Навязчивая бессоница

Пока солнечный свет старательно пытался пробиться сквозь плотные шторы, Ральф старательно пытался не умереть в первую же секунду пробуждения. Мысленно проклиная вчерашний вечер, воспитатель заставил себя все же открыть глаза и оценить обстановку. Время суток он понять так и не смог, лишь понадеялся, что сейчас лишь утро. Переведя взгляд на стол, он увидел стакан с немного мутноватой водой — свое спасение на сегодняшнее утро. Вмиг осушив жидкость, что осадком оставалась на языке, он вставил стакан в чашку, что все ещё находилась в его руке и поставил конструкцию на стол. Пульсирующая боль в висках всё не унималась. «Завязываю с Шерифом пить,» — мысленно поклялся Ральф, вот уже в восьмой раз. «На этот раз — точно,» — добавил он про себя. Каждая божая пьянка с воспитателем Второй заканчивается так же, как и сейчас, только вот чудесные стаканы с мутной жижей не стоят на столе. «Кстати о стаканах, откуда ЭТО тут взялось?» — мужчина напрягся, ведь выпив неизвестного происхождения воду, он может вполне подвергнуть себя опасности. Мысленно он выругал всё, в том числе и виски, вновь отдающие болью. Решив разобраться с этим позже, ну, если не помрёт, Ральф поставил себе цель дойти в душ и уже собирался встать, как похмелье перебороло его. К горлу подступал тошнотный ком. «Боги, за что мне всё это?» — подумал он и продолжил свои попытки пройти в ванную комнату. И у него получилось. Он смог привести себя во внешний порядок, без учёта выражения лица, что выдавало его утреннее состояние. С этим он решил не разбираться вообще и приземлился на диван, осмеливаясь перевести взгляд на часы. Глаза его вмиг стали округлыми. До собрания оставалось меньше часа, а ведь он только решил дальше лечь отдохнуть, позволив себе такую наглость на рабочем месте. Оказалось, он её уже позволил и продолжать это было нельзя. Ругани за сегодняшнее утро у него в мыслях было предостаточно. Ещё и от Акулы нравоучений не хватало. Ральф искренне надеялся на то, что водичка, заботливо, а может и не очень заботливо, оставленная кем-то, не добьет его, а наоборот поможет. Надежды оказались тщетны и на собрание он поплелся с треском в висках, старательно пытаясь не показывать это. Пройти коридор было довольно сложно, учитывая все надписи, которые будто выскакивали на него, стараясь заполучить внимание, хоть Ральф и пытался на них не смотреть. Настенная писанина заставляла обращать на себя внимание, яркая и тусклая, маленькие надписи и большие стихи, крохотные рисунки маркером и огромные — краской. Это все давило на мозг и он, наверное, впервые в жизни уводил глаза от стен специально. А Дом такого не любит. Шум доносящийся из классов добивал итак слабого к головной боли мужчину и он всё чаще напоминал себе, что пора завязывать с алкоголем без повода. Вчера надеялся расслабиться с коллегой, а сейчас идёт прямиком в лапища директора, от чьих речей даже у абсолютно здорового человека разболится голова, что уж говорить о страдающих от похмелья.

