Навязчивая бессоница

Ральф настукивал неизвестный ритм пальцами по своему предплечью, сложив руки на груди. Он уже пятнадцать минут выслушивал горькую тираду о поведении Третьей перед учителем точных наук. Тот размахивая руками, старался объяснить в подробностях кто и как старался помешать изучению «такого важного в жизни» предмета. Но получалось это у него до того невнятно, что Ральф смотрел поочередно на каждого Птенца, сидящего в классе, лишь бы не задерживать взгляда на учителе, что мозолил глаза лишь своими резкими движениями. Нет, воспитатель первое время действительно старался вникнуть в речь, так возмущённо вливающуюся ему в уши, но вскоре бросил это занятие, перебирая в голове разные варианты наказания для учеников, хоть и знал, что это на самом деле бесполезно. Остановился, пока что, на устном предупреждении и небольшом запугивании. — И что вы на это всё скажете? — умоляюще смотрел на него физик. Ральф растерялся на долю секунды, но не утратив своего каменного лица, вскоре сухо произнёс: — Я применю нужные меры, — перевел взгляд на учителя, дабы тот не подумал, что Ральфу совершенно не интересно его слушать. Нет, конечно, мужчине интересно узнать больше о поведении его подопечных, но явно не из этих уст, слишком непонятная и несвязная история получается. И если разгадывать загадки стен или Стервятника, то там получить ответ вполне возможно. Тут же он уже запутался во всем происходящем, не понимая какое к этой истории вообще имеет отношение Куст, который в рассказе учителя тоже фигурировал. — Позволите остаться до окончания урока? — спросил воспитатель, проходя в конец класса, словно его не интересовал ответ предметника. Тот всё равно поспешно согласился, тая в душе надежду на спокойный конец урока и продолжил объяснять материал. Ральф уместился за самой последней, пустующей партой с правого ряда. Лениво окидывая взглядом учеников, он всё же попытался расставить всё происходящее на этом уроке на свои места: кто, где, кого, что и как? Это у него совсем не выходило, но он по крайней мере пытался. Мысленно пожав плечами, он терпеливо ждал звонка, чтобы сурово поговорить с детишками. Они уже совсем от рук отбиваются.

