Помощь, от которой не стоит отказываться

Когда Кэйа возвращается к Дилюку, тот спит крепко, но беспокойно. Кэйа садится у кровати и наблюдает за ним: брови почти привычно нахмурены, а глаза под веками бегают. Пальцы крепко сжаты на одеяле, и кажется, что Дилюк вот-вот разорвёт ткань одним движением руки. Похоже, ему опять снится кошмар, о котором он рассказывал. — Дилюк, — негромко зовёт Кэйа, но это не помогает. Дилюк, кажется, вовсе не собирается просыпаться и на долю секунды Кэйа завидует ему: усталость накатывает после бессонной ночи, а адреналин уже перестал бушевать в крови. Кэйа вздыхает и осторожно касается плеча Дилюка. Реакция все та же, а точнее — полное ее отсутствие. В этот момент он выглядит донельзя беззащитным и уязвимым. Настолько, что хочется защитить его от всех бед и проблем мира, хотя сам Дилюк будет явно от этого не в восторге. Он всегда был слишком самостоятельным и слишком уверенным в своих силах — и это в конце концов и сыграло злую шутку. Сейчас Дилюк похож на того самого подростка, с которым у Кэйи когда-то не было недомолвок, совсем уж жарких споров и стены между ними. Кэйа на секунду прикрывает глаза и решает: к Бездне все. Раз уж он здесь, а Дилюк просыпаться пока не намерен… Он быстро скидывает верхнюю одежду и остаётся только в нижней рубашке и белье. Аккуратно разжимает пальцы Дилюка — тот так и не просыпается — и ныряет под одеяло, устраиваясь под боком. Как когда-то в детстве, когда холодными вечерами они делили постель, болтали по полночи, а ближе к утру засыпали, сплетясь в тесных братских объятиях. Тогда в этом не виделось ничего необычного; сейчас же… Дилюку, возможно, и будет неловко просыпаться рядом с ним, но Кэйа чувствует себя до странности спокойно и умиротворённо, хотя так не должно быть. А не все ли равно? Кэйа подтягивает одеяло еще чуть-чуть на себя и поворачивается к Дилюку спиной. Пары часов сна ему хватит, а что делать потом — там и решит. *** Мондштадт полыхает: крылья мельниц и ветер разгоняют пламя так, что не остаётся ни одного целого дома. Пламя буйно взметнётся к небу, пляшет яркими отблесками и слепит глаза. Кэйа смотрит на город с высоты птичьего полета и понимает: его не спасти. Ещё пару часов назад шанс был, но сейчас… Он щурится, вглядываясь, и отмечает, что ворота Мондштадта заперты и завалены чем-то снаружи. Сюда не доносятся звуки — разве что пара взрывов пронзает пространство глухим гулом, от которого сердце уходит в пятки. Там Кли. Там Джинн, Эмбер, Лиза, Альбедо. Дилюк. — Они заслужили, — над ухом произносит знакомый голос, и Кэйа поворачивается голову. Дилюк решительно шагает ближе и — это повергает Кэйю в шок — крепко обнимает его за талию. — Твоих рук дело? — интересуется Кэйа, придя в себя, и вновь замирает — его шеи касаются губы. — Моих, — соглашается Дилюк. — Красиво? Его ладони поднимаются выше, замирают на груди совсем рядом с сосками. — Нет. — Почему? Разве ты не желал, чтобы все эти неблагодарные твари сгорели к Бездне? — Не желал. — Не ври. Каждый этого хочет. Пальцы сжимаются на сосках, и Кэйа беззвучно ахает, почти задыхаясь на долгое мгновение. — Ты на себя не похож, — говорит он и кладёт руки поверх ладоней Дилюка. Он должен их убрать, отстраниться и исправить то, что происходит здесь и сейчас. Вместо этого он прижимается к Дилюку еще теснее и откидывает голову. — Может, я такой и есть на самом деле, — шепчет Дилюк Кэйе на ухо и мягко прикусывает мочку. — Может, я наконец-то освободился. — От чего? — интересуется Кэйа, приподняв бровь. Дилюк не отвечает: то ли вопрос не из лёгких, то ли считает, что Кэйа сам должен догадаться. В любом случае, со всем этим пора заканчивать. — Ты всегда был свободным, — говорит он и с сожалением отстраняется от Дилюка. — В тебе нет зла, иначе бы ты не защищал Мондштадт столько времени. — Может, я всего лишь выплёскивал эмоции в бою. Кэйа вздыхает и разворачивается. Смотрит Дилюку в глаза — они тёмные от расширившихся зрачков и до удивления беспокойные. — С тобой что-то… Он запинается, потому что вспоминает: Дилюк уже рассказывал ему об этом. Все, что сейчас происходит — всего лишь сон, плод поражённого проклятием сознания. — Ты