Птичка в клетке

Днём, как и завещал Кейа, в ангар прибыл человек в окружении личной охраны. Охотник его ждал, буквально выделяя весь день только на этого клиента, больше посетителей не пускал, сидел словно в засаде, но на собственной территории и закинув ноги на стол, а когда тот явился, слишком опасные искры заплясали в единственном не скрытом повязкой глазу. — А что людей так мало с собой привели? — оскалился Кейа, непринужденно перекручивая в руке кинжал, который совсем недавно нарочито громко точил, внося разлад не только в кучку пленников, что занимали прошлую клетку феникса, но и действуя на нервы самому Дилюку, которого закрыли в дальней от выхода клетке, чтобы не привлекал слишком много лишних глаз. Голос Кейи звенел сталью, отражался от высоких потолков и тяжёлыми глыбами обрушатся на пол, предупреждая нежеланных гостей быть осторожнее. — Неужто потеряли часть своих купленных шавок? — Прекрати огрызаться, торгаш. Ты что себе позволяешь? Я не представляю о чём ты говоришь, — возмутился мужчина низким, прокуренным голосом и феникс, которого оставили в дальней клетке, не мог в полной мере разглядеть того, кто жаждал лишить его крыльев, но знакомый голос пробил сознание воспоминаниями ломящей боли в суставах. Он и в тот раз не успел его разглядеть. Рука сама потянулась растирать запястье, а крылья плотнее прижались к спине, прикрывая лопатки, куда пришёлся укол в прошлый раз. Видимо то представление сильно понравилось этому человеку, раз он даже не стал ждать сделки, а решил выкрасть его. Да ещё и так жестоко. — Да что вы такое говорите? Не представляете? — почти пропел охотник елейным голосом, скинул ноги со стола и поднялся, чтобы подойти к клетке и провести по её прутьям кинжалом, разнося по ангару эхом перестук, создавая себе жуткий аккомпанемент и привлекая внимание гостя к своему новому товару. — А эти щенки с пеной у рта признавались, что вы им заплатили кругленькую сумму, чтобы выкрасть у меня мой трофей. Как не хорошо, мсье. Я всего лишь торгаш, как вы сказали, но привык вести дела честно, а вот вы — вор и обманщик. Знали бы вы, как в моей сфере таких людей ненавидят, вы бы сюда и шагу ступить не смели. Кейа остановился напротив грузного мужика, что точно превосходил его в массе раза в два, перекрывая фениксу и без того скудный обзор. Как и в прошлый раз, феникс старался не привлекать внимания, даже придвинуться ближе к прутьям не решался, опасаясь, что на него кинут взгляд. Нежелательный взгляд. Потому как, когда Кейа работает, ему до собственного товара слишком уж мало дела, всё его бритвенное внимание устремленно на третью сторону, а в этот раз их гораздо больше. — Оставь свои обиды, — казалось посетитель испытывал терпение охотника, ступал своим неподъёмно тяжёлым шагом по плитам, что вот-вот должны были под ним развернуться до самого пекла. — Такие пройдохи как ты легко покупаются. Сколько будет стоить поднять тебе настроение и стереть это отвратительное выражение с лица? Прибавь эту стоимость к своему товару и разойдемся. Ледяной смешок застыл в воздухе. Напряжение в пространстве начинало колоться хлеще лютого мороза. Ещё немного, казалось, и сойдёт лавина, а на её гребне, гордо вышагивая, останется лишь Кейа. Он же ей будет и повелевать. — Вот именно, что к моему товару, — кинжал всё ещё крепко лежал в ладони, хотя интонация обещала его появление между ребер у наглеца, — Ты хочешь выкупить моё прощение и моего феникса. Я могу ещё представить такой исход, но твои шавки выдали ещё одну интересную деталь. Он же тебе целиком не нужен, верно? — от холода, сквозившего в голосе контрабандиста фениксу на мгновение показалось, что изо рта вылетело маленькое облачко пара и все взгляды по указке стального блеска кинжала оказались направлены на него. — Тебе нужны только его крылья? — Какое твоё дело? Я выкуплю у тебя его целиком. А дальше уже будет моя забота, что с ним делать. — Какая самоуверенность! — Кейа подошёл к клетке в тени, где сидел феникс, и жестом показал развернуться. Феникс бесконечно долго сверлил охотника взглядом, надеясь пробуравить