Навязчивая бессоница

— Ты сошел с ума, да? — уточнял Ральф, глядя на Рыжего. Как тот вообще мог додуматься до такого рода идиотизма? Нет, мужчина конечно же знал, о том, что можно было ожидать от Крыс, но ещё одна наглющая морда в его кабинете за одно утро — это уже слишком. Он потирал виски и устало вздыхал ещё раз повторяя, что эти дети сведут его в могилу уже в скором времени. — Ну у вас же, наверняка, есть избранник, я же знаю, — мурчал Крысёныш, локтями переползая через стол. — То есть, ты полностью исключаешь возможность моей гетеросексуальности, — вздохнул Ральф, — с чего тебе вообще такое в голову пришло? Почему именно я? Почему ты не пошел с этим к Шерифу, например? Почему ты решил, что я вообще буду играться в ваши игрушки, ещё с уклоном на радужно-педофилистическое ответвление? — сил злиться уже не хватало. Рыжий посчитал своим долгом ответить на каждый из вопросов, не поняв, или проигнорировав факт их риторичности. — Во-первых, не исключаю, но раз вы не отрицаете этот факт, то пожалуй исключу, — самодовольно ухмылялся Рыжий, пальцем в воздухе «зачеркивая» этот вариант, глядя сквозь зелёные стёклышки очков, — во-вторых я не отрицаю, что в моей голове полно гениальных идей, но как они приходят туда, предпочту оставить за завесой тайны. Выбор пал на вас потому что… Потому что мне так захотелось, а Шериф слишком психованный и нудный для этого, а… — удивительно отвечал Рыжий, не давая никакой конкретной информации. Воспитатель чувствовал, что что-то не так. — А я очень уж уравновешенный, — перебил его Ральф и добавил, — и вообще, шуруй в столовую, без вожака твои Крысята друг друга поубивают. Рыжий попытался поспорить, но воспитатель убедил его в том, что они «обязательно» вернутся к этому разговору и Крыса поспешно скрылся за дверями. Мужчина вздохнул облегчённо. Детки решили устроить что-то на кшталт Амуровской почты. Рыжий вместе с парочкой Логов будут принимать и разносить Валентинки по Дому. Даже предлагают за небольшую плату изготовить открытки сами, стоит лишь сказать получателя и пожелания в ней. Обещают, что анонимно, но все мы знаем Крыс и Логов. Вообщем, Рыжий попросил посодействовать воспитателя в этом и заодно написать «тому самому» поздравления с днём Валентина. Нет, писать кому-то из воспитанников валентинку на 14 февраля он явно не собирался. Ральф изо всех сил надеялся на то, что Рыжий понял все правильно и больше не явится к нему с этой безумной идеей. К ужину Ральф успел закончить всю бумажную волокиту. Он устало опустил голову на руки, лежащие на столе. Благо, сегодня никто, кроме Гомера к нему больше не заходил. Они расслабленно беседовали за чашкой кофе, что очень порадовало Чёрного Ральфа. Дружеская беседа не затянулась долго, что тоже принесло крупинку радости в этот день, и мужчина смог спокойно продолжить свою работу. К вечеру шея уже изрядно болела от однотипного положения, руки потихоньку давали отказ, а желудок требовательно урчал, оповещая о том, что за сегодня он не съел абсолютно ничего, ведь чай и кофе совсем не считаются за еду. Воспитатель взглянул на часы и успокоил себя тем, что до ужина остались считанные минуты. Теперь он может позволить себе спокойно присоединиться к компании коллег поедающих свои порции. «И завтра утром уже занесу всё Акуле,» — подумал Ральф, счастливо улыбаясь, довольный своей работой. Звонок уведомил о начале трапезы, и подождав пока в коридоре утихнут все вопли, Ральф поплелся есть.

***

Завалившись на кровать животом вниз, Р1 в полной мере почувствовал как же он устал. Напряжение накопившееся за весь день, сгруппировались в плечах и шее. Ральф до последнего надеялся, что благодаря усталости сможет уснуть без посторонней помощи почти сразу. Он старался пролежать с закрытыми глазами столько, сколько требовалось и не думать ни о чем постороннем, что могло бы сбить сон. Но все знают, что мозг — штука, как на зло, непокорная и подкидывает перед сном больше всего волнующих мыслей. Из головы у Ральфа не выходили визиты Стервятника и Рыжего — самые яркие события за день. Дверь кабинета скрипнула. «Сквозняк,» — подметил Ральф, — «Нужно было все же закрыть форточку перед сном». Но сил на форточку уже не оставалось и мужчина продолжил лежать, роясь в мыслях и одновременно пытаясь таки заснуть. «Стервятников чай, все же, был бы сейчас как нельзя кстати,» — втянул Р1 воздух, признавая своё поражение перед Птичьим пойлом. Смирившись с тем, что и эту ночь придется вновь пролежать в кровати, безнадежно стараясь уснуть и добиться своей цели только под утро, за пару часов до подъёма, он вновь погрузился в мысли. От звука бьющийся посуды Ральф вмиг вскочил. Мужчину охватил страх. Кого бы он не охватил, разбилось бы что-то среди ночи в кромешной темноте, и при этом ты не имел бы к этому никакого причастия? Ральф взял с прикроватной тумбочки фонарь и посветил на источник звука. — Картина маслом, — начиная поток ругательств сказал Ральф и пошел к выключателю. Когда комнату осветила желтоватая лампочка на люстре, он мог во всей красе разглядеть виновника торжества. Стервятник при всем параде стоял около чайника, вокруг на полу были осколки кружки. И стоило Ральфу приглядеться, как стало ясно, что разбилась его любимая кружка. — Рекс, ты испытываешь моё терпение, — ледяным взглядом обжигая парня, произнес Р1, — попрошу объяснить что тут творится, — кулаки сжимались сами по себе. Стервятник был напуган. Впервые за долгое время, по его собственной промашке, чётко построенный план был провален. Теперь ещё и Ральф зол, а ведь Птичий Вожак пришел с самыми что-ни-есть благородными намерениями, но теперь-то никак не сможет это объяснить. Животный страх горячим комом сковывал горло, преграждая выход любых звуков. Стервятник опустился на колени и принялся, виновато глядя в пол, собирать осколки разбитой посуды. Колено от стояния на нём ныло, дрожащие руки подводили и осколки всё норовили вывалиться на пол, а некоторые резкой больно врезались в кожу ладони. — Встань, — скомандовал воспитатель, — прекращай этот цирк, Рекс, — Ральф успел понять, что разбита кружка была действительно случайно. И хоть Стервятник умел мастерски притворяться и подделывать все свои эмоции под чистую, он знал, что парень так не играет. Это совершенно не его стиль — притворяться виноватым, чтоб того пожалели. — Простите, — не вставая с пола, прошептал Папа Стервятник. Пришлось дёрнуть его за руку вверх, чтоб поднять. Парень бессильной куклой поддался и встал на ноги. Видок, конечно, был у него не такой уверенный и самодовольный, как этим утром. Ральф приказал вытряхнуть руки от осколков, и Стервятник сразу же принялся выполнять указания, с каждым прикосновением стиская зубы сильнее, шипя от боли сквозь них. — Стой. Дай сюда руки, — сухо попросил мужчина и при виде протянутых кистей, уточнил, — ладонями вверх. На одной из ладоней красовался свежий неглубокий порез. Логично было, что он появился в момент судорожного сбора острых остатков от его любимой чашки, а трение керамических осколков о него, явно не вызывало приятных ощущений. Стервятник выглядел как провинившийся кот, которого тыкнули мордой туда, куда он нагадил. Поразмыслив, он решил не будить Паука Януса по такому мелочному поводу и самому обработать рану. Стервятник молчал, наблюдая за воспитателем. После банальной промывки под краном и обеззараживания, Ральф принялся искать в своей скудной аптечке бинты. Воспитанник покорно сидел на диване, благодарно отмалчиваясь и не предпринимая попыток закончить то, за чем он явился в кабинет