Птичка в клетке

Спустя пару десятков минут первой в ангар сквозь приоткрытую дверь влетает фея и с перепуганным звоном впечатывается в грудь охотника, взволновано облетает его несколько раз по кругу, тычется теплом то в плечо то в щёку и звенит ещё громче от невозможности что-либо сделать. Кейа с ней играется, успокаивая, и даже умудряется погладить не поморщившись, что вызывает у феникса почти уважение в охотнику. Вторая же фея подгоняет в спину паренька в халате, толкая его с не менее возмущенным и громким звоном. По ней было заметно, как она металась между тем, чтобы довести того, кто может помочь до своего хозяина, и тем, чтобы уподобившись своей сестрице броситься к нему в обожжённые руки и быть рядом, пока ему не полегчает. Альбедо, быстро перебирал ногами, опасаясь, что если хоть немного промедлит даже просто знакомясь с картиной последствий произошедшего, его самого придется спасать от разъярённой феи, может даже двух. Он всё равно оглядывался насколько позволял полумрак, спотыкался о чьи-то обожжённые, ещё не успевшие остыть конечности и оценивал масштаб трагедии, с которой предстоит работать. Когда же он, споткнувшись, чуть не рухнул поверх трупа, совсем неутешительно покачал головой. — Было бы славно, расскажи ты мне, что здесь произошло, — Альбедо подошёл ближе к Кейе и его лицо сморщилась от состояния его рук. — Это он сделал? — Технически... — Кейа перевёл взгляд на феникса, следом за ним на него посмотрел и Альбедо, а после неожиданно продолжил, — это я сделал. Альбедо повернулся снова к давно знакомому охотнику, за которым никогда не отмечал суицидальных наклонностей. Его прохладная от переживаний ладонь легла под подпалённой чёлкой, проверяя, а не перегрелся ли Кейа водя дружбу с фениксом. Вывод оказался до горести неутешительным — перегрелся. От приятной прохлады Кейа прикрыл глаз, но от прикосновения ушёл. — И на что ты рассчитывал? — обречённо уронил голову Альбедо, и в ладони выдохнул очевиднейшую казалось бы всем истину. Всем, кроме охотника. — Ты же мог сам полностью сгореть. Остались бы только твои цацки с костюма. — Во-первых, если на чистоту, я рассчитывал на более мощный взрыв, но оказалось, что наша пташка слишком добрая, совершенно не способна убивать. Удивительно. — Кейа усмехнулся, — А с другой стороны, ему всё так же плевать на меня, как на своего хозяина. Огорчает, — он оглядел себя всего как мог и уже без шуток обратился к алхимику, — Посмотри, пожалуйста, не сломалось ли моё обаяние. Поверить не могу, что я для него на одном уровне с этими уродами, — долго серьезным Кейа пробыть не смог. На мгновение испугавшись, Альбедо преисполнился такой силы злости, что Кейа почувствовал угрозу дополнительных увечий, которые мог уже не пережить, поэтому, используя своё барахлящее обаяние, быстро сменил тему, — Ладно. Не для моего нытья ты здесь нужен. Смертного приговора за нанесение тяжких телесных нам не избежать и на мои слова, что пташка здесь не причём, совету будет плевать с такой высоты, что этому пернатому и не снилось, поэтому помоги мне сделать так, чтобы у совета не осталось сомнений, что он мертв, а я смог бы его выпустить на волю, не переживая, что за ним увяжется хвост с арбалетами. Разумеется, с меня тебе огромный вклад в развитие алхимии, химии, физики, биологии, зоологии, чего хочешь. Не за "просто так" тебя прошу. За мной долг не зависнет. Алхимик ещё раз посмотрел на феникса, стоящего всё так же в центре клетки, но внимательно за ними наблюдающего. Отчего-то Альбедо захотелось накрыть клетку тряпкой и скрыть этот пытливый пылающий взгляд. С путами он выглядел не таким устрашающим. — Он тебя чуть не сжёг, а ты хочешь его отпустить? — Альбедо