The Dyad in The Force - Диада в Силе

      Суд поединком откладывать не стали — уже на следующее утро после своего прибытия студенты Бобатона и Дурмстранга стали свидетелями справедливости по-мандалорски. Быстро, кроваво и без лишней сентиментальности. Трей Визсла, выступивший бойцом королевы, нанес несколько пробных ударов, прощупывая оборону оппонента, и скупыми четкими движениями разделал Малфоя на, как позже он отчитался в докладе, «мясной ряд». Итог был настолько очевиден, что азартные близнецы Уизли даже не организовывали тотализатор — им уже довелось несколько раз брать в руки beskad, после чего у них эти самые руки с непривычки чуть не отваливались и адски болели. Малфой же с подобным оружием был не знаком и не тренировался вообще, в отличие от оппонента.       Дамблдор только и мог, что посылать укоряющие взгляды в сторону мандалорцев. Сделать он ничего не мог — Филч подтвердил, что Изгнанный потребовал «суда сталью и магией», как в древнем магическом праве обозначался суд поединком… Ну а то, что одаренные мандалорцы использовали Силу в первую очередь не для прямых магических боев, а развития тела и усиления боевых возможностей… Кто ж виноват, что маги настолько деградировали?

***

      — Я искренне надеюсь, что это была последняя смерть моих подопечных в стенах школы.       — Надейтесь, — едва слышно фыркнул стоявший рядом с директором Джанго Фетт. — Треснувшие кости — не настолько летальная травма. Однако, насколько мне известно, тот конфликт был давно исчерпан.       — Ваш боец серьезно рисковал, выходя на бой против юного Драко…       — Никакого риска не было, полковник. Мне прекрасно известны возможности чистокровных, и их укатает любой юнлинг, освоивший телекинез. Даже не падаван. Я читал отчет Монтросса — наибольшие успехи на его занятиях делают именно кадеты Вальпургиевых. Чистокровные пасут задних.       — Возможно, они не справляются с учебной нагрузкой…       — Нелепица. Совершенно простое биологическое объяснение — теория чистокровного инцеста себя не оправдала. Признаю, мне даже жаль, что Хогвартс, который должен был вобрать лучшее как от Храма Джедаев, так и от мандалорского общества, на деле настолько деградировал. Замок должен быть Убежищем, а не местом плетения интриг. Впрочем, началось это не при вас, но при вас закончится.       — Ваши угрозы…       — Никакой угрозы. Просто констатация факта. Хогвартс как школа магии существует последние годы. Вы не в состоянии поддерживать его в работоспособном состоянии, как показала практика, нам держать здесь операторов и контингент охраны бессмысленно, а передавать чужакам сомнительной лояльности такие технологии… уж простите, дураков нет.       — Многие знания будут утеряны…       — С большой силой приходит большая ответственность, а не привилегии. Устаревший мусор уйдет туда, куда ему и место — на помойку истории, вместо этого будут новые открытия. Если будут.       — И вас это не волнует? — затылком Фетт чувствует гневный взгляд Дамблдора.       — А кого должны волновать идиоты на отшибе галактики? Даже если бы вы могли хоть что-то предложить… вы находитесь вдали от торговых маршрутов. Ваша планета совершенно беззащитна перед атакой из космоса — бомбардировка Азкабана и Нурменгарда тому пример. Правительства это прекрасно знают — неужели вы и правда считаете, что Кассандра отправилась в Хогвартс без предварительных переговоров, чтобы обеспечить ее безопасность?       — В этом не было необходимости…       — Как показало прошедшее лето — была. Жаль вас разочаровывать, директор — но за пределами магических резерваций о похищении стало известно быстро. Британию сразу назначили козлом отпущения, вопрос был… в цене за кровь. И вам остается только надеяться на наше молчание.       — Не понимаю…       — В другое время я бы посоветовал поговорить с Эйлой Секьюрой — но я могу объяснить и сам. Работорговцы. Практически беззащитная планета, открытая перед визитерами из космоса, с населением в семь с лишним миллиардов — лакомый кусочек. Сперва начнутся налеты в менее развитые регионы, а потом аппетиты будут расти, и вас порвут на части.       — Вы этого не сделаете!..       — И на чем основана такая уверенность, м?..       Дамблдор чувствовал себя так, словно на него вылили ушат помоев. Приблуда-мандалорец ткнул его носом в его собственные ошибки, одну за другой, как нашкодившего щенка. Все — начиная от его трусости во время активности Гриндельвальда и запугивания детей в приютах до подтасовки пророчества и попытки убийства семьи высокопоставленного политика из Галактической Республики.       — Я не знал, — вяло попытался оправдаться директор.       — Вот только Джеймсу Поттеру на это было плевать. Но даже допустим, что вы бы знали о том, что миссис Поттер — не просто какая-то «маглорожденная». Что бы вы сделали — свернули свой «гениальный» план и сами занялись бы Волдемортом… или выбрали бы другую семью на роль жертв?       Дамблдор молчал. Ответа у него не было. Нет, если бы он не заигрался в экстравагантного чудака, он бы занялся Редлом, но его образ…       — Вижу, вы уже поняли. Ваша маска не только ограничила вас в выборе выходов, но и приросла к лицу. Вы забыли о своей ответственности как офицера армии Ее Величества…       — В отставке.       — Не суть важно, для мага отставка — все равно, что отправка в запас, с вашей-то продолжительностью жизни и возможностями ее продления. Вы забыли о своей ответственности. И ваше счастье, что «Вальпургиевы Рыцари» все же смогли продавить свои инициативы. Только благодаря этому все студенты, приходящие из-за пределов анклава, не разукрасили внутренние стены кровавыми картинами.       Дамблдор обмяк в кресле, когда сообразил, о чем идет речь.       — Вы думаете… они могли?       — Если бы получили приказ на зачистку? Да. Вот только вы бы уже не смогли контролировать ситуацию. Им на самом деле глубоко индифферентно, сколько у вас блестящих побрякушек. Заслуги прошлого, конечно, заслуживают уважения, но вечно на них выезжать не выйдет.