***

Рыжий сидел на полу под кабинетом Ральфа с небольшой сумкой около своих ног. Он сбежал с третьего урока, ведь желание показать Ральфу все его заготовки для открыток не терпело ожиданий. А уж свеже-выдуманные, остро чувственные тексты в голове так вообще норовили вылететь с черепушки при каждом удобном случае. Замечая воспитателя подходящего к кабинету, он тут же подскочил, помахав рукой, мол: «А я вот вас жду, вот, как видите, дождался». А фраза: «Смотрите какой я молодец, не забыл про обещание вернуться к этому разговору позже.» так и читалась на его довольной, немного прыщавой моське. Ральф уже мысленно проклял себя за то, что не заметил юнца раньше и не поспешил в обратную сторону. Вечно траурные Птицы сегодня вытрепали его нервы изрядно, и теперь этот контраст на ярком и сверкающем подростке сильно напрягал. «Фух, в конце концов, я взрослый мужчина и убегать от эмоционального ребёнка со скачущими гормонами — это глупо». Тут же резко вспомнилось, что он всё ещё не занёс вчерашние бумажки «прелюбимейшему» директору. Он повернул ключ в замке два раза, пока Рыжий уже начал вываливать на него гору информации. -… Так вот я уже сделал, всё как вы просили, во всех возможных вариациях и экземплярах, — никто, конечно, у Рыжего ничего не просил, но тот был настолько одержим этой идеей, что его волосы, казалось, приближались на пару оттенков к цвету пылающего костра и норовили загореться каждую секунду обдумывания этого, — кстати, я накидал тут пару вариантов того, что вы можете написать в открытке, или открытках, как пожелаете, своему избраннику, хотите послушать? Ральф жестом приказал парню закрыть свой рот и прошел в кабинет, прямиком к документам, Рыжий прошмыгнул за ним. Ральф старался максимально игнорировать назойливого подростка, вот уже идущего вместе с ним к кабинету Акулы и радостно вынимая из своей головы идеи. Уже около директорского кабинета Ральф остановился и приказал Рыжему сбежать, сверкая пятками, хотя бы до момента, пока он выйдет. Рыжий сделал максимально понимающее лицо и остался стоять там же, где и стоял. Воспитатель вздохнул и отворил дверь в кабинет Акулы. Крысиный Вожак покорно дождался Ральфа из кабинета, и стоило только ему оттуда выйти и прикрыть за собой дверь, как Рыжий вновь стал распыляться о своих идеях. Гарканья Ральфа совершенно не отталкивали того, а наоборот забавляли, и он провел его в самый кабинет, аккуратно прикрыв за собой дверь и метнулся ближе к столу, раскладывая заготовки на поверхности. — И вот ещё, это я от руки накидал, может вам понравится и вы впишите что-то из этого в свою открытку, — Рыжий вновь продолжил свое представление, разыгрывать которое он мог так долго, как потребуется, пока над его идеями не задумаются всерьёз. — Всё, успокойся, утомил меня, молодец, к чему это всё? — прикрывая глаза, спрашивает воспитатель. — К тому, что вы обязаны кому-то написать валентинку, а уж если с выбором возлюбленного возникнут проблемы, то я помогу, — заговорчески пострелял глазами Крысиный Вожак и скрылся за дверью. Словно его тут не было пару секунд назад, и это Ральфу нужно было это все, а Рыжий лишь делал одолжение и старался быстрее смыться при первой же возможности. Потерев лоб, Р1 вынудил себя просмотреть то, что сейчас красовалось у него на столе. Он ожидал увидеть цветастые бумажки, наверняка вываляные в блестках, возможно нестандартной формы, но Рыжий превзошел все ожидания: опрятные сердца и прямоугольники преимущественно темных цветов, к нескольким было приколото по презервативу степлером за край упаковки, пару конвертов в тех же тонах и скомканный тетрадный лист в клетку. Не настолько плохо, как он представлял. Ральф облегчённо выдохнул и принялся разглядывать писанину на тетрадном листе. Это было весьма сложно, учитывая почерк Рыжего и состояние листа вместе взятые. С кровью и потом он всё же расшифровал написанное и подвёл итог: «Стих, было бы даже странно надеяться, что не матерный». Но поэзия была весьма интересного содержания, там нахваливались чьи-то длинные волосы, изящность в движениях и дикий взгляд. Ральф понял, что Рыжий даже решил, кому должен воспитатель отправлять открытку и оставалось лишь надеяться что он этого не сделает от его, Ральфовского имени, в случае отказа. Только вот почему Рыжий так решил и не приложил ли к этому решению свой коготок Птичий Папа оставалось загадкой. Но, хотя бы, теперь стали понятны мотивы действий и причины изменения поведения Стервятника. — Детки мои, детки, — пробубнил воспитатель и спрятал всё себе в стол, откладывая раздумья о том, что же со всем этим делать, на потом. Но одно он решил точно — Птицу стоило бы избегать, ну или попустить в его романтическом полёте.