***

Вынесли мозг Ральфу знатно. Мало было Акулы с его нудными речами, так Крестная решила ему помочь. «Да вы видите в каком он состоянии? Что от него можно требовать, когда он даже не справляется с элементарной обязанностью не пить на рабочем месте?». «Фу, старая маразматичка!» — ругался Ральф прокручивая пламенные речи Крёстной по дороге в кабинет. Эта женщина может и в могилу свести. Взъелась же только на Чёрного Ральфа. На Гомера с Шерифом ей было абсолютно все равно, не говоря уже о Ящере, который вообще вчера не пил. От этого Ральф сильнее злился, не понимая, чем он ей так не угодил. Сплёвывая ругательства себе под нос, он услышал стук трости в коридоре. Поспешно поднял взгляд на приближающуюся Птицу, отчего голова на пару секунд закружилась. С каждой секундой Ральф все больше ненавидел этот день. — Ты чего не на уроках? Если я не ошибаюсь, ты сейчас должен изучать произведения наших великих предков, — с иронией посмотрел в медовые глаза напротив. — Прогуливаю, вот такой вот необразцовый вожак я, — ухмыльнувшись, промолвил Стервятник, опираясь на трость. Ральф понял, что вчерашний хрупкий, нежный и нуждающейся в поддержке Рекс вновь спрятался вглубь, закрываясь уже привычной оболочкой. Такого уже даже если захочешь — не пожалеешь и не погладишь. По локоть руку отгрызёт. — Как себя чувствуешь? — постарался перевести тему на более спокойную и непринуждённую. — Знаете, отлично, — проворная рука медленно ложилась на грудь воспитателя, — и я очень благодарен вам за оказанную помощь, — тонкие пальцы поглаживали ткань, — и я мог бы тоже оказать вам услугу, — мурлыкнул Стервятник. Ральфа будто током прошибло от незначительных прикосновений и он поспешно скинул от себя чужую руку. — Не майся дурью, Рекс! — немного подумав, спокойнее продолжил, — но про услугу я запомню. — Как скажете, — расплылся в ухмылке парень, оголяя острые клыки, — помогла водичка? «Как я сразу не догадался?» — спросил себя Ральф и немного прислушавшись к ощущениям ответил: — Знаешь, стало лучше, спасибо, — Стервятник лишь кивнул, — может уйдем с коридора? — Если вам так хочется уединиться, то могли бы и прямо сказать, — и вновь опустил руку Ральфу на грудь. — Уймись, ребёнок, — и пошёл в сторону своего кабинета, уверенный в том, что Стервятник пройдет за ним. Он находил компанию подростка достаточно увлекательной, чтобы периодически разрешать тому наведываться, хоть и постоянно отдергивал себя тем, что не стоит так сильно сближаться с этим парнем. Но почему же ему нужно было себя одергивать, неужели в глубине души ему этого сближения хотелось? Папа Стервятник по хозяйски прошёл в кабинет и уселся на спинку дивана, ногами опираясь на сидушку. Удивительно, как он умудрился так сесть с больным коленом. Ральф с трудом удерживаясь от желания скинуть того за шкирку на пол, чтоб неповадно было в чужой комнате так себя вести, сел рядом. — Ты не считаешь своё поведение сейчас неприемлемым? — сощурился воспитатель. — Считаю, — и перекинул одну ногу через Ральфа, размещаясь над ним, — Невероятно неприемлемым, чтоб вы знали, — опускает руки на плечи тому, начиная поглаживать сначала, и прилагая чуть больше усилий, массажировать — в конце. Мужчина изрядно устал откидывать от себя эти нападки и решил, что притвориться человеком, ничего не замечающим, будет тактикой получше. Да и самому же, вроде как, не было от этого неприятно. — Так какие выводы ты хочешь сделать из этого? — подталкивал к размышлениям мужчина и уже думал, что никогда не получит ответ на этот вопрос, пока чужое дыхание не обожгло его ухо и шёпот не вызвал волну тока по всему телу. — Буду делать так чаще. Правильный ответ, Чёрный Ральф? До этого момента он не понимал, как от обычного шёпота может вот так вот жаром-холодом пробрать всё тело. Теперь понял. Но только почему последовала такая бурная реакция? — Неправильный, — и собирая всю волю в кулак, ведь первая реакция от организма орала остаться на месте и расслабится под чуткими поглаживаниями, он подорвался с дивана, едва не заехав макушкой по острому подбородку Папы Птиц. Только сейчас до его черепной коробки дошло, отчего его так стало тянуть к нему в ответ. Неужели