Навязчивая бессоница

Уснуть на Перекрёсточном диване — это ж надо додуматься. Ральф в последнее время действительно плохо спал, синяки под глазами становились больше и темнее. От этого организм, чувствовавший любую мягкую поверхность посреди дня, подкидывал навязчивую идею заснуть на месте, хотя ночью спать не давал. Р1 днём старался противиться надвигающемуся сну, но в этот раз, кажется, проиграл, проснувшись в темноте Перекрёстка. «Свет уже отключили,» — подметил воспитатель и выругался себе под нос, за то, что не взял фонарик. Хоть средь бела дня, когда тот выходил из кабинета, фонарик нужен не был, Ральф всё равно злился на себя. Дождь бил в оконные стекла, отдавая стуком в и без того больную голову. Глаза старались привыкнуть к темноте и рассмотреть хоть что-нибудь во мраке. Полусонное состояние никак не уходило, как не три глаза руками. Ральф встал, стараясь не наступить на что-то или не врезаться в стены, поплелся, по ощущениям, в сторону своего кабинета. Благо, он работает тут долгое время и гордо бы мог сказать, что может найти дорогу даже в темноте. Точнее мог бы, не был бы Дом — Домом, серым обшарпанным зданием с бесконечным количеством тайн, загадок и мистики. Сейчас же ему повезло, и правильную дорогу он отыскал сразу. Вставить ключ в замок получилось с третьего раза, провернуть с пятого, и это уже была не проблема темноты, а самого дверного замка — заедал он периодически. Зайдя в свой кабинет, Р1 неподдельно удивился: настольная лампа слабо наполняла комнату светом, на диване можно было разглядеть человеческий силуэт с тростью в руках, а на столе дымилась кружка с чем-то горячим. Сперва воспитатель подумал, что ему всё это привиделось. Стервятник не сдвинулся с места, оставаясь сидеть в абсолютной точности так, как сел изначально, неизвестно сколько времени назад. Хотя судя по дымящему напитку на столе, не позже, чем пятью минутами ранее. Ральф вздохнул. — Какого чёрта, Рекс? — спросил воспитатель, подходя к столу. Он взял чашку в руки, принюхиваясь к её содержимому. — Это чай, — объяснял Стервятник, — для крепкого сна, — чуть погодя добавил он, чуть повернув голову вбок, чтоб лучше видеть воспитателя. «Ещё лучше,» — подумал Ральф. Он знал, что от парня можно ожидать чего угодно, от ромашкового чая, до скорпионьего яда, подмешанного в текилу. И не смотря на то, что мужчина знал, что травить его Стервятнику не за чем, всё равно тревожные мысли не покидали голову. Жидкость пахла травами, правда какими, он различить не мог. Оставалось лишь надеяться, что там нет ничего, что могло бы привести к летальному исходу. — Я до глубины души оскорблён вашими мыслями. Не знал, что вы такого мнения обо мне, — словно читая их, произнес Стервятник и скрылся за дверью. Ральф возмутился. Мало того, что малец пробрался к нему в кабинет среди ночи, скорее всего, взломав замок, принёс что-то, именуемое чаем, умудрился закрыться, так ещё и ушел, фыркнув носом. Конечно же, воспитатель усомнился в содержимом кружки. Обычно такие отвары должны давать Пауки. А уж если на то пошло, то было бы неплохо спросить о том, нужен ли этот чай Ральфу вообще. Хотя, чему он удивлялся, зная этих детей? Устало приземлившись на стул, он поболтал эту жижу в руках. Оснований не верить парню не было, так же как и оснований доверять беспрекословно. Но он верил и всё же решил сыграть в эту лотерею. — Сведут меня эти детки в могилу, — прошептал он, отхлебнув из чашки. Опустив взгляд на стол, он заметил, что там разместилась записка, выведенная, конечно, не каллиграфическим почерком, но было видно, что владелец старался, выписывая буквы: «Пить горячим», — он ещё и был уверен, что я выпью, — подвёл итог Ральф. Ну а что ему ещё оставалось делать? Проблемы со сном его уже давно замучили, а лекарства от бессонницы не помогали. Последняя надежда была на этот чудодейный напиток, благородно оставленный его воспитанником. «Вообще то, — подумал Р1, — всё должно быть с точностью наоборот, без учёта взлома и проникновения. Это воспитатель должен носить всякие лекарственные средства воспитанникам, но никак иначе». Ральф убеждался в удивительности этих детей, а уж если быть совсем точным, то одного конкретного ребенка, с каждым днём всё больше и больше. И хоть время, проведённое в Доме уже давно должно было научить мужчину спокойно реагировать на всё, но он всё равно периодически находился в шоковом состоянии. После седьмого глотка, мужчину потянуло в сон. При том так сильно, что он моментально оставил чашку на столе и поплелся к кровати. Едва его затылок коснулся мягкой подушки, он уснул. Обычно, в своей кровати он заснуть не мог очень долго, как бы ему не хотелось. Утром