перехватил обожжённую руку охотника и снял остатки перчатки, сдирая и часть кожи, нарочито даже не стараясь уменьшить боль, — Может действительно будет лучше отдать его совету? Он слишком взрослая особь, чтобы ты смог его выдрессировать. Не переоценивай себя. Сгорит, возродится ребёнком, с ним и легче сладить будет и спроса больше. Охотник надолго затих. Вообще не издавая ни звука, что совсем на него не походило. Было видно как он напряжён, безупречно ровная спина, словно именно её отягощали крылья, сведённые к переносице брови, ходящие под кожей желваки. Кейа даже не пытается выплеснуть свою боль, только губы изредка раскрываются, чтобы выпустить тяжёлое дыхание, да с силой закрываются глаза, а спустя несколько секунд он их распахивает и быстро моргает несколько раз, словно избавляясь от рассыпающихся перед глазами звёзд. Со второй рукой Альбедо уже был аккуратнее, но всё равно с костяшек пальцев слезла часть кожи и выступила кровь. — У стены в шкафу в верхнем ящике баночка с мазью от ожогов. Белая такая. А внизу ещё осталась верёвка, которой я ему крылья связывал, чтобы он не мог огнем пользоваться, — Кейа говорил медленно и тихо, поэтому и Альбедо и фениксу пришлось прислушиваться к его словам, а второму ещё и подкрасться к самому краю клетки, — мазь дай мне, а от верёвки отрежь часть и осмотри феникса. Подумай, — с вложенной силой в голосе повторно попросит Кейа, не отступая от собственного плана, — что с ним можно сделать, чтобы совет посчитал его мертвым. — Убить, — коротко бросил алхимик и с громким стуком поставил открытую баночку на стол перед охотником. — Это я бы смог сделать и без твоего участия, — огрызнулся Кейа, тут же нанося на кожу мазь, — его нужно выпустить. Продать я его уже не смогу, в боях он долго не протянет, на исследования тоже слишком жестоко... пускай размножается в родной среде обитания. Давай, думай, гениальная твоя головешка! — Ты меня не слышал или намеренно игнорируешь? Пусть его усыпят. Он переродится и с новым материалом уже будешь работать. Если ты его отпустишь, не боишься, что он тебя потом убьёт, как только выдастся возможность, — скептически подняв бровь, Альбедо переводил взгляд то на охотника, то на феникса, оценивая степень безумия идей в сумасшедшей голове. — Нет. Нельзя. Как ты себе представляешь рождённого в неволе феникса? Он не доживёт и до возраста, когда хотя бы понимать меня начнет. Это не план. Поэтому ты никогда и не видел разумных экземпляров. В лаборатории они не выживут. А что до этого, он максимум меня немного покалечит. Хотя, если мозгов хватит, вообще приближаться не станет, — усмехнулся Кейа и поднялся со стула. Как только скрипнули ножки стула о металлический пол, феникс снова занял место по центру клетки, искренне надеясь, что его не достанут. — И чтобы этого не случилось сейчас, ему нужно снова перевязать крылья. Вряд-ли эта информация предназначалась для Альбедо, поэтому феникс с вызовом во взгляде поднял голову, как бы предупреждая "Только посмей!". Только охотник посмеет и не один раз. Закинув верёвку на плечо, Кейа как ни в чём не бывало подошёл вплотную к клетке, словно это не он здесь недавно не превратился в кучку пепла, игнорируя плохо скрываемую угрозу. — Смотри, расклад такой: если ты сотрудничаешь, тебя отпускают, если ты не сотрудничаешь, то этот злой дядя, — Кейа кивнул в сторону Альбедо, — приводит тебя к смерти и мы с тобой расстаёмся в любом случае. Ну, ты слышал. Мне сейчас нужно чтобы ты его не покалечил, а он не боялся зайти в клетку и придумать, как сделать так, чтобы тебя посчитали мертвым. — Где гарантии, что ты меня отпустишь после всего этого? — по рукам феникса опасно пробежались