ей было за шестьдесят, тонкие губы, которых будто бы никогда не касалась улыбка сжаты в плотную бледную полоску. Кружевное жабо и длинное, черное пальто лишь дополняли образ карикатурного злодея.       Чимин рванул с места, и под ее бдительным взглядом аккуратно пристроился к ряду напуганных, бегущих студентов. Юнги почему-то тоже испугался и побежал вслед за Чимином, присоединяясь к марафону.       — Почему ты меня избегаешь? — наконец выдал он, собравшись с духом.       — Я не избегаю тебя, просто не... — Чимин устремил взгляд в небо, будто бы тщательно взвешивая слова, чтобы не обидеть. Или, черт его знает, придумать по обиднее.       —... не ищу встречи с тобой. Если ты понимаешь о чем я.       Юнги не понимал, но старался не отставать. Дыхание уже стало сбиваться.       — Ты заблокировал меня на студенческом портале. Ты не хочешь элементарно обменяться номерами, хотя был на похоронах моей матери, дрался за меня в парке и был готов спрятать тело человека, которого я чуть не сжег. Ты уходишь из кафетерия, как только я захожу туда, а на семинарах будто геометрически высчитываешь, какое место будет самым дальним от меня. Когда я подхожу к тебе в коридоре, ты отводишь взгляд, бурчишь, что торопишься и сматываешься. Что происходит? — к концу монолога он практически задыхался и молился, что со стороны это выглядит, будто задыхался от бега, а не от подступающих слез.       — Я не дрался за тебя в парке, я вообще не видел, что это был ты, — Чимин покачал головой и посмотрел на Юнги так, будто тот несет что-то несусветное. Юнги не без зависти подметил, что дыхание Пака ровное, будто тот развалился на диване, а не бежал десятый километр.       — А остальное? — Юнги не повелся на тщетную попытку перевести разговор в иное русло, — Я знаю, что знаешь что-то и не рассказываешь мне. Я продолжаю убивать людей. В тот раз их было двое, Чимин, одновременно. Меня допрашивал офицер полиции. У меня едет крыша. Я уже больше так не могу. Я не могу уснуть, голова звенит: "Я убийца. Я убийца. Убийца." Я работаю - убийца. Чищу зубы - убийца. Чимин, посрать не могу зайти в туалет без мыслей о том парне, которому я взорвал голову. Я проверял сводки, его семья подала его в розыск. У него сестра - инвалид, а я его убил, — Юнги уже не пытался останавливать рыдания, раздиравшие горло на пару с ледяным воздухом. Несколько студентов вынули наушники и развесили уши. Чимин чуть замедлил темп, чтобы отделиться подальше от группы и продолжить разговор без свидетелей.       — Дыши, не плачь. Слушай, Юнги, мне очень жаль, что так вышло с твоей силой, но я ничем не могу тебе помочь. Я не знаю, чего ты от меня хочешь. Я слышал об этой сверхъестественной ерунде только от дедушки и рассказал тебе все, что знаю сам. И ты не думаешь, что мне тупо может быть страшно из-за твоей силы. В прошлый раз, на маяке, ты разозлился, что я пришел в неподходящее время и чуть не убил меня своей силой.       Юнги шумно сглотнул, каждое слово словно холодная пощечина. Чимин продолжил:       — Я боюсь не только за себя, но и за тебя. Я не мог разбудить тебя больше двенадцати часов в тот день. Уже думал вызывать скорую. Слушай, я искренне хочу, чтобы ты разобрался с этой силой, но... у меня есть и свои проблемы, я отстаю по куче предметов, компания требует, чтобы я окончил университет экстерном, чтобы ничего не мешало дебюту.       Юнги издал обреченный, полный горечи смешок. Он не только убийца, но еще и идиот. Эти две недели он ходил, одержимой идеей того, что разговор с Чимином может помочь ему решить все проблемы. Но вместо этого он узнает, что Чимину тупо не до него. Чуть ниже в списке приоритетов. Сразу после похода к парикмахеру, чтобы покрасить волосы в синий. Он открыл рот, но не смог произнести ни звука. Ноги отказывались бежать дальше. Чимин виновато потупил взгляд, пробормотал что-то о том, что ему надо бежать, пожелал ему удачи и, немного поднажав, присоединился к остальной группе.       Затылком он почувствовал, как над ним возвысилась тонкая, сухая фигура госпожи Им.       — Не помню, чтобы видела вас на факультете исполнительных искусств. С какого вы факультета?       — Я... я учусь на композитора, — Юнги еще не успел выровнять дыхание.       — Тогда зачем вы бегаете вместе с моими танцорами? — она поджала губы, окидываю Юнги неодобрительным, оценивающим взглядом.       — Я не знаю! — надломленным от слез голосом заорал Юнги, испугав преподавательницу и несколько ворон. Со стороны группы бегущих студентов послышались бурные аплодисменты.       Юнги поспешил убраться от туда подальше, пока он опять кого-нибудь не убил.

