Хроники ловца снов

***

      — Как все прошло?       — Меня уволили, — Юнги открыл дверь переднего сиденья машины Намджуна, плюхнулся на сиденье, откидывая спинку назад настолько, насколько того позволяло пространство автомобиля.       Намджун раздраженно дернул головой, когда Юнги достал серую пачку сигарет. Он вытащил упаковку Макинтош из кармана пальто и протянул ее Юнги. Мин потянулся, чтобы забрать жестяную коробочку, но Намджун одернул руку:       — При условии, что больше не будешь курить эту дрянь у меня в машине.       Не разрывая зрительного контакта с Намджуном, Юнги опустил окно пассажирской двери, швырнул сигарету на улицу и забрал у Намджуна упаковку.       — Телефон? — процедил Намджун.       Юнги захлопал по карманам. Намджун нетерпеливо барабанил пальцами по рулевому колесу. Юнги чуть ли не полностью вывернул куртку наизнанку, но наконец нашел зажигалку и сделал долгожданную затяжку. В Maison Lumière курение не жаловали. Его глаза наткнулись на разъяренный взгляд Намджуна, он фальшиво спохватился, вытащил телефон директора Кима из заднего кармана и бросил его на колени парня. Юнги нравилось выводить Намджуна из себя. Небольшая месть.       — Он отвлекся, пока орал на меня. Оказывается, я смертельно оскорбил какую-то важную шишку.       Намджун подключил телефон к ноутбуку, на экране замелькали окошки программы с незнакомым, мудреным интерфейсом, его пальцы залетали над клавиатурой. Юнги отвернулся и прислонил лоб к холодному стеклу. Каждое из многообещающих заявлений в помпезной рекламе дорогущих сигарет оказалось правдивым. Макинтош на самом деле были чертовски хороши.       Юнги в который раз прокрутил план Намджуна в голове. Каждую деталь, нюанс. То, как он дергал зубчатое колесико зажигалки, пока говорил о директоре Киме, как его спина была вытянута в тугую, идеально ровную струну. Его настроение и интонацию. И кое-что не складывалось.       Намджун, как и обещал, забрал Юнги после учебы, стоило ему выйти за ворота университета. Хосок провожал их скептическим взглядом и недовольным бурчанием под нос. Юнги пришлось соврать, что Намджун - профессор с его факультета, который хочет показать ему профессиональную студию звукозаписи. И молиться, чтобы Хосок не вспомнил, что видел его в поминальном доме на похоронах его матери.       "Если нам удастся доказать, что те двое принадлежали к преступной организации, то скорее всего их пропажу спишут на клановые войны или междоусобицу среди своих. Ты займешься... экстракцией телефонов, а я буду искать доказательства преступной деятельности. И я продолжаю светить телефонами тех двоих время от времени. У них есть чат, человек на десять. Будем прочесывать их, пока не найдем железные доказательства. Еще я отвечаю на некоторые сообщения, пытаюсь вызвать подозрения, чтобы остальные думали, что эти двое сдали их полиции и сбежали."       Юнги кивнул, поджав губы. План звучал достаточно складно. Все, кроме одной маленькой детали.       — Неужели ни на одном из трех телефонов не было ничего инкриминирующего? — выпалил он, не успев осознать, что он говорит. Намджун оторвал взгляд от экрана ноутбука, уперевшись в Юнги испытывающим взглядом. Он был недвижным, словно каменная статуя и, казалось, даже не дышал.       — Что будет, если я скажу тебе, что нет? Не было, — медленно произнес Намджун, перекатывая слова на языке. Пробуя, взвешивая.       — Будет то, что я тебе не поверю. Я никогда не блистал умом, но я не идиот. Ни одного подозрительного сообщения, контакта, транзакции? Полиция скорее всего уже знает об их существовании и с пеной у рта ждут анонимную наводку, лишь бы получить ордер. Так в чем дело, Намджун, к чему весь этот цирк? — он развел руки и кивнул подбородком в сторону серого официантского фрака, на два размера больше положенного.       В глазах Намджуна промелькнула смесь досады и одобрения. Он сжал рулевое колесо и тяжело выдохнул, будто готовя себя к грядущей реакции Юнги.       — Хорошо, Юнги. Но я не "недооценивал" тебя. Я оставил тебе возможность продолжить прикидываться дурачком. Я не упомянул одну деталь и, поверь, тебе будет проще, если она так и останется... не упомянутой, — Намджун вернулся к клацанью по клавиатуре, будто бы избегая взгляда Юнги.       — Говори, — Во рту Юнги пересохло. Каждая мышца напряжена, будто в ожидании удара.       — Ан Сонгюль не убивал Минсу.       Юнги моргнул. Один раз, второй. Ему потребовалась чуть больше секунды, чтобы сложить два и два. Он мысленно перенесся в ту ночь, когда нес неподъемно тяжелый рюкзак с деньгами по пустой дороге, как чуть не утопился в море у маяка Канджольгот и чуть не убил Чимина. И все напрасно. Злость затопила его разум и ему едва удавалось сдерживать дрожь в руках.       — И теперь я должен носиться по всему городу и воровать телефоны членов мафии, пока ты не найдешь настоящего убийцу и не отомстишь? — прошипел он.       — Если совсем коротко, то да. Юнги, послушай...       — Нет, это ты меня послушай, — перебил Юнги. Он чувствовал, что вена на его виске вот-вот лопнет, — Позволь задать один вопрос, что будет, если полиция или эта группировка доберутся до нас до того, как ты успеешь разыграть свою вендетту?       Юнги совершенно забыл о сигарете, зажатой между средним и указательным пальцем. Она совсем истлела и пепел скапливался небольшой кучкой на кожаном подлокотнике. Намджун задумчиво рассматривал серое пятнышко.       — Мальчишка, с которым ты живешь, Чон Чонгук, верно? Зачем ему деньги? Семьдесят миллионов вон, — Намджун перевел тему, совершенно проигнорировав его предыдущую реплику. Вопрос прозвучал словно внезапный удар под дых. Юнги почувствовал смесь страха и ярости.       — Если ты тронешь его хоть пальцем, то следующей взорвется уже твоя голова, — сердце стучало в ушах отбойным молотком, вены на висках пульсировали, готовые вот-вот лопнуть, Юнги терял контроль.       — Полегче со спецэффектами, он улыбнулся, ткнув пальцем в сторону глаз Юнги, — Успокойся. Я не собирался трогать его. Просто наводил справки. Пацан шлялся по району Синджон-Дон и клянчил в долг у ростовщиков. Естественно, его оттуда выпинали, никто не даст студенту такую сумму. Но нет гарантий, что он не найдет тех, кто одобрит его кредит, а потом вырежут почки в качестве неустойки, — Намджун закрыл крышку ноутбука, бросил устройство на заднее сиденье, пристегнулся и вывел машину на главную дорогу, — Давай договоримся так: по пять миллионов вон за каждый телефон и тридцать за тот, на котором я найду доказательства. Юнги, нам осталось проверить всего шестерых. Если повезет, то управимся к концу следующей недели.       Юнги отвернулся и уставился на вывески проплывающих мимо магазинов, лишь бы не смотреть на Намджуна. Иначе он ему врежет. Ему надо подумать.       Машина мягко покачивалась на кочках. Юнги сидел, вжавшись в сиденье, руки спрятаны в карманы куртки, ладони сжаты в кулаки. Мозг говорил соглашаться. Иначе Чонгук не выберется из своей передряги. Иначе могут посадить. Или убить.       Сердце твердило: "Беги". Он сойдет с ума, если что-то пойдет не так и ему снова придется убить человека. Всё всегда шло не так.       Он сглотнул, и на миг показалось, что во рту снова вкус земли и крови. Юнги машинально достал очередную сигарету, но не зажигал, крутил в пальцах. Думал.              — Сколько, говоришь, за один телефон? — он чувствовал, что подписывает себе смертный приговор.       Губ Намджуна коснулась едва заметная улыбка.       — Зависит от модели.       Откуда-то из недр легких Юнги раздался нервный смешок и он врезал Намджуну локтем в плечо. Идиотская шутка.       — Напомни, почему ты сам не занимаешься добычей улик? — Юнги продолжал задавать вопросы, будто отчаянно пытаясь зацепиться за что-то. За что угодно, чтобы отказаться от всей этой затеи.       Намджун на секунду замолчал, губы сжаты в плотную полоску, глаза устремлены в обрывок неба между грозовыми облаками.       — Половина из них присутствовали на суде по делу об убийстве Минсу. Думаю, Сонгюль рассказал им обо мне.       Перед глазами Юнги вспыхнули снимки с места преступления, которые Намджун показывал ему еще тогда, в поминальном доме. Он решил сделать тон чуть менее резким.       — Я помогу. Но если что-то начнет идти не так, я умываю руки. Я не хочу... Я не выдержу, если снова...       Убью.       — Не знаю, сделается ли тебе от этого легче, но те двое, с которыми ты разобрался в теплице. Я прочел их переписки, они собирались сделать то же самое, что их дружки сделали с Минсу, с шестилетним мальчиком из Мансон-Ри. Благодаря тебе этот ребенок все еще жив. Я еще жив, — к концу его реплики голос Намджуна опустился до шепота, будто он боялся признаться самому себе в том, что чуть не погиб в тот день.       Легче не сделалось, но один из голосов в его голове приобрел весомый аргумент для следующего приступа самобичевания.       — Куда мы едем? — Юнги заметил, что Намджун давно пропустил поворот к дороге на улице его университета.       — Как куда? На твое следующее собеседование, — Намджун достал из бардачка очередное досье. Юнги шумно выдохнул, сползая вниз по спинке своего кресла. Он ненавидел собеседования.

