Хроники ловца снов

***

      Юнги захлопнул за собой дверь неуклюже подцепив её ногой - в руках больше не осталось сил. Он стянул ботинки с ног, стянув их носками с пяток, не удосужившись их расшнуровать. Если он наклонится, то упадет и вырубится прямо в коридоре.       Мир вокруг гудел, звенел и давил, норовя схлопнуться вокруг его головы. Ему хотелось лишь одного: упасть лицом в подушку и отключиться на ближайшие сутки, но стоило ему открыть дверь в комнату, его встретил взрыв приглушенного хихиканья. Он недовольно швырнул небольшой подарочный пакет на пол и вытряхнул содержимое карманов на прикроватную тумбочку. На деревянную столешницу с грохотом упали алюминиевая пачка сигарет, смятый чек из кофейни, пара порванных билетов на поезд, пучок запутанных бейджей, грязный канцелярский нож — и три телефона.       Хосок и Чонгук лежали на диване, на ноги накинут огромный плед, в руках по картонной чашке с рамёном.       — О, вернулся, — Хосок просиял от счастья, — Как тебе студия профессора Мун? И чего это ты такой нарядный?       — А? — язык и мозг отказывались шевелиться. Да и кооперировать в общем. Юнги пытался вспомнить, что он наплел Хосоку по поводу своего отсутствия.       — Он сказал, что покажет тебе, как пользоваться оборудованием, — Хосок нахмурился, но взгляд был больше обеспокоенный, чем недоверчивый.       — А, да. Студия. Было... здорово. Очень поучительно, просто я ужасно устал, — Юнги доковылял до кровати и прямо в уличной одежде упал на чистое постельное белье.       — Хён, ты не представляешь, у меня был не день, а эпизод из дорамы, — Чонгук чуть ли не пропел эту фразу.       Из горла Юнги раздался короткий, лающий смешок, отозвавшийся тупой болью по всему телу:       — У меня, можно сказать, тоже.