Стервятник ему нравится тоже? От «просветления» воспитателя бросило в холод, тем временем как довольный своей работой Птичий Вожак качал здоровой ногой, закинув её на больную, не меняя положения своего тела. — Ты вообще понимаешь, что творишь? — вытаращился на парня Ральф, делая шаг назад. — Прекрасно понимаю, — аккуратно спускаясь на пол, проговорил подросток, — я отдаю себе отчет во всех действиях, — хищно приближаясь к Р Первому, говорил он, — а вот ваше тело, — кинул секундный взгляд на натянутые джинсы в области паха, — видимо не согласовывает реакции с мозгом. Довольный, Стервятник повернулся на пятках и не забыв свою трость, вылетел из кабинета, птицей, наконец сцапавшей добычу. Ральф шумно выругался, глядя на свой пах. Чего ещё следовало ожидать от зрелого мужчины, уже и забывшего о том, когда он в последний раз имел половой контакт. С такой-то работой и неудивительно. Он даже не знал на что был зол больше: на поведение ученика, на себя или ситуацию в целом. Впрочем, это уже было не так важно в моменте, когда он тяжело дыша, спускался в руку, пока воображение вырисовывало довольно чёткие картинки эротического характера с непосредственным участием Стервятника в них. Шумно выдохнув, он поймал себя на мысли о том, что именно и как он себе напредставлял и с грохотом ударил головой стену. Дрянной денёк, однако. Отлепляя мокрые волосы со лба, Ральф был готов провалиться под землю от стыда, хоть его никто и не видел. Ему было так не по себе, что обычный шёпот вызвал такую бурю чувств. Он никогда не думал о парнях в таком плане, и это пугало не так сильно, как то, что ему на самом деле невероятно понравилось представлять перед собой конкретно этого подростка. Подростка, мать его! И пусть, ему и недолго осталось до восемнадцатилетия, факта нездравости своих интересов Ральф не отрицал.

***

Спустя несколько часов этого же дня к Ральфу в кабинет завалился главный шут всея Дома, вновь закидывая вопросами о том, не пришло ли к нему желание все таки признаться своему возлюбленному. Ведь уже в это воскресенье, между прочим, день влюбленных. Воспитатель поблагодарил всех возможных богов за то, что хотя бы этот не делает попыток домогаться и решил всё же уделить Крысёнышу время. — Рыжий, сколько ещё раз повторять, что у меня нет возлюбленного? — оперся на руки Ральф, вопросительно подняв бровь. — Ну как нет? Я же вижу ваш огонёк в глазах только при мыслях о нём. Хотите я даже сам напишу, сам доставлю, только скажите кому, — болтал ногами Рыжий на стуле напротив. — Хорошо, я понял, что ты уже определился, иначе не лип бы ко мне со своими валентинками. Держи, пиши, кому считаешь нужным, — доставая со стола одну из заготовок, протянул её Крысе, выжидая что произойдет дальше. — Ну уж нет! Так не пойдет. Должно быть от чистого сердца, как вы не понимаете?! Вы должны сами выбрать его, я могу лишь помочь. А то какое же это признание в любви, если всю работу полностью сделаю я? Получается, что это уже моя любовь, а мне ваша важна, — лыбился рыжик, не переставая болтать ногами под столом. — Тогда натолкни же меня на мысль о любви всей моей жизни, я ведь так слеп, — Ральфу становилось все интереснее, кого же для него выбрал Домов сводник. Совпали ли догадки Ральфа с действительностью? Пока воспитатель уперся локтями в стол и опустил на ладони голову, тот лишь хитренько посмеялся и уже намеревался дать ответ, как его прервал звук открывающейся двери. — Ральф, ты не видел… Так вот где ты шляешься, — Шериф, быстро подходя к столу, поднял за ухо ничего не понимающего и брыкающегося Рыжего и потащил Крысёнка на выход, — спасибо, старина! — Мы ещё не договорили, — старательно вырывался и скулил Крысиный Вожак, тщетно делая попытки вернуться за стол, но лапища Шерифа была сильнее. — Пойдем, со мной поговоришь! Ральф провожал этих двоих, посмеиваясь себе под нос. Даже хорошо, что Рыжий не успел ничего сказать. А то как бы Ральф выкручивался после этого? И зачем он вообще согласился всё же доставить открытку кому-то? Не уж то и вправду хотел, чтобы этот «кто-то» её получил и прочёл? Воспитатель выдохнул, решив на этот раз точно свести все контакты с Папой Птиц на «нет».

