Табуретка без ножки

Петя подгазнул еще чутка и сразу вдавил тормоз. Эскалейд задрал жопу, но на снежную кучу таки влез. Петя бросил его прямо так, фарой на проезжую часть, жопой нависать над тротуаром, спереди приперев непонятный сугроб с угадывающимися колесами, сзади в пятнадцати сантиметрах от морды грузового Хендая. Все равно нормально в этом райончике не припаркуешься, а дальше Яндекс.Тропки вели его совсем какими-то дворами, он не предполагал, что в современном городе такое еще есть. Дома впереди были неприветливы: узкие двери подъездов, и при строительстве не слишком-то широкие, теперь и вовсе оставляли только одну створку, вторую же вмуровывал в толщу стены слой краски, из-за которого даже границы дверей стирались. Тем не менее даже это тут называлось “парадной”. Нижний ряд окон, пыльный и немытый, изредка зиял форточками за решетками, толстыми и покрытыми такой же коростой краски, как и двери. Будь у Пети поживее воображение, он представил бы, как постепенно слои краски затягивают промежутки решеток, и вот уже слепые бабки тянут руки из-за последней створки двери, зарастающей краской, не дающей открыть. А потом дом сжирает и их, и случайно забредшего путника, такая вот “русская смерть”, привет одноименному паблику во “Вместе”. Петя бедность не любил и эстетики ебеней не понимал. Сочувствия к старшему поколению, которое прозябало на крошечных пенсиях, не испытывал, котикам, отдаваемым из квартир почивших бабок, не умилялся. Пете нравились дома с собственной территорией и подземным паркингом, и чтобы передознутые девки валялись с бордовыми потеками крови из носа на дорогих белых диванах. Петя едва нашел номер подъезда, нацарапанный мелом на давно закрашенной табличке. Петю никто не спрашивал, куда тебе, Петенька, хочется на выезд? На Крестовский или в Купчино? Четвертый этаж, три квартирных двери. Тихо, как в склепе, неуютно. Дверь открыла типичная винишко-тян: очки, носки, футболка до середины бедер, огромные голубые глаза. – Майор Хазин, я зайду, – Петя убрал корочку в кармашек к айфону. – Ведется видеозапись, представьтесь, пожалуйста. Московская привычка глотать гласные производила неизменно неприятное впечатление. Девочка напряглась, не отступила. – А-а что случилось? – Заявление на вас написали, ведем проверку. Девушка оглянулась внутрь квартиры. – У меня неубрано. – А я не санитарная инспекция. Документы предъявите. Петя зачитал имя из документов на камеру, попутно обозревая единственную комнату. Среди срача выделялась одна презентабельная вещь – икеевская кровать с ажурной спинкой и красивым бельем. У стены напротив – пара кольцевых ламп на стойках. Ну понятно, вебкам. – По какому поводу заявление? – девушка, уже в шортах, оперлась на дверной косяк. – Наркомания и проституция. – М-м, и кто написал? – Тайна следствия. – У вас ордер на обыск есть, майор Хазин? Петя обернулся. Девушка снимала его на телефон. О, гражданское самосознание, права, вся хуйня. Нихера ты, дура, не сделаешь, если тебя понадобится посадить. – Обыск у вас пока не проводится, – Петя достал корочку, сунул под объектив. – Видно нормально? Девушка отшатнулась, но камеру сфокусировала. – И на будущее, вот с этого, – Петя потряс сложенным удостоверением, – надо начинать съемку… Петя же адвокатом хотел стать, и у него все эти основы от зубов отскакивали: что на съемку имеют право обе стороны, что документы, звания и основания нужно произносить четко и громко. Петя, конечно, не стал бы защитником угнетенных, адвокатура привлекала его в первую очередь баблом и возможностью невозбранно сраться в зале суда. Он спал и видел, как просит изъять из материалов дела что-нибудь, придравшись к мелочной ошибке оформления. Он хотел богатых клиентов и интересных дел – убийц мужей, любовниц, наследств, чего-нибудь с интригами и грязным бельем. Ну, грязное белье Петино уже вытряхнули. В кармане заверещал брелок. Петя выругался. Девушка изо всех сил старалась не ухмыляться. Петя сбежал по лестнице, толкнул дверь, так что она стукнулась о стену. До тачки вроде было недалеко, но и бегун из Пети был так себе. Утырки даже скрываться особо не стали – Петя опасности для них явно не представлял. На месте зеркал у Кадиллака торчали проводки. Пока Петя решал, будет ли быковать на утырков и светить корочкой, или побережет свой недавно заживший