***

      Юнги пришлось сесть на поезд в четыре утра, чтобы успеть к началу конференции. Он стоял посреди финансового центра Сеула и чувствовал, будто попал на другую планету. Небоскрёбы взмывали в небо холодными стеклянными клинками, отражая утренний свет так ярко, что приходилось щуриться. Воздух пах дорогим кофе, мокрым бетоном и безразличием. Сеул шумел вокруг, огромный, ослепительный, равнодушный.       А он — маленькая точка между стеклянными гигантами, притворяющаяся тем, кем никогда не был. И, скорее всего, никогда не станет.       Люди вокруг двигались быстро, четко и уверенно, будто винтики сложного, слаженного механизма. До блеска вычищенная черная кожаная обувь, идеально выглаженные, сидящие по фигуре пальто, россыпь блестящих бейджей на лацканах. Менеджера проектов, финансовые аналитики, бизнес архитекторы и исполнительные директора кружили вокруг него, торопясь на свои первые встречи со стаканчиками утреннего кофе. Это была одна из первых деталей, которую заметил Юнги. Все ходили с кофе.       Он решил не отставать и зашел в ближайшую кофейню и обратил внимание на еще одно отличие, из-за которого он выбивался из общей толпы. Если в одной руке у всех этих людей был стакан кофе, то во второй - обязательно телефон, планшет, или даже ноутбук, а там цифры, цифры, цифры.       Юнги и подошел к кассе, его жизнерадостно поприветствовала бариста, предлагая их осенние спешлы. Юнги слегка поплохело, когда он увидел цены в меню. Намджун дал ему около пятисот тысяч вон на непредвиденные расходы, но отдавать двенадцать тысяч за маленькое американо?       За ним собралась уже приличная очередь, мужчина позади него постучал пальцем по его плечу и попросил поторопиться. Девушка у кассы одарила его снисходительной улыбкой:       — Вы у нас в первый раз? Могу предложить латте на миндальном...       — Нет. Американо, черный, — он вжал голову в плечи, оплатил заказ и отошел в сторону. Вера в успех операции опустилась ниже плинтуса, если даже бариста раскусила, что он не принадлежит этому миру, то что говорить об одном из директоров крупной компании?       Спустя пару минут к нему подъехал небольшой робот на колесиках, с забавно анимированным лицом и протянул Юнги его заказ. Он благодарно похлопал робота по голове под аккомпанемент смешков со стороны остальных посетителей и вышел на улицу.       К сожалению, кофе оказался до неприличия хорош. Горьковато-шоколадные нотки нежно переплетались с едва уловимой ягодной кислинкой. Чистое, терпкое послевкусие. Чонгук все-таки был прав, университетский американо действительно напоминал горелую пыль, разбавленную кипятком.       Он подошел ко входу огромного бизнес-центра при дорогущем отеле, который Cheongrim Technologies арендовали для своей ежегодной отчетной конференции. Он мялся с ноги на ногу, рассматривая свое отражение в стеклянной панели. Намджун купил ему офисный костюм, туфли, рубашку и галстук. В общем - полный комплект. Юнги почувствовал себя Джулией Робертс в фильме "Красотка", когда они заходили в ювелирный - подобрать ему запонки.       Проходив всю жизнь в огромных футболках и бесформенных толстовках, Юнги и не знал, насколько сильно он, оказывается, ненавидел костюмы. Галстук душил, жесткая, накрахмаленная ткань рубашки резала подмышки и самое худшее - ему казалось, что каждый встречный видит, насколько нелепо он в нем выглядит.       И весь этот парад ради того, чтобы их новый объект поверил, что он работает в его компании. В отличие от владельца Maison Lumière, к которому подобраться было достаточно легко, Юн Ханыль обложил себя баррикадами ресепшенистов, секретарей и личных помощников. И Юнги оставался только один вариант - перехватить его на общественном мероприятии.       Юнги изучал его дело чуть ли не с религиозным фанатизмом, стараясь запомнить как можно больше имен директоров, учредителей и крупных акционеров. Компания, в которой работал Юн специализировалась на инновациях в сфере кибербезопасности, и наряду с корпоративным жаргоном ему пришлось вызубрить чуть ли не целый глоссарий студента компьютерных наук.       Притвориться кошмарным официантом было легко. Правда план был в том, чтобы притвориться хорошим, и пока никто не видит, проникнуть в кабинет и украсть телефон. Но его безнадежная неуклюжесть даже сыграла им на руку в том деле.       Он курил свои дорогущие сигареты, пил свой дорогущий кофе и думал, что, наверное мог бы к этому привыкнуть, как краем глаза он заметил единственное знакомое лицо среди толпы — Юн Ханыль заходил в здание. Юнги оторопел. Каждый раз видя этих людей, он ловил себя на мысли, что никогда в жизни не подумал бы, что они - монстры. Внешне Юн Ханыль ничем не отличался от остальных бизнесменов в бесконечном потоке людей. Но, существовала примерно семнадцатипроцентная вероятность того, что мужчина перед ним и был тем, кто надругался и расчленил шестилетнего ребенка.       Даже если это не он убил Минсу, он был в том чате, он видел фотографии. Каждый из десяти анонимных участников отправляли туда фотографии, после просмотра которых Юнги хотел выжечь себе глаза. Ему не надо было впечатлять Юна, или набиваться к нему в друзья, ему надо лишь стащить его телефон и, если повезет, их с Намджуном авантюра закончится уже сегодня.       "Говори мало, позволь людям думать, что ты все знаешь. Не доказывай им обратного."       "Задирай повыше нос. Они должны бояться тебя беспокоить."       "Смотри на бейджы, а не на лица."       "И самое главное - на твоем лице всегда должна быть плохо замаскированная скука. Только тогда эти люди поверят, что ты хоть что-то из себя представляешь."       Юнги повторял наставления Намджуна словно мантру. В голове вдруг возникла непрошенная, жуткая, но пугающе успокаивающая мысль:       "Я убил троих человек. Украсть телефон не должно быть проблемой."       Он задержал дыхание, сжал челюсть и вошел в вестибюль отеля. Внутри Seoul Nexus Hotel выглядел еще более впечатляюще, чем снаружи. Казалось, что все плоские поверхности были заменены огромными экранами, даже полы. Под ногами "плавали" цветастые рыбки кои — интерактивная инсталляция, реагирующая на движение; над головой — тонкие экраны, показывающие расписание IT-конференции, биржевые графики и последние новости. Люди вокруг шли быстро, уверенно, почти синхронно скользя по залу в дорогих костюмах как по катку.       Юнги сглотнул, пригладил волосы, поправил галстук. Его неуверенное, испуганное лицо отражалось в бесчисленных зеркальных поверхностях. На ближайшем к нему экране возникло изображение девушки в фирменной форме отеля. Голос робота услужливо предложил ему помощь.       — К-конференция, — голос звучал слабо, неуверенно. Юнги прокашлялся, — Отчетная конференция Cheongrim Technologies, — уже увереннее произнес он.              Виртуальный помощник улыбнулась, кивнула и попросила следовать за ней. На губах Юнги застыл немой вопрос "Как?", но через секунду он заметил, что девушка пропала с экрана и тут же появилась на следующем, чуть поодаль от него, направляясь в направлении северного холла. Юнги подумал про себя, что выглядело это чертовски круто, но поспешил сбросить восторженную улыбку, напустил на себя скучающий вид и двинулся вслед за девушкой.       Подведя его к нужной двери, она вежливо улыбнулась и, перед тем, как исчезнуть, произнесла:       — Была рада служить. Если вам еще понадобится моя помощь, можете позвать меня, прикоснувшись к одному из экранов. Пожалуйста, подготовьте ваш бейдж.       Блять. Бейдж. Намджун сказал, что если повезет, то бейдж окажется не нужен, а если не повезет - чтобы Юнги сам что-то придумал. До начала конференции оставалось еще около получаса, Юнги прислонился к стене недалеко от дверей зала, в голове вихрем крутились зачатки планов по добыче бейджиков. Спустя пару минут, будто сам Господь услышал его молитвы, в коридоре появился запыхавшийся интерн, в его руках целая охапка свежеотпечатанных бейджей. Намджун сказал придумать "что-нибудь" и это самое "что-нибудь" спотыкаясь, неслось по коридору. Юнги подумал, что это идеальная и, скорее всего его единственная возможность подобраться к Юн Ханылю, и с непонятно откуда взявшейся уверенностью, стремительно вышел навстречу пареньку.       — Где тебя носит? Ты должен был принести их еще пятнадцать минут назад, — прошипел Юнги, притягивая до смерти испуганного интерна в свою сторону. Он прижимал папку с личным делом Юна к груди, чтобы напустить на себя важности и скрыть факт отсутствия его собственного бейджа.       — П-простите, — в глазах парня смешались непонимание и ужас, — Просто Соён попросила заменить ленты на синие и мне пришлось...       — Не важно, — рявкнул Юнги и забрал у него охапку бейджей, — Я сам отдам их Соён. А ты бегом к восточному выходу. Водитель директора Кима привез его не туда. Приведи его.       — Хорошо, большое спасибо! — он согнулся в низком поклоне, чуть не ударившись лбом о колени.       Бедный стажер был настолько испуган, что врать было слишком легко. Юнги слишком сильно вошел в роль и чуть не уволил паренька. Как показывал опыт, в каждой компании был свой директор Ким. И судя по тому, с какой скоростью стажер понесся прочь из холла, этот их директор Ким был страшным человеком. Ну и замечательно.       Юнги повесил на шею безымянный фирменный бейдж с надписью "Гость" и, на всякий случай еще два засунул в карман: Юн Джихо - менеджер младшего звена и Кан Йоджун - исполнительный директор филиала в Кванджу.       Посмотрим, кому из нас будет легче подобраться к Юн Ханылю.       Юнги оставил бейджы на кресле у входа и юркнул за дверь. Конференц-зал оказался огромным, залитым ровным белым светом, который не давал ни единой тени. И вообще выглядел так, будто его спроектировали люди, которые никогда в жизни не улыбались. Идеальные, словно выстроенные по линейке ряды кресел, экраны на всю стену на которых мелькали цифры, графики и корпоративные лозунги.       Он спрятался в небольшой кучке людей, судя по пугливому и неуверенному поведению которых можно было сразу понять, что для них вся эта помпезность также в новинку. Юнги выбрал себе кресло и, стал разглядывать содержимое пакета с брендированными подарками: блокнот, пару ручек, маска для лица и даже зарядной блок и термос с логотипом компании. Cheongrim Technologies не скупились на своих гостей. Надо будет отдать Чонгуку.       Юнги сидел, уткнувшись носом в телефон, стараясь выглядеть слишком занятым на случай, если кто-то захочет с ним поговорить. Спикеры сменялись один за другим, бесконечный поток слов, доносящийся со стороны сцены превратился в сплошной назойливый гул. Юнги давно потерял объект из вида и уже подумывал встать и поискать его среди толпы до начала следующего кофе-брейка, но тут чрезмерно жизнерадостный голос модератора объявил, что следующий спикер, Юн Ханыль, готов выступить с презентацией о работе своего департамента за последний год. Очередной акт на этой дурацкой ярмарке тщеславия.       Юн говорил о замечательных цифрах, высоких процентах, положительных трендах и благоприятных прогнозах для департамента инноваций, но Юнги пропустил добрую половину сказанных им слов мимо ушей. В голове гудел один вопрос: "Он? Мог он убить маленькую девочку?"       Он старался разглядеть это в каждом взгляде, жесте, в тоне его голоса и осанке, но... ничего. Юн Ханыль казался совершенно обычным офисным зомби в дорогом костюме. Юнги не заметил, как спикер объявила кофе-брейк и испуганно вздрогнул, когда вокруг резко раздался скрип сотен стульев - люди вставали и бездумно плелись к фуршетным столам и кофе-бару.       Намджун запретил ему приближаться к еде под страхом смерти. "Ни один начальник не будет набивать себе пузо при подчиненных" проворчал он, проводя короткий бриф во время их шоппинга. Но Юнги посмотрел на свой бейдж с надписью "Гость" и, обрадовавшись, что он не начальник, начал рассматривать столы с закусками. За последние сутки в его желудке побывал лишь батончик, наскоро сжеванный посреди ночи на вокзале.       Водрузив на тарелку невежливое количество канапе и кишей с различными начинками, он двинулся сквозь толпу, неловко лавируя среди людей в строгих серых костюмах. Он высматривал Юна, сканируя зал внимательным взглядом. В такой толкучке вытащить телефон из кармана пиджака не должно составить никакого труда.       Он заметил Юн Ханыля недалеко от главного презентационного экрана, он стоял поодаль от общего скопления людей в небольшом кругу людей, и бейджик каждого из них гласил, что тот был либо директором, либо другой крутой шишкой. Ни у кого из них в руках не было еды. Юнги закатил глаза и фыркнул, вспомнив слова Намджуна, порылся в кармане, достав один из бейджей, который он стащил ранее и повесил его на шею.       Кан Йоджун, теперь ваш выход.       Юнги сразу же избавился от тарелки, выпрямил спину и напустил на себя скучающий вид. Теперь он, все-таки, исполнительный директор Кванджоуского филиала. Он встал в нескольких шагах от Юна, затаив дыхание, ожидая, что тот наконец-то оставит своих собеседников хоть на секунду. К счастью, возможность не заставила себя долго ждать и, спустя пару минут, обменявшись вежливостями, Юн Ханыль отошел от своей группы и направился в сторону курилки, которую здесь, не терпящий похабщины контингент обозвал лаунджем для курящих.       Юнги вошел в застекленную комнату которая напоминала аквариум для миллионеров. Тёмные, полупрозрачные стены глушили шум конференции и создавали интимный полумрак. Воздух был густой, всю комнату заполонил пряный дым, но без той едкой, привычной вони, к которой привык Юнги. Вдоль стен тянулись кожаные кресла цвета жженой карамели, на низких, стеклянных столиках расположились хромированные пепельницы, которые выглядели так, будто их полируют после каждого окурка. В углу тихо жужжал очиститель воздуха — огромная вертикальная панель с футуристичной подсветкой. На экранах, вмонтированных в стеклянные стены мелькали графики фондовой биржи и корпоративные анонсы, будто обитателям этого лаунджа нельзя было расслабиться даже во время перекура.       Юн Ханыль устроился в дальнем углу, закинув ногу на ногу, он держал в руках папку с документами, изучая его содержимое. Подумав, что сейчас, или никогда, Юнги двинулся в направлении цели, вытирая вспотевшие ладони о лацканы нового пиджака. Он достал жестяную пачку сигарет "Макинтош", приземлился на диван около Юна, и закурил с наслаждением вдыхая горько-шоколадный дым. Его левая рука была в нескольких сантиметрах от кармана пиджака Юн Ханыля. Еще чуть-чуть...       — Вы были единственным, кто прослушал мою презентацию от начала до конца.       В горле Юнги пересохло, он испуганно одернул руку, прижав ее к туловищу и чуть не выронил сигарету изо рта. Ханыль обращался к нему.       — Извините, если я вас напугал, — Ханыль издал низкий смешок, кинув мимолетный взгляд на бейдж Юнги, — Просто все эти конференции - чистая формальщина, чтобы заткнуть владельцев компании и крупных акционеров, но вы чуть не просверлили дырку в моем лбу своим взглядом.       Он еще раз низко рассмеялся, придвинулся чуть ближе, откинул крышку сигаретной пачки в руках Юнги, без спроса вытащил одну и закурил. В его глазах плясали хитрые искорки. Он был старше Юнги лет на шесть, но тот уже успел добиться таких карьерных высот. У него было красивое, но чересчур острое лицо и длинное, поджарое тело.       Юнги поднес зажигалку к кончику сигареты и щелкнул кнопкой. Ханыль сделал долгую, глубокую затяжку, не отрывая взгляда от глаз Юнги.       — Макинтош? Вижу, вы знаете толк в табаке.       — У департамента инноваций был замечательный год, — произнес Юнги, вздернув уголок губ. За последние десять секунд Юнги понял две крайне важные вещи: Юн Ханыль - гей и он очевидно с ним флиртует. Его "Миссия Невыполнима III" резко превратилась в сюжет "Красного Воробья". Может... может так будет легче. Только бы Юн позволил приблизиться к себе.       — Не помню, чтобы видел вас на прошлогодней конференции, — он обвел Юнги медленным, оценивающим взглядом. Ему стало некомфортно, будто бы по нему проскользила холодная, склизкая змея, но он не подал виду. Юнги решил пойти ва-банк, Ханыль закинул удочку и ему осталось сделать вид, что он заглотил наживку.       — Чем не повод познакомиться поближе?       Его чуть не вырвало от звучания собственного голоса, но если это приблизит его к желаемому, то Юнги решил, что сделает чуть ли не что угодно, даже если придется притворяться доступной подстилкой. С горькой иронией он подумал, что притворяться доступной подстилкой ему будет легче, чем директором филиала компании. Ну и ладно. Самобичеванием он займется позже.       Хитрые искорки в глазах Юн Ханыля разгорелись до жадных, заинтересованных огоньков после реплики Юнги.       — Думаю, вы совершенно правы, Кан Йоджун. Как вы смотрите на то, чтобы пропустить этот пресловутый гала-ужин после конференции и поехать куда-нибудь поинтереснее?       — Думаю, это замечательная идея, Юн Ханыль, — улыбнулся Юнги, до крови впившись ногтями в ладони, чтобы не позволить лицу скривиться в отвращении.       Ханыль хищно прищурился, вытащил из внутреннего кармана пиджака белый прямоугольник, и сунул его в нагрудный карман пиджака Юнги. Когда тот ушел, Юнги вытащил непонятный предмет, рассматривая его под тусклым освещением. Ключ-карта от номера отеля.       Черт.       Юнги достал телефон, отчаянно стуча пальцами по клавиатуре. До конца конференции оставалась еще пара часов, может, Намджун придумает что-то получше.       Мин Юнги:       Черт, все пошло не по плану. Кажется, он хочет       со мной переспать. [14:45]