***

      Пол утекал из-под ног, голова витала, будто отдельно от тела, глаза закатывались в глазницах под закрытыми веками. Юнги знал был знаком с этим ощущением: он проваливался в очередной проклятый сон. Его кошмары отличались от обычных снов так же, как детская кукла отличается от разбитого манекена с пустыми глазницами. В голову, словно дротик врезалась мысль. Юнги вспомнил - он не находится в опасности, так почему его мозг запустил этот кошмарный защитный механизм? Все в порядке. Он дома. Рядом только Хосок.       Рядом только Хосок.       Черт. Нет, нет, нет. Он не мог позволить себе навредить лучшему другу. Он вскочил с холодного, кафельного пола, огляделся по сторонам и в мгновение ока узнал комнату. Он провел здесь сотни часов, проливая слезы у изножья больничной койки — палата его мамы. Страх, сковавший сердце, отступил на второй план перед облегчением. Это не кошмар Хосока. А его собственный. Он подозревал, что такое может произойти. Как поэтично. Его идиотская сила наконец решила прикончить его самого.       Наконец-то.       — Юнги? — со стороны кровати разнесся до боли знакомый голос. Внутренности Юнги сжались так сильно, что он был готов выблевать их на больничный кафель.       — Мама? — он преодолел разделяющее их расстояние в два прыжка и чуть не сшиб ее с кровати.       — Что произошло? Почему я здесь? — она обеспокоенно рассматривала катетеры, воткнутые в сгибы её локтей, зловеще пикающее медицинское оборудование и заплаканное лицо своего сына.       — Я так скучал, — Юнги не сразу удалось выдавить эту фразу - его тело сотрясали рыдания. Он знал. Знал, что это все не взаправду, что она не настоящая, что сейчас, скорее всего произойдет нечто ужасное. Но... она пахла так, как Юнги запомнил еще с детства, цветочным полем и апельсинами, её голос звучал так же, как когда она подпевала песням по радио. Объятия такие же реалистичные, как утром того дня, когда она попала в больницу.       — Я никуда не исчезала, — пошутила она и погладила Юнги по лицу. Перед глазами Юнги всплыло воспоминание - её алтарь в похоронном доме и эти чертовы, вечно гаснущие благовония. Из горла вырвался очередной приступ рыданий.       Ты исчезла. В этот раз навсегда.       — М-можно я покажу тебе кое-что?       Хоть Юнги и понимал, что происходящее - кошмар, навязанный его убийственным разумом, он так хотел это сделать. Мечтал на протяжении нескольких лет. Трясущимися руками он потянулся к карману, достал телефон и открыл папку с фотографиями и скриншотами всего того, о чем он хотел ей рассказать, которые он собирал несколько лет.       — Конечно, солнце, что там?       Копия письма, подтверждающая его зачисление в университет. Фото синяка на все бедро, с того случая, когда Хосок захлопнул дверь машины, прямо когда он вылезал следом. Скриншот его аккаунта в SoundCloud, один из его треков набрал больше семи тысяч прослушиваний и он ужасно хотел похвастаться ей. Вид на желтое море со смотровой площадки маяка Канждольгот.       Но поделиться ими он так и не успел. Дверь в палату распахнулась так сильно, что с оглушительным грохотом врезалась в стену, будто кто-то пнул её со всей силы. В комнату влетел разъяренный отец, его рука сжимала осколок зеркала, размером с большой кухонный нож. С его кончика капала алая кровь.       "Так вот, как я умру" - отрешенно подумал Юнги.