в нём дыру и сквозь неё подглядеть, что же творится в его шалой голове, потому что сейчас феникс был уверен, что Кейа рехнулся и представляет угрозу не меньшую, чем покупатель. Только после того, как Кейа вслух отдал команду, феникс развернулся, открывая обзору перенапряжённые крылья и лопатки. — Я более чем уверен, что даже обычную курицу тебе своими руками не приходилось разделывать. А твои люди — полные кретины, раз были уверены, что незаметно и быстро смогут срезать ему крылья, тем более в моей же квартире. — Кейа схватился за верёвку, что всё ещё висела на основании крыльев, накрутил её на кулак и заставил феникса вжаться спиной в прутья клетки. — Если ты режешь крылья по коже, — он прижал лезвие плашмя к коже ниже плеча и повёл вниз, — во-первых, упрёшься в кость, которую не получится быстро перерубить ни таким ножичком, ни чем-то покрупнее. Обычно для этих целей используют пилу, но к тому моменту, как удастся перерезать кость — птица умрет, а вместе с ней пропадёт и вся сила из крыльев. Второй способ — вырезать с лопатками. Тоже не быстрый вариант, да и на живую эффект будет таким же как и в первом случае, зато крылья будут целы и невредимы. Лучший метод для чучела. Ещё один способ — вырезать по хрящам, шансов больше и возможно он даже не умрет в процессе, но сильно пожалеет об этом, потому что пережить такую боль и остаться в своем уме не совсем реальная картина. Так может мне лучше подарить ему тихую и быструю смерть, чтобы он и не испытывал таких страданий? Один удар в сердце, и его не станет. — Кейа приставил острие кинжала к спине феникса, угрожая здесь и сейчас реализовать свои слова. Феникс забыл как дышать, ощущая одновременно и колотящий изнутри страх смерти и страх пошевелиться. Он замер, напряжённый словно сжатая пружина, что вот-вот должна выстрелить. — Тогда ты не заработаешь ничего с его смерти. Что тебе вообще за дело до этих животных. Ты ими торгуешь. — Да, я их продаю, — острие ножа медленно двинулось слева направо и вернулось в изначальную точку. Феникс обратил внимание на это движение, но не понял, что оно означает, а потому занервничал ещё сильнее. Теперь он сжимал кулаки и готовился к рывку. — Охотно и за большие деньги. Но такой шикарный экземпляр отдать в твои грязные руки на убийство, просто потому что ты кретин? Мне его проще на ферму отдать, чтобы потом разведением заняться, чем гробить такой потенциал. — Семьдесят миллионов моры и ты ищешь себе другой экземпляр для разведения. Кейа замер, не успев даже вдохнуть, только крепче сжал верёвку в руке до скрипа перчаток. Довольная усмешка достигла слуха феникса, ему казалось, что разговор шёл ровно так, как надо было охотнику. Дилюк резко обернулся и попытался высвободиться, хотя бы найти объяснения тому предательству, что он сейчас переживал, но, сильно дёрнув за верёвку, ему приказали продолжать стоять спиной бесцветным голосом, в котором не было ничего, кроме последних капель терпения. — Значит так мало стоит твоё бессмертие? — С чего ты решил, что оно мне нужно? — голос покупателя пусть и звучал твёрдо, но дыхание его сбилось, словно его поймали за непристойным занятием. Даже не глядя, феникс это сумел уловить и он не сомневался, что это же заметил и Кейа, а значит его догадка всё больше обретает почвы под собой, и феникс накручивает себя лишь сильнее перспективой быть проданным по частям. — Поднять цену в десять раз за лечение или какие-то иные побочные эффекты его крыльев, как-то слишком круто, а вот другого такого экземпляра тяжело найти. Может мне ещё выше поднять цену с учётом морального ущерба от вторжения в мой дом до семи миллиардов только за его крылья, а его я оставлю себе? Что скажете? Феникс снова дёрнулся, но теперь сильнее, вырываясь из плена. Ему совершенно не нравилось, в какие дебри заходил разговор. Усугубляло всё ещё и то, что Кейа снова, пока вёл дела, на него ни разу не взглянул, не объяснил ничего, от того навязчивые мысли о самом из ужасных исходов захватывали всё сознание феникса, заставляя его уже биться за свою жизнь, но Кейа на его попытки даже внимания