Помощь, от которой не стоит отказываться

Найти Венти оказывается просто: он сидит под сенью большого дуба возле статуи архонта и играет незатейливую мелодию. На ее звук Кэйа и идет — и останавливается неподалеку, не решаясь прерывать его занятие. Пальцы перебирают струны и умело извлекают из них нечто грустное и тоскливое. Кэйа на секунду прикрывает глаза: музыка резонирует с его душой и его состоянием. Наверное, потому что он все еще боится за Дилюка и осознает — после сна-то! — какому риску тот подвергается. Горечь музыки гаснет, уступая место надежде, постепенно идущей в крещендо. Легкий порыв ветра срывает с дуба пару листьев, и те, неизменно падая вниз, задевают щеку Кэйи. И тут же взмывают вверх от нового порыва — и это почему-то кажется знаком. Того, что у него есть шанс помочь Дилюку вернуться в нормальное состояние. — Не ждал здесь увидеть капитана кавалерии, — негромко произносит Венти с легкой улыбкой. Прячет лютню за пазуху и хлопает по земле рядом. Кэйа принимает предложение и усаживается рядом. Откидывается на ствол дуба и сцепляет руки в замок. — Говорят, ты уже встречался с проклятием магов Бездны, — произносит он. Осторожность никогда не повредит, и сразу выдавать Венти все подчистую Кэйа не собирается. — Было дело, — соглашается Венти. — Дай-ка угадаю: его наложили на кого-то? Кэйа кивает и замолкает, тщательно подбирая слова, чтобы сказать все и при этом — ничего лишнего. Дилюк может сколько угодно доверять Венти, но для Кэйи тот останется бардом, который, как и все музыканты, не умеет держать язык за зубами. — У меня есть… то, с помощью чего наложили проклятие, — наконец произносит он. — Было бы неплохо, если бы ты взглянул и сказал, прав ли я. — Показывай, — легко отзывается Венти. Кэйа вытаскивает из сумки пару ягод и протягивает их на ладони. Наблюдает за Венти: тот склоняется ближе, задумчиво постукивая пальцами по колену, и хмурится. — Вероятно, ты прав, — наконец резюмирует он. — И как же его снять? — Хороший вопрос, — Венти легкомысленно смеется, но взгляд у него серьезный. — Я тут ничем не смогу помочь, извини. Бессмысленная встреча — от того же Альбедо с его тягой к подопытным было больше пользы. Кэйа молча прячет виноград обратно в сумку и поднимается. — Передавай Дилюку, что я к нему зайду! — кричит Венти ему вслед, и от этого Кэйю накрывает злостью. Прознал все-таки, паршивец, от кого он пришел. Еще и к Дилюку собирается — именно сейчас, когда тот не в состоянии отвечать за свои поступки. О том, что такие мысли слишком походят на ревность, Кэйа старается не думать. Чтобы удержать себя в руках, ему приходится отвлечься. Хотя бы даже прогулкой — и все же он ничего не замечает перед собой, прокручивая в голове слова Венти. И чем дальше, тем сильнее убеждается, что тот врал. Он прекрасно знает, как избавиться от проклятия, и будь Кэйа трижды заморожен крио-слаймом, если это не так. Вернувшись к Дилюку, он застывает перед закрытой дверью спальни. За ней слышится тихое пение и негромкий перебор струн. Все ясно — бродяжка-бард, как называет его Паймон, которая порой поразительно точна в даруемых кличках, все-таки его обогнал. Кэйа крепко сжимает зубы на пару секунд и заставляет себя расслабиться. Стучит из приличия, которое сейчас невероятно хочется нарушить, и шагает в комнату. Венти сидит на кровати рядом с Дилюком. Играет на лютне вслепую, прикрыв глаза — и мелодия звучит успокаивающе. Впрочем, Кэйю эта музыка злит только сильнее, а вот Дилюк, наоборот, выглядит умиротворённым. И это очень обидно. — А говорил, ничем помочь не можешь, — язвительно и негромко говорит Кэйа. Музыка прерывается и Венти широко распахивает глаза. Он выглядит ошеломлённым лишь на долю секунды, но тут же улыбается. — Я не врал, — возражает он. — Я не могу убрать само проклятие, но могу облегчить страдания. — Музыкой? — Не недооценивай ее силу. За их перепалкой Кэйа почти не сразу слышит тяжёлый вздох Дилюка. — Прекратите, — почти приказывает тот. — Я и не начинал, — заверяет Кэйа. Венти согласно кивает и легко поднимается с кровати. — Я приду вечером, — обещает он. — Не уверен, что тебе ничего не будет сниться, но попытаться стоит. — Согласен, — отвечает Дилюк. Они молчат, пока Венти покидает комнату, и Кэйа замечает, что стоит, скрестив руки на груди, только когда негромко хлопает дверь. — Какая муха тебя укусила? — спрашивает Дилюк. Без злости и без агрессии, как раньше, а спокойно и почти… равнодушно? — Зелёная, — отвечает Кэйа. — Он не сказал мне правду. — Ты ему тоже. — Я ему не доверяю. — Зря. Мне легче. — Легче? — Кэйа старается говорить спокойно, но все равно повышает голос. — Посмотри на себя. Ты будто в трансе, а может, так оно и есть. Это не решение проблемы! — Но оно работает, — умиротворённо возражает Дилюк. — И это всего лишь временная мера. Кэйа вздыхает и трет переносицу. Спорить, похоже, бесполезно, как и пытаться сделать что-то против воли Дилюка. — Извини, — внезапно говорит тот. — За что? — Я видел тебя во сне. Кэйа ждёт продолжения, но Дилюк молчит, будто эти слова все объясняют. — И? — подталкивает Кэйа. — Мне жаль. Кэйа щурит глаз, пытаясь понять, к чему этот разговор. — Я не должен был так себя с тобой вести, — продолжает Дилюк. — Как? Дилюк мнётся, будто не решается признаться. Кэйа ждет, чувствуя, как внутри медленно закипают обида и злость. Жаль ему. Не горящий Монштадт жаль, не себя под влиянием проклятия, а то, как себя вёл. — Ладно. Проехали, — резко бросает Кэйа, потому что понимает: еще чуть-чуть — и он взорвется, а от показного спокойствия не останется и следа. — Есть еще что-то, что мне нужно знать? — Нет. — Вот и славно. Они снова молчат, и тишина между ними совсем уж неловкая. С одной стороны, отчаянно хочется ее нарушить; с другой — о чем говорить? О погоде? Об ордене Бездны? Да о чем угодно, лишь бы не молчать. — Я бы съел чего-нибудь, — негромко говорит Кэйа. Желудок у него и впрямь пуст еще со вчера, а восстанавливать энергию нужно — она ему еще пригодится. — И тебе не помешало бы. — Спустись вниз. На кухне — Хлоя, она что-нибудь тебе даст. — А ты? — Я не голоден. — Зря, — Кэйа качает головой. — Я быстро перекушу, а потом займусь твоими ранами. Ты все еще не хочешь впутывать в это Барбару? Дилюк мотает головой, и Кэйа едва сдерживает вздох. — Какой же ты упрямый, — сетует он и шагает к двери. Оказавшись за ней, Кэйа прислоняется спиной к стене и прячет лицо в ладонях. Ему точно нужен отдых, потому что за этот день он выдал норму чрезмерных реакций на год вперёд. И с этим надо что-то делать.