***

Снег плотным слоем покрывал землю. Огромные снежные хлопья с невиданной скоростью спускались вниз, закручиваясь ветром перед самым падением и пролетали траектории чуть дальше, чем логично должны были. Некоторые завороженно следили за происходящим, некоторые уже предвкушали вечерние бои снегом и выискивали теплую шапку и свитер среди вещей. Перед обедом началась метель и не унималась на протяжении нескольких часов. Когда снегопад немного сбавил обороты, из Дома полезли первые зимние любители, и удостоверившись в том, что погода пригодна для игры в снежки, звали своих состайников, крича и махая руками в окна. Взаимопонимания у жителей было не отнять, поэтому остальные способные к играм в снегу спустились вниз. Домовцы очень счастливо кидались один в другого комками снега. Ральф поставил греться воду. Дверь открылась и в кабинет просунулась блондинистая макушка. — Приношу извинения за беспокойство, — поклонился Стервятник, — могу ли я составить вам компанию? — Нет, у меня сейчас собрание, — ответил Ральф не сводя глаз с плиты, на которой кипятилась вода. — Перед собранием чайник не ставят греться, — ухмыльнулась Хитрая Птица, — так я пройду? — и прошел. В его вопросе не было смысла, он бы все равно сделал так, как ему вздумается. Сегодня он был уже с тростью. — Вы когда-нибудь дадите мне хоть крупицу покоя? — закипать вместо чайника начал Черный Ральф. Нехороший знак, ой как нехороший. Парень спросил о том, не ошибся ли он, обратившись на «вы», — Нет, не ошибся, — приближаясь к Стервятнику, удобно расположившимся на диване, сказал он, — «вы» — это значит ты и, мать его, Рыжий. Какого чёрта тебе хочется действовать мне на нервы я недоумеваю, но какой ему в этом толк, так тем более понять не могу! — цокнул зубами прям у крючковатого носа. — Чайник, кажется, закипел, — растянул ухмылку Стервятник, — мне сегодня без сахара. Ральф, набрав в лёгкие побольше воздуха, вернулся к плите, выключая злополучный чайник. Хотя, отчего чайник вдруг стал «злополучным», воспитатель так и не понял. Он не понимал, почему прямо сейчас стоит и заливает вторую чашку кипятком, хотя в его планах не рассчитывалось и на порог впускать мальчишку. Ральф поставил две чашки на стол, одну двигая ближе к собеседнику. — Ты на перевязку не ходил, да? — задаёт дурной вопрос, пялясь на грязный бинт на руке. Какой человек, выращенный в Доме вообще добровольно соизволит наведаться в Могильник? Правильно — никакой. — А я на неё и пришёл, — протягивает руку через весь стол, другой держась за горячую чашку. — Ты не наглей, — потребовал Ральф, попивая обжигающий горло напиток. Он подумал, что нечто покрепче наверняка бы справило ситуацию. Может, обстановка стала бы спокойнее, но пить со своим воспитанником, а тем более влюблённым воспитанником, он не собирался. — Вы позволите моей ране загноится? Между прочем, я осколками от вашей чашки порезался, — отхлебывая чай, невинно произнес Стервятник. Ральф совсем не понимал, когда упустил момент, где Рекс, обычный, немного непослушный, немного хулиганистый ребёнок перерос в Стервятника, сидящего перед ним. В манипулятора, взломщика замков, идеально подделывающего чей-либо почерк, одного из лучший картежников всего Дома, действительно в Птичьего Папу, опекающего группу почти по отчески, в парня, не перестающего каждый день его удивлять, подсовывая под нос новые свои таланты. В этот момент в голове Ральфа всплыло то, сколько времени он на самом деле провозился с близнецами, а в последствии с Рексом, что сейчас он вполне может считать Стервятника, как минимум, близким другом. Но эти мысли быстро отошли на задний план, уступая размышлениям о том, что он только что утерял суть разговора и пытался вспомнить о чём вообще велась речь. — Ральф, с вами все в порядке? — в жёлтых глазах Папы Стервятника промелькнуло беспокойство, которое тот тут же умело скрыл за хищным взглядом. — В полном порядке, — уверил Ральф, — так о чём это мы? — склонил голову вбок воспитатель. — Вы хотели мне лапку перебинтовать, — вновь любезно протянул через стол длиннопалую кисть Стервятник, — я жду. — Неужели не нашелся ни один Птенчик, готовый помочь Папе? — допивая чай спросил Р1, прищурившись глядя на Птицу. Явно же, сучёнок что-то, да замышляет, но пока Ральф так и не понимал что. Хотя нет, цель всего, в принципе, была понятна. — Нашёлся, и не один, — и замолчал, давая понять, что дальше об этой теме говорить не намерен. Помолчать им обоим пойдет на пользу.

***

— Чего ты добиваешься, Рекс? — спросил Р1, уже закручивая руку парня в белоснежный бинт, контрастом обдавая темный образ Птицы, сидящей рядом на диване. — А это тайна, — клыкасто улыбнулся Стервятник, — покрытая мраком. Может и сами догадаетесь когда-нибудь. Ай, аккуратнее, — подметил парень, когда почувствовал, что его руку туго стянул образовавшийся узел. — Меньше ёрничай, может и тогда и попытаюсь догадаться, — воспитатель поднял взгляд на Стервятника. В целом остаток вечера прошёл вполне себе хорошо. Стервятник попытался вести себя как подобает перед воспитателем, что не осталось незамеченным Ральфом. Он это оценил. Эти двое выхлебали ещё по две чашки чая, Ральф умудрился удариться ногой о ножку стола, за что получил шутку от Стервятника о том, что они теперь оба почти в одной лодке, намекая на свое колено, и осталось ему только порезать левую ладонь. «Ну уж нет, мне на той руке итак пальцев не достаёт, оставим всё как есть,» — ответил ему воспитатель, на что Птица лишь улыбнулся и продолжил пить чай. За час до ужина Папа Стервятник опомнился и поспешил удалиться в Гнездовище, вспоминая, что сейчас вернутся его горячо любимые Птенчики, наверняка замёрзшие, мечтающие о горячем чае и именно Стервятник должен был их этим обеспечить. Ральф же провожал со своего кабинета незваного, но как оказалось, на этот раз приятного гостя с лёгкой улыбкой.