нос, утырки всосались во дворы, завидев патрульную машину. Петя сплюнул, пригладил волосы и пошел к машине. – Кто ж так паркуется, молодой человек? – Петя закатил глаза. Обернулся. – Майор Хазин, при исполнении. – Да хоть генерал. Парковка на проезжей части, штраф в размере... – Слыш, капитан. Давай я тебе щас пять тыщ просто выдам, и ты поедешь, ага? Петя поздновато понял, что зря. Капитан узнаваемо потянул губы в гаденькой – хазинской – улыбочке. – Взятку предлагаете? – Работать предлагаю нормально. У меня в вашем еб… районе зеркала сняли, а вы до меня до…копались! – Документики на машину предъявите, – подтянулся второй патрульный, увидев, что зреет конфликт. Петя достал из-под козырька документы в держателе. – А что там про исполнение было? Корочку изучали пристально. – На таких машинах в такие районы лучше не соваться, майор. Счастливого пути. Оскорбленный давеча капитан сел в машину, не прощаясь. – Да я уже, бля, понял. Девушка во второй раз открыла даже радушно. Если у нее что и было, то пока Петя там разговаривал, она не то, что спрятать – толкнуть бы уже успела. Петя ограничился внушением и заверением, что в следующий раз придет с собакой и понятыми. Без зеркал в потоке оказалось неудобно. Кто-то бы сказал, что Пете надо бросить все и идти в адвокаты. Петя с этим кем-то был даже согласен, да вот только не надо было ему ни-че-го. Встреча с Арамом неожиданно выбила из колеи. Впору звонить доктору, ложиться на кушеточку и ждать, пока умный доктор вправит дурные мозги. Петя стоял на светофоре, смотрел на пешеходный поток, и думал, что что-то надо решать. Сзади посигналили. Желание что-то решать пропало уже на этапе звонка дилеру. Зеркал в наличии не было, ждать со склада четыре дня. Петя пялился в монитор. Семь тридцать, время последней чашки кофе сегодня. Петя, наверное, даже ссал по расписанию. *** Дубин появился в поле зрения плавно, Петя отсек его еще на входе в “загон”. Загонами в опен-спейсе называли ограниченные перегородками со стеклом (или без, если Гром уже разбил) условные территории отделов. Откровенно говоря, никто не понимал, кому пришло в голову делать такую схему в огромном объеме помещения управления: каждый загон вносил посильную лепту в общий акустический котел под куполом, но все мирились: Питер, исторические здание. Раньше тут вообще была ожидальня для “люда”. Поняв, что Дубин идет к нему, Петя даже сфокусировался. – Привет, – Дубин всегда был зубодробительно доброжелателен и вежлив. – Нам на вызов нужен человек из наркоконтроля, можно тебя попросить? Петя даже оглянулся, но в отделе действительно было пусто, все разъехались по делам, отлучились, или Виктор Михалыч. – Привет, — Петя встал. – А что за дело? – Последствия вечеринки, минимум двое с признаками употребления. В машину – служебную, с мигалками – загрузились вчетвером: водитель, Дубин на переднее, Петя назад к, видимо, привязанному к Дубину Грому. Дима ехал, обернувшись и рассказывал: – Это фотостудия. Ну, знаете, заводское помещение, сдано в аренду, там косметический ремонт, освещение. И вот эта студия, – он сверился с заметками в блокноте, – “Инфраред”, была арендована на всю ночь. Утром владелец пришел, ему нужно было убраться до начала нового срока аренды, а дверь закрыта, изнутри на стук никто не отозвался. Он думал, что все ушли уже, открыл своим ключом, а там целая компания, и все никакие. Дима сделал паузу на то, чтобы восстановить собственное положение в кресле и положение очков на носу: машина въехала на территорию какого-то завода, сделав резкий вираж. Дима, уже не оборачиваясь, дополнил: – Там минимум один труп и двоим вызвали скорую. Но я думаю, они все по вашей части, Петь. Дубин еще пошуршал блокнотом. Этот блокнот у него был как завершающий штрих: ботан, художник, серьезный мальчик. Петя покривил углы рта в усмешке. Заводской корпус из потемневшего от времени и выбросов красного кирпича тут и там был отмечен вывесками, как заплатками на старом пальто. Откуда-то слышался перестук барабанов, перемежаемый электрогитарой и звуком, обозначающим, по всей видимости, гроул. Ну, спасибо хоть не пигвойс. Неоновые буквы в окнах безуспешно перемигивались в попытке развеселить бесцветный питерский день. Окей, Петя понимал: приход с видом на такой гранж его бы тоже впечатлил. Расцвеченная граффити и кусками