не обращал. — Согласен, — одним словом напряжённого голоса сознание феникса полностью сдалось панике, — Тогда покажите мастерство в удалении крыльев так, чтобы они остались пригодны для меня. Дилюк вырывался из хватки, казалось даже сдирая кожу с перьями на основаниях крыльев, где лежала веревка, хлопал крыльями по решетке, надеясь напугать охотника настолько, чтобы он отпустил верёвку. Неужели его действительно сейчас продадут за эти баснословные деньги, вырежут крылья и оставят без самого естества. Когда спины снова коснулось лезвие, Дилюк из всех сил дёрнулся вперёд и услышал, как Кейа впечатывается в перекладины клетки плечом, а после, словно в наказание, охотник дёргает за верёвку с неразборчивым шипением и феникс врезается спиной и крыльями в прутья, путает их с ножом и бьётся ещё отчаяние, ударяясь головой, на несколько секунд теряя чёткость зрения, пока в один момент он словно не взрывается. И Дилюк не понимает, от боли эта резкая волна жара и усталости или что-то ещё произошло, потому что боль он ещё не чувствует, но точно знает, что теперь его никто не держит и он свободно шагает на центр клетки, стараясь удерживать равновесие, чтобы не рухнуть и не позволить никому до него дотянуться. Глаза цепляются за соседние клетки поменьше, которые оказались покрыты слоем льда, переводит взгляд на собственную клетку и наблюдает как разрастается пламя за её пределами, озаряя ярким светом всё происходящее: бьющихся в агонии, сгорающих заживо скованных людей в соседней клетке и тех, что вне её. По пальцам, ладоням и даже локтям мгновенно ползет колючий иней, но теперь он встречает сопротивление исходящего изнутри жаркого пламени. Фигура, охваченная огнем, что стояла ближе всех, скидывает накидку с уже изрядно обгоревшим мехом, и принимается хлопать по рукам и ногам, туша оставшиеся огни. Это Кейа с обожжёнными руками и щекой и подпалёнными волосами. Он снова приблизился к клетке, но, несмотря на ожоги, с необъяснимой для феникса улыбкой. — Молодец. Хорошо поработал, — негромко хвалит он, ничем не выдавая собственной боли. — Можешь сжечь их до тла? Феникс сжимает и разжимает промёрзшие кулаки, не представляя, чего хочет больше, набить ухмыляющуюся рожу перед собой или убраться как можно дальше отсюда. Пламя медленно, но всё же тухнет, так и не отнимая жизни тех, кто этого очень заслуживает. — Плохой выбор, — только и выносит вердикт Кейа, после которого отворачивается от клетки с фениксом. — Если такой нежный, лучше закрой глаза, птенчик. Не успевает Кейа договорить, как о кинжал ударяется лезвие меча. Увернувшись от следующей атаки, охотник вонзает нож под грудиной и пробивает сердце первому напавшему. Лишь на мгновение обернувшись и встретившись взглядом с беснующимися пламенными глазами, Кейа растянул улыбку во весь рот и громко произнес: — Повторение материала: чтобы остановить человека нужно в первую очередь перерезать ему связки, — нож уже вонзился в предплечье, а после сразу в рёбра, — Чтобы убить, меться в сердце. Самый лёгкий способ — вонзить нож так. — Кейа вытащил нож из рёбер и вогнал по самую рукоять в грудь противника. Пока тот не упал, он перехватил из его руки меч и уже быстрее разделался с третьим, но к тому моменту больше никого не осталось. Дверь ангара истошно проскрипела и Кейа выругался вслед на сбежавшего ублюдка, посылая ему пару проклятий и откидывая меч в сторону. Это плохо. Это чрезвычайно плохо. А ещё Кейа громко матерится и морщится, пытаясь снять перчатки с обгоревших пальцев, но получается это у него, откровенно говоря, тоже чрезвычайно плохо. Феникс не сразу понимает, от злости или от боли, но негромко произносит. — У тебя руки сожжены. Выпусти меня, я могу помочь с ожогами. — Не надо, — резко бросает охотник, вряд-ли из злобы на самого феникса, но его это задевает. — У тебя ещё прошлый иней с пальцев не сошёл, — исправляется Кейа и бросает бесполезное занятие. — Скоро здесь будет Альбедо. Если действительно хочешь помочь, сожги тех, кто остался в клетке, если не можешь, то сиди и не отсвечивай. Впереди нас ждёт очень неприятная история.