Ким Намджун:

Сомнительный у него вкус. [14:45]

       Мин Юнги:        Не смешно. Что мне делать? Он хочет, чтобы я пришел        к нему в отель после конференции. [14:47]

Ким Намджун:

Иди к нему в отель после конференции. [14:51]

      Мин Юнги:       Я не собираюсь оставаться с ним наедине,        вдруг он на самом деле... [14:51]               ...убийца [14:52]

Ким Намджун:

Пока он тебя не подозревает ты в безопасности.

Напои его и стащи телефон. [14:59]

      Юнги фыркнул, заблокировал экран и сунул телефон в карман брюк. На протяжении всего разговора с Юном он пытался придвинуть руку ближе к его пиджаку, но Ханыль, будто чувствуя угрозу, развернулся к Юнги, прижав карман с телефоном к спинке дивана.       Черт.       Если Юнги не удастся стащить телефон до конца конференции, то ему все-таки придется подняться в номер к Юну.

_____________________________________________

      Часы пробили половину седьмого вечера. Уже успевший надоесть голос модератора объявил об окончании конференции. Юнги так и не удалось стащить телефон Юна.       Он сидел, вжавшись в спинку стула и вцепившись побелевшими пальцами в его подлокотники. Юнги наткнулся глазами на Ханыля, тот поймал его взгляд и хищно улыбнулся и одними губами произнес "Еще пять минут". У Юнги скрутило желудок, он коротко кивнул, оторвал себя от стула и двинулся к выходу из конференц-зала. Намджун давно перестал отвечать на его сообщения, но Юнги не переставал написывать парню с предложениями перенести операцию, или инсценировать уличное ограбление. Он хотел было отправить очередное молебное послание, как откуда-то справа послышался смутно знакомый голос.       — Соён, это он!       Юнги вздернул голову в сторону возгласа. К нему, настолько быстро, насколько того позволял корпоративный этикет, направлялся тот стажер, у которого Юнги стащил бейджи. Около него шла, свирепо стуча каблуками, и разгоняя интерактивных рыб на экранном полу - Соён. Он ретировался, смешавшись с кучкой бизнесменов, покидающих конференцию и юркнул за двери зала. Оказавшись в коридоре, он пустился бежать со всех ног к вестибюлю.       — Кто вы? Я вызову полицию! — доносилось ему вслед.       Юнги завернул за угол и понял, что оказался в гардеробе. Не думая, он схватил пальто и шляпу с ближайшего крючка, наскоро натянул их на себя и вылетел в коридор под недовольные крики гардеробщицы. Но стоило ему снова оказаться в холле, он замедлился, шел практически вальяжно, неспеша. Расправил плечи, деловито поглядывая на экран телефона, он даже открыл приложение для вызова такси для пущей убедительности. И не без самодовольной ухмылки наблюдал, как Соён с безымянным стажером пролетели мимо него и направились к главному выходу отеля.       Адреналин все еще бушевал в крови и Юнги еле сдержал нервный, но счастливый смешок, чувствуя себя героем шпионского фильма. Он вышел на террасу отеля, по пути встретив своих преследователей, которые не обратили на него и толики внимания. Им нужен был молодой парень в черном костюме и мужчина в сером пальто и черной фетровой шляпе не вызвал у них интереса.       Юнги стоял, сжимая ладонями холодные перила террасы и только сейчас смог позволить себе обратить внимание на невероятный вид, открывавшийся перед ним. Ночной Сеул сиял, словно звезды осыпались с ночного неба и поблескивали неоновыми вывесками, фарами бесконечного потока машин и не меньшим миллиарда рождественских гирлянд. И впервые за день Юнги почувствовал что-то кроме страха - наивное, почти детское восхищение. Он никогда не видел, чтобы ночь была такой светлой.       — В первый раз в Сеуле?       Юнги вздрогнул, когда услышал голос Юн Ханыля. Мягкий, почти бархатный. Дразнящий. Мужчина встал около него, уперевшись локтями в перила, разглядывая невидимую точку где-то за горизонтом.       — Нет, — соврал Юнги, — просто люблю... огоньки.       Он неловко махнул рукой в сторону города, и как только слова покинули его губы, он захотел прострелить себе колени. "Огоньки"? Юн, наверное, подумает, что Юнги... Стоп.       Стоп.       Ему должно быть плевать, что о нем подумает этот человек. Он здесь не для того.       — И мне... И мне они нравятся, — губ Юна коснулась трогательная улыбка, — Я уже думал, вы от меня сбежали?       Ханыль посмотрел на него исподлобья, напуская на себя жалобный вид. Юнги издал нервный смешок, смутившись под пристальным, изучающим взглядом.       — Я хотел... — честно признался он.              — Но?.. — на лице Ханыля появился хищный, почти кошачий прищур. Юнги вернул ему ключ-карту под номером 94-23.       — Но не мог упустить возможность посмотреть на... огоньки с почти сотого этажа, — Юнги сглотнул. Ханыль стоял к нему почти вплотную.       — Конечно посмотрим, — Ханыль прижал ладонь с картой к груди Юнги, и нарочито медленно двинул ее в сторону внутреннего кармана его пиджака, — Пусть будет у вас.       Юнги отодвинулся, почувствовав, что его шея и щеки вспыхнули от внезапного прикосновения, и медленно направился к лифту, не оглядываясь назад. Чем скорее это все начнется, тем скорее закончится.       — Куда вы, господин Кан? Так не терпится полюбоваться ночным Сеулом? — мужчина окликнул его задорным, дразнящим голосом.       — Я думал... — Юнги проглотил язык, чувствуя себя полным идиотом.       — Ночь юна, мы еще все успеем, — его голос многозначительно опустился на слове "все", — Но я, все-таки, джентльмен, поэтому сначала угощу вас ужином. Какую кухню предпочитаете?

