Птичка в клетке

Несколько человек врываются в дом, едва стоило приоткрыть дверь и наставляя на охотника арбалет, вручают ему в руки конверт с требованием выдать феникса готовым к транспортировке. Кейа не обращая внимание на оружие, раскрывает требование и пробегает по нему по диагонали. Что же они могли ещё нового там написать? Эти крохоборы из совета за несколько монет перебьют всех, кто хоть немного отличается от человека. Только дайте повод. И сейчас их гончие псы топчут грязными ботинками коридор Кейи, но тот может не только скалить в усмешка зубы. — По требованию совета, Кейа Альберих немедленно выдайте опасного для общества феникса. Он приговорен к эвтаназии. Приговор обжалованию не подлежит, — озвучивает содержимое решения ближайший из псов. — Да, я умею читать, — чеканит охотник, не сводя взгляда с арбалетного болта. Когда несколько особо смелых стражников попытались обойти Кейу, исполняя распоряжение самостоятельно, под их ногами захрустел первый зимний лёд, словно все они ступили на едва подёрнувшееся коркой льда озеро и могли вот-вот пасть в беспроглядную бездну немилости хозяина дома. — Могли бы и просто повестку прислать без вооружённой охраны, не первый год работаем, в конце концов, — Кейа с опасным для гостей весельем закидывает на шею ближнего руку и разворачивает его обратно к выходу, — Я подготовлю всё для его перемещения, подождите за дверью. У меня совершенно нет никакого желания мыть после вас полы, — Кейа подходит к толпящимся в его коридоре псам совета, сгоняя их ближе к двери, вытисняя из своих стен одним лишь улыбающимся взглядом. — Давайте, где подписать, что я ознакомился? Я — законопослушный гражданин, давайте не будем наводить беспорядки там, где их можно избежать. — То, что ты ещё нигде не попался, не делает тебя законопослушным. — доносится голос откуда-то с конца шеренги. — Да, ну?! — взгляд отрывается от подписанного листа в поисках того, кто это мог произнести. — А в лицо мне повторить осмелишься? Самый крупный забирает лист с наспех начерченными строчками. Кейа медленно снова проходится взглядом по написанному в требовании и наигранно огорчённо выдыхает. — Суд уже сегодня? А я так хотел ещё его поизучать. Ну красивейший экземпляр. Дилюк высовывает голову и все ворвавшиеся наводят арбалеты теперь на него. — Место, — строго командует Кейа, не оглядываясь на феникса, смотря в глаза тем, кто держал оружие, словно команда была отдана именно им, а не дикому зверю за спиной. — Видите, он боится вас больше, чем вы его. Не смейте обижать моего птенчика, — охотник ставит широкую роспись внизу листа и отрывает от него корешок, возвращая ближайшему мужчине. — Шагайте, мы приедем ко времени. В сопровождении не нуждаемся. Ответственность на мне. Адьёс! Как только дверь захлопывается, Кейа заходит в комнату, где его феникс грубо толкает в стену и вырывается к незапертой входной двери. Стоило ему добраться до самого коридора, как теперь уже Дилюка толкают в противоположную стену, делая подсечку, и феникс падает лицом в пол, ударяясь лбом, да ещё к тому же, чувствует, как Кейя встает коленями на крылья, а руку заламывает за спину. — Отдохнул и силы появились? Не прекратишь вырываться, я тебе её сломаю, — предупредил Кейа и сильнее надавил на руку. — Они от тебя не отстанут, даже если ты сбежишь. А вернёшься к себе — подвергнешь всех своих опасности. Тебе это и я и Альбедо уже десятый раз объясняем. Они охотиться уже будут не с сетями, а с арбалетными болтами и ядом, — Кейа прижался теснее к спине феникса и склонился у самому уху того, — Не глупи и доверься мне. Альбедо всё подготовил. Я решу проблему и отпущу тебя. Даю слово. — А какой мне резон? Какая мне разница сейчас умереть в бою или потом. В чём разница? Это из-за тебя произошло! Меня хотят убить из-за тебя! — Дилюк взмахнул крыльями, сбрасывая со спины лишний груз, но под хруст плечевого сустава был прижат обратно теперь ещё и с вывернутым крылом. — Ненавижу тебя и всех тебе подобных. Наберись смелости и умри сам. — Птичья твоя натура. Сказал же, успокойся. Я выпущу тебя, как только все закончится. Я знаю, что делаю, — разъярённо зашептал Кейа, опасаясь, что их могут подслушать, и покрыл плечо, часть руки и торса феникса нарастающим льдом. — Не делай себе хуже. Когда всё закончится, ты вернёшься домой и забудешь всё, что было. Вычеркнешь эту неделю из своей жизни. С этим я тоже смогу помочь. Поговорим об этом потом. А сейчас прекрати мне мешать спасать тебя. Не вывернутое крыло Кейа быстро прихватывает веревкой и феникс уже не может им пошевелить, только продолжает