***

      Он попросил Хосока оставить его у входа в сад Тхэхваган, чтобы он мог пройтись и подумать над ситуацией. Тот оставил его на удивление быстро. "Наверное думает, что все равно самый опасный тип в этом парке я" подумал он с горькой усмешкой.       Ноги шли сами, по инерции от только что пережитого позора. Ему было противно от мысли, что он буквально бегал за Чимином и тот его отшил.       Заткнись. Заткнись! Почему ты не заткнулся тогда? Кто вообще захочет помогать убийце.       Листья под ногами были мокрыми, липкими, налипали на подошвы кроссовок и он то и дело норовил поскользнуться. Уродская погода. Осень в этом году выдалась на редкость гадкая: никакой лиричности золотого листопада, поэзии погибающих растений. Лишь слякоть, ветер, который лупит по щекам и навязчивое желание утопиться.       У него, видите ли, экзамен.       Юнги фыркнул и со злости пнул ветку, которая даже не соизволила переломиться с удовлетворительным хрустом и лишь жалко хлюпнула в луже.       Как оказалось, Хосок был все-таки не прав. Лучше бы он жалел о том, что так и не подошел. Юнги втянул холодный воздух и его передернуло. Холод пах ржавчиной, мокрой землей и гнилыми листьями. Так же, как пахли его руки в ту ночь.       Убийца.       Слово в очередной раз врезалось в череп. В голове не прекращался этот дурацкий морально-этический спор.       Я не виноват, я не контролирую свою силу.       Я знал, что не умру в тот день. Умрут они.       Самозащита. Это была самозащита.       Я мог рассказать им...       Я рассказал. Они не поверили.       Он остановился. Шаг, мысли. Прислонил раскалывающуюся голову к старому фонарю с облупившейся краской, который не горел уже несколько лет. Ворона, устроившаяся на кованом кронштейне недовольно каркнула где-то над головой.       Чертовы птицы.       — Заткнись, — Юнги рявкнул, уставившись в глаза-бусинки. Ворона каркнула еще раз. Юнги проклял весь их птичий род, оторвал горячий лоб от ледяного металла и поплелся дальше в сторону дома. Тропинка петляла между голыми деревьями, выглядящими так, словно давно умерли, оставив за собой искареженную, покалеченную временем и непогодой оболочку. Наверное, со стороны он выглядит так же: серый, вымотанный, с едва ли призрачными шансами дожить до весны.       И самое худшее в этом фестивале экспромтного самобичевания было то, что он все еще хотел поговорить с Чимином. Юнги не верил, что это точка. И ненавидел себя за это. Ненавидел за то, что таскается за ним, как преданный пес. Ненавидел, что все еще надеялся, что Чимин каким-то образом решит его проблемы, как решал до этого.       — У меня экзамены, — ядовито выплюнул Юнги в пустоту, имитируя голос Чимина. Подчеркнуто виноватый, отстраненно оправдывающийся.       Он достал телефон из кармана и быстрым движением набрал знакомый номер.       — Юнги? — обеспокоенно отозвался Хосок на том конце провода.       — Он тебя не бесит? — шаги Юнги утрамбовывали промерзшую грязь в асфальт.       — Бесит, — без лишних вопросов подтвердил Хосок, — Ходит. Думает всякое о себе.       — А я о чем, — взвыл Юнги, подавляя желание пнуть каменную урну, расположившуюся вдоль заваленной листвой дорожки.       — Молчит, как крыса, — добавил Хосок и на душе Юнги стало чуточку легче. Пусть он не мог заставить себя признаться другу в том, что случилось в ночь похищения, небольшая порция помоев, совместно политая на общего врага дарило удовлетворительные чувства понятия и признания.       — Хоуп, что мне делать с этой... силой? — наконец выдал Юнги, когда бравады слегка поубавилась.       — Я... не знаю. Но будь я на твоем месте, то тренировал бы силу, — Хосок аккуратно взвешивал каждое слово.       — Тренировать что именно? Убивать людей? Это все, на что способно это чертово проклятье, — Юнги прошипел последнюю фразу в микрофон.       — Не применять ее, а наоборот, держать под контролем. Как только почувствуешь, как проваливаешься в чужой сон... кошмар, старайся проснуться, вернуть контроль над ситуацией.       Юнги открыл рот, чтобы возразить, больше по привычке, нежели от наличия толковых аргументов, и через секунду закрыл его. Совет был действительно хороший. Юнги стиснул зубы.       — Это нечестно, — обреченно произнес он.       — О чем ты?       — Во всех фильмах, книгах и комиксах про людей со сверхъестественными способностями им в наборе идет приключение или важная миссия, где их способности играют ключевую роль. Но не у меня. Судьба сказала "Вот, ты можешь убивать людей во сне. Теперь иди, работай звукорежиссером".       Из динамиков послышалось, как Хосок прыснул со смеху, а затем, сразу же, извинения. Очередная причина ненависти к себе: теперь друзья должны ходить вокруг него на цыпочках, чтобы не обидеть.       — Мы еще ничего не знаем, Юнги. Давай пороемся в интернете, посмотрим в библиотеке, может, найдем какие-нибудь упоминания о том, что происходит с тобой?              И снова, неплохой совет от Хосока. Юнги следует захлопнуть свой саркастичный рот и быть благодарным, что Хосок еще рядом.       — Ты прав. Можем попробовать завтра.       — Можем попробовать завтра, — Юнги мог слышать, что Хосок улыбается, пока говорит это.       К тому времени, как Юнги добрался до дома на улице уже стемнело. Воздух стал холоднее, а ветер более промозглым. Он вскинул голову наверх, в поисках окон своей квартиры. На кухне горел свет.       В последнее время Чонгук увлекся готовкой. Теперь, когда он не жил в танцевальной студии своего музыкального агенства, у парня появилась куча свободного времени. Почти каждый день его ждал горячий ужин, а тогда, когда ему не удавалось что-то приготовить, он приносил со своей подработки целую жареную курицу.       Юнги не хотел это признавать, но появление этого кошмарного кота тоже сделало быт чуть более уютным. Не творись в его жизни полный хаос, может, он даже смог бы насладиться этими моментами.       Юнги окинул взглядом свою любимую лавочку. В голове пронеслась ироничная мысль.       Ну не похитят же меня с нее дважды.       Он плюхнулся на деревянные перекладины, больно ударившись своей костлявой задницей, достал пачку сигарет, выудил одну зубами, щелкнул зажигалкой и насладился долгожданной затяжкой.       Ветер таскал обрывки сухих листьев у него под ногами, Юнги прятался от холода в капюшоне своей хлипкой ветровки, вжав голову в плечи как черепаха. Местные старики поддерживали двор как только могли, рассадили клумбы, заставляли малышню собирать прибитый ветром мусор, соседи с нижних этажей уже обвесили окна гирляндами в преддверии нового года, скачущие яркие огоньки делали внутренний дворик немного более фестивным и уютным.       — Угостишь сигаретой?       Юнги бездумно потянулся за пачкой в карман. Глаза прикованы к плящущим огонькам в луже у палисадника.       Знакомый голос.       — Что ты здесь делаешь? — прошипел Юнги, инстинктивно напрягшись и сжав кулаки.       Намджун сел около него, благодарно вытянув из его руки слегка поломанную сигарету.       — К тебе подходил офицер Ян? — Намджун проигнорировал его вопрос, вытащил из переднего кармана кремового пальто коробку спичек и одним ловким движением поджег кончик сигареты, зажатый в зубах.       — Откуда... С чего ты взял? Откуда ты знаешь, где я живу? — Юнги старался сдерживать злость, клокочущую в груди.       — За тобой поразительно легко следить. Ты совершенно невнимателен, — Намджун сделал глубокую затяжку и тут же закашлялся и скривил лицо. Дешевый, мокрый табак едким дымом обжег легкие. Ауры крутого парня заметно поубавилось. Юнги усмехнулся:       — Рейзон Блэк. Четыре тысячи вон за пачку, — Юнги сделал показательно долгую затяжку и, спустя пару мгновений, с наслаждением выпустил дым из легких, — Я сказал тебе, чтобы ты не приближался ко мне.       — Для начала я хотел извиниться. Что втянул тебя во все это. Что тебе пришлось нас защитить, — Намджун испытующе посмотрел ему в глаза, будто в поисках реакции.       Вниз по спине Юнги скатился табун мурашек от холодного осознания услышанного. Он бросил сигарету на землю, затушил ее подошвой ботинка и обратился к Намджуну со всей желчью в голосе, на которую только был способен:       — Я сказал не приближайся ко мне.       Он развернулся и пошел обратно, в сторону сада Тхэхваган. Не хватало еще, чтобы этот сумасшедший узнал в какой квартире он живет. Вдруг он начнет доставать Чонгука. Видит Бог, парню нужны деньги и он достаточно тупой, чтобы влезть в сомнительные дела.       "Прямо как ты сам." В черепную коробку врезалась саркастичная мысль.       — Это же был ты, да? Там, в теплице, — Намджун крикнул ему вслед, — Ты убил этих двоих? — прозвучало больше как утверждение, а не вопрос.       Юнги споткнулся, чуть не упал, но ускорил шаг. Нет. Нет, нет, нет. Этого не происходит.       — Поговори со мной, иначе я пойду в полицию.       Внутри Юнги что-то щелкнуло. Переломилось. Он снова развернулся, подошел к Намджуну, схватил его за воротник и с силой дернул на себя, чуть ли не столкнувшись с ним лбом.       — И что ты им скажешь? Что парень, которого ты едва знаешь залез им в головы и взорвал их изнутри? Суперсилой? — последнее слово вылетело громче и на октаву выше, чем полагалось, гранича с истерикой.       Намджун мягко положил ладони на кулаки Юнги, отнял их от своего пальто и опустил вниз. Прокашлявшись, продолжил:       — Не начинай. Я не знаю, как ты это сделал, но я знаю, что это был ты. И ты не только невнимательный, но еще и недальновидный, — он поправил воротник, сел обратно на скамейку и пригласил Юнги сделать то же самое, — Позволь тебе напомнить, похитители сказали, что они с Ан Сонгюлем состояли в одной группировке и пришли мстить за его смерть. Но вместо этого они погибли сами.       Юнги стоял чуть поодаль от скамейки, обеспокоенно сложив руки на груди. Он начал понимать, к чему клонит его собеседник.       Намджун потянулся во внутренний карман пальто и достал небольшой серый жестяной футляр, вытащил оттуда черную, матовую сигареты с коротким белым фильтром, закурил и протянул пачку Юнги. Тот сверкнул глазами на упаковку. Макинтош, импортные сигареты из штатов. В Южной Корее можно достать только в аэропорту. Сорок три тысячи вон за пачку. Юнги решил дослушать, что хотел сказать Намджун.       — Я не... Я не собирался сдавать тебя в полицию. Раз за нами еще не пришла группировка Ан Сонгюля, значит, те двое действовали сами и мы пока вне их подозрений, — Намджун продолжил, его тон стал более серьезным, почти деловым, — Но если мы окажемся под подозрением полиции, то люди Сонгюля убьют нас еще до того, как выдадут ордер на наш арест.       Лоб Юнги покрылся холодной испариной. В кармане завибрировал телефон и он вздрогнул из-за внезапного звука. Скорее всего Чонгук. Юнги написал ему, что подходит к дому еще полчаса назад.       — И что ты предлагаешь делать? И почему ты пришел именно сейчас? Почти две недели ты не боялся, что тебя убьют или арестуют, и сегодня вдруг резко загорелось? Я просто отвел мужика в магазин. Потом меня похитили, связали и чуть не убили. Это ты ввязал меня во все это. Ты и вытаскивай, — в голос Юнги просачивалась паника и паранойя. Он может ненавидеть Намджуна сколько угодно, но он прав. И это бесило больше всего.       — Я? Ты оставил меня там одного. Избитого. Без средств связи с двумя трупами, — голос Намджуна предупреждающе снизился, глаза потемнели, — Одному из которых ты взорвал башку, а второго задушил, не коснувшись и пальцем.       — Если бы я их тогда не убил, то теми двумя трупами были бы мы, — взорвался Юнги, его руки взлетели ко рту, закрыв его с громким хлопком. Он сказал это в слух. Впервые услышал эти слова собственным голосом. Признался Намджуну. И самое худшее — признался самому себе.       — Скорее всего ты прав, — Намджун чуть-чуть отступил, его голос стал мягче, практически заботливым, — Но это не отменяет того факта, что нам надо действовать. Как я говорил до того, как меня перебили, ты оставил меня с двумя трупами на руках. Я нашел там небольшую лопату, сжег теплицу и попытался закопать тела.       — Попытался? — обреченно выдохнул Юнги. Он сжал кулаки и только тогда заметил, что все еще сжимает чертовски дорогую сигарету, которая успела рассыпаться в пыль. Но в тот момент ему было совершенно плевать.       — Земля была промерзлая. Возможно, если бы кое-кто остался и помог, нам бы удалось выкопать достаточно глубокую яму. Но так как я был один, пришлось присыпать их землей и уйти.       Лицо Юнги побелело от ужаса. Эти две недели он пару раз думал о том, что Намджун сделал с телами. Но он был уверен, что тот с ними разобрался. Окончательно.       — Я решил вернуться за ними позже, добрался до города, взял машину, освободил багажник и вернулся. Но тел там уже не было.       Юнги всхлипнул, осел на скамейку и схватился руками за голову. Черт, черт, черт. Он не мог выдавить из себя ни слова. Ему конец.       — Я не знаю, что это значит. Не знаю, кто их нашел. Может, могилу разграбили дикие звери и утащили тела. Я следил за новостной сводкой, нигде не докладывалось о них. Хоть обстоятельства и не самые удачные, ситуация складывается практически идеальная, — в глазах Намджуна заплясали азартные огоньки.       — Идеальная? У нас с тобой явно разные определения фортовых положений, — тело Юнги начало сотрясаться в порывах истеричного хохота. Это тот самый звук, который вырывается из недр грудной клетки, когда все настолько дерьмово, что остается только смеяться.       — Подумай, Юнги. На нас охотится полиция и преступная группировка, — он поочередно вытащил указательные пальцы перед лицом Юнги, а затем медленно свел их вместе, — Натравим их друг на друга и выйдем сухими из воды.       — И как ты собираешься это устроить, гений? И зачем тебе я? — голос Юнги было едва слышно. Он звучал уставшим. Побежденным.       — Встретимся завтра. Я заберу тебя с университета, обдумаем детали. Если мы правильно разыграем наши карты, то сбросим с себя подозрения полиции и избавимся от опасного врага. И... Юнги... Твои силы...       — Даже не надейся, — рявкнул Юнги, резко поднявшись со скамейки. Он уже не удивлялся, откуда Намджун знает, где он учится и когда выходит с учебы. Он засунул руки в ветровку и двинулся в сторону дома, только сейчас осознав, что он насквозь продрог.       — Я не о том... Как она... работает?       — Хочешь узнать? — губ Юнги коснулась едва различимая, хитрая усмешка. Он заметил мимолетный страх в глазах Намджуна и испытал немного удовлетворительного злорадства.       — Пошел к черту, Ким, — Юнги поднял средний палец вверх и, громко хлопнув дверью, зашел в подъезд.       Намджун удивленно вскинул брови и ухмыльнулся себе под нос.       — Ты такой сексуальный, когда работаешь "в поле", — он проигнорировал очередную провокацию Джина, материализовавшегося в нескольких шагах от себя.       — И давно ты здесь? — Намджун развернулся на каблуках, на ходу щелкнув ключами, разблокировывая машину.       — Достаточно давно, чтобы начать ревновать, — ухмыльнулся Джин, плюхнувшись на пассажирское сиденье.

