Young time

song:

Cigarette Daydreams — Cage the Elephant

«Сделав первый шаг, вы показываете, что готовы действовать. Делайте крохотные шаги — они помогут нащупать верную дорогу.»

Вишен Лакьяни

Хогвартс. 1971 год. Подземелья — просто ужасно холодная часть замка. Честно говоря, за все недели пребывания в Хогвартсе, я успела миллион раз поблагодарить бога за то, что определил меня именно ко львам с их уютным костром и тёплыми диванчиками, с большими окнами, из которых видно звёзды, и с мягкими кроватями. И хотя не сомневаюсь, что кровати у Слизерина такие же мягкие, но без ночного неба, виднеющегося с башни Гриффиндора, заснуть я бы не смогла. К тому же, хотя ни разу не была у змей, оно и понятно, я все равно считаю подземелья не местом для детей. Говорите, что хотите, но это так! Уроки зельеварения стали для меня настоящим испытанием. И дело было вовсе не в сложностях приготовления растворов, тут как раз всё совершенно понятно! Дело было в процессе прогулок до кабинета, когда стены замка начинают давить, а в каждом углу ты слышишь какие-то звуки. Клянусь, мне казалось, что я схожу с ума. Я почти привыкла к призракам и даже перестала резко вздрагивать и кричать при их появлении из-за углов, но замок буквально заставил меня испытывать ужас всякий раз, когда ступаю ногой в эти мрачные коридоры. Может, поэтому я не хожу одна? Сам урок мне нравится. Даже профессор Слизнорт, который в жизни ещё куда более пухлый и куда более льстивый, чем в фильмах и книгах, произвел на меня хорошее впечатление. Правда, его вечная похвала в сторону особенных студентов иногда напрягает, но, знаете, с годами к такому привыкаешь, а подобное поведение учителя есть почти везде. С другой стороны — обидно, конечно, стараться и не получать нужного внимания, но, к счастью или к сожалению, именно на этом уроке ко мне это не относится. А с тех пор как я сдружились с Лили, зельеварение открылось мне под другим углом. Лили действительно хорошая девочка. Она может быть очень весёлой, живой и ужасно умной занудой одновременно. Иногда так странно смотреть на неё — порой кажется, что я действительно вижу кого-то родного и близкого в её лице, поведении, манере. Это пугает и настораживает, но в то же время, не буду лгать, притягивает всё сильнее и сильнее. Северус же, к слову, пока особого энтузиазма к общению со мной не показал. Впрочем, и я не горю желанием говорить с этим мрачным парнем, каким бы гением он не был. Может быть когда-нибудь… Однако дружба с Лили подразумевает встречи с её лучшим другом, так что со временем наше молчание свелось к разговорам, пускай и совершенно обыденным, но уже каким-то. Оказалось, что Северус действительно хороший собеседник и с ним можно долго разговаривать, причем о разном, однако его угрюмость отпугивает людей, и это вполне можно понять. В конце концов, насколько я знаю, в его семье всё не слишком гладко, а об его отношениях с родителями можно только догадываться. Поэтому он не такой общительный, каким может быть обычный ребенок. И всё же Лили для него — исключение. Она однозначно единственный свет в его жизни, и это видно невооружённым глазом. Любому будет понятно, как именно Северус относится к своей подруге, и именно поэтому с каждым днем мне всё труднее понять, по какой причине Лили выбрала Джеймса Поттера, парня, которого буквально ненавидела, когда рядом с ней был человек, готовый пойти ради неё на всё что угодно. Наверное, в этом смысл любви? Она несправедлива, не так ли? Когда я читала романы о Гарри Поттере, проблемы в личной жизни родителей мальчика меня волновали меньше всего. По правде, будучи ребенком, об этом я даже не задумывалась. Куда страшнее и печальнее казалось то, что Гарри вот так игнорировал малышку Джинни, которая чуть ли не призраку от уныния выливала свои чувства. На самом деле, в детстве всё кажется чёрно-белым, в этом я убедилась на личном опыте. Даже сейчас, проводя время с Джеймсом и Лили, я всё больше доказываю самой себе, что каждый имеет свою точку зрения и выбор стороны, за которую будет болеть. Но совсем не понимают, что обе стороны всего лишь в их головах. Сколько раз я слышала от Лили о том, какой Поттер придурошный, какой