посреди ночи. Снова. Когда рука была перевязана, Ральф отложил аптечку на место и принялся подметать осколки. — Теперь рассказывай, — тон его вновь похолодел и от бывалой нежности ничего не осталось. Воспитатель сосредоточенно сгребал в совок остатки от чашки, терпеливо выжидая историю. — Чай, — одним словом объяснил всю ситуацию Стервятник, и все же решил немного дополнить свой рассказ, — и чашку врученную мне с утра занести хотел. Теперь Ральф перевел взгляд на столешницу, там стояла утренняя чашка и небольшая баночка с засушенными травами, видимо, тот самый вчерашний чай. — Я подумал, что вы и сегодня не заснёте и решил, что было бы неплохо вновь предложить вам чудеснейший отвар, если вы, конечно, не будете против, — чуть погодя добавил Птичий Вожак, заметив, на что упал взгляд воспитателя. Сейчас тот уже выкидывал содержимое совка в мусорный бак. — Если пришёл делать чай, то делай, — смиловался Черный Ральф, — в следующий раз свет включай, если загоришься желанием вновь приготовить мне свой отрав, — он насмешливо переставил буквы в последнем слове и уместился на диван, с которого тут же воодушевлённо поднялась Птица и прошлась к чайнику, прихрамывая на одну ногу. К Ральфу потихоньку начало приходить смирение с тем, что их со Стервятником отношения давно перешли за грань дозволенных «воспитатель-воспитанник». Это было двоякое чувство. Вроде бы он и стал спокойнее переносить Рексовые попытки в сближение с ним, но с другой стороны именно это и раздражало. Как он вообще, как воспитатель, может спокойно себя чувствовать в таких приближенных отношениях со своим воспитанником?! Это же явно переходит все границы! Но ведь и ничего плохого, вроде как, не происходит. Они же не сближаются до уровня.? Нет! Такие мысли точно стоит откинуть из головы! — Значит, вы не против, что я ещё раз заявлюсь к вам среди ночи? — вновь натягивает хищный оскал Стервятник, будто и забыл, как виновато жался пару минут назад. Он вновь почувствовал себя хозяином ситуации, и Ральф поздно понял, что надо было этого не допускать. Но всё же, усталость от этой ситуации и своих мыслей брала верх и он предпочёл не предпринимать никаких мер. — Сколько вы вчера выпили? — спрашивал Птица, намереваясь рассчитать дозу. — Приблизительно четверть чашки, — сказал Ральф, — и почти сразу отключился. — Всё же переборщил, приношу извинения, — задумчиво произнес Рекс, по быстрому прикинув количество чая на чашку кипятка и насыпав нужное количество, поставил чайник греться, — должно выйти как раз то, что нужно, сейчас проверим. — Ты на мне опыты решил ставить, Стервятник? Проверим, — хмыкнул Ральф, — Должно выйти. Ужас какой, — наигранно возмущался Ральф поднимая взгляд на Птицу. — Перестаньте, — опираясь на столешницу, попросил Папа Стервятник. Сейчас он был без трости и потому, старался разгрузить вес с больной ноги. — Не одному же тебе дурака валять, — пожал плечами мужчина и замолчал. Чайник вскоре закипел и чай был готов. Стервятник предупредил, что сейчас воспитатель смело может пить до дна и ничего плохого точно не произойдет, даже более того, он обязан допить до последней капли. Ральф недовольно цокнул и принялся пить отвар, обжигая язык и желая, чтоб это все поскорее закончилось. — Чего ждём? Чай заварил, чашку принес, свободен, — попивая, на удивление вкусный, вкуснее вчерашнего, чуть отдававший горечью напиток, стребовал Ральф. Птица хищно приземлилась рядом с ним, закидывая руку ему на плечо. — Может в благодарность за лечение вашей бессонницы вы позволите мне остаться? — околдовующе шептал Стервятник. — В знак благодарности я тебя не вышвырнул со своей комнаты в тот момент, когда ты разбил мою любимейшую кружку. А теперь ты свободен, как корабль в море, как ветер в поле, и так далее, — расслабленно сказал Ральф, отдёргивая плечо от навязчивых когтей. — Но может все-таки… — не унимался настырный парень, укладывая руку обратно. — Если ты хочешь вылететь отсюда с помощью пинка под задницу, то можешь продолжать меня нервировать. Стервятник вновь надел траурную гримасу и поспешил скрыться за дверью.