***

      — Ты не сказал ему?..       — О вашей трактовке пророчества? Нет. Пусть повисит на крючке. Однако это не значит, что ты можешь вешать на него все грехи и все, что происходило в британском анклаве…       — Это я уже поняла, — Кассандра помрачнела. Она до последнего не верила в то, что Гораций Слагхорн способен на такую подлость, но раскопанные Энакином факты говорили сами за себя. У полковника Редла после эвакуации с Терры появились симптомы ломки, что говорило о сформировавшейся физиологической зависимости от каких-то психотропных препаратов, а Слагхорн был одним из немногих Мастеров Зелий в Британии, у кого была возможность подобраться к Редлу — полковник доверял своему бывшему декану и не ожидал от него подвоха, — доступ к соответствующим ресурсам и мотив — Гораций Слагхорн был известен своим «Клубом Слизней», где сводил перспективных людей со своими знакомыми и такими же должниками, получая от них различные материальные и не очень преференции. Однако с началом работы «Инициативы Редла» количество заинтересованных резко уменьшилось — соответственно, уменьшилось и количество потенциальных должников, и в перспективе могло уменьшиться также количество бонусов.       Именно здесь злую шутку сыграл индивидуализм волшебников. Маги по природе своей и в силу некоторых особенностей своего образа жизни были одиночками. Менять что-либо в уже устоявшемся образе жизни они практически не желали, а все попытки энтузиастов либо встречали ожесточенное сопротивление, либо быстро «откатывались» до изначального состояния, стоило энтузиаста убрать. С Редлом так не вышло — часть его сослуживцев демонстративно от него дистанцировалась, заявив о нейтралитете… и вытянув на себе его инициативу. Проект был запущен, давить на структуру исполнителей было бесполезно… и после поражения Редла Слагхорн оперативно собрал вещи и подал в отставку. До появления мандалорцев никто не расследовал его возможную роль в тех событиях, а маг наслаждался жизнью.       — Общество магов дурно на тебя влияет, — Фетт потрепал дочь по волосам. — Хотя я затрудняюсь сказать, проблема в нем — или количестве стресс-факторов за последние три года…       — Ладно, ладно. Лягу я на реабилитацию после этого года, — фыркнула Кассандра.       — И с тобой поработает Майлз. Он один из немногих, кому я доверяю.       — Раз уж ты его рекомендуешь…       — Не рекомендую, а настаиваю. Твой юношеский ситхизм пустит хатту под хвост все наши усилия по восстановлению репутации Мандалора…       — Зануда… — протянула девушка, посмеиваясь, но в глубине души признавая правоту отца.