________________________

      Юнги резко поднялся в кровати, легкие с шумом наполнились воздухом. Тело била крупная дрожь. Холодно. Ему было чертовски холодно. Вся одежда и постельное белье мокрое, будто его окатили ледяной водой. Сердце стучало с такой силой, что его пульс могли услышать люди в соседних квартирах.       Юнги опустил взгляд, на полу сидел Хосок, утирая слезы облегчения. В руках огромный шприц. Его дыхание наконец-то стало приходить в норму.       — Ты не просыпался больше получаса я уже хотел звонить в скорую, — Хосок кинулся его обнимать, параллельно укрывая его трясущееся тело одеялом.       — Что ты сделал? — невнятно спросил он, кивнув в сторону валяющегося на полу шприца. У Юнги зуб на зуб не попадал.       — Я перепробовал все, но ты никак не вставал. И у тебя глаза были совсем белые, как в тот раз с Шиуном. Я подумал, что это опять твоя... сила. Что она опять сработала и думал, что если разбужу тебя, то никто не пострадает, но ты не просыпался, — голос Хосока сорвался, прерываясь частыми всхлипами.       Белые глаза?       — Ты так плакал и орал во сне, я не знал, что делать. В интернете написали, что человека можно разбудить, если вколоть ледяной физраствор. Вроде как облить холодной водой, но изнутри.       — Ну и где ты достал физраствор? — Юнги стянул с себя мокрую футболку и оглядел свой торс. Целый. Десятков рваных ран, оставленных зазубренным осколком будто и не было.       — Посолил воду и добавил лед из морозилки. Шприц взял из ветеринарной аптечки Коми, — Хосок утер сопливый нос, подняв на него виноватые глаза, — Я запаниковал.       Юнги ткнул Хосока кулаком в плечо, а затем сжал в долгом, благодарном объятии. На душе стало легче. Может, если он снова потеряет контроль, то рядом окажется Хосок с его соленой водой из морозилки.

***

      Чонгук наблюдал за секундной стрелкой часов, висевших над кассой "Цыплят Шина". До закрытия оставалось еще около часа, посетителей практически не было и каждая минута длилась дольше, чем предыдущая. Он в очередной раз протер чистую стойку — просто, чтобы занять руки, иначе мозг начинал думать. И это редко заканчивалось чем-то хорошим.       С кухни тянуло запахом старого масла, ядрено острого маринада и тухлой тряпки для мытья полов. Чонгук подошел к фритюрнице, откинул крышку и проверил сетку с крылышками — еще минут пять. Он прошелся по залу, собрал подносы, оставленные посетителями, убрал салфетки и подметил, что кто-то опять стащил солонку с перечницей.       Фритюрница издала бодрое "Дзинь!", оповещая об окончании процесса жарки. Он вытащил крылышки, поставил их под нагревательную лампу, и вывалил новую порцию курицы в кипящий жир.       Чонгук достал телефон, бездумно втыкая в дурацкую мобильную игру про котов-бизнесменов, как вдруг услышал звон колокольчика над входной дверью. "Добро пожаловать в Цыплята Шина" он машинально поприветствовал посетителя и направился в сторону кассы, не отрывая взгляда от экрана телефона.       — Цыплята Шина, мы сделаем ваш день самым куриным! — каждый раз произнося дежурную фразу их заведения, он терял частичку скудных остатков своего самоуважения.       — Звучит заманчиво, — знакомый голос. Бархатный и лукавый.       Чонгук поднял глаза, перед кассой стоял Тэхен со своей замечательной, квадратной улыбкой и красиво повязанным шарфом. На нем была огромная плюшевая толстовка, вельветовые брюки горчичного цвета и аккуратные кожаные ботинки. Чонгук вдруг остро осознал, насколько неряшливо он сейчас выглядит. Он постарался незаметно подправить волосы и выпрямить фартук.       — П-привет, — наконец выдал Чонгук. Он не слышал собственный голос - уши будто заложило ватой.       — Что здесь у вас самое большое и калорийное? Я только вышел с трехчасового урока лепки и керамики, и жутко голоден, — он потер руки, в предвкушении изучая меню.       Чонгук хихикнул, придвинул к Тэхену ламинированный лист, и ткнул пальцем в самый конец списка. Брови Тэхена удивленно взлетели вверх, потерявшись среди небрежных прядей орехового цвета.       — Цыпакалипсис - хрустящий цыпленок, обернутый беконом, целиком зажаренный во фритюре, с плавленым сыром чеддер, карамелизированным луком и соусом чили, подается с картошкой фри и луковыми кольцами в сырном соусе, — его лицо становилось все длиннее, пока он читал описание блюда.       — Цыпакалипсис, — с улыбкой подтвердил Чонгук.       Господин Шин придумал этот гастрономический шедевр в приступе пьяного угара и просил присылать фото каждый раз, когда кто-то из посетителей заказывал его.       — Звучит ужасно, — Тэхен забавно сморщил нос, — Можно два?       Спустя примерно двадцать минут на столе перед Тэхеном красовались два "цыпакалипсиса". Последним, он поставил на стол стаканчик с кофе. Он выжал из их старенькой кофеварки и скудного бара сиропов все, что только мог. На выходе получился достаточно приличный капучино со сгущенкой, тыквенным сиропом, корицей и карамелью. Тэхен бросил на него вопросительный взгляд.       — Подарок от заведения. Благодарность за тот раз, — отшутился Чонгук и перевел взгляд на массивную кучу еды, — Осилишь целых две порции?       — Не-а. Даже и не надеялся. Вторая - тебе. Приглашаю на цыпакалипсный ужин, — Тэхен улыбнулся, и придвинул тарелку к Чонгуку. Он застыл от внезапного предложения.       — Нет, нет, я... — Чонгук замялся, его глаза бегали по всему залу, лишь бы зацепиться за что-то, придумать себе срочное дело и не смотреть Тэхену в глаза.       — Ты не голоден? — он чуть наклонил голову, в голосе мягкое непонимание.       — Дело не в этом, просто я на работе, — начал оправдываться Чонгук. Он не хотел, быть достаточно близко, чтобы Тэхен мог разглядеть его круги под глазами и засаленный фартук и достаточно долго, чтобы тот почувствовал запах старого масла, который въелся в его кожу.       — Дел у тебя, вроде, не много, — Тэхен окинул взглядом абсолютно пустой зал.       Он не знал, что будет более неловко: продолжить отнекиваться или принять предложение и решил выбрать второе.       — Уговорил, — он неловко улыбнулся и опустился за сиденье небольшого бокса.       Чонгук опустил взгляд на гору еды на столе и решил, что может позволить себе небольшой перерыв. Он принес с кухни одноразовые перчатки и нагрудники, специально подготовленные на случай цыпакалипсиса и они принялись за еду.       Было забавно наблюдать, как Тэхен пытался разобраться, с какой стороны ему подступить к монструозной конструкцией перед ним. Он неуклюже сковыривал мясо с костей пластмассовой вилкой, но сдался через минуту и решил сначала разобраться с картошкой.       — Ты перестал пить тот ужасный кофе?       Чонгук расслышал вопрос не сразу. Он думал о том, что Тэхен - единственный в мире человек, которому идет говорить с набитым ртом.       — Я решил больше себя не обманывать, — он оторвал ножку одним ловким движением и поделил мясо на небольшие удобные кусочки под восторженный взгляд Тэхена.       — Расскажи о себе? — совершенно искренним, может, даже слегка наивным тоном произнес Тэхен. Будто спрашивал об интересном путешествии, сюжете фильма или невероятном научном открытии, а не про простого, обычного него.       И Чонгук рассказал. Получилось обрывисто, нескладно, где-то нудно и совершенно не в хронологической последственности. Про детство, секретные рецепты отцовских панчанов, за раскрытие которых ему бы надрали уши. Про собаку, которая была у него в одиннадцать лет, про Юнги и Хосока. Тэхен слушал, изредка отвлекаясь на еду перед собой.       —... я ждал ответа от агентства больше четырех месяцев, уже успел потерять надежду. Думал, что им просто лень рассылать отказы и они давно набрали команду. Потом я вспомнил, что у меня были проблемы с номером на момент подачи и я оставил номер мамы в анкете, представляешь? — Чонгук еле сдерживал смех, вспоминая тот момент, когда он осознал ошибку и чуть не схватил заворот кишок.       — Не говори, что она сбросила звонок? — глаза Тэхена напоминали блюдца, он в ужасе прикрыл рот.       — Она их заблокировала, решив, что ей названивают мошенники. Мне пришлось звонить в MKB и умолять секретаря связать меня с одним из рекрутеров. Я думал, что меня пошлют, а они искали меня в соцсетях почти месяц, — он смеялся, но во рту остался горьковато-сладкий привкус после этих слов.       — Погоди, MKB? MKB Entertainment? Ты и есть тот самый легендарный кандидат, который продинамил агентство и вынудил их искать тебе через Инстаграм? Чимин рассказывал мне о тебе! Пак Чимин, коротенький такой, блондин, — Тэхен сделал пару абстрактных круговых движений вокруг своей головы, его голос звенел от волнения, — Он тоже в MKB, может, вы даже знакомы? Он скоро дебютирует в RIVL.       — Ага, — голос предательски треснул, и воздух вдруг стал таким вязким, что невозможно вдохнуть, — Да, мы долгое время тренировались вместе. Давно ты знаком с хёном?       Реальность его положения обрушилась на плечи тяжелым грузом. И на что он надеялся? Если они хоть немного близки, то существует абсолютно нулевой шанс того, что Чимин не поделился с ним последней сочной сплетней.       — Мы лучшие друзья с начальной школы! Так забавно, что вы тоже близки, но он совершенно ничего о тебе не рассказывал! — он улыбнулся и положил свою ладонь на руку Чонгука. Движение застало его врасплох, но он не одернул руку. Он был скован страхом и паранойей. Вдруг, Тэхен просто притворяется, что не знает о нем ничего, из вежливости... жалости? Вдруг, он знает, что его выгнали. Вдруг он знает, за что.       — Мне тоже... — едва смог выдавить из себя Чонгук, но Тэхен, кажется, не успел заметить резкую смену настроения.       Позади них раздался звон колокольчика, входная дверь распахнулась и в "Цыплята Шина" бесцеремонно ввалилась гогочущая толпа. Чонгук узнал в некоторых из них студентов их университета и захотел утопиться во фритюрнице.       — Чон Чонгук! Не знал, что ты работаешь... здесь, — откуда-то из середины толпы раздался знакомый голос. Хо Сохван, учился с ним на одном факультете, но годом старше. Завалил эстрадное пение и все свои прослушивания и подался в народное, из-за чего стал любимчиком всех профессоров старше сорока.       Чонгук кинул на Тэхена извиняющийся взгляд, тот кивнул и ободряюще сжал его ладонь, прежде чем отпустить. У Чонгука вспыхнули уши, когда он понял, что все это время они держались за руки. Идти вставать за кассу стало чуточку менее страшно.       — Чего желаете? — Чонгук старался стереть все эмоции из голоса. Он чуть расправил плечи, поправил фартук и создал страницу нового заказа.       — А как же ваш замечательный слоган? Разве вы не должны приветствовать им каждого клиента? — протянул Сохван мерзким, самодовольным тоном. Девушки, стоящие по обе стороны от него захихикали, пряча улыбки в складках шарфов. Чонгук впал в ступор под испытующими взглядами целой кучи своих однокурсников. Шесть пар глаз пялились на него, в ожидании. В предвкушении. Словно стервятники.       Он уже открыл было рот, но услышал, как Тэхен встал из-за стола, прокашлялся. В его руке фирменная бейсболка Цыплят Шина. Он нацепил бейсболку поверх своих волнистых волос, убранных в хвост, встал плечом к плечу с Чонгуком и одарил новопришедших ослепительной квадратной улыбкой:       — Добро пожаловать в "Цыплята Шина", мы сделаем ваш день самым куриным! Могу я принять у вас заказ?       Чонгук хотел расплакаться и кинуться обнимать Тэхена, но решил, что сделает это чуть позже. Когда рядом не будет толпы злобных сволочей. Когда ему хватит смелости. Лет через пять.       Сохван сжал челюсть, но не позволил вежливой улыбке сползти с лица. Они сделали заказ и остальные, которым наскучила скудная на события стычка, поплелись к столам. Сохван наблюдал за каждым движением Чонгука и у того все валилось с рук. Он успел пожалеть, что устроился работать так близко к университету.       — Я думал, компании платят своим трейни стипендии, чтобы им не приходилось жарить котлеты на всяких помойках, вроде этой, — Сохван сморщил нос, обводя скептическим взглядом обшарпанную мебель, меню, от которого отклеивалась ламинирующая пленка и потрескавшуюся плитку, которой был обложен кассовый прилавок.       Чонгук игнорировал дурацкие провокации, стараясь сосредоточиться на сборке сэндвичей. "П-с-с!" - Тэхен стоял чуть поодаль от него, готовя пакеты к заказам, и пока никто не видел, сделал вид, что засовывает два пальца в рот и его тошнит на порцию жареной курицы Сонхвана. Чонгук хихикнул, прикрыв рот рукавом и показушно закатил глаза.       — Ой, погоди, а я и забыл. Тебя же, вроде, выперли, да? Еще и прямо перед дебютом, небось натворил чего-то жутко непотребного? Вот чего ты позоришься здесь у фритюра.       Чонгук поджал губы. Пусть ни он, ни Чимин не рассказывали никому в университете о произошедшем, но люди говорят. Слухи распространяются со скоростью лесного пожара и вот уже даже преподаватели спекулируют, был ли это секс-скандал, или скандал с наркотиками.       Он не хотел, чтобы Тэхен слышал всё это. Ему... нравился Тэхен. Очень нравился, и Чонгук уже собирался рассказать, что ушел из компании, но этот урод решил ввалиться именно сейчас и именно сюда и все испортить. Чонгук уже не видел, что делает из-за подступающих к глазам слез, но сзади подошел Тэхен, забрал у него из рук недоделанный сэндвич, рассовал еду по бумажным пакетам и грохнул подносом по стойке выдачи заказов.       — Позоришься здесь только ты. С вас девяносто две тысячи вон, — голос Тэхена был сухим, резким. Предупреждающим.       — Зачем вступаешься за это ничтожество, Ким? Ты же из приличной семьи, тебе пора научиться выбирать себе правильных друзей, — Сонхван щелкнул языком и еще раз окатил Чонгука презрительным взглядом. Он бросил перед Тэхеном две банкноты в пятьдесят тысяч вон и удалился к своим друзьям.       — Вы посмотрите на него, столько раз обозвал это место помойкой, но все равно сидит и ест свою курицу, — хмыкнул Тэхен, ковыряясь около кассы, кладя выручку в лоток.       Время близилось к одиннадцати, Чонгук начал готовить заведение к закрытию. Он хотел сказать что-то Тэхену. Что угодно. Поблагодарить, извиниться. Но слова застряли в горле, как сухой кусок хлеба. Он чувствовал себя таким... жалким. Ничтожеством. Да, Сонхван подобрал хорошее слово. Подходящее.       Тэхен ушел в туалет, что давало Чонгуку пару минут подумать. Он отмывал крышку жаровни, складывал остатки курицы в герметичные контейнеры и думал. Может, просто отмахнуться? Сказать, что передумал становиться айдолом и ушел? Родители были против? Да. Хорошая идея. Так он и скажет.       — Никогда не принимай критику от того, к чьему совету ты бы не прислушался, — Тэхен бесшумно возник позади него, положил ладонь на плечо Чонгука и мягко, приободряюще сжал.       — Нет, он прав. Я вляпался в жутко скандальный скандал, меня выгнали и теперь я должен им кучу денег, — Чонгук выпалил еще до того, как успел понять, что он говорит. Чонгук был готов к чему угодно, но не к лукавой ухмылке и фразе:       — Теперь мне еще больше хочется дослушать твою историю, которую так грубо перебила толпа этих придурков.       Чувство облегчения и благодарности затопили его грудь приятным теплом. Чонгук чувствовал себя ребенком, резко содравшим пластырь с раны и осознавшим, что было не так уж и больно.       — Там, на самом деле, не так интересно... — Чонгук неловко потер затылок, параллельно пытаясь скрыть алеющие уши за рукавом толстовки.       — Расскажешь, когда они уйдут? — он указал подбородком в сторону дальнего столика, — Вы же, вроде, все равно скоро закрываетесь?       Чонгук обреченно покачал головой, уронив лоб на сжатый кулак, и пальцем свободной руки постучал по табличке, висевшей над кассой, которая гласила, что "Цыплята Шина" принимают до последнего посетителя.       — Судя по их гоготу и количеству пива, которое было заказано, они здесь надолго. Ты... можешь идти домой, спасибо за помощь, я здесь как-нибудь сам закончу, — Чонгук устало оперся о холодильник, вытащил из него банку газировки и приготовился ждать, пока эта компания не удосужится шатаясь, выплестись наружу, часа через полтора. Может, даже два.       Тэхен покачал головой:       — Мне кажется, они закончат быстрее, чем мы думаем.       Прошло еще около десяти минут, и Чонгук уже успел потерять надежду в слова Тэхена, как услышал, что шум, доносящийся с дальнего угла ресторана немного поменялся. Пьяный смех сменился на тяжелые, болезненные стоны. Несколько парней, во главе с Сонхваном поднялись, и с неприсущей им резвостью направились в сторону уборных.       — С вами все в порядке? — крикнула одна из девушек, обеспокоенно заглядывая в коридор.       — Где здесь чертов туалет? — прорычал Сонхван, буквально подлетев к кассе. Он был бледный и покрытый холодной испариной. Рука покоится в районе низа живота, отчаянно сжимая ткань футболки. Судя по звукам, исходящим оттуда, в его желудке и кишечнике разыгралось нехилое поле боя.              Чонгук не помнил, чтобы закрывал туалеты. Он подошел к кассе и начал копаться в небольших отсеках, где шеф Шин хранил ключи, но вместо ключей там лежала давно просроченная, пустая упаковка из под слабительного из их аптечки. Какого?..       Позади Сонхвана появились еще двое парней, один выглядел паршивее другого. Взгляды то угрожающие, то молебные.       — Чон, дай мне хреновы ключи.       Внезапно, позади них раздался голос Тэхена.       — Упс, кажется, я забрал их с собой, — он вытащил небольшую связку ключей из кармана и потряс ими перед серыми лицами парней. Один из них попытался вырвать их у Тэхена, но тот одернул руку и задержал ее над фритюрницей с кипящим маслом.       — Ублюдок, это ты подсыпал что-то в еду? — голос Сонхвана опустился до угрожающего шепота.       — Конечно нет. Может, просто не стоило есть на помойке? — он вопросительно приподнял бровь, посмотрел на Чонгука и подмигнул, — Но если ты возьмешь свои слова назад, то я с удовольствием позволю вам воспользоваться удобствами этого замечательного заведения.       — Да я никогда в жизни не... — начал было Сонхван, но один из парней, которые согнулись пополам позади стойки кассы, схватил его за воротник и прошипел ему прямо в ухо, но так громко, что было слышно на весь ресторан:       — Извинись сейчас же. Если я обосрусь перед Юри, то я убью сначала их, а потом тебя.       Он толкнул Сонхвана в сторону стойки выдачи заказов, за которой стоял Чонгук, прикусывая внутреннюю сторону щеки, лишь бы не улыбаться слишком широко. Он чувствовал, что, кажется, влюбился.       — Нормальное у вас заведение, беру свои слова назад, — он повернулся к Тэхену, в глазах мольба и отчаянье, — А теперь дай ключи.       — Ты забыл извиниться перед Чонгуком, — Тэхен смаковал каждую секунду.       Сонхван не успел возразить, как получил по затрещине от двоих парней сзади: "Извинись перед пацаном".       Сонхван заставил себя поднять глаза на Чонгука и по слогам, будто выдавливая зубную пасту из пустого тюбика, произнес едва слышное, короткое "Прости". Чонгук мог поклясться, что мог расслышать скрежет зубов среди оглушительного урчания животов.       Тэхен протянул ключи Сонхвану, но его рука дернулась, и связка полетела на дно фритюрницы с кипящим маслом. За секунду до того, как эти отчаявшиеся верзилы кинулись на него, Тэхен зажмурился и успел выдавить "Четыреста метров в сторону дороги Шинбок-Ро, круглосуточный торговый центр."       Парни заколебались, кулаки повисли в воздухе. Судя по их серым лицам, счет шел на секунды. Бедолаги бросились в сторону торгового центра, вслед за ними, почти сразу выбежали их спутницы.       Чонгук с Тэхеном выждали мгновение, посмотрели друг на друга и расхохотались. Они смеялись до тех пор, пока оба не начинали успокаиваться, но затем один из них заливался в новом приступе хохота и истерика продолжалась, норовя стать бесконечной.       — Ты изначально планировал выбросить их во фритюр? — Чонгук согнулся пополам, то хлопая свои колени, то спину Тэхена. Досталось всем.       Тэхен одарил его одной из своих лукавых улыбочек, и отрицательно покачал головой. Вдруг он посмотрел на дверь, затем на часы.       — Думаю, нам стоит уматывать отсюда. Иначе они вернутся за нами. Я бы вернулся.       Чонгук кивнул, поспешно выключая кассовый компьютер и всю бытовую утварь. Тэхен наскоро засунул остатки трапезы их сокурсников в мусорный мешок, положил их Цыпакалипсисы в контейнеры и встал у выхода, преданно ожидая Чонгука у выхода.       Тот снял фирменный фартук, окинул кухню последним взглядом и направился к Тэхену:       — Куда пойдём?       — Пошли на свидание?

***