наглый и невоспитанный, и в целом он ужасный человек. Да, в какой-то степени с этим согласна. Джеймс Поттер действительно может быть невероятной силой, которую нужно если не бояться, то хотя бы учитывать её. Но разве он плохой человек? Совсем нет. Он просто ребёнок, причем ребёнок, воспитанный почти в королевских условиях, и, разумеется, он совсем не знает, как жить без достатка, каким обеспечили его родители. Однако Лили этого просто не понимает. В общем, неважно. Мне на самом деле самой хватает проблем и закидонов, чтобы ещё обращать внимание на взаимоотношения других. Если хотят ненавидеть — пускай, хотят дразнить — пусть делают, что хотят, это не мои проблемы, пока это не касается меня. И, наверное, я эгоистка, раз так думаю, но знаете, иногда эгоисткой быть намного легче, чем всем и вся помогать не в ущерб себе, а потом из-за этого же и страдать. К тому же я и так сильно привязалась к этому миру и людям в этой школе, а ведь не прошло даже года! Лучше слегка сбавить обороты, прежде чем успею натворить дел. — Алиса! — я увидела подругу у стены и облегченно вздохнула. Мрак коридора подземелий уже потихоньку поглощал меня. — Я так рада тебя видеть! Возможно, моё лицо было слишком ярким, а голос слишком облегчённым, потому что подруга тут же непонимающе нахмурилась. — Я, конечно, тоже очень рада видеть тебя, Молли. Но мы расстались буквально двадцать минут назад, а ты говоришь так будто… — Вы не виделись больше недели, — заключила девочка рядом с Алисой. Сейчас я только заметила, что блондинка была не одна. Рядом с ней стояла совсем незнакомая мне девочка с длинными, до поясницы, волосами и острыми, пронизывающими насквозь карамельными глазами, больше похожими на два камня, чем на сладость. Хотя, конечно, вся поза этой ведьмочки кричала о сложном характере её обладательницы. — Извини, мы, кажется, не знакомы, — девочка протянула руку, и я слегка неуверенно пожала её в ответ. — Марлин Маккиннон. Первый курс. Гриффиндор. Мы с тобой, возможно, встречались. Удивительно было сразу несколько вещей: во-первых, меня ужасно позабавило её представление, которое звучало так, словно Марлин, как представилась знакомая, пришла на какое-то собеседование, и даже при таких обстоятельствах никто, почти никто, не звучал бы так твёрдо. Во-вторых, Марлин? Кажется, Алиса что-то говорила о ней, да и я видела её имя несколько раз в книгах, но чтобы встретить её лично — никогда. Она выглядит такой странно знакомой, что я немного испугалась. И вообще, почему почти все здесь выглядят ужасно знакомыми, что за беспорядки в моей голове? Ну и, в-третьих, раз она на Гриффиндоре, причём на том же курсе, что и я, почему мы до сих пор ни разу не встретились? Ладно, не буду лгать и говорить, что я знакома почти со всеми сверстниками, это далеко не так. В отличие от того же Джеймса или хотя бы Лили, в моем числе знакомых очень мало детей моего предполагаемого возраста. Но, надо полагать, благодаря Алисе и Лили это очень скоро изменится. И ведь никто не спросит меня, не так ли? — Не думаю, — протянула я и постаралась улыбнуться чуть приятнее, чем могла бы.— Хотя я слышала о тебе от Алисы. Приятно познакомиться. — О, и мне, — новая знакомая широко улыбнулась. — Так что случилось? — вдруг спросила Алиса, приведя меня в некоторый ступор. — Что? — Ну ты сказала, что рада видеть меня и знаешь, — она сделала паузу и слегка выгнула бровь, — это не очень похоже на тебя. — Я просто терпеть не могу подземелья, — пожала плечами, слегка поёрзав и сжав обеими руками свои плечи. Тело как будто содрогнулось. — А кто их любит? — фыркнула Марлин, показательно скрещивая руки на груди и припадая спиной к холодной, наверняка ужасно холодной, плитке. — Даже змееныши ненавидят это место. Только посмотрите на их лица. Слизеринцы и правда выглядели так, будто только что окунулись лицами в унитазы. Алиса усмехнулась, а я слегка нахмурилась. Вражда, причём достаточно явная, между двумя факультетами до сих пор вводила меня в некоторое недопонимание. Я совершенно не понимала почему дети так ненавидят друг друга, хотя, будем честны, большинство из них даже в глаза друг друга не видели. С этим я согласна с Лили — необязательно ненавидеть волшебника только за его распределение, это как минимум неправильно. По коридору разнёсся оглушительный звонок, заставивший большинство толпившихся студентов зажать уши и возмущено воскликнуть. Иногда мне казалось, что эти резкие звуки совсем скоро начнут вызывать во мне тошноту и нервное дерганье. Почему я никак не могу привыкнуть к звонкам, если проучилась одиннадцать лет в школе, где, надо сказать, они ничем не лучше? — Заходите, заходите! — простодушный мужчина с большим пузом рассмеялся и неуклюже проковылял к своему столу, наблюдая, как ученики рассаживаются по своим местам. Профессор Слизнорт — неплохой человек, он просто слегка легкомысленный. И нет ничего страшного в том, что его волнует его положение, в конце концов кого в наше время оно не волнует? Я присела за парту с Алисой, как делала обычно, где разложила учебники и пергамент, в котором было несколько моих заметок по предыдущей теме, которую старалась разобрать чуть тщательнее, чтобы не пришлось позориться в классе. Профессор обожал спрашивать какие-то моменты за последние темы, причём самые нелепые, глядя на которые ты несомненно думаешь: «Да не пригодится!» — а потом сидишь и не можешь вспомнить. Так много раз попадалась Алиса, которая привыкла к только нужной, как она говорит, информации и часто краснела, когда профессор качал головой на её молчание. Даже Лили пару раз попалась, и, если бы не рядом сидящий Северус, неизвестно, чтобы сказал Слизнорт на это. Были другие ученики, на которых особого внимания я не обратила. А Джеймс и Сириус все эти опросы превращали в шутки, так что они не считались. Алиса села рядом и устало опустила голову на руки, зевая и потирая глаза так, что веки слегка покраснели. Разумеется, она не выспалась. Какой нормальный ученик будет всю ночь пережевывать журналы и старые письма, когда на следующий день ему непременно рано вставать. Ладно, согласна, в таком возрасте это, пожалуй, вполне привычное дело. — Итак, начнем-с занятие, — профессор всегда говорил с шипящими звуками на конце, протягивал их, напоминая одно из пресмыкающихся животных и полностью доказывая принадлежность к своему факультету. Мужчина потёр живот и принялся рассказывать о новом зелье, которое нам предстоит сделать. По его словам, оно не было таким уж сложным, хотя, честно, он так говорил обо всех зельях. Внезапно дверь в кабинет резко распахнулась, и в класс ворвались четверо лохматых, красных и усталых парня с ужасно кислыми минами. — Извините, профессор! — мальчишки кивнули и, проигнорировав покачивания головой от Слизнорта, прошли к сводным партам, которые, к моему огромному сожалению, оказались позади нас. — Ну и почему вы опоздали? — шепотом спросила я, пока декан Слизерина продолжил говорить что-то о важности соотношений медовой воды, мяты и чемерицы. — Мы проспали, — прохрипел Джеймс и развалился на парте. — Не смотри так на нас, Пруэтт, — едко сказал Сириус и присел рядом с другом.— Это правда. Алиса дернула меня за мантию, и я повернулась к ней, решив оставить друзей одних. Ну опоздали они и что? Не бить же их теперь за это. Я, конечно, считаю, что пунктуальность очень важна, особенно в начале учебы, но разве они меня послушают? Так зачем понапрасну тратить силы? Слизнорт закончил говорить и попросил приготовить нужные ингредиенты, прежде чем начать. Я открыла учебник на нужной странице и прочитала содержимое, после чего быстро прошлась глазами по своим заметкам. Вчера вечером тщательно изучила способности некоторых ингредиентов, немногие из которых всё-таки нужны для сегодняшнего урока. — Я схожу, а ты сиди. Иначе просто усну, вот честно! — Алиса вышла из-за парты (стулья все студенты отодвинули ещё до начала процесса приготовления) и ещё раз зевнула. — Алиса, а почему я всё время готовлю нам зелья? — рискнула спросить я. Не то, чтобы это было мне в тягость, но вопрос задать нужно. Ради интереса. — Потому что ты невероятно умная? — предложила девочка и, увидев моё задумчивое выражение, быстро скрылась, по всей видимости, чтобы я не успела передумать и не включила её в работу. Джеймс и Сириус стали болтать всё громче и громче, и, только когда ушла Алиса, я