      _____________________________________________

      Его непродолжительный "опыт" работы в Maison Lumière оказался донельзя полезным, когда они сели ужинать в ресторане, куда его пригласил Ханыль. По началу Юнги расстроился, что придется еще дольше ломать комедию, играя молодого директора филиала, но чем больше он врал, тем легче ему давалась очередная ложь. К счастью, Юн сам предложил не говорить о работе и Юнги сам не заметил, как они провели за болтовней около часа. Они говорили о музыке: Брамсе, Шостаковиче и даже о Квинси Джонсе, о хорошем табаке и плохом алкоголе, аккуратно вальсируя вокруг щекотливых тем. Юн рассказал о времени своего студенчества, о своих родителях и младшей сестре, о том, как ему не позволили пойти учиться на музыканта после окончания старшей школы. Он даже мягко перевел разговор в другое русло, когда увидел, что Юнги заметно напрягся при упоминании родителей.       Может, Намджун ошибся? Юн Ханыль казался таким... нормальным. Даже больше, щедрым, услужливым и харизматичным. Юнги поймал себя на мысли, что не хотел, чтобы их подозрения подтвердились и перспектива поехать к нему в номер больше не казалась такой мрачной.       Он достал телефон и отправил Намджуну короткое сообщение:       Мин Юнги:       Мне кажется, это не он. [20:17]

Ким Намджун:

Думай головой, а не членом. [20:17]

      Мин Юнги:       Я не идиот. И могу понять, нормальный передо       мной человек или нет. [20:18]       Намджун какое-то время не отвечал. Юнги оторвал глаза от экрана и наткнулся на лукавый взгляд Ханыля.       — Кто-то интереснее меня?       Юнги покачал головой, улыбнулся и отложил телефон. Официант учтиво забрал с их стола пустые тарелки из под стартеров и подал очередную закуску - тартар из говядины хануу и соусом из трюфельного масла и карамелизированной груши. Юнги пожалел, что злоупотребил неограниченным доступом к фуршету и успел набить живот мини-сэндвичами. На секунду в голову закралась печальная мысль, что он так и не отвел маму в подобное место.       — Не понравился тартар? — обеспокоенно спросил Ханыль, заметив, что с лица Юнги сползла улыбка.       — Нет, очень понравился, — Юнги отогнал дурные мысли, вспомнив, что он на задании и постарался отвлечься на собеседника.       Они продолжили болтать одновременно ни о чем и обо всем на свете, разговор медленно перетекал на территорию откровенного флирта.       — Мне... немного неловко об этом говорить, но, думаю, стоит... Чтобы не возникло недопонимания... — внезапно его голос стал тихим, а тон конспиративным, — Я имею в виду свои... предпочтения. Просто обычно они... порицаются обществом и я хотел узнать... насчет тебя?       Ханыль взвешивал каждое слово, заливаясь краской по мере того, как произносил последнюю фразу. Юнги чуть не прыснул со смеху, находя это зрелище достаточно забавным. Вроде бы взрослый мужчина, но все еще стесняется слова "гей". Юнги поставил локти на стол, наклонился к Ханылю, растянув губы в знающей ухмылке:       — Поверь, наши... предпочтения сходятся.       Ханыль хитро улыбнулся ему в ответ, Юнги почувствовал, как мужчина перебросил ногу на ногу и прикоснулся носком туфли к внутренней стороне его колена. По его плечам и спине сползла армия мурашек, собираясь где-то внизу живота. Ханыль продолжал рассказывать о своем недавнем путешествии во Вьетнам, будто бы под столом ничего и не происходит.       Телефон завибрировал в его кармане, оповещая о новом сообщении, одновременно вырвав его из состояния транса.       — Извини, это по работе, — пробормотал он и посмотрел на экран.

Ким Намджун:

Если ты действительно так думаешь, то давай попробуем

план Б. В переднем кармане твоей папки лежит копирующее

устройство. Если у тебя получится приложить его к телефону Юна,

то я смогу провести удаленный поверхностный анализ данных.

Если не будет никаких красных флагов, то можешь...

делать, что хочешь. [20:17]

             Взгляд Юнги переметнулся к противоположному краю стола, на котором лежал телефон Ханыля. План возник в голове практически сам собой, Юнги не успел осознать, как его рука взметнулась в воздух, окликивая проходящего мимо их столика официанта.       — Счет, пожалуйста, — попросил он, демонстративно промокнув уголок рта салфеткой.       — Я думал, мы останемся выпить вина, — его губ коснулась едва заметная ухмылка. Нетерпеливость Юнги забавляла и заводила его. Мужчина вытащил бумажник и положил карточку на стол, в ожидании официанта.       Юнги тоже незаметно вытащил свою карту, старую просроченную кредитку, которую он давно собирался выкинуть, но не стал класть ее на стол, а крепко зажал в ладони. План был прост: когда к ним подойдет официант, чтобы вручить им чек и забрать оплату, Юнги подменит карты и, если все пройдет удачно, то Ханыля позовут к кассе и у Юнги будет пара минут, чтобы скопировать данные.       Все сработало, как отлаженный механизм и, спустя пару минут, официант вернулся к их столику с извиняющимся выражением лица и попросил Ханыля "уточнить один момент у кассы, чтобы не беспокоить его кавалера". Юнги удивился, услышав слово "кавалер", либо Сеул был гораздо более прогрессивным, чем Ульсан, либо официант, вместе с доброй половиной ресторана заметили, как Ханыль наглаживал внутреннюю сторону его бедра. Стол, все-таки, был прозрачный.       Рассыпавшись в извинениях, Ханыль ушел вместе с официантом, оставив телефон лежать на столе. Юнги, не теряя ни секунды, приложил копирующее устройство к телефону и настрочил короткое сообщение Намджуну, чтобы тот начинал сканирование. Спустя полторы минуты, за которые спина его пиджака успела насквозь промокнуть от нервного пота, Намджун дал ему отмашку, что он закончил и Юнги быстро спрятал устройство обратно в папку. Телефон ожил, на экране высветилось короткое сообщение "Он чист. На телефоне ничего подозрительного."       Юнги сполз вниз по креслу. Его тело будто разом покинуло все напряжение, копившееся с утра. Все страхи, переживания и паранойя в одночасье улетучились и он почувствовал необыкновенную легкость в груди. Он зря переживал. Ему больше не надо красть этот чертов телефон. И, самое главное, он оказался прав насчет Ханыля.       — Эти идиоты потеряли мою карту, — в голосе мужчины звучал легкий смех, когда он вернулся обратно к их столику. Будто ситуация вовсе не раздражала его, а даже казалась ему забавной. Эта легкость, непринужденность и умение не воспринимать мир всерьез казались Юнги чертовски привлекательными.       — И угорь у них был слегка пересоленный, — Юнги забавно сморщил нос, чем вызвал очередную кривоватую ухмылку Ханыля.       — Поехали... смотреть на огоньки?