сопротивляться пытаясь скинуть с себя охотника. — Спокойнее. Осталось немного. Я не хочу тебя отпускать со сломанным крылом, поэтому перестань дёргаться. Ещё меньше я хочу, чтобы ты обоих своих крыльев лишился, из-за того, что мне пришлось перетянуть узлы. Феникс сдаётся и бьётся головой о пол, сокрушаясь от своего бессилия, а Кейя за считанные секунды закрепляет второе крыло к первому и связывает руки за спиной вместе. Больше Кейа не произнёс ни слова ни по пути к высокому зданию, ни тем более, когда они вошли внутрь. Феникс же шёл за его спиной не отставая больше чем на шаг, не позволяя натянуться короткому поводку от ошейника до сжимающих другой конец пальцев. В здании Кейа не терялся, словно не в первый раз ему приходилось здесь бывать. Множество поворотов с самого начала запутали феникса и тот, даже не будучи связанным на привязи, очень сильно сомневался, что нашел бы выход самостоятельно. Когда они зашли в большой светлый зал, всё началось. Охотник даже не притормозил перед входом, ни звуком ни жестом не подсказал, что именно сейчас всё начнётся. Мужчина в тёмном балахоне что-то долго читал, а Кейа с непривычной для его лица серьёзностью слушал. После сыпались вопросы, ответы на которые Кейа выдавал с отрепетированной чёткостью, только почему-то они не принимались и большинство были отклонены как ложные. Следующий вопрос вообще заставил феникса втянуть голову в плечи, но Кейя с прежней лёгкостью, даже немного с легкомысленностью отмахнулся от него, заявляя, что синяки на его шее к делу не относятся. — Не думал, что уважаемый совет заинтересует моё личное свободное время. Ответ «ночью с подругой развлекался» вас должен вполне устроить и закрыть этот вопрос. Подробности могу рассказать вне зала, но не уверен, что мои вкусы придутся вам по душе. Феникс услышал, как по совету прошёлся шепоток, но вскоре воцарилась тишина и посыпались новые вопросы. А потом вынесли вердикт: феникс опасен для общества и его необходимо было усыпить. Для чего только этот допрос был нужен? Кейа кивает и несильно тянет за поводок, увлекая феникса за собой сначала к столу, где подписал несколько бумаг, а после и к узкой двери, которую Дилюк и не заметил сразу. За дверью оказалась ещё одна комната, очень похожая на ту, где феникс впервые встретил Альбедо. Белый кафель выложенный на стенах и полу, большой письменный стол и двое работников в медицинских халатах. Отвратительная картина. Двое почти одинаковых сотрудника несколько раз пытались подобраться к фениксу, но тот шипел, уворачивался от любых прикосновений, дёргал связанными крыльями и прятался за спиной смеющегося охотника. — Уважаемые, позвольте мне, — он жестом просит отстраниться и подводит феникса к кушетке. Пока Кейа уговаривает феникса опуститься на кушетку и закрепляет кожаный поводок к кольцу в стене, один из белых халатов готовит инъекцию, пока второй наблюдает за происходящим, готовый нажать на тревожную кнопку. — Всё хорошо, — шепчет охотник успокаивая всех присутствующих, своим тоном и движениями будто бы обезвреживая бомбу замедленного действия. — Не подходите слишком близко, он вас боится. Кейа медлит, подходит к фениксу спереди, чтобы всё его внимание было сосредоточено только на нём и успокаивает его, подзывает к себе, отвлекает на себя, всё делает медленно, не жалея времени, словно его замораживая, растягивая, оттягивая тот момент, когда всё должно закончиться. — Мне страшно, — едва шепчет феникс. — Я рядом. Все хорошо. Скоро всё будет кончено. Пальцы перебирают волосы, расчёсывают их, прихватывают у корней и массируют кожу головы и под такими плавными движениями Дилюк смиряется со своей участью. Смиряется и вверяет себя в эти ледяные руки. Только когда одна из ладоней выпутывается, феникс неосознанно тянется за продолжением ласки, но слышит тихий смешок. И без того не горящие желанием подходить к большому и опасному зверю работники, за спиной передали Кейе шприц и отошли на несколько шагов, пока их снова не заметил феникс, но при этом не спускали своего пристального внимания с движений охотника чтобы убедиться, что казнь свершится. Кейа показывает руки Дилюку, демонстрирует, что в них ничего нет и, словно обещая, что ничего и не появится, поэтому феникс подпускает его к себе ещё ближе, позволяет прижать голову к груди и слушает как часто бьётся сердце. — Ты тоже боишься, — выдыхает феникс и чувствует, как его волосы снова начали перебирать холодные пальцы. Кейа ничего на это не отвечает, лишь вводит иголку под кожу и пускает по телу яд, ни на мгновение не сбиваясь с движений. Феникс чувствует, как