***

      — Давно мы не общались, — желтоглазая девушка перевернулась в воздухе. — Как там снаружи?       — Прибыли гости, — брюнетка с гетерохромными глазами села в воздухе, поджав ноги под себя. — Никак не привыкну…       — Хаос неделим и многомерен!       — Не помню, чтобы знакомилась с Вархаммером…       — Неважно, — желтоглазая растрепала такие же черные волосы, как у собеседницы. — Ничего, что я…       — Мы — одно целое.       — Я надеюсь, что вы не собираетесь доводить историю с Гриндельвальдом до эпичной битвы под стенами Хогвартса?       — Соблазн велик, — усмехается другая. — Замку многого и не надо… Забрать же его не выйдет.       Чаще всего их двое — Королева и Пифия. Две грани одной личности, две стороны одной монеты. «Когда рождается Блэк, боги подбрасывают монетку, и весь мир, затаив дыхание, следит за ее полетом». Давнее поверье — но безумие Блэков уже давно стало притчей во языцех.       — Так что останавливает? — в желтых глазах с красной каймой радужки пляшут искры безумия.       — Смерти невинных. Замок — Убежище, а не приманка.       — Законы гостеприимства древнее Хогвартса, не так ли?       — Да. Мы не нарушим их первыми.       — Как я люблю твои оговорки, — мурлычет Пифия, перемещаясь за спину Королеве.       — Политика есть искусство лжи, верно? — третья грань — Наемница. Со шрамом на скуле, которого нет у Королевы, и рыжими волосами. Самая «младшая». — Как мы уживаемся в одной голове, девочки?       — Тебя только это и волнует? — по губам Королевы скользит едва заметная ухмылка.       — Я не вы, мое дело — взять заказ и его выполнить, — усмехается рыжая. — А заказы из Хогвартса были жирными…       — Риск был куда выше, — перебивает Пифия.       — Что за жизнь без риска?       — Девочки, — голос Королевы остужает горячие головы. — Не ссоримся, нам же от этого хуже будет. Итак, на повестке дня у нас…       Планерки «в голове» — уже привычное дело. Для всех остальных Кассандра выглядит погрузившейся в глубокую медитацию.

***

      Забрасывание имен в Кубок Огня занимает сутки — желающих получить премию Дарвина среди студентов Хогвартса почти нет. Блай осматривает студентов расфокусированным взглядом — он хорошо обучен, свой дар учился контролировать с раннего возраста, но, как назло, сильнее всего бьют по мозгам видения о будущем, которое зависит от чужих решений.       — Не вижу смысла, — доносится до него голос Седрика, проходящего рядом и обнимающего за талию Чжоу Чанг. — Награда не окупит лечение… — его голос удаляется, а Блай прикрывает глаза, отсекая целую ветвь древа вероятностей. Еще один союзник выживет.       Видения будущего пролетают перед его глазами, пока он пытается сосредоточиться. Уже отпала целая ветвь, в которой погибала Флер Делакур, а Кроссхэйр становился озлобленным социопатом, повторяя судьбу Томаса Редла… Уже отпала цепь вероятностей смерти Седрика Диггори, что давало надежду на психическую стабильность его родителей — вероятного ставленника Короны…       Блай проваливается в транс постоянно — именно поэтому его чуть ли не за руку по замку водит Рекс, не позволяя влететь в стену или расшибить лоб об угол. Разве что с лестницы упасть не выйдет — площадки перекрываются силовым барьером, едва от них отходят пролеты. Вероятности будущего по-прежнему кружат перед глазами, и офицер вычленяет из них обрывки, которые, возможно, связаны с испытаниями турнира. Улучив минуту между двумя провалами, он все же успевает записать увиденное и передать Скайуокеру.       