поняла, что они говорили всё это время. Значит, не выспались, ну да. Закатив глаза, повернула голову в сторону Лили. Подруга благоговейно трепетала над котлом и внимательно вчитывалась в свой пергамент, изредка спрашивая стоящего рядом Снейпа о чём-то важном, судя по её выражению лица. Хотя, рискну предположить, то, что казалось ей важным, таким не являлось где-то на процентов восемьдесят. Однако Северус всё равно отвечал на каждый её вопрос, а по его лицу было понятно, с каким волнением и трепетом он слушает каждое её слово. Эванс кивнула и снова посмотрела в пергамент, прежде чем что-то вычеркнуть. Она по всей видимости ничего не замечала, потому что ни разу не взглянула на шумящих парней. Но, я клянусь, это ненадолго, уж поверьте. Лили Эванс не была девочкой, которая сможет работать в такой обстановке. Алиса сложила ингредиенты рядом с нашими котлами и встала рядом, быстро прочитывая содержимое учебника. Я отвлеклась от рыжеволосой ведьмы и осмотрела количество нужных вещей, чтобы быть уверенной в том, что Алиса принесла то, что действительно нужно. Взяв сироп чемерицы и росток мяты, бросила их в кипящую воду, наблюдая за бурлящей жидкостью. За приготовлением зелья меня перестали волновать окружающие звуки. Так было всегда, когда я по-настоящему чем-то увлекалась, — весь остальной мир переставал существовать. Помню, мама часто ругалась, когда за занятиями я часто пропускала приёмы пищи и очень мало спала. Это было таким обыденным, что ругаться с мамой на тот момент не было смысла — в конце концов она была права. Однако, помню, я совершенно не менялась. Да разве можно заставить человека измениться? Точно не меня. Зелья, как и химия когда-то, меня успокаивают. Давно заметила, что за этим процессом сознание всегда очищается, а все мысли словно проясняются и приходят в норму. Думаю, этим мне и нравится этот предмет. Позади нас раздался взрыв, и я испуганно подпрыгнула, чуть не опрокинув свой котел и слегка задев не менее испуганную Алису рукой. Все обернулись к Джеймсу и Сириусу, глядя на их покрытые сажей шокированные лица. В кабинете воцарилось молчание, пока кто-то из учеников не рассмеялся. Уж не знаю, что это было, но то, как выглядели мальчики было действительно забавным. Их волосы обгорели на кончиках, а с лиц не сходило непонимание. — Святой Салазар! Мистер Поттер, Мистер Блэк! — Слизнорт подошёл к их парте и остановился рядом, испуганно осматривая своих студентов и заглядывая в их котел. — Что вы добавили? Перепутали что-то? Я услышала слабое фырканье Снейпа где-то впереди и ворчание Лили рядом с ним, прежде чем повернуться к Алисе. — Ты в порядке? Девочка кивнула. — А ты? Немного подумав, я ответила тем же и продолжила помешивать своё зелье, доведя его до нужного оттенка, пока профессор продолжал причитать над котлами мальчишек. — Думаю, вам стоит сходить к Мадам Помфри после занятия, чтобы удостовериться, что с вами всё в порядке, — он слегка улыбнулся. — А после жду вас с уборкой. Обоих. Я усмехнулась и могла представить себе разочарование на лицах Джеймса и Сириуса, даже не оборачиваясь. Хотя не думаю, что это уж настолько им в тягость. В конце концов с начала года у них отработок больше, чем, наверное, у всех первокурсников вместе взятых. Слизнорт прошелся по классу, оценивая работу всех учеников и оставив притихших друзей одних, которые к слову, посмеивались над своей новой шалостью, позабыв о разочаровании, которое испытали несколько минут назад. — Итак, и последнее. Скоро конец полугодия и новогодние каникулы. По классу разнесся взволнованный шепот, который почти тут же сник. Каникулы? До них еще два с половиной месяца. Это вообще-то не считается за скоро. — Поэтому, — продолжил Слизнорт, вставая у своего стола и вытаскивая из небольших ящиков несколько листов пергамента, — я говорю вам о парном проекте, который будет решающим при выставлении оценок за полугодие. Пары распределю сам. Ученики негодующе застонали, но Слизнорт это успешно проигнорировал и принялся зачитывать студентов в парах. На самом деле, проекты делать я уже привыкла. Ещё в прошлой жизни частенько парилась над докладами, засиживаясь до самой ночи. Да и совместных работ было предостаточно, так что не думаю, что это будет проблемой. Единственное, не хотелось бы работать в паре с кем-нибудь вроде Джеймса и Сириуса, которые без угрызения совести отбросят работу на последние дни, или с кем-то вроде Снейпа и Лили, слишком погрузившихся в эту работу. Когда раздались фамилии Джеймса и Сириуса в паре, они оба великодушно дали друг другу пять, радуясь своей возможности. Их убойный дует однозначно обречён лениться до конца декабря, и я почти уверена, что они вспомнят о проекте профессора только в предпоследний, если не в последний, день. Думаю, объединить их в пару было не самой лучшей идеей мужчины. — Молли Пруэтт и Римус Люпин. Я повернулась к мальчику, который сделал то же самое и улыбнулась ему. Это не самое плохое решение. Думаю, с ним мы точно сработаемся. *** Дело было совсем не в том, что Римус Люпин меня напрягал. Нет. Он был на самом деле очень милым мальчиком, да, с небольшими тараканами в голове. Но, учитывая его жизнь в целом, конечно, я могу его понять, ему было тяжело. К тому же, у нас у всех есть свои тараканы, не правда ли? Нет, я бы никогда не стала осуждать его за то, кем он является. В конце концов это не было его выбором. Я совсем немного знала о Римусе, даже наоборот, я знала очень мало. Из книг мне известно, как и когда он заразился этой «пушистой проблемой», и так же осведомлена, что он испытывает, по словам автора, каждый день, находясь в таком состоянии будучи взрослым мужчиной. Но сейчас, когда ему только исполнилось одиннадцать, а вся жизнь еще впереди, даже представить себе не могу, что он за человек. Я давно уяснила для себя кое-что важное — нельзя смешивать произведение и реальную жизнь. Люди, описанные Роулинг, могут быть другими, и испытывать на их счет какие-либо надежды, страхи или опасения — бессмысленно. Всегда лучше доказывать и подтверждать слова поступками, а, судя по поступкам, Люпин очень хороший мальчик, просто немного зажатый. И я могу понять, почему он избегает меня уже пять дней (хотя кто считает?), пускай раньше никто этого не делал. И да, я могу понять его нежелание говорить со мной, хотя во мне нет ничего страшного. Серьёзно! Я же не профессор. Да, возможно, иногда я выгляжу так, будто собираюсь кого-нибудь убить, но точно не по отношению к нему. Так почему, чёрт возьми, Римус Люпин меня избегает? — Джеймс, — я снова остановила парня у входа в Большой Зал и посмотрела в сторону тут же остановившихся ребят, среди которых не было того, кто мне нужен. — Что? — расслаблено улыбнулся друг. — Я помню-помню, завтра мы идём в библиотеку. — Что? — нахмурилась я, совсем забыв о своем приставании к другу по поводу его безалаберности в учёбе и отсутствии дисциплины. Однако Поттер меня не слушал и продолжал говорить. К слову, он часто так делал. Издержки воспитания, полагаю. — Не начинай только, Молли. Я совсем недавно отстал от Макгонагалл и её нравоучений, поэтому можно мне немного отдохнуть и… — О Боже, отдыхай, Поттер! — слегка сердито воскликнула я. Терпеть не могу, когда меня перебивают. — Я к тебе не поэтому. Джеймс, казалось, услышал что-то совершенно непонятное, поскольку его лицо приобрело то же выражение лица, что и на Травологии — совершенно глупое и бездумное. — Э, тогда зачем я тебе? — Скажи мне, где Римус? Поттер нахмурился и прищурил глаза, прежде чем ловко пожать плечами и улыбнуться. — О, Люпин в нашей спальне. Решил не идти на ужин. А что? — У нас общий проект, и я никак не могу его застать. Мне начало казаться, что он меня избегает. Сириус позади нас слегка фыркнул. — Возможно, тебе не кажется. Бросив сердитый взгляд на Блэка, внимательно посмотрела на друга, выискивая в нем признаки волнения о произошедшем, но ничего не было. — Римус просто не очень открытый, — мягко начал Поттер и слегка нервно хихикнул. — Думаю, ты сможешь найти его в библиотеке ближе к отбою… — Отлично, — я улыбнулась и кивнула.