разливающееся тепло наполняет тяжестью конечности, и Кейа его укладывает на кушетку, садится рядом, продолжая гладить по волосам. Перед смертью Дилюк смотрит в глаза Кейи и хрипит: — Ты солгал мне. Ты действительно убьёшь меня. — Я обещал тебе, что отнесу тебя в безопасное место и ты забудешь весь этот ужас. Я не лгал. Ты будешь в безопасности. — Я умру. — Да, без этого никак. Совет обязан подтвердить твою смерть. Дилюк перестаёт сначала двигаться, дышать, хрипеть, а после и замирает его сердце, но он всё ещё слышит всё, что происходит вокруг и сильно из-за всего паникует, не способный свою панику хоть каким-то образом выразить. К нему подходит кто-то из двух работников и пальцами пытается нащупать отсутствующий пульс на запястьях и шее, светит ярким в глаза, осматривают шею и вертят головой, играет с ним, как с шарнирной куклой. Делает много странностей, дёргает за руки, за ноги, и феникс бы с радостью отбился, пнул бы ногой, толкнул развязанными руками, но тело совершенно оказывается неподвижным, непослушным и чудовищно тяжёлым. Он оказался заперт в собственном теле. Паника нарастает, но так и не находит выхода. — Признаков жизни не наблюдается. В течение суток он должен воспламениться и переродиться, — звучит незнакомый голос, — подпишите вот здесь и здесь и мы вас больше не задерживаем. Феникс не видит, но чувствует, как Кейа поднимает его на руки и слышит как звучат его шаги по коридору. И слышит ещё чьи-то шаги, грузные, хромые. — Этим диким тварям не место среди людей. Пойми уже наконец, они никогда не станут домашними зверюшками — это тот самый покупатель, который не сгорел в тот день. — Если они не смогут научиться жить среди людей, они умрут, потому что такие как ты, отберут рано или поздно у них дом. Я не хочу, чтобы они умирали из-за таких, как ты. На его месте должен быть сейчас ты — жестокое и жадное существо, ненасытное. Феникс готов поклясться, что сам ещё ни разу не слышал таких стальных и ледяных интонаций в голосе охотника и даже не подозревал, что он может быть таким. — Жить среди людей? Хах! Что за глупость ты сейчас сморозил! Они ни на что не годны, кроме как стать недостающим ингредиентом или зверьём в клетке на потеху. Температура в помещении резко опустилась на несколько градусов, но ублюдок не почувствовал угрозы и продолжил смеяться. — И тебе самое место среди них, Кейа Альберих. В клетке или на разделочном столе. Больше эти бредни Кейа слушать не стал, прошёл мимо ублюдка, задев того плечом так сильно, что тот пошатнулся, но упасть не смог, не смог оторвать примороженные к полу ноги и остался извергать помои на том же месте. За паникой феникс так и не заметил, как Кейя пытается успокоить его или себя короткими поглаживаниями по плечу, за которое его держал. Феникс ушёл в себя и перестал вообще обращать внимание на внешний мир. Через несколько часов зелье теряет свой эффект и сначала бешено начинает стучать сердце и Кейа его старается замедлить, снова прикладывает прохладные пальцы к вискам, за боем сердца Дилюк совсем не слышит, что ему говорит Кейа. Следом возвращается дыхание, такое же сумасшедшее и частое, как удары сердца. Альберих морозит воздух, гладит волосы, рассказывает, что всё хорошо, что всё позади. Когда возвращается способность двигаться, феникс уже не хочет набить ему лицо и выжечь до тла. Тело всё ещё не очень хорошо слушается, когда Кейа отпускает его с лёгким расстройством в глазах. — Вот видишь, я сдержал своё обещание. Иногда и на меня можно положиться, — охотник поднимается на затёкшие ноги и Дилюк понимает, что всё время провёл лёжа на коленях, — жаль, что ничего не получилось. Удачи тебе и больше не попадайся мне. Больше Кейа ничего не произносит, разворачивается и уходит, надеясь, что феникс ещё не на столько оправился, чтобы послать ему в спину огненную волну. Только Дилюк ловит Кейю за ворот рубахи. — Подожди. У меня к тебе слишком много вопросов. Кейа выворачивается из хватки с необычайной ловкостью и отскакивает от феникса на приличное расстояние, чтобы больше не оказаться в прямом доступе. — Нет. У тебя ко мне не может быть вопросов. Возвращайся домой и не попадайся больше на глаза. Иначе в следующий раз, если я тебя поймаю, оставлю для личной коллекции. Снова эти отвратительно-насмешливые нотки в голосе, от которых Дилюку желудок крутит и кости выламывает, но больше он попыток остановить охотника не предпринимает, пока тот спускается с холма, вертя на пальце кожаный ошейник с полупрозрачной, сверкающей в лучах заходящего солнца, подвеской. Дилюк уверен, что там изображена снежинка.