огоньки, они поднялись к плечам, расползаясь по полурасправленным крыльям. — Кейа, так он разумный. Ты все это время молчал? Ты кретин?! Это же открытие для науки. Его точно нельзя убивать, — Альбедо тут же приблизился к прутьям клетки и не глядя в листок делал записи. — Мне срочно нужно проверить его способности. А если совету так и доложить, что он разумный? Может его даже... — Одобрят отдать к тебе в лабораторию? — резко перевирает Кейа голосом полным гнева, направленного сразу в обе стороны. — У совета свои алхимики. Ты им нужен, как собаке пятая лапа. Тебе срочно нужно придумать как не допустить его смерти, — Кейа грубо осадил алхимика и бросил предупреждающий взгляд на пленника, — и тогда я разрешу тебе лично несколько экспериментов, но только в то оставшееся время, когда ты закончишь с планом. А тебе, Дилюк, гарантией может служить только моё слово. Я тебя ещё ни разу не обманул, если ты помнишь. — Не имею и малейшего желания доверять такому, как ты. Да и причин доверять тебе у меня ни одной нет. Ты больше похож на того, кто собственную шкуру сбросит, чтобы выбраться живым. — Так ты ему уже и имя выбрал? — заметил невпопад Альбедо, помечая вверху страницы. — Нет, это его собственное, — недовольно отмахнулся Кейа, — ты придумаешь что-нибудь? — Уже начал придумывать. Что-нибудь точно сделаю, было бы время... — Было бы желание, — снова перебивает Кейа и первый заходит в клетку. — Плевать, можешь не доверять мне. Но поверить придётся. Помнишь, я говорил тебе слушаться меня. Сейчас мы с тобой либо договариваемся и ты слушаешься меня, либо я заставлю тебя слушаться, но тебе будет больно. Не хотелось бы, чтобы ты через это снова проходил. Помнишь же? — за собой он закрывает дверь на ключ и отдает его оставшемуся снаружи Альбедо. У феникса мир сжимается до границ этой клетки и напряжение сгущается еловой смолой затягивая, замедляя. Дилюк чувствует себя мухой, запутавшейся в паутине, края которой даже не видно. Невозможность что-либо противопоставить хозяину положения душит сильнее ошейника, заставляя и пламя на теле утихнуть. Приняв такое поведение за в каком-то роде смирение, Кейа шагнул ближе к фениксу. — Сейчас я только повешу верёвку, которая не позволит тебе пользоваться своими способностями. Пока связывать тебя я не буду, это потребуется только на совете. У меня нет цели тебя обмануть, поэтому и говорю как есть. — Дай мне пару его перьев, — неожиданно вмешивается Алхимик, раздвигая границы тесного и душного мира. — Они станут идентификаторами для тестов, убьёт его зелье или нет, — продолжая делать записи, Альбедо осуждающе посмотрел на давнего друга, который только чудом дожил до своего настоящего возраста, не сильно желая, чтобы того снова калечили, но всё же добавляя, — лучше, если перья будут пуховые. Они быстрее реагируют на изменения. — Я против чтобы из меня вырывали перья или снова связывали, — Дилюк отошёл в противоположный конец клетки и приготовился защищаться, снова окутывая себя жаром и огнем через силу. — А ты уверен, что он разумное создание? — фыркает Кейа, сохраняя дистанцию, но не сводя взгляда с феникса. Своего слишком внимательного, острого взгляда. Только от него у Дилюка по лопаткам бегут ледяные мурашки. Его словно вскрывали этим взглядом и выворачивали всего наизнанку, читали мысли чёрным по белому. — Мне нужно провести несколько опытов, но его способность к речи уже говорит у высокой степени развития, — совершенно не считывая сарказм, отчеканил Альбедо. — Н-да, у фолианта решил узнать, — обречённо выдохнул Кейа, но остался стоять на месте. — Ладно, хорошо, — он выставляет перед фениксом перемазанные белой мазью руки, требуя паузы в их напряжённом