Teeth

Как жаль, что тем, чем стало для меня твоё существование, не стало моё существованье для тебя. Иосиф Александрович Бродский

***

16/08/124 Причал возле реки Нака, Конохагакуре-но Сато.       Страницы местной камасутры Сэчико листает с профессиональным равнодушием: задерживая взгляд на особо запоминающихся моментах и ужасно неудобных положениях голых девиц и небрежно осматривая тщательно расписанные художником волосные гениталии.       Она не думает о том, что это неправильно — вручать несовершеннолетней девушке пособие по тому, как доставить мужчине неземное наслаждение в целях подготовки к предстоящей миссии.       Дискутировать на тему морали она перестала еще на третьем году обучения в академии ниндзя, когда начались тренировочные бои между возбужденно кричащими детьми. — Что ты читаешь?       Именно поэтому, когда, не умеющий сопротивляться собственному любопытству, Шисуи нагло сует свой нос в содержимое порочного трактата, она милостиво ему это позволяет, едва уловимо улыбаясь на донесшиеся сзади сдавленные хрипы.       Правда приходит в себя подросток довольно быстро.       И не выдержав гнетущей по вкусу тишины, неловко спрашивает: — Так значит это правда? Тебе предложили работу в подразделении «соблазнения и убийства»?       «Предложили», надо же.       Сэчико с трудом сдерживает желание презрительно фыркнуть.       Вместо этого она натягивает на светло-розовые уста приторно едкую улыбку и, не отрывая непроницаемого взгляда от раскрытых картин на своих коленях, переворачивает следующий лист: — Меня учат тому, как быть шлюхой.       Она не сдерживается в выражениях, потому что не видит в этом смысла.       Деревня Скрытого Листа и без того потонула в красивой лжи и проклятом лицемерии, пусть хотя бы ее слова не будут подслащены этим жгучим ядом. Пусть хоть что-то в этом мире окажется правдой.       Шисуи крупно вздрагивает и разрывает шелест прибывающих волн звуком своего натянутого смеха, неловко ероша макушку: — Н-ну, скажешь тоже. Я слышал, что в ряды медовых куноичи не берут абы кого, а специально выискивают среди выпустившихся ниндзя самых красивых и обольстительных девушек.       Сэчико наконец отрывается от набившей оскомину книги, захлопывая ту наглухо, и поднимает на него печальный взгляд дымчатых глаз: — Похоже, ты не обращал внимание на то, что отбор идет лишь среди бесклановых куноичи. У которых нет ни покровительства собственного клана, ни достаточной власти для желанного отказа.       Она понимает, что, несмотря на логичность собственных рассуждений, это слишком резкий ответ.       Шисуи мгновенно сдувается, теряя былой энтузиазм, словно погаснувшая по ветру свеча, и низко опускает отчего-то задрожавший подбородок.       Нехватка чужого света плохо сказывается на ее и без того плачевном состоянии, поэтому в следующую минуту Сэчико склоняет голову набок и заставляет себя улыбнуться: — Но я рада знать, что ты считаешь меня красивой.       Острые скулы юного шиноби очерчивает очаровательный румянец, который торопится исцеловать поднявшийся бриз, обдавая прохладным дыханием его затрепетавшие длинные ресницы и взлохмачивая непокорные черные кудри.       Когда Сэчико ловит себя на мысли о том, что завидует этому ветру, то замирает от смеси щемящей сердце боли и невосполнимой горечи.       «Он никогда не будет моим», — меланхолично думает она, робко пытаясь дотронуться самыми кончиками пальцев его щеки, но из-за того, что Шисуи то ли пугается потенциального прикосновения, то ли пытается избежать, он дергается всем корпусом и с громким всплеском падает с причала в распростертые объятия тихих волн.       Проходит пять чрезмерно шумных секунд, сопровождаемых сдавленными ругательствами с его стороны, прежде чем из холодных прозрачных вод выныривает черная мокрая голова надутого, словно взъерошившийся кот, Учихи.       Капли воды стекают с его волос на лицо, заставляя потешно зажмуриться, дрожа от натиска ненасытного ветра, что не мог оставить полюбившегося юношу ни на одну минуту. В то время как удаляющийся закат очерчивает его силуэт со всех удобных ракурсов.       «…но это не мешает мне любить его», — задорно прищуривая глаза, Сэчико улыбается пуще прежнего и, обнажая пару острых клыков, несдержанно смеется. Так громко и искренне, как получается только рядом с ним. — С-с-сэчико!

****

Примечание

«Камасутра» — древнейший трактат о любви, история которого насчитывает более полутора тысяч лет. Ее написал индийский философ и ученый Малланага Ватьсьяяна для просвещения мужчин и женщин высших сословий в искусстве соблазнения, чувственной и духовной любви.