Вот бы застрять нам в лифте

Он твое небо, он твое море. Ты ему, где ты, он опять игнорит. Он звонит ночью из чужой ванной, ты ответишь снова, все идет по плану… Приезжать к Мильковскому в больницу, на ночь глядя, Тошик и не думал. По началу да, желанием особо не горел, не понимал, на кой черт бывший муж решил, сорвать его со всех дел. Главный вопрос. Нахуя? Зачем оно ему? Неужели, заняться совсем нечем в одиночестве? Или воспитание дочери настолько в печенках засело, от чего решил, потрепать нервы бывшему? Окажись оно на самом деле так, Ниженко разбил бы морду Жене, не смотря на громкий развод, он продолжал любить их общего ребенка. Аделина для него дорогой человек, старался по возможности, проводить с ней достаточно времени, не хотел, допустить, чтобы первая дочка ощущала, полное отсутствие второго отца, не испытывала ответной любви. Дочка единственное, за что Антон оставался, искренне благодарен бывшему. К облегчению Антона, жена без проблем отпустила, услышав слова о больнице, еще сама попросила, рассказать по возвращению, как, что прошло, и все ли в порядке с Женей, чему ударник сильно удивился. Больницы любые в принципе, Ниженко ненавидел с самого раннего возраста, с ними связанны не самые позитивные воспоминания, что тогда, что сейчас. Пока стоял в пробке, безуспешно пытался, понять в какую задницу попал бывший супруг, по среди ночи загреметь в клинику, все в стиле Мильковского, тут удивляться не чему, Тошик привык, Женя одна сплошная проблема только с ножками, за годы брака успел, намучиться с ним, вытаскивая мужа из очередных передряг. Какая причина заставила, заявиться туда сегодня, известна она одному Богу, и Жене само собой. Здание поликлиники встретило барабанщика тем самым противным запашком, казалось сами задрипанные стены пропахли убойным благовонием медикаментов, волей не волей кружилась голова, дышать в помещении практически не чем, что делало ситуацию в разы хуже, чем есть. Поднявшись на нужный этаж, в самом начале просторного коридора, карий взгляд мужчины столкнулся, с сидевшей на одном из белом железном стуле дочкой. От вида Аделины сердце Тошика сжалось, он много раз видел дочку спящей, не мог, понять с чего бы вдруг, проснулась мало известная ему жалость, то ли от вида дремлющей девочки в обнимку с игрушкой, то ли от одного усталого выражения детского личика. Выходит, она здесь сидела достаточно долго, раз начало, клонить в сон, позднее время также стало причиной отхода ко сну. — Аделька? Аделинка, проснись, — Тошик присел на корточки перед ней, осторожно взял за ручки, нужно каким-нибудь образом, обратить внимание на свою персону. Ждать долго, не пришлось. — Папа? — сонно произносит брюнетка, но тут резко просыпается, увидев перед собой того, кого совсем не ждала, — Папа! Ты приехал, я так соскучилась! — Ты давно тут сидишь? Где твой отец? — Я не помню, во сколько мы сюда приехали, папу Женю сразу забрали. Ты же к нему приехал? C папой же все в порядке? — Да меня папа Женя позвал, ему нужна моя помощь, ты ведь знаешь, чтобы между нами взрослыми не происходило, я всегда буду, помогать вам обоим, — улыбается для пущей правдоподобности Тошик, потрепав дочку по волосам, те заплетены в аккуратную косичку. Аделина положив отцу руку на плечо, с теплой улыбкой отвечает: — Я знаю, ведь ты нас любишь, — на минуту девчушка делает паузу, словно обдумывая дальнейший ответ, в такие моменты она, как никогда становилась похожа на Женю, те же эмоции, тот же карий задумчивый взгляд, наполненные искренностью глаза, после чего дает свой ответ, — и мы тоже тебя любим очень сильно. — Моя же ты принцесска! Ладно, тя наберу твоему отцу, ты сиди здесь, окей? Антон дозванивается до бывшего супруга, ждать ответа, долго не пришлось, Мильковский оперативно указал ему, куда необходимо явиться, Аделина осталась на том же месте, другим детям учиться, и учиться усидчивости десятилетней Дели. Для своих лет девочка сознательна во многих вещах, всегда старалась, слушаться своего папу, по неволе вынуждена, наблюдать то, с какой тяжестью Женя в одиночку тащил на своем многострадальном горбу семью из двух человек, совмещал воспитательный процесс с двумя работами, в связи с кризисом, связанный с беспокойствами в стране, денег даже артистам платили мало, именно этот фактор вынудил Мильковского, искать дополнительный способ заработка, что прибавило еще больше геморроя в непростом существовании. — Доброго вечору, — Ниженко заглянул во внутрь кабинета, где ожидал экс-супруг, — надеюсь, не сильно припоздал? Женек, привет. — Привет Антон, ты чего так долго? — шикает на него солист. — Жень, давай хотя бы при посторонних, ты не будешь, устраивать сцен. — Ладно проехали. Чем быстрее продолжим, тем быстрее закончим. — Отлично, значит не зря, сюда через весь город добирался. И так, доктор, зачем вы меня вызывали? Насколько оно срочное? — Присаживайтесь, Антон, — строго произносит врач, кивком указывает на свободный стул, — вопрос довольно серьезный, касается здоровья вашего мужа. — Я вас слушаю. Я надеюсь, Жене ничего не грозит? — в голосе барабанщика прозвучали нотки надежды, врач отрицательно покачал головой, чем сильно насторожил самого Женю, по спине от волнения пробежался табун мурашек. Диагноз Мильковского мужчине давно известен, еще по неестественно хриплому голосу понял, жизни молодого омеги угрожала смертельная болезнь — рак легких, говорить те диагнозы, о коих пациенты вряд ли хотели, всегда давалось сложно, не важно новичок ты профессионал с многолетним стажем, когда вопрос касается человечности, всем не просто. — Женя, вас я попрошу, на время выйти, — под вопросительный взгляд, медик добавляет, — мне нужно, обсудить один вопрос с вашим бывшим мужем. Мы вас позовем.