Усилием воли провидец вырывается из видений тогда, когда пламя в кубке алеет.       — Чемпион Хогвартса… Анджелина Джонсон! — Дамблдор поймал обгоревшую бумажку. Из-за стола поднялась старшекурсница с заплетенными в дреды волосами и направилась в комнатку за Большим залом. Блай быстро просканировал взглядом зал — недовольных не было, только на некоторых лицах было написано виноватое облегчение. Впрочем, и сама Чемпионка не выглядела неуверенной или испуганной — гриффиндорка сдаваться не собиралась.       — Чемпион Бобатона… Алессандро Борджиа!       Блай осторожно выдохнул. Ссориться с самым известным в магической, и не только, Европе семейством отравителей… Кто бы ни был чемпионом Дурмстранга, они не рискнут пойти на такое. Борджиа, в отличие от Джонсон, двигался лениво и вальяжно, видимо, придя к тем же выводам, что и Блай.       — Чемпион Дурмстранга — Виктор Крам!       Блай подавил желание выругаться на весь зал. Ну конечно же, именно отпрыск сторонников Гриндельвальда стал Чемпионом их Альма-Матер, кто же еще? Впрочем, его товарищи по школе выглядели… странно. Отчасти страх, смешанный с виной, отчасти такое же виноватое облегчение… они боялись и в глубине души радовались, что не им придется столкнуться с последствиями фирменной грубой игры.       — Ну что ж, — Дамблдор старался казаться радостным, но даже на расстоянии ощущалась его нервозность, — Кубок избрал трех Чемпионов… — его прервало вспыхнувшее, словно в издевку, алым пламя, выбросившее еще один обгоревший листок бумаги. — Энакин Скайуокер? — голос директора осип.       — Все в порядке, полковник. Ничего нового, мы это предполагали. Заканчивайте, позже объясню, в чем дело, — тот дождался, пока Кассандру прикроют ее братья. И направился вслед за чемпионами, но уловил еще одну красную вспышку от Кубка. — Кто на этот раз?       Дамблдор машинально поднял руку, ловя листок.       — Эрвин Роммель.       Вскочивших было от возмущения студентов придавило выпущенной Энакином волной Силы. Вспыхнувшие бешенством синие глаза обвели зал, усмиряя самых буйных.       — Блай, — голос офицера лязгнул металлом.       — Подстава, buir, — отозвался тот. — Он не бросал своего имени. Я бы даже сказал, что это попытка убийства…       — Не в нашу смену, — металл из голоса Скайуокера не уходил. — И где этот… Лисенок? — он обвел взглядом делегацию Дурмстранга.       Юноша с затравленным взглядом поднялся, не глядя на сверстников, и с обреченным видом направился к Кубку. Дамблдор только услышал, как Энакин перешел на немецкий, успокаивая встревоженную жертву чужих махинаций, прежде чем накрыть вынужденного Чемпиона куполом конфиденциальности. Директору ничего не оставалось, как скомкано продолжить свою речь, напомнив о необходимости честных состязаний, пожурить шутников, не называя имен — если с первым лишним именем его поставили в известность, то кто бросил в Кубок имя правнука Лиса Пустыни, было загадкой даже для него, — и успокоить студентов, пообещав, что будет проведено расследование.