диалоге, — да одарит меня могучая Селестия терпением в общении с разумными... Допустим, я сейчас иду у тебя на поводу. Дальше что? — Я возвращаюсь домой и в жизни больше не вспомню о тебе, — с ходу чеканит феникс, даже не задумываясь над ответом. — Много у тебя друзей в твоём доме? Ты готов к ним привести целую стаю бешеных псов совета по безопасности и надзору за магическими существами? Они перебьют всех, кого смогут найти. Отравят воду и выжгут лес, где ты живёшь. Вот что будет, если ты сейчас сбежишь. Если бы убил того ублюдка, проблемы бы удалось избежать, я бы списал всё на пожар, но тот ублюдок обязательно нажалуется совету именно на тебя и всё это место будет под прицелом. Если они тебя здесь не найдут, они перероют весь мир, но из-под земли тебя достанут. Сейчас лучший вариант продумать на несколько шагов вперёд. Поэтому сейчас, — Кейа сделал акцент на своих словах, надеясь донести до вроде бы разумного существа все риски, — нужны твои перья, чтобы проверить то, что должно убить тебя и вернуть к жизни, а не убить окончательно, да ещё и не привести к перерождению. Если ты против верёвки, то тут, признаюсь, это даже больше моя личная прихоть. Ожоги, знаешь ли, очень болезненно лечить. Просто довожу до сведения, что я бы мог силой тебя заставить сделать всё, что мне нужно, но я веду эти грёбанные переговоры. Кейа почти взорвался в конце своей длинной речи и встряхнул руками, готовый на этом закончить названные им самим же "грёбанные переговоры“ и заставить феникса подчиниться. Но пока он не открывал рта, Кейа считал про себя удары сердца, чтобы остыть и не наделать глупостей. Как он уже проверял раньше, его сила излишне сильно пагубно действовала на феникса. Снова видеть как того скрючивает на полу не было желания. — Перья я сам достану, — обреченно вздыхает феникс, но взвесив всю информацию, понимает, что не в таком уж и выгодном он положении, чтобы что-то решать или на что-то влиять. Снова. И всё из-за Кейи. Он словно живёт взаймы у него и за каждый свой вздох будет должен. — Потом повесишь верёвку. Но взамен снимешь ошейник. — Нет, — тут же отмёл попытку торговаться Кейа, заметно расслабившись от начавшего сотрудничать феникса, — ошейник я с тебя сниму только когда всё закончится. Закатив глаза, феникс принялся перебирать собственные перья и из каждого крыла попарно вытащил по два пёрышка, которые и протянул пока в зажатом кулаке Кейе со словами: — За хорошее поведение ужин полагается? — негромко интересуется Дилюк и напоминает охотнику, — Мы договаривались. — За хорошее — полагается, — уверенно кивает Кейа и разматывает верёвку. — Отдай их Альбедо. Будет не очень хорошо, если моя мазь помешает его опытам. Феникс повернулся к алхимику и протянул уже ему четыре пёрышка, которые тот быстро сунул в коробочку, словно их у него могли отобрать. — Я сзади, — предупреждает Кейа и подходит к фениксу со спины. Верёвка касается лопаток и неприятно щекочет кожу спины, но больше никакого дискомфорта не приносит. Разве что от неё веет морозом, видимо из-за мази, которой она пропиталась в руках Кейи. Дилюк прикрывает глаза и чувствует, как на него наваливается усталость. — Почему мне стало... — Дилюк не подобрал слова и решил переформулировать свой вопрос, — почему я так резко устал? — Из-за пут. Они снова начали впитывать твою силу, — объяснил Кейа и добавил, обведя взглядом двух фей, что опасались приближаться к клетке с фениксом, зато игрались рядом с другими, дразня из-за прутьев одного очень активного хиличурла, — постарайся здесь не уснуть. Нам всем ещё нужно вернуться домой. Дилюк подумал, что недавно та клетка была прикрыта льдом. Кейа так защищал от него других своих зверёнышей?