_____________________________________________

      В комнате царил густой полумрак, свет из скрытых ламп мягко стекал по стенам, призрачно подсвечивая панели из графитового мрамора, матовое стекла и темное дерево, которым был отделан номер. Глубокий шоколад бархата, обивающий диван казался практически черным. Единственными всполохами цвета в номере были огни ночного города, отражающиеся в панорамных окнах.       Юнги думал, что, в принципе, почему бы и нет, пока Ханыль оставлял засосы на его шее, прижав его к стене прямо у входной двери его номера. Он понимал, что ведет себя не совсем благоразумно, но на данный момент ему совсем не хотелось быть благоразумным. В голове возник образ осуждающего лица Хосока и, почему-то, разочарованного Чимина, но Юнги быстро отогнал от себя навязчивые мысли. Руки Ханыля путешествовали по его спине, опускаясь к бедрам и ягодицам, сжимая, исследуя, распаляя.       — Ты же не против, что я... так скажем... беру инициативу на себя?       Обычно уши Юнги краснели от одного лишь упоминания секса, но сейчас, то ли дело было в красноватом полумраке номера, головокружительной высоте, бутылке выпитого вина или в руках, медленно оттягивающих пряжку его ремня вниз, он был смелее, раскрепощеннее обычного.       — Мне нравится быть сверху, — напрямую, без лишних эвфемизмов, промурлыкал Юнги, — Но с тобой мне почему-то хочется... исследовать новые горизонты.       — Я польщен, — над ухом раздался горячий шепот, и губы мужчины жадно впились в его собственные. Юнги подавил утробный стон и положил руки на бедра Ханыля, медленно переползая на его ягодицы.       Внезапно, будто на него вылили ведро ледяной воды, к нему пришло осознание, что он нащупал телефон в заднем кармане мужчины. Второй телефон. Он совершенно точно видел, как Ханыль клал первый телефон, тот, который Юнги скопировал в ресторане, в нагрудный карман. Не разрывая поцелуя, он медленно погладил Ханыля по шее, опустив руку на его грудь.       Сердце пропустило пару ударов. На затылке проступил холодный пот. Перед глазами замелькали фотографии с мест преступлений и полицейские рапорты. Неужели он все-таки был не прав?       Он мягко отольнул от поцелуя, стараясь не вызвать подозрений. Ханыль издал разочарованный стон, но взглянул на него с задорным блеском в глазах.       — Если мы продолжим том же духе, то до кровати мы не доберемся, — пошутил Юнги, выскользнул из объятий мужчины и направился к мини-бару, — Может, выпьем? Закажем что-нибудь в номер? Полюбуемся ночным городом. Я, все-таки, леди.       Юнги попытался отшутиться, но получилось не смешно и неправдоподобно. Плевать. Возвращаемся к изначальному плану. Он попытается споить Юна и стащит оба телефона, когда тот потеряет бдительность.       — Йоджун, ты хочешь заказать... рум-сервис? — на его лице расползлась голодная, почти плотоядная усмешка. Юнги стало не по себе, но он постарался списать все на нервы.       Он коротко кивнул.       Может, он просто придумывает? Ханыль - бизнесмен и многие из них держат по несколько телефонов, для личного пользования и рабочих дел.       — Я бы не прочь разбавить сегодняшнее меню чем-то... посвежее. Как думаешь? — он достал телефон из заднего кармана брюк, тот самый. Второй. И начал набирать сообщение.       — Д-да. Салат звучит неплохо. Все-таки уже поздно, — Юнги нервно рассмеялся.       — Салат? Интересный у вас жаргон в Кванджу, — он оторвался от телефона, вплотную подошел к Юнги сзади, обхватил его торс и начал медленно расстегивать пуговицы его рубашки, зарыв нос в его шею, — Не будем терять времени, пока мы ждем наш "салат".       Юнги совершенно не понравился тон, которым Юн произнес последнее слово. Интуиция била во все колокола - что-то очень сильно пошло не так. Юнги чувствовал это, будто воздух стал гуще, тяжелее. Сердце снова норовило высочить из груди, но на этот раз не из-за прикосновений Ханыля. Он попытался отстраниться, но мужчина воспринял его действия за игру, и притянул его к себе с низким, животным рыком:       — Любишь играть в недотрогу?       Одной рукой Ханыль схватил Юнги за заднюю сторону шеи и с резким толчком вдавил её в мягкую спинку дивана. Юнги вскрикнул от боли и неожиданности и Ханыль резко, будто испугавшись одернул руки и помог ему подняться.       — Извини, переборщил? — на его лице заиграла виноватая мальчишеская улыбка, — Просто я подумал, что тебе нравится... пожестче...       Юнги впал в ступор от внезапной смены настроения. Ханыль выглядел искренне напуганным, что он мог навредить Юнги. Он мягко положил ладонь на место, которое сдавил и стал аккуратно массировать его шею, нашептывая едва слышные извинения.       Может, второй телефон действительно был для бизнеса и Юнги надумал себе всякого? Ни один сумасшедший маньяк не стал бы так извиняться за то, что просто сдавил человеку затылок. Да и все эти разговоры о младшей сестре... Эти прикосновения...       — Нет, все в порядке. Мне нравится, — едва слышно выдохнул он.       Юнги позволил себе закинуть голову назад, оголяя шею для поцелуев Ханыля. Мужчина толкнул его на диван, устроился сверху и принялся водить языком по его груди, ключицам, мочкам ушей. Юнги задыхался от возбуждения, и уже хотел было избавиться от оставшейся на нем одежды, как раздался звонок в дверь. Он почувствовал, как Ханыль расплылся в широкой улыбке прямо над его ухом.       — А вот и наш рум-сервис. "Салат", как ты выразился.       Ханыль поднялся с дивана и ленивым, неспешным шагом направился к двери. Юнги покраснел при мысли о том, что официант застанет его в таком неприглядном виде: полураздетого, со сбившимся дыханием, развалившегося на диване с растрепанными волосами, шея и грудь усыпаны засосами и следами от укусов. Юнги прикрылся рубашкой и выглянул в коридор, он никогда не заказывал рум-сервис, да и в отеле никогда не был и ему было интересно, действительно ли персонал привозит заказ, укрытый блестящим серебряным куполом на тележке, застеленной скатертью.       