он проснулся не бодрым, но уже без желания разложиться прямо на этой кровати и умереть, потихоньку пропитывая своей плотью каждый сантиметр узорчатой простыни. Ральф почти сразу встал с кровати и по привычке последовал в ванную комнату. Посмотрев в зеркало, он понял что так и не переоделся с момента его возвращения в комнату, что сделать, конечно, стоило бы. Мужчина побрел обратно в поисках чистой одежды. В охапку с ней и полотенцем, вернулся в ванну. К стандартным утренним процедурам не добавилось совершенно ничего нового. Натянув кожаную перчатку на руку, Ральф начал размышлять о том, чем бы полакомиться с утра. На выборе стоял чёрный кофе и фруктовый чай. Ральф призадумался, тщательно обдумывая чего же ему хотелось именно в это февральское утро. В голову пока что пришло только то, что вчерашнее пойло надо вылить от греха подальше. Хоть оно и помогло, но он все ещё не был уверен в безвредности остывшего напитка. Возможно «пить горячим» означало только то, что потом это будет не вкусным или не даст эффекта, но может быть, это значило, что и убьёт, если остынет. Так и было сделано, а чашку он старательно вымыл. Мужчина решил, что, пожалуй, кофе каждое утро ему ужасно осточертело, вспоминая, что каждый раз он был готов разбить банку, в которой он хранился. Но только крепкий чёрный кофе мог дать хоть небольшой заряд бодрости на несколько часов. Всё же свой выбор он остановил на зелёном чае. Чайник потихоньку закипал. — Мне без сахара и плесните немного холодной воды в конце, — непонятно откуда взявшийся голос за спиной, спокойно разъяснил остальные критерии к его будущему чаю. Ральф выслушал и развернулся, демонстративно заливая пакетик в кружке кипятком. — Я предпочитаю пить чай в одиночестве, — поставил перед фактом Ральф, — но раз ты поимел наглость вновь заявиться в мой кабинет без малейшего предупреждения и требовать чего-то ещё, то уж извини, но тут тебе не чайный магазин, поэтому пей что есть, — и всучил горячую кружку прям Стервятнику в руки. Воспитатель стал все чаще замечать излишнюю наглость за парнем. Раньше Стервятник мог свести с ума излишней вежливостью, сейчас же он стал всё чаще вести себя неподобающе. Это настораживало. Ральф изо всех сил старался держаться холодно, но внутри весь закипал от злости. «Это ж надо так совести лишиться за пару месяцев…» — подумал он, наблюдая за тем, как по хозяйски Стервятник уселся на его место за стол, закинув одну ногу на другую. Ноги видно не было, но вполне себе можно об этом догадаться. Скорее всего, здоровую на больную, дабы меньше шевелить коленом. О том, что руку, стоящую на столешнице потенциально мог обжечь кипяток, он понял, глядя на что, так самодовольно ухмылялась Хищная Птица, глядя на это. Чайник лил воду не в чашку, а мимо — на кисть. К счастью, на ту, что в перчатке. Чертыхнувшись, он принялся тряпкой, которая, к его облегчению, лежала неподалеку, вытирать кипячёную воду с поверхности. Ральф раздумывал о том, как ненавидел, когда так беспорядочно заваливаются в его личное пространство, ни капли стыда не имея. Он и вовсе не мог понять, почему до сих пор не вышвырнул мальчишку за дверь, может из благодарности за его спокойный сон. Словно прочитав его мысли, Стервятник спросил: — Я вот почему зашёл, хотел поинтересоваться, — и выдержал небольшую паузу, дождавшись пока все внимание Р1 снова переключится на него, — помог ли вам мой отвар? Выспались ли вы наконец? Стервятник знал, что помог, знал, что Ральф действительно за долгое время хорошо поспал, но хотелось услышать это именно от воспитателя. — Из чего он был? — сверля взглядом Птицу, он приблизился к столу и отхлебнул чай со своей чашки. Стервятник держался так же спокойно и уже начал был рассказывать какие травы он туда добавил, но делал он это настолько увлеченно и в подробностях, что Ральф решил сократить всё до одного предложения, — ничего угрожающего жизни не было? Стервятник, возмущенный тем, что воспитатель даже не удосужился дослушать его до конца, замолчал на некоторое время. — Никак нет, Чёрный Ральф, лишь пару ложек цианида, удивлен, что вы всё ещё живы, — оголяя острые клыки, улыбнулся Папа Стервятник. Самодовольный, он поменял местами ноги, закинутые друг на друга. «Колено что-ли болеть перестало?» — спросил сам себя Ральф. — Ох, так мне полагалось помереть. Что ж… приношу извинения за разрушение твоих влажных мечт, — Ральф уселся на стол и выключил лампу, горящую ещё со вчерашней ночи, — ты вообще как, на долго зашёл? Стервятник, подкрался рукой к бедру воспитателя, и как ни в чем не бывало уложил её туда, поглаживая ткань штанов. — Если вам угодно, могу и на подольше остаться, — прячет наглую