— Ты меня к нему проведешь. — Что? — Джеймс округлил глаза и бросил быстрый взгляд на Сириуса. — Я не могу, понимаешь, Молли? У меня… планы. Знаю, какие у него планы. Я закатила глаза и умоляюще взяла друга за руку. Уж что-что, а играть я умела. — Пожалуйста, Джеймс. Тем более ты мне должен за тот раз на Чарах, когда я прикрыла тебя перед профессором. Поттер нахмурился и посмотрел на Сириуса, который уже во всю мотал головой, по всей видимости считая, что я абсолютно тупая и ничего не понимаю. — Это ненадолго. Обещаю. Я просто не хочу, чтобы он сбежал. И клянусь, ты успеешь к этим вашим походам в Хогсмид. Сириус перестал мотать головой и уставился на меня так, словно из моего плеча выросла вторая голова, собственно, лицо Джеймса ничем не отличалось. — Как ты? — Боже. Вы думаете, я дурочка? — Блэк хмыкнул и пожал плечами, пока Поттер неловко потирал затылок. Мальчики, что с них взять. — Вы постоянно где-то попадаете, у вас постоянно куча сладостей, которые ваши родители так быстро прислать не могут, а еще мои братья рассказывали мне о Сладком королевстве в Хогсмиде и о сладостях, которые продаются только там. Надо ли говорить, что эти же сладости я видела у вас несколько дней назад? Думаю, несложно сопоставить два и два. На лице Поттера появилось удивление, которое очень быстро сменилось озорством и каким-то… восхищением что ли, пока Блэк продолжал задумчиво кусать губу с большими глазами. — И ты нас не раскрыла? — Что? — не поняла я. — Зачем мне это? Делайте, что хотите, мне-то что! Главное, чтобы меня не впутывали. Сириус закатил глаза, но промолчал. И слава Богу, честно. Я уже устала от их общества. — Я помогу, — оживленно сказал Поттер. — Встретимся у библиотеки, ладно? — Без проблем. Увидимся. Меня радовало то, что на все мои усилия Джеймс ответил согласием. В конце концов раскрыть им то, что я знаю, где они пропадают ночью было не самой лучшей идеей. Иногда полезно кое-что держать при себе. Впрочем, если подумать, при себе я держу достаточно, чтобы этого хватило на всю жизнь. Отлично, с Поттером договорилась, но что делать сейчас? На ужин идти не хотелось, да и обратно в гостиную возвращаться не особо хочется. — Молли! — позади раздался громкий голос, и я тут же обернулась, встретив две пары голубых глаз и рыжие макушки. Фабиан (я наконец стала их различать!) перебросил руку через моё плечо и ярко улыбнулся. — Как дела? — Отлично, — не соврала я.— А что? — Ничего, тыковка, — Гидеон проделал то же самое с другой стороны и усмехнулся. — Просто интересно. Разве нас не может волновать состояние нашей младшей сестры? — Может, просто вы в последнее время очень занятые, — и я знаю чем — абсолютно глупыми шутками, боже упаси. — Это что? — Фабиан отстранился и притворно ужаснулся. — Тебе. — Не нравятся наши розыгрыши? — вторил ему Гидеон, полностью копируя позу брата. О, помогите мне! — Ха! — я скрестила руки на груди и усмехнулась.— А они кому-то вообще нравятся? Близнецы казалось оскорбились и нахмурились, приводя меня в настоящий страх. Честно, мне показалось, что я их ужасно обидела. — Простите, думаю это было…— начало было я, пока не услышала громкий смех братьев. — Да брось, Молли! — Фабиан подхватил меня под руку и повел куда-то к лестнице. — Не стоит так реагировать на нас! Мы хорошие актёры! Я взглянул на этих рыжих недоумков и улыбнулась, хотя для себя всё-таки взяла на заметку не оскорблять способности мальчиков к шуткам. Должно быть, для них это действительно важно. — Мы хотели сказать тебе, чтобы ты сходила к Совятне и написала письмо родителям. — Но я каждую неделю пишу! — удивленно воскликнула я. Честно, неужели это впрямь срочно? — Ну, нам сказали передать тебе написать и…— Гидеон потянулся к карману и достал оттуда небольшой конверт. — Вот ещё. От мамы. Твоя сова все время летает к нам. — Так вот почему я так редко получаю письма от родителей? Меня это действительно волновало. Мама бы не стала так редко писать, учитывая, как именно она провожала меня в начале года. Братья слегка усмехнулись и вручили конверт мне в руки, обещая как-нибудь взять с собой на проделки, чтобы я не считала эти занятия скучными. Ну, мне то же самое обещает Джеймс, так что… Я быстро попрощалась с мальчиками и пошла к Совятне, чтобы побыстрее прочитать мамино письмо и тут же отправить свое. Чистый пергамент и перо у меня с собой. Кстати, возможно, мне стоит попросить у них чего-нибудь прислать мне? Уроки уроками, но существуют другие