Но дверь открылась, и Юнги не увидел ни тележки, ни серебряного купола, ни даже официанта. В проходе стоял мужчина, его лицо было полностью скрыто за солнцезащитными очками, черной медицинской маской и бейсболкой. Его рука крепко сжимала ошейник, обхватывающий шею... ребенка.       Маленького мальчика, лет шести, не более, трясло крупной дрожью, он был одет в яркую цветную футболку и короткие джинсовые шорты на подтяжках. Он дрожал то ли от холода, то ли от страха, его взгляд в ужасе метался то к Ханылю, то к Юнги. Он вдруг понял, как он выглядит в глазах этого ребенка. Кем...       Его накрыло внезапное осознание: странное признание Ханыля о его необычных предпочтениях еще тогда, в ресторане, двусмысленные полу-улыбки при словах "рум-сервис" и "заказать что-то свеженькое", чертов второй телефон. Намджун был прав, а он... он - долбанный идиот.       Ханыль отдал мужчине пачку купюр, свернутых в тугой цилиндр, перевязанный канцелярскими резинками, закрыл за ним дверь и завел мальчика в номер. Ребенок едва двигался на тощих ватных ногах, озираясь по сторонам словно олененок в свете фар. Юн положил обе ладони на его плечи, и чуть подтолкнул его к дивану, на котором в ужасе застыл Юнги.       — Познакомься, это - господин Кан, очень важный человек. Тебя же всему научили, да?       Мальчик всхлипнул и кивнул. Юнги почувствовал, как сердце сжимается в его груди, разбиваясь на тысячи осколков. Он не мог пошевелиться, не мог ничего сказать. И, кажется, Юн воспринял его тишину, как предвкушение.       — Иди, поиграй с дядей, — он снова толкнул мальчика в спину, уже чуть сильнее и, взглянув на Юнги, одними губами прошептал "не за что". На его лице расцвела самодовольная ухмылка.       Это стало последней каплей. Эта чертова ухмылка перевесила чашу весов и на Юнги хлынула целая лавина чувств: ужас, разочарование, сожаление и отвращение. В мгновение ока он вскочил с дивана и оказался в коридоре, с разъяренным криком кинувшись на Ханыля. Элемент неожиданности и небольшой разбег позволили ему вложить в удар всю ненависть и злость, которые воспылали в нем, стоило ему увидеть этого мальчика в проходе.       — Что ты творишь? — прошипел Юн, когда пальцы Юнги сомкнулись вокруг его шеи. Мальчик вскрикнул и забился под стол, зажмурившись и закрыв уши крошечными ладошками. В Юнги проснулось утробное, почти животное желание защитить его.       — Мерзкая скотина, это же ребенок, — прорычал Юнги, усиливая хватку, но внезапно почувствовал резкую, оглушающую боль промеж лопаток. Ханыль пнул его по спине, ловким движением просунул локти между рук Юнги и раздвинул их в сторону, высвобождаясь из удушающего кольца. Затем он схватил Юнги за плечи и с силой впечатался лбом об его нос. Юнги ослеп от боли, из глаз брызнули слезы, из ноздрей хлынула кровь. Нос разбился с мерзким, чавкающим хрустом.       Юнги потерял равновесие и рухнул на пол, схватившись за лицо. Ханылю хватило этого секундного послабления, чтобы полностью перенять преимущество на себя. Он схватил Юнги за волосы и с силой ударил его затылком об пол, затем сел ему поперек груди, блокируя руки бедрами и сам принялся душить его.       — Мы так хорошо провели время, Йоджун, — сокрушался Юн. В его голосе сквозила злость и искренняя досада, — Я даже попросил своего секретаря назначить мне командировку в Кванджу, чтобы поскорее увидеть тебя снова.       Юн впился большими пальцами в ямочку под кадыком Юнги. Он захрипел, чувствуя, как лопаются капилляры в его глазах. Он не дышал уже около минуты и сознание начало потихоньку ускользать от него. Юнги не чувствовал, страха, только распаляющуюся внутри него словно лесной пожар всепоглощающую злость. Хоть у Ханыля и было физическое преимущество, Юнги знал, что не проиграет. Знал, что надо делать, чтобы остановить мужчину.       В этот раз он не стал прятаться от злости, он позволил ей поглотить себя, проникнуть в каждую клеточку, пропитать каждую жилу. Он не понимал, как именно работает его сила, но уже имел представление, как к ней обратиться.       Ханыль отшатнулся, но не ослабил хватку, когда увидел, что глаза Юнги вдруг стали абсолютно белыми. Хоть на них и не было зрачков, он знал, что те были устремлены на него, заглядывая в самую душу, затаскивая в пучины ада.       Юнги вспомнил слова Хосока: держать силу в узде, контролировать ситуацию. Он уже смог остановиться единожды, когда он чуть не убил Чимина. Значит, сможет и снова. Он ощутил, как зрение разделилось, будто бы два изображения наложили друг на друга. В этот момент Ханыль отпустил его шею и Юнги сделал шумный, глубокий и жадный глоток воздуха. Он одновременно видел происходящее вокруг своим собственным взглядом, и глазами Ханыля. Белые яблоки его глаз были залиты кровью, на шее расцветал фиолетовый узор в виде рук Юна.       Он почувствовал, как сознание покидает его, как мир утекает из под ног, как он начал терять контроль. Юнги проваливался в очередной кошмар. Он с силой закусил нижнюю губу, почувствовав, как по подбородку потекла горячая струйка крови. Вспышка боли на секунду отрезвила его, он зацепился за единственную мысль, звенящую в его раскалывающейся надвое голове - надо спасти мальчика.       Внезапно, откуда-то издалека, будто из другого мира раздался звонкий детский смех. Затем еще и еще, все ближе и ближе. Раз его силе не удалось затащить их обоих в живой кошмар Ханыля, кошмар просто сменил локацию. Из-за угла показалась девочка, лет девяти - это ее смех Юнги слышал минутой ранее. С её хрупких плеч свисал грязный, окровавленный сарафан, подол которого был разорван в клочья. Она была босая, если не считать порванную сандалию, свисающую с щиколотки правой ноги. Она заливалась смехом, но Юнги не понимал, откуда издается этот леденящий душу звук - у девочки не было лица. Вслед за ней из под кровати вылез мальчик, совсем кроха, четырех лет. Он потер место, где должны были быть его глаза на пустом лице, будто бы утирая слезы. Юнги заметил, что дети лезли со всех углов, смыкаясь вокруг них плотным кольцом.       — Поиграйте с нами, дядя Юн! — воскликнул хор потусторонних детских голосов. Юнги ощутил ужас, но это был не его страх. Часть его сознания все еще была заперта в голове Ханыля. Он должен придумать, как ему выбраться из чужого этого кошмара до того, как он снова погибнет в чужом теле. Юнги с омерзением скинул с себя Ханыля, тот не сопротивлялся и рухнул на пол тряпичной куклой. Зрение все еще двоилось, и он передвигался по номеру практически на ощупь.       На секунду он испугался, что призраки детей могут напасть на мальчика, все еще в ужасе сжавшегося под столом, или на него самого, но маленькие, полупрозрачные тельца проплывали мимо них, будто их и не существовало. Он почувствовал, нет... Ханыль почувствовал, как крошечные ручки вцепились в него острыми, будто звериными коготками.       — Вот так приятно, дядя Юн? — различил он в гуле голосов в момент, когда один из детей оторвал клочок волос вместе с куском скальпа. Лицо Юна скривилось в гримасе отчаянья, он широко раскрыл рот, будто в крике, но не издал ни звука. Юнги ощутил острую боль по всему телу. Дети облепили Ханыля со всех сторон, они вцепились в него, тянув на себя, будто стараясь отхватить кусок побольше.       — Простите, простите, я не хотел, — Юн валялся на полу, зажмурившись, прижав ладони к ушам. Его сотрясали беззвучные рыдания, но это еще сильнее раззадоривало детей.       Юнги сжал зубы и пополз в сторону небольшой деревянной консоли в прихожей. Он был одновременно в двух телах, в двух мирах, каждый из которых старался перетянуть его на свою сторону. Он срочно должен проснуться. Он не мог позволить этому ребенку увидеть, как человека заживо разорвет невидимая потусторонняя сила. Не мог позволить себе снова стать убийцей.       Вслепую он поднялся, оперившись о ножки столика и выдвинул ящик, в котором оказались канцелярские принадлежности. Он рылся наощупь среди бесполезных ручек, блокнотов и упаковок со стикерами, пока его рука не наткнулась на нож для вскрытия конвертов. Недолго думая, он замахнувшись всадил лезвие в ногу, чуть выше колена. За короткой, но яркой вспышкой невыносимой боли последовало ощущение, будто кто-то схватил его за шиворот и с силой вытянул из ледяной пучины.       Комнату разрезал звук резкого, болезненного вдоха. Юнги очнулся, около него лежало обмякшее тело Ханыля. Шатаясь на неустойчивых ногах он поднялся и бросился к столу, под которым спрятался мальчик. В прошлый раз он затащил в свой кошмар двоих и он не мог допустить и мысли о том, что он навредил ребенку. Юнги упал на колени перед столом, заглянул под него и наткнулся на испуганный взгляд огромных, заплаканных глаз.       — Все в порядке, он тебя не тронет, — запричитал он и протянул мальчику руку, — Как тебя зовут?       Мальчик весь сжался, будто подумал, что Юнги собирался его ударить, но когда удара не последовало, он осторожно открыл глаза. Страх во взгляде сменился на недоверие. Он указал пальцем на лежащего в коридоре Ханыля и произнес что-то на незнакомом Юнги языке.       Черт. Только этого сейчас не хватало. Юнги боялся, что шум драки мог привлечь ненужное внимание и сейчас сюда уже поднимается охрана, или того хуже - полиция. Он не хотел силой вытаскивать мальчика из под стола, но и не мог оставить его здесь.       Мальчик снова испуганно указал на Ханыля, затем сложил ладони в форме сердца и вопросительным тоном произнес "ту-дум?". Юнги догадался, что ребенок спрашивает, жив ли Ханыль. На секунду в его сердце закрался страх, что он снова убил человека, но... даже если это так, он не собирался долго горевать по Юн Ханылю.       Юнги подполз к его распластанному по полу телу и с опаской приложил два пальца к его шее и, то ли к своей досаде, то ли к облегчению, почувствовал слабый пульс. Он разберется со своими чувствами и моральными дилеммами позже. Сейчас у него есть дела поважнее. Он вернулся к мальчику, и жестами показал, что Юн жив и что им надо бежать, но тот лишь еще глубже забился под стол. Юнги чуть не взвыл от бессилия. Он понимал, что в глазах этого бедного ребенка он ничем не лучше Ханыля, может, даже хуже, ведь он только что вырубил при нем человека. Юнги старался объяснить, что не тронет его нарочито медленной и растянутой речью, показать, что мальчику нечего бояться с помощью отчаянных, размашистых жестов, но, кажется только сильнее его напугал.       В голове вдруг возникла идея. Он не хотел вытаскивать ребенка на из номера насильно, но и не хотел оставлять его наедине с Ханылем, который мог очнуться в любую минуту. Юнги знал, как можно добиться доверия. С помощью универсального языка - силы.       Он вернулся в коридор, к деревянной консоли у ножек которой все еще валялся внушительных размеров нож для вскрытия конвертов. Лезвие, обагренное кровью блекло мерцало среди полумрака комнаты. Юнги поднял его, покрутил в руке и, вернувшись в столу, вручил его мальчику. Тот испуганно сжал рукоятку в дрожащих пальцах.       Юнги развернулся и сел лицом к окну, оставив спину открытой. Ночной город дышал, пульсировал, словно живой, его огни весело плясали по стеклу панорамного окна. Он подумал, что умереть, смотря на такой прекрасный вид было бы не так плохо. Но удара так и не последовало. Спустя бесконечно долгую минуту он услышал, что мальчик выполз из под стола и подошел к нему. Нож упал около его ноги, мальчик взял его за руку, вперив в него взгляд полный страха и надежды. Юнги раскинул руки в стороны, и мальчик прильнул к нему, рассыпаясь в безудержных рыданиях. Юнги обнял его, глаза жгло от подступающих к ним слез, но он не позволил себе плакать. Сейчас он должен быть сильным. Когда сотрясающие его тело всхлипы слегка ослабли, мальчик чуть отодвинулся, ткнул себя пальцем в грудь, будто представляясь, и произнес короткое, едва слышное слово:       — Ариф.       Юнги улыбнулся и, ткнув себя пальцем меж ключиц, ответил:       — Юнги.