***

      Ресторан светился несдержанной роскошью: мягкий свет канделябров скользил по отполированным до блеска столовым приборам, скатерти выглядели так, будто ресторан сжигал старые в конце дня и распечатывал новую перед приходом каждого клиента. Каждое блюдо — произведение искусства, не предназначенное для употребления в пищу. Гости сидят, придерживая идеальную осанку, и прикрывают рты салфеткой, прежде чем посплетничать о людях за соседними столиками.       В углу, учтиво сокрытые от глаз посетителей стояли и перешептывались два старших официанта, готовые услужить любому гостю еще до того, как те осознают, что им нужна салфетка. Но их внимание было приковано к кораблекрушению в лице новенького, только сегодня приступившему к своим обязанностям.       — Долго он тут не протянет.       — Скорее всего даже меньше, чем вы думаете. Директор Ким попросил вызвать его к себе.       — Я весь во внимании.              — Узнаете гостей за двадцать шестым столиком? — старший официант наклонился к уху коллеги. Тот кивнул, бросив едва уловимый взгляд исподлобья.       — Заместитель мэра. Господин Мён со своей любовницей. А что не так? Подоспела госпожа Мён? — Чой Джихун, старший официант вечерней смены прикрыл рот рукой в белоснежной перчатке, будто испугавшись собственной скандальной шутке.       — Этот умалишенный, — старший официант Кан Хаджун кивнул подбородком в сторону новенького, тщетно пытающегося открыть бутылку шампанского над целым столом недовольных посетителей, — Подошел к двадцать шестому столику и предложил Сильвер Делайт на десерт. Причем обоим!       Оба мужчины чопорно захихикали. Позади них возникла Ынчхе, молодая девушка, работающая в Maison Lumière уже пару месяцев.              — А что не так? — удивленно спросила она. Шеф Лим сама попросила предлагать его гостям почаще.       — Новое поколение совершенно не понимает всю красоту нюансов жизни, — Чой Джихун покачал головой, забавляясь её замешательством, — Ынчхе, дорогая моя, подумайте, разумно ли, предлагать заместителю мэра и его любовнице десерт с названием "Сильвер Делайт".       Рот девушки сложился в удивленное "О", она так же засмеялась, подражая манере старших коллег.       — А-а-а, мол, серебряное, вроде как второе место, — протянула она и сразу же получило строгое и недовольное "т-с-с" в свою сторону.       — Некоторые вещи стоит оставлять недосказанными, — Чой Джихун окинул девушку скептическим взглядом, — В вашем случае - практически все.       Она обиженно надула губы:       — Я, хотя бы, не путала заказы, — она сложила руки на груди, снова обратив внимание старших коллег на новенького, — Он чуть не подал морепродукты гостю с аллергией. А еще пролил красное вино на сумочку госпожи Чхве, и совершенно не следует протоколу принятия заказа у клиента.       Старший официант Кан в ужасе схватился за сердце, поймал новенького взглядом и строгим шепотом подозвал его к себе. Паренек выглядел так, будто тот не спал три дня и ненавидел всех в радиусе пятидесяти метров.       — Че? — выдал он уставшим голосом.       Брови старшего официанта Кана взлетели к линии роста его волос. Он недовольно прокашлялся и поправил борт своего пиджака.       — Мин Юнги, вас вызывает директор Ким.