***

Остальные пару дней он старательно избегал Стервятника, при первой же возможности уходя в другой конец коридора или нагло выпихивая того из кабинета. Даже наглее, чем тот пытался запихнуться в комнату вновь и вновь. Приходилось закрываться на ключ, хоть для Стервятника это и не было проблемой. Хищная Птица лишь смеялась ему в спину темнотой закоулков. Ральф старался больше работать и переключить внимание на коллег или Рыжего, которого, к счастью или сожалению, постоянно отвлекали, как только он намеревался рассказать, кому же Ральф должен уделить внимание на великолепный праздник. Это всё уже начало вызывать у Ральфа нервные смешки. В пятницу с самого утра воспитатель вновь решил поработать с бумажной волокитой и не заметил тихий скрежет отмычки в замке его двери. А когда все же заметил, было уже поздно и Стервятник стоял перед ним в чёрный кожаных брюках и такого же цвета рубашке, расстёгнутой сверху на пару пуговиц. Ральф старательно делал вид того, что не замечает Хищную Птицу, хоть и подметил серебряный ключ, удерживаемый тонкой цепочкой, висящей на шее, темные солнцезащитные очки и пару новых колец на тонких пальцах. Птичий Папа уже нагнулся над столом и длинным, свежевыкрашенным в черный, когтем начал тыкать в документы, спрашивая что есть это, и что значит вот это. — Стервятник! Если тебя интересует документация, то сходи, пожалуйста, к Овце, к примеру, она тебе с радостью проведет краткий экскурс, а меня не трогай! — оскалился Ральф, сильнее уткнувшись в бумагу. — Что мне эта Овца? Мне вас потрогать хочется, — с неким предыханием произнёс он. — Уделите внимание своему воспитаннику, а то я расплачусь и вам придется успокаивать меня весь оставшийся день, — улыбнулся Стервятник, запуская лапищу в волосы воспитателя. — Больше можешь не приходить со своими кошмарами ко мне, пусть с этим кто-то другой разбирается, — он выдернул руку того со своих волос. — Когда надо ему, то Ральф, смотрите как мне плохо, помогите пожалуйста, а когда Ральфу нужна жизнь спокойная, то нет уж, я своё присутствие вам в глотку с двух ног пропихаю, так? — поднял глаза воспитатель, — и от тебя несёт дальше чем за километр, не дыши на меня, пожалуйста. Стервятник действительно выпил перед этим визитом. И хорошенько. Прям на уроке литературы, и еле как отпросившись после прошлого побега, сбежал сюда добиваться своей цели. Когда ты пьян — не так страшно. Потом можно все спихнуть на алкоголь и сказать, что ничего не помнил. Пока в крови гуляет высокоградусный напиток, можно себя вести так раскрепощённо, как хотелось бы. И Стервятник воспользовался этой возможностью, с каждой секундой преисполняясь смелости. Он подвинул документы в сторону из-под носа Ральфа, и сел на их место, лицом к воспитателю. Изящно, насколько это было возможно с больным коленом, перекинув ноги по обе стороны от мужчины, Стервятник ухмыльнулся тому, что проделал это с идеальной для него скоростью, пока воспитатель не успел ничего понять. — Если ты сейчас же не слезешь со стола… — и речь мужчины прервал осмелевший ученик. — То вы все-таки наплюете на все формальности? — наигранно умоляюще посмотрел подросток сверху вниз. «Хотелось бы» — крутилась навязчивая мысль в голове Чёрного Ральфа, но озвучил он её немного по другому. — Да, наплюю, и не постесняюсь применить физическую силу на своем воспитаннике, — вставая со стула, сказал он. Теперь его глаза были на уровне чужих и смотрели колко и с вызовом, ожидая очередную выпадку Стервятника. Он не подвёл. — Ох, не знал что вы любите такое в постели, — ухмыльнулся Стервятник, приближаясь к воспитателю на опасно близкое расстояние. Тот схватил его за горло, отталкивая от себя. — Ещё одно слово — и я тебя придушу, — пообещал Ральф, фиксируя руку на шее поудобнее, подметив, что кожа на горле Стервятника достаточно приятная на ощупь и сразу же стараясь выкинуть эти мысли из головы. Пару передергиваний на образ мальчишки ещё не даёт ему право забивать голову этими мыслями. Да, уже пару. — Знаете, мне нравится удушение, можете