***

      — Есть у меня подозрение, что нашим семьям задолжал один человек, — буднично заметил Энакин, ведя невезучего в комнатку, где собирались чемпионы. — Который относительно недавно с помощью крови демона сбежал из Пустоты, где его заперла моя теща…       Ответом ему были только тихие ругательства на немецком.       — В крыле вашей делегации ты не останешься, для тебя это слишком опасно. Что бы ни спрашивали во время разборок — молчи. Ты ничего не знаешь и не понимаешь.       — Я не хотел ехать…       — Но тебе устроили травлю и вынудили записаться? Тогда смотри в пол, ни на кого не поднимай глаза. Я не доверяю британцам, мы сами проведем расследование… — перед дверью в комнату Энакин замолчал. От него не укрылся алчно-злобный взгляд Крама, направленный на младшего Роммеля.       — Энакин? — Анджелина первая заметила неладное. — Что происходит?!       — Плюс два, — коротко отозвался тот. — Ждем.       Ждать пришлось недолго — в комнату, пыхтя и отдуваясь, ввалился Бэгмен, которого отрядило Министерство в качестве организаторов, явно не найдя никого поумнее. Тот пытался разглагольствовать о неожиданностях в виде пяти Чемпионов, но замолчал, когда ему прилетел в нос кулак Скайуокера.       — У меня за мое недолгое пребывание на Терре сложилось впечатление, что маги понимают только язык силы, — тихо, с угрозой произнес тот. — Скажите, мистер Бэгмен, какое из слов: «Турнир Трех Волшебников» — вам непонятно?! Быть может, вы не умеете считать до трех?! Мне не сложно повторить для особ, отрицательно одаренных — Чемпионов три, ни больше, ни меньше. Все остальные вылетевшие записки — это попытки убийства, прямые или косвенные.       — Не поможет, мистер Скайуокер, — резко заметил вошедший в комнатку Крауч. — У моего коллеги некоторые… проблемы с пониманием уместности его восторгов.       — Ничего, сэр — жалящее заклятие в тыл быстро вырабатывает условный рефлекс закрытия пасти, — хмуро отозвался офицер. — И, если вас не затруднит — капитан Скайуокер.       — Значит, двойное покушение на убийство? — Крауч подобрался, как ищейка.       — А вы точно из департамента международного сотрудничества?       — Я возглавлял ДМП во время бесчинств Волдеморта, капитан.       — Ну да, опыт — великое дело. Два покушения на убийства, а не двойное. Я сомневаюсь, что тому, кто нацелился на королеву, было дело… Без обид, Эрвин.       В одиночку Энакину еще не доводилось работать. Так невовремя вылетевшее из Кубка пятое имя спутало все расклады — благо, Роммелю хватало благоразумия держаться за его спиной, не отсвечивать, держать рот на замке и избегать очного контакта с другими. Скайуокер успешно перегавкивался с директорами школ, подводя всех к мысли искать виновных именно среди делегатов Дурмстранга.       Каркаров, разумеется, обвинял всех подряд, лишь бы выгородить своих.       — И кому же он перешел дорогу в Хогвартсе? — вкрадчиво поинтересовался подоспевший Фетт. — За… сколько, сутки? Когда он успел нажить врагов?       — На что вы намекаете? — ощетинился Каркаров.       — А ты хочешь, чтобы я в лицо это сказал? Ладно. Имя мальчишки бросил в кубок либо ты сам — либо кто-то из тех, кого ты привез с собой. Ты же не хочешь, чтобы подняли родословные до четвертого поколения? Как уже сказали — не в нашу смену.       Крауч прокашлялся, привлекая к себе внимание.       — Директор Фетт, мне неприятно говорить такое, но тот, чье имя вылетело из Кубка, обязан принимать участие в Турнире. Хотя, конечно, это вызовет некоторые… непредвиденные осложнения, Чемпионы должны получить инструкции. Первое испытание состоится двадцать четвертого ноября. Оно проверит вашу решительность, отвагу и находчивость перед лицом опасности. Поэтому при подготовке к испытанию чемпионам не позволяется принимать помощь от преподавателей. Вашим единственным оружием будет волшебная палочка…       — Протестую, — неожиданно для всех, кроме Фетта, заявил Скайуокер. — Вы, может, и позволяете себе лезть си… хатт знает куда без защиты и с одной никчемной деревяшкой, но я — нет. Я выйду на задание так, как привык отправляться на опасные миссии. Возражения не принимаются, — его рука легла на бластер.       — Успокойся, — отозвался Фетт. — Хотя я должен признать правоту моего зятя — в оригинальных правилах нет ни слова о том, что чемпионы должны выходить на задание без минимальной защиты и с одной палочкой.       Крауч яростно на него зыркнул, но проглотил все, что хотел сказать, и продолжил:       — Подготовка к испытаниям Турнира займет у чемпионов все свободное время, поэтому они освобождены от годовых экзаменов. Ключ ко второму заданию окажется у вас в руках после первого, тогда же вы получите дальнейшие инструкции.       — И пусть удача будет с нами, — немного нервно фыркнула Анджелина. — Это все? — она обвела взглядом судей. Мадам Максим только царственно кивнула, переговариваясь со своим учеником. — Надеюсь, без меня башню не разнесут…       — А я надеюсь, что башня останется целой, мисс Джонсон, — с иронией отозвался Дамблдор.       — Постараюсь умерить их дебош, но вы же знаете близнецов…       — Тогда напомни им, что у шестого-седьмого курса завтра промежуточный зачет у Медоеда, — поддразнил ее Энакин. — И если они с похмелья сольются против «Ранкоров»…       — Ты садист, кэп!       — Еще будет возможность угробить свою печень. А пока… она вам пригодится еще. Целой и неповрежденной, насколько это возможно.       Джедай и мандалорец наблюдали над тем, как остальные судьи и чемпионы неспешно покидают комнату, направляясь в Большой зал.       — Ситуация, однако… — Фетт покачал головой. — Значит… Эрвин Роммель-младший, верно? — невольный чемпион только кивнул, нервно сглотнув. — К вашей делегации ты не вернешься, сегодня заночуешь в наших казармах. До утра тебя точно не хватятся, а дальше я все возьму на себя.       — А директор Каркаров…       — В пекло вашего директора, парень. Он знает, на что способны мандалорцы, и знает, что малейший чих в твою сторону — и вместо нас заговорят пушки. Вряд ли он захочет, чтобы Дурмстранг стал дымящимися развалинами вроде Азкабана или Нурменгарда.       — Но он находится на территории другого государства!..       — Малец, — Джанго положил руку ему на плечо, глядя в серые глаза. — Мне кажется, ты не совсем понял сложность ситуации. Нам, мягко говоря, плевать на то, как поделена ваша планета. Британия — не единственная задолжавшая нам.