занятия, которыми я хотела бы заняться. Это не будет странным? Вдруг Молли никогда этим не занималась. Хотя с другой стороны, вкусы детей в этом возрасте так быстро меняются. Помню, лично я поменяла кружков пять, причём все в один год, пока не нашла то, что мне нравится. Ещё думаю, стоит попросить прислать новые журналы по квиддичу. Братья, конечно, отдают мне свои каждую неделю, но я хочу что-то новенькое. Коридоры были довольно пустыми, несмотря на то, что отбой ещё через два с лишним часа. Картины мирно переговаривались на стенах, факелы грели спину и бросали пляшущие тени на каменный пол, которые изредка попадали мне в глаза. Совятня находилась не так далеко, и, на самом деле, я была этому рада. Конечно, Хогвартс был ужасно красивым в ночное время суток, но я всё равно боялась ходить одна по его коридорам. Дети детьми, но мало кого можно встретить здесь, а учитывая мое телосложение, единственной защитой будет разве что побег. А бежать? Считайте меня глупой и безрассудной, но я не стану. Не в моем характере. Ночное небо было удивительно чистым и красивым, почти чёрным, напоминая далекую бездну с тысячами маленьких огней, складывающимися в созвездие. Я с самого детства обожала звёздное небо и всё, что с ним связано. Изучать звёзды, планеты казалось таким увлекательным, что иногда, слушая рассказы профессора, я невольно забывала дышать, представляя себе всю красоту времени, запечатлённую в этих, кажется, маленьких сияющих точках. Думаю, Астрономия в Хогвартсе ещё лучше, чем в моей прошлой жизни. Мало того, что все занятия в этот день отменяются, сами уроки проводятся ночью, под светом настоящих звёзд, на гамаках или подушках. Что может быть лучше? Правда, к огромному сожалению, никто из моих друзей этого энтузиазма и восхищения не разделяет, и очень жаль. Они действительно многое упускают. Моя сова чистила крылья в самом углу, и, быстро пробравшись к ней и силясь не наступить в какие-нибудь какашки, я провела рукой по её оперению и опёрлась на стену, разрывая конверт. К слову, свою сову я так и не назвала никак. Надо, наверное, придумать ей имя. Дорогая Молли, Как ты дочка? С тобой всё хорошо? Я спрашиваю это не в первый раз, но всё равно хочу убедиться. Ты же не будешь обвинять свою мать в заботе о своем любимом ребёнке, только не говори братьям, — я могла представить, как на этом моменте Фабиан и Гидеон возмущенно восклицают, а мама смеётся, игриво закатывая глаза и не сдерживая улыбку. — Твой отец постоянно работает, поэтому написать не может. Но уверена, он совсем скоро это исправит. Как учеба? Как твои друзья? В прошлый раз ты писала, что познакомилась с Лили. Как она? А Алиса? Вы всё ещё дружите? Помню, ты говорила, что у Алисы много подруг. Думаю, тебе, моя милая, тоже стоит ходить с ней. Она очень хорошая девочка, я знакома с её мамой. Может, ты хочешь, чтобы она приехала к нам на Рождество? Если да, то мы с папой не против. И других друзей возьми, если хочешь. Кстати, что думаешь о Сириусе Блэке? Я недавно встречалась с его мамой, знаю, так говорить не стоит, но она ужасная женщина. Проклинала своего сына всю беседу. Если Блэк будет вести себя слишком неподобающе и оскорблять тебя, сразу говори. Ты девочка гордая, но всё же. Твои братья разберутся. Не передумала насчет квиддича? Знаю, тебе нравится эта игра и ты хотела, чтобы твои братья обучили тебя, но ты уверена? Я очень волнуюсь, что ты не справишься. Хотя, думаю, ты достаточно храбрая, чтобы достичь успехов. Мы тебя очень любим, милая. С любовью, твоя мама. Я провела рукой по последним строкам и вздохнула. Она не была моей мамой, и, Боже, я знакома с этой женщиной несколько месяцев, но я, честно, не могла не привязаться к ней. Конечно, ни о какой любви и речи не идёт, но, по крайне мере, она мне не чужая, что уже неплохо, не так ли? Я взяла перо и прислонила пергамент к камню, прежде чем начать писать ответное письмо. Дорогая мама, Со мной все в порядке. Я правда в порядке, мама. Лили замечательная! Она очень умная и талантливая, а ещё у нас есть много общего. И с Алисой я до сих пор дружу. И не так давно я познакомилась с новой девочкой — Марлин! Она тоже, вроде, неплохая, но сблизиться мы не