сжать покрепче, — не переставая лыбиться, томно подмигнул подросток. Он сидел, ликуя, уже ощущая свою скорую победу над самообладанием воспитателя. В дверь постучали. Сообразил что к чему Ральф быстро. Он поудобнее перехватил подростка за затылок, стаскивая его со стола и подпихивая в сторону в ванной комнаты. Тихо закрыв за ним дверь, он пошел встречать незваного гостя. Стервятник притаился, вслушиваясь в звуки. Он был мальчиком неглупым, понимал, что хоть малейший намёк на их сближенные отношения с воспитателем может обернуться не самыми приятными последствиями. А если быть точнее, то самыми неприятными для обоих. За дверью оказалась учительница литературы, сорвавшаяся с урока. Она щебетала о том, что: «… он снова прогулял урок, уже не в первый раз, прошу вас, сделайте с этим что-нибудь». — Уверяю вас, я применю жестокие меры и больше он не посмеет так ужасно поступать, — успокаивал её Ральф. — Прошу вас, примените. Он оставил все свои вещи в кабинете, даже не удосужившись забрать их с собой. Это просто нахальство! Это непростительное отношение к учителям! Оно должно быть пресечено и наказано! — трепетала она, никак не унимаясь. — Да, должно… Полностью с вами согласен, но поймите, у него в жизни сейчас не всё гладко… Да, понимаю, все меры будут приняты… Согласен, я поговорю с ним… Обещаю, он больше не пропустит уроки, — понимающе вставлял воспитатель между монологами учительницы. Он уже начинал понимать, что так просто её не выпроводить и лишь тяжело вздохнув, забрал из женских рук Стервятниковы вещи. -… это же сколько наглости надо иметь, чтобы вот так вот бессовестно поступать! — чуть ли не пищала она, продолжая рассказ. Ральф уже жалел, что рядом с ним нет стеночки, на которую можно притулиться и слушать это, постепенно врастая в эту стену и пропускать мимо ушей практически все реплики. Минут пятнадцать спустя, учительница всё-таки соизволила наговориться и уходя дальше по своим делам, спешно попрощалась и ещё несколько раз поблагодарила Ральфа за ещё не, но в очень скором будущем принятые меры. Стервятнику было слышно из ванной комнаты все до того отчётливо, что иногда казалось, что по ту сторону двери слышно его дыхание. Он сидел ухмыляясь, пока слушал разговор. Его до безумия смешили реплики Ральфа, дававшего вид, что прямо сейчас в его ванной не сидит тот самый непослушный подросток. Птице льстило то, как воспитатель выгораживал его, уверяя литературницу в том, что подросток не такой уж и плохой, по сравнению с её рассказами, просто у него сложный период в жизни. Услышав звук закрывающейся входной двери, подросток сразу выскользнул из укрытия, тут же получая в руки свои вещи. — Давно я конечно не обращал внимание на твое поведение, Рекс, — постукивая носком по полу, самым что ни есть воспитательским тоном, говорил Ральф. — Да что вы? — расплываясь в клыкастой ухмылке удивлялся подросток, кидая вещи на пол, — и что вы сделаете? Накажете меня? — переступая через канцелярию, в шаг сократил расстояние подросток, закидывая руки на плечи воспитателя. — Да, напишешь эссе объемом минимум в пять страниц, на свободную тему и сдашь учительнице в качестве извинений, — Ральф с внутренним удовлетворением наблюдал за тем, как меняется лицо воспитанника. Он специально не сбросил его руки с плеч — не захотел. — Я так не могу, — заскулил Стервятник, — могу по другому, — вмиг эмоции его поменялись и его губы вновь изогнулись в хитренькой усмешке. — Например? — выжидал воспитатель, не двигаясь с места. В глубине души он согласился с тем, что ему это откровенно нравится, но уступить своим принципам было сложно. Не мог же он и вправду ответить взаимностью на действия парня? Или мог? Пока Ральф раздумывал и примерял на их ситуацию разного рода морали, Птица приблизилась и мазанула губами по чужим, нарочито медленно, прекрасно всё понимая по реакциям Ральфа на его действия. Ральф застыл. Сразу же отходя на безопасное расстояние, Стервятник был настолько доволен совершенным действием, что действительно готов был светиться изнутри.