Помощь, от которой не стоит отказываться

Часть ночи Кэйа тратит на то, чтобы уговорить Дилюка показаться Барбаре. У него не получается от слова совсем: Дилюк упрямо стоит на своем. В конце концов Кэйе приходится признать поражение — впервые за много лет. Ближе к рассвету он помогает Дилюку добраться до дома, в котором он обосновался. Времени на сон не остается, да он пока и не нужен: в крови еще играют остатки адреналина, и Кэйа чувствует себя неприлично бодрым и деятельным для такой активной ночи. Это ему на руку — до полудня нужно успеть столько сделать. И для начала нужно хотя бы выиграть время. Ранним утром в штабе Ордо Фавониус почти никого нет, и Кэйа незамеченным пробирается в свой кабинет. Пара росчерков пера — и заявление на три дня отгулов готово. Он не уверен, что ему хватит этих трех дней, чтобы разобраться с проблемой Дилюка, но больше он вряд ли согласует, да и выглядеть это будет слишком подозрительно. Кому-нибудь любопытному обязательно станет интересно, зачем капитану кавалерии длительный отпуск и как он его проводит; это вызовет ненужные вопросы и ненужную ложь. Кэйа не видит ничего плохого в том, чтобы врать во имя спасения, но использовать это нужно с умом. Он прислушивается к шуму шагов за дверью. Ордо Фавониус медленно просыпается, и Джинн приходит в свой кабинет одной из первых. Кэйа выжидает соответствующие минимальным приличиям пять минут и заходит к ней. — Доброе утро, — говорит Джинн. Выглядит она усталой и не высыпавшейся уже много дней, и на секунду Кэйе становится стыдно, но это чувство быстро проходит, стоит ему вспомнить, ради чего он здесь. — Доброе, — кивает Кэйа. — Подпишешь? Он кладет бумагу на стол перед ней, и с пару секунд Джинн смотрит на заявление так, будто не понимает, что перед ней. — Отгул? — переспрашивает она. — За столько лет я наверняка его заслужил. — Да, но… что случилось? «Много чего», — думает Кэйа. — Мне кажется, — тихо произносит он заранее придуманную ложь, — я наконец-то нашел своих настоящих родителей. — О, — растерянно тянет Джинн. — Ты хочешь с ними встретиться? — Да. Провести с ними немного времени. Понять, нужны ли мы друг другу, или лучше оставить все как есть. И, — он заговорщицки подмигивает, — пока я хотел бы сохранить это в тайне. Джинн кивает и росчерком пера ставит размашистую подпись. — Удачи, — искренне желает она. — Спасибо, — Кэйа шутливо кланяется. Удача ему и в самом деле пригодится. Дилюк выдал ему ключи от подвалов винокурни, а сам он отлично помнил, как забраться в них с улицы. Оставалось только сделать это незаметно, с чем возникали определенные трудности. Дилюк предупредил, что Таннеру не спится по утрам, и он постоянно обходит виноградники. Весьма неудобное качество для затеи Кэйи, но придется разыгрывать те карты, которые есть в руках. От портала до винокурни он добирается окольными путями. Он так занят проработкой плана, который при удачном стечении обстоятельств просто не понадобится, что слишком запоздало замечает пылающий цветок, попавший под ноги. Голень обжигает пламенем, и Кэйа — совершенно машинально — пускает вниз морозный воздух. Пылающий цветок раскрывается, а пламя угасает. Кэйа с минуту задумчиво смотрит на него: то, что случилось с растением, очень похоже на то, что происходит с Дилюком. От этого почти становится стыдно — ох уж эта сентиментальность — а еще появляется ощущение, будто он стоит на пороге чего-то важного, пытается поймать за хвост мысль, которая ускользает, но непременно пригодится. Она так и остается витать на периферии сознания — Кэйа еще вернется к ней. А пока он срезает пылающий цветок и прячет его в сумку. До винокурни остается всего ничего, и Кэйа старается действовать осторожно. Прячется за телегой, когда видит Таннера, и перебежками добирается до створок подвала, стоит Таннеру повернуться к нему спиной. Теперь — ключи. Он ныряет в подвал, закрывает за собой створки и нащупывает рядом фонарь. Зажигает пламя и бредет между рядами бочек в поисках нужной — за ней и прячется отравленный виноград. Есть некая ирония в том, что Дилюк спрятал его именно за «Полуденной смертью». Дойдя до нужного места, Кэйа нащупывает один из ящиков и вскрывает его. Даже в свете свечи этот виноград выглядит весьма маняще: так и хочется положить одну блестящую ягоду на язык и почувствовать сладость его вкуса. Тоже эффект проклятия? Или это выверты сознания? Кэйа мотает головой и кладет маленькую гроздь в заранее подготовленную коробочку, которую прячет в сумке. Теперь — обратно в Мондштадт, и хорошо бы не напороться на Таннера по дороге. Удача улыбается ему, и до Мондштадта он добирается без происшествий. Остается только найти Альбедо. И судя по тому, что у алхмического верстака на площади опять торчит Сахароза, Альбедо вместе с Тимеем вновь практикуется на Драконьем Хребте. Найти его не составляет труда. Кэйа ежится от холода, пробирающего до костей, и шагает ближе к костру. — Чем могу помочь? — спрашивает Альбедо. — Тимей, тычинок туманного цветка, пожалуйста. — Есть кое-что очень интересное, — отвечает Кэйа. — Думаю, тебе захочется взглянуть. Альбедо не отвечает — из колбы перед ним идет пена. — Отлично, — наконец произносит он и передает колбу Тимею. — Показывай. Кэйа выуживает из сумки коробку, бережно кладет ее на верстак и раскрывает. Переступает с ноги на ногу, хотя бы так пытаясь отогнать мороз — наверное, стоило по дороге взять с собой что-то теплое, но он так спешил, что совершенно не подумал об этом. Удивительно. Он — и не предусмотрел все до мелочей. — Виноград? — спрашивает Альбедо. — Предполагаю, что алхимически или магически измененный. — Да, — кивает Альбедо, склоняясь ближе. — Весьма похоже на то. Видишь эту пленку? Такая остается после воздействия пыли азота. А эта чернота на стебле — ржавчина от железа. — Ты можешь сказать, какое влияние он будет оказывать на организм? — Если мне дадут подопытных — смогу. Кэйа качает головой: — Подобными ресурсами я не располагаю. — Мы можем расклеить объявления. — Нет. Это… информация личного характера. — Личного? — Расскажу только тебе, — обещает Кэйа. — Вчера я встретил неведомой красоты девушку. Фея, нимфа, ангел — зови как хочешь. Она дала мне гроздь винограда, улыбнулась и пообещала прийти, если я съем хотя бы ягодку. И исчезла. Я, как ты знаешь, бываю слишком подозрительным, а потому решил сперва показать это тебе. Мало ли, что эта красотка затевает. — Как она выглядела? — спрашивает Альбедо. — Рыжеволосая, с янтарными глазами, — вдохновенно врет Кэйа. — Стройная такая и фигуристая. — Любопытно. Оставь мне этот виноград. Посмотрю, смогу ли что-то опознать через него экспериментальным путем. — Хочешь украсть мою красотку? Только никаких подопытных. — Максимум опробую на кабанах, — обещает Альбедо. — Договорились, — Кэйа протягивает ладони к костру. — А теперь, прости, но меня ждут дела. Альбедо не отвечает: он уже сосредоточен на будущем эксперименте.