скоро проснёшься, — говорит Кэйа. — И все встанет на свои места. — А если я не хочу этого? — Поверь мне, хочешь. Кэйа кивает сам себе и шагает прямо в раскрытые объятия. Замахивается и отвешивает Дилюку тяжёлую пощёчину. Как только рука соприкасается с кожей, зудит от удара, мир вокруг начинает меркнуть. *** Кэйа просыпается и чувствует кожей, как слабо доносится до него чужое дыхание. Ровное и частое: значит, он был прав и Дилюк проснулся. Между ними, судя по всему, то расстояние, которое может позволить постель, рассчитанная на двоих. Кэйа отмечает, что все еще укрыт, и пытается понять, очнулся ли Дилюк раньше него или же они пробудились одновременно. Впрочем, не так уж и важно. — Обязательно было забираться ко мне в кровать? — мрачно спрашивает Дилюк. — Ты не просыпался, — Кэйа пожимает плечами, так и не повернувшись. — А я хотел спать. Я же не стал бы тебя бросать на произвол судьбы? — Здесь есть гостевые спальни. — Это не так интересно. Дилюк тяжело вздыхает. Кэйа поворачивается на спину и закидывает руки за голову, смотрит в потолок. Он не спешит начинать разговор о том, что снилось им двоим, а Дилюк, похоже, и вовсе не хочет это делать. Может, часть сна подзабылась; может, проблема в том, что ему неловко за своё поведение; а может, он считает Кэйю фрагментом мозаики, из которой собирается его кошмар, и даже не думает о том, что сон у них был один на двоих. Кэйа готов подождать, но рано или поздно поговорить об этом им придётся. — Даже не спрашиваешь, какие успехи, — сетует он. — Слезь с кровати — спрошу, — ворчливо отзывается Дилюк, и Кэйа тихо смеётся. Он все-таки садится и потягивается всем телом. Похоже, спали они не так уж и долго, Кэйа так точно: мышцы все еще болят от переутомления и недостатка сна. И восстановиться до конца, как он подозревает, у него получится еще не скоро. Он поднимается, снимает со спинки кресла свою одежду. Быстро облачается в неё и упирает руки в бока, поворачиваясь к Дилюку. Тот лежит на боку, опершись на локоть, и наблюдает за Кэйей. Одеялом накрыт по пояс и по крайней мере по пояс же обнажён: Кэйа почему-то отмечает это только сейчас. И отводит взгляд, словно наткнулся на что-то слишком интимное. — Как успехи? — спрашивает Дилюк. — Альбедо приступил к исследованиям, — отвечает Кэйа. — Он уже подтвердил некоторые алхимические реакции. На остальное ему нужно время. «И подопытные», — про себя добавляет он, но эта информация — не та, которой стоит делиться с Дилюком, даже учитывая, что на подопытных стоял запрет. — Ты же обещал никому не рассказывать. — Я и не рассказывал, — Кэйа склоняет голову на бок и все-таки смотрит на Дилюка. — У этого винограда совершенно очаровательная и поразительно лживая история, и она никак не связана с тобой. — Стоило бы догадаться, — бормочет Дилюк. — Действительно, — соглашается Кэйа. Они молчат какое-то время. Кэйа рассеянно оглядывает комнату; Дилюк перебирает пальцами одеяло. И совершенно неожиданно выдаёт: — Покажи его Венти. — Венти? — удивляется Кэйа. — Что бард может знать о проклятиях? — Этот — знает. Он уже сталкивался с подобными вещами и сможет сказать, имеем мы дело с тем же проклятием, или это что-то новенькое. — Ты уверен? Барды, которых я знаю, горазды на выдумки и пустое бахвальство. Может статься, его «сталкивался» — это очередное бардовское хвастовство. — Это не хвастовство. — Думаешь? — Просто поверь мне и сделай, как я сказал. Голос Дилюка звучит устало и напряжённо. — Ладно, — соглашается Кэйа. — И ему можешь рассказать правду. Кэйа качает головой: — Ты же понимаешь, что таким образом очень рискуешь предать все огласке? — Венти можно доверять, — отрезает Дилюк. — Хорошо, — вздыхает Кэйа. — Но не говори потом, что я тебя не предупреждал. Он ждёт ответа, но Дилюк молчит. Тишина начинает угнетать, и Кэйа не находит ничего лучше, кроме как уйти. Разговор закончен, Дилюку нужно отдыхать, а сам он… что ж, теперь он не может избавиться от иррационального чувства обиды, потому что Дилюк верит малолетнему барду, а ему открылся только тогда, когда деваться было уже некуда. Впрочем, на обиды у него все равно нет времени. Надо найти Венти и поговорить с ним.