улыбку, отхлебывая чай, элегантно оттопырив мизинец. — Пошёл вон, — устало вздохнул Р1, скидывая с себя руку. Птица проигнорировала и продолжила как ни в чем не бывало пить свой напиток, — встал и вышел за дверь, — повторил Ральф. — Мы даже не допили чай, — с наигранной обидной, провел выкрашенным в черным коготком, по столу, — вы так любезно согласились на мою компанию в скромном чаепитие, а теперь вышвыриваете меня, как птенчика, выпавшего с гнезда. — Так, Птенчик, — воспитатель встал, обходя стол, — если ты так заинтересован в пакетированном чае, — он всучил Стервятнику в руки трость и наполовину наполненную напитком кружку, — то забирай и пей так долго, как вздумается, — поднимает того со стула и проталкивает в сторону двери на выход, — а ещё пару твоих замашек, — выталкивает Птицу в коридор, — и при падении с гнезда, у тебя случайным образом будут вывернуты пару частей твоего неокрепшего тела, — и с размаху закрывает дверь перед Стервятниковым крючковатым носом. Парень ни капли не обиделся, словно подозревал такой исход событий. С невозмутимым спокойствием шагал по коридору, пристукивая тростью и глотая чай с Ральфовой кружки. Чёрный Ральф умывал лицо, стараясь смыть всю злобу ледяной водой. Ударяет керамический умывальник, глядя в зеркало. Нервы у него действительно потрёпанные, а пряди волос, спадающие на лоб, прилипали к нему из-за собственной влажности. Ральф тяжело дышал, старясь успокоиться. Такой наглости по отношению к нему от Стервятника он не замечал ни разу, не то что за всё своё время пребывания в Доме, а даже за эти пару месяцев, когда Папа Птиц совсем уж обнаглел. А ещё больше его раздражало то, что почему-то такие действия со стороны Птицы пробуждали в нём бурю давно забытых чувств. И он был уверен — каких-то запретных чувств. Переведя свое внимание на наручные металлические часы, он убедился что ещё достаточно ранее время. Если быть точным стрелка ещё не дошла до восьми часов утра. «Ну и славно,» — подумал Ральф, у него ещё оставалось время допить свой чай в тишине и спокойствии. Располагаясь на диване, он непринуждённо потягивал уже остывший напиток с так и неразмешанной ложкой сахара. Мужчина благодарил всех богов за то, что все-таки смог спокойно посидеть сам с собой за чашкой чая. Такого утреннего спокойствия давно не хватало ему в этом заведении: то Акула с самого утра свалит на голову свои возмущения, то он сам проспит, за что позже получит выговор от этого же Акулы, то Крёстная решит придраться к малейшей ошибке в отчёте, то Крысы затеют «небольшую», по их меркам, заворочку, из-за чего, один Крысёныш внесёт другого головой в дверь Ральфовского кабинета, или Шериф с Гомером решат, что лучшее время и место для распития алкоголя — утро, желательно в кабинете Р1, чтоб тот составил компанию, а потом укладывал их спать и выгребал по шее от Акулы за всех троих. Ральф даже насторожился, понимая, что утро сегодня действительно удивительно спокойное, если не брать в счёт непрошенного гостя. Закончив чаевничать, он принялся разгребать кипу бумаг со стола, сортируя их на то, что уже готово и то, что ещё стоит дописать. Недоделанной работы было больше, с чем он и принялся разбираться. Благо, сегодня был последний "выходной день" и его присутствия нигде не требовалось. Поджигая сигарету в зубах, он принялся за нудную писанину. Пепел он стряхивал в рядом стоящую пепельницу, с каждой написанной строчкой, что б он случайно не упал на бумагу и не запачкал документы. Почему-то Акула решил завалить бумажной работой всех именно сейчас. «Щелкнуло же что-то в голове у нашего дорогого директора,» — подумал Ральф, вдавливая окурок в пепельницу. На четвертом листе рука уже болела и норовила выпустить самую дешёвую синюю ручку, зажатую между пальцев. Ральф все же решил передохнуть и достал следующую сигарету с пачки и прикурил ее своей новой черной зажигалкой с огненным узором на боку. Тоже не самая дорогая, но как показал опыт, достаточно практичная фирма. Звонок огласил начало завтрака и шум за дверями усилился. Дети сорвались в столовую, выбегая со своих комнат. Один не добежал, видимо, решив, что маршрут в комнату Ральфа важнее, чем еда. Рыжий забежал в кабинет, открывая дверь с ноги и довольно таращась на Ральфа, видимо, радуясь тому, что успел его застать. — Вы меня решили за сегодняшнее утро угробить, да? — устало перевел взгляд на Крысёнка Р1, — я даже не твой воспитатель, тебе-то что от меня потребовалось? — оставил дотлевающую сигарету в пепельнице. — Я по делу, — расплылся в улыбке Рыжий, умостив свою тощую задницу на диване, — по очень важному делу, — добавил он и улыбка все сильнее растекалась по его лицу. — Ну?