Тайна Красной Комнаты

Он больше не мог держаться. Мужчина сорвал с Антона всю одежду, и они повалились на кровать, осыпая друг друга поцелуями с ног до головы. — Тоша, ты не представляешь, как я скучал, — еле слышно прошептал Арсений, оторвавшись от Шастуна. — Ещё как представляю, — также тихо, с придыханием ответил парень. Они бы целовались всю ночь, да что там ночь, всю жизнь напролёт. Но возбуждение начинало брать верх над ними. Через какое-то время звуки поцелуев стихли, и на их месте послышались уже отчётливые хлопки и шлепки. Парни жадно вдыхали друг друга, будто боясь упустить что-то важное. Их тела страстно сливались в постельном танце, лишь изредка останавливаясь, давая друг другу глотнуть хоть немного воздуха. Шастун то и делал, что каждые несколько минут хватал Попова за волосы, чтобы тот «не проглотил» его полностью. Они очень долго ждали этого момента, и вот, наконец, этот день, а точнее вечер, настал. Тихие стоны. Дыхание любимого человека куда-то в шею. Оба скучали по друг другу. Оба ждали встречи. Толчки становится всё грубее и грубее. Антон последний раз толкается в чужое нутро, кончая внутрь. Арс предательски скулит, ведь сам ещё не дошёл до финала, в отличие от своего ухажёра. Брюнет был так близок, и сейчас, ещё б чуть-чуть, и он бы точно кончил (-ся как личность). — Что ты делаешь? — Попов поворачивает голову, когда чувствует, как ягодицы раздвигают, а поцелуи уходят от поясницы всё ниже и ниже. — За отлиз — любой каприз… — даже в постели Антон шутит, что Попов ненавидит, но сейчас язык Шастуна направлен в другое русло. Парень на пробу проводит языком по ещё расслабленному входу, откуда вытекает его собственное семя. — Ан... А-анто-он… — тихий стон. Брюнет, сам того не замечая, прогибается в спине, становясь ещё более доступным. Казалось бы, куда ещё можно? А оказывается, можно. Попов и сам не знал, что его спина способна так прогибаться. Но когда возбуждение на пределе и распалённое тело требует разрядки, оно способно на многое. Мышцы ануса сокращаются, заставляя сперму Шастуна выходить наружу. Антон вылизывает всё. И ему не противно. Сейчас как-то не важно, что у него во рту собственное семя, которым он кончил внутрь своего парня. Сейчас важны стоны. Чужие бёдра, которые сами начинают задавать темп, из-за чего Шастуну остаётся только высунуть язык и наслаждаться, как собственное имя звучит перевозбуждённым арсеньевским голосом. Антон изредка придерживает опьянённое от экстаза тело, которое ещё чуть-чуть и упадёт. Арс падает грудью на подушки, продолжая двигать бёдрами. К члену совершенно не хочется прикасаться, хватает и чужих манипуляций языком, который сейчас, не брезгуя, активно вылизывает его. Кажется, Антон сам неимоверно кайфует от процесса. Руки сами тянутся к коротким волосам, притягивая голову парня между ягодиц сильнее. Длинный язык начинает вылизывать припухшие стенки изнутри, а собственные руки фиксируют Арсения за талию к кровати. По телу Попова в миллисекунду проносятся маленькие разряды удовольствия, и он кончает на простынь под собой. Шастун ухмыляется, наблюдая за расслабленным телом. Дорожка поцелуев от бедра до плеча. Арсений переворачивается на спину, перехватывая чужие губы, и целует, боясь опять потерять это чудо. — Прости меня за то, что сбежал от тебя, — сейчас эти слова искренние. А глаза показывают, что Антон правда сожалеет о своëм поступке. — Я тебя больше никуда не отпущу! — мужчина не врёт. Он сделает всё, что угодно, но больше не отпустит его никуда и не позволит в их отношениях ссор с долгими отъездами. Ещё раз он такого не переживёт. — Я не смогу без тебя… Они оба не смогут. Потому что зависимы друг от друга. И в этой зависимости нет ничего плохого.