успели. Что касается Рождества, было бы неплохо, если бы они приехали, но загадывать настолько наперед я не могу. Но спасибо, что разрешили пригласить их. Недавно, профессор Слизнорт поставил меня в пару с мальчиком, и он, кажется, избегает меня. Я правда не знаю почему, возможно, он просто стесняется. В любом случае, я попросила Джеймса помочь мне с этим. Что касается квиддича, нет, я не передумала. Наоборот, с каждым днем я хочу всё больше и больше. И не надо волноваться за меня, мама. Я правда буду в порядке, думаю, братья помогут. Может быть, вы с папой могли бы мне отправить парочку журналов по квиддичу? Знаю, вы отправляете братьям, но я бы тоже хотела. И возможно, вы можете прислать мне краски и бумагу? Просто не так давно я заинтересовалась живописью, знаешь. Хочется попробовать себя в чём-то новом. Спасибо, люблю. Ваша дочь Молли. Было странно писать это до сих пор. Наверное, мне казалось, что это больше походило на что-то вроде письма дальнего родственника, чем близкого человека. Сложив пергамент в конверт и привязав его к лапке совы, я отпустила её в небо и попросила отнести письмо родителям, прежде чем отправиться обратно к библиотеке. Думаю, сейчас как раз подойдёт Джеймс. Я спустилась по лестнице вниз, напевая какую-то застрявшую в голове мелодию, когда из угла резко показалась рыжая макушка, заставившая меня громко взвизгнуть и подпрыгнуть. — Чёрт! Артур криво улыбнулся и неловко пожал плечами, опуская взгляд в пол. Он выглядел, мягко говоря, потрёпанным: волосы взлохмачены, как будто от бега, глаза немного потускнели, а одежда висела криво и косо на его худощавой фигуре. — Прости, я напугал тебя? — А похоже, что нет? — саркастично фыркнула я и сделала шаг назад. В тёмном коридоре мне вдруг стало страшно от осознания того, что я абсолютно одна. С ним. Так, он ничего не сделает, Молли, Господи. Он просто ребенок! С другой стороны, дети способны на многое… — Я просто хотел встретить тебя, подумал, вдруг потеряешься… — он прикусил губы и вздохнул. — И хотел сказать тебе кое-что. Вообщем, Молли, я правда хочу быть твоим другом. Ты мне нравишься. Очень, — он искренне улыбнулся, но не приблизился. — Если ты откажешь, я пойму, но мне не хотелось пугать тебя или что-то вроде того. Мне стало его жаль. Правда, очень жаль. Он выглядел таким подавленным, что любая дурочка на моем месте тут же кинулась бы в его объятия, но только не я. Даже не знаю, нужен ли мне друг, который ведет себя как чёртов сталкер. Это слегка пугает. — Слушай, на самом деле, меня напрягает то, как… часто ты оказываешься рядом со мной, — издалека начала я. Знаете, наверное, не лучшая идея говорить возможному сталкеру о том, что он сталкер, но вдруг это мой шанс избавиться от него? К тому же, я привыкла верить в людей, а он ещё ребенок. Возможно, получится всё изменить. — Просто, это пугает. Думаю, если бы ты не следил за мной и был чуть подальше, я бы смогла дружить с тобой. Я взглянула на его лицо и, не увидев явных признаков недовольства, успокоилась. Уже что-то. — Я понимаю, — вдруг сказал Артур.— Мне жаль, если напугал тебя, я правда не хотел. Просто ты мне нравишься, честно. Прости, — он виновато потупил взгляд, и я кивнула, внимательно разглядывая мальчика. Он вполне мог врать мне. — Хорошо. Давай будем друзьями. Но если ты продолжишь следить за мной… — Не продолжу! — воскликнул Уизли, и его губы растянулись в широкой улыбке. Что же, надеюсь. — Хорошо, — я кивнула и прошла дальше вперед, считая, что уже слегка опаздываю к Джеймсу. — Тебя проводить? — вдруг воскликнул Артур, и я тут же остановилась. Ну, ходить вдвоём гораздо безопаснее, не думаю, что он может причинить мне вред. Ладно, кто не рискует, тот не живёт! — Идём. Уизли догнал меня, и мы молча пошли к библиотеке. Говорить я не хотела, да и просто не знала о чём. Да и он молчал, что, собственно, не было так уж плохо. Вскоре показались знакомые двери библиотеки и стоящий рядом с ними Джеймс, что удивительно, без Сириуса. Я остановилась за пару метров до дверей и попрощалась с Артуром, который без промедления удалился, видимо, посчитав это наиболее правильным решением после нашего разговора. Ну, посчитал он правильно.