декораций лестница донесла их до второго этажа. Хозяин фотостудии (по сути арендатор или субарендатор, черт ногу сломит в юридических тонкостях) вместе с какой-то теткой и прапорщиком-участковым курили на лестничной площадке, окно которой выходило на пожарную лестницу. Хозяин был бледным, тетка держалась получше (она оказалась представителем завода), прапору было не впервой, он был спокойнее всех. По узкому заводскому коридору все гуськом втянулись в дверь с вывеской “ИнфраRED”. Криминалисты пока не подъехали, зато нашлись фельдшеры скорой, караулящие молодых людей. – Где труп? – Дима с Громом ушли в сторону ширмы, куда махнул участковый. – А это вот, граждане употребляющие, – прокомментировал он Пете. Медсестра скорой мельком глянула на Петину корочку. Перед ней в разной степени усидчивости расположились парни и девушки. В неверном свете студии, действительно оформленной в красных тонах и вампирской эстетике, с красными хрустальными люстрами и такими же подвесами-бусами, креслами на гнутых ножках, балдахином прямо с потолка и тяжелыми подсвечниками, гримированные упыри в кровавых разводах выглядели преотлично. – Тут свет нормальный есть? – Петя дернул за рукав хозяина. Вряд ли он тут убирался прямо в такой будуарной обстановке. Свет помог не очень, стены, для фотогеничности покрытые небликующей глухой краской, все равно оставляли все вокруг темным. Петя позаимстствовал у медсестры фонарик, посветил на упырей. Девушки в корсетах, парни в камзолах с алиэкспресса, макияж на представителях обоих полов уже полустерся, на ком-то не хватало штанов или юбки. – Анализ крови брали? – медсестра отрицательно покачала головой. – У меня и оборудования нет. – Значит, сами возьмем. Посторожите их, я щас вернусь. Петя двинулся к ширме, туда, где стояли Дубин с Громом. Девушка лежала, красиво изогнувшись и запрокинув голову. От сгибов локтей до запястий тянулись множественные порезы. Несколько из них оказались слишком глубокими, она просто истекла кровью. Левая рука лежала вдоль тела, щедро пропитав длинную белую рубашку, вторая свесилась наружу. Кругом все в потеках и брызгах. Значит, кровь на упыриной компании настоящая. Петю замутило. Эстеты херовы, в бладплей захотелось. – Что они делали?.. – это Гром подал голос. Прежде, чем Дубин успел вставить комментарий, Петя, спасаясь от собственной оторопи и отвращения, вставил: – Играли в вампирскую пирушку, очевидно же. Помнишь, как Питт с Крузом в фильме бухали? Петя вернулся к “своим”. Дело будет общее на два отдела. Убийство по неосторожности, ответственность будут делить на всех. Хорошо бы у кого-нибудь нашлась камера или фотоаппарат, должны же они были в сторис эту вакханалию постить. Петя прошелся по студии. Мебель местами заляпана, это ерунда, это все опишут и без него. Он искал телефоны. Не опасаясь залапать, собрал найденные. Со стороны упыр-компании донеслись громкие голоса. – Так, в чем проблема, полиция работает. На местах остаемся, – Петя пихнул в плечо не в меру протрезвевшего парня. – Слыш, пусти! – парень не только не сел обратно, он вывернулся и рванул на выход. – Гром, держи! – Петя проорал, и едва увернулся от несущегося уже на всех парах Грома. Двое прогрохотали по лестнице вниз, Петя добежал только до пожарной лестницы, откуда высунулся наблюдать. Гром почти догнал парня на прямой вдоль здания, но тот успел завернуть, и Петя потерял зрелище из виду. Он вернулся обратно. Упыри постепенно окончательно просыпались, приходили в себя, побегов с минуты на минуту может стать больше. Наручников на всех все равно бы не хватит, даже если попросить дубинские и у участкового. – Вызывайте автозак, участковый ближе. А то они сейчас бунт устроят, – участковый, очевидно, был того же мнения, потому что бобик вызвал без возражений. За ширмой Дубин все еще стоял над телом – он с кем-то разговаривал из криминалистов. Дима, как пример для подражания, непрерывно проходил курсы повышения квалификации, и теперь осваивал первичную диагностику. До судмеда, конечно, не дорастет по второй профессии – медицинское вторым высшим не потянуть даже ему – но все равно полезно. – На месте остаемся. Щас поедем в уютные фамильные склепы в историческом здании в центре Петербурга, – у Пети почти получалось, хотя прежнего задора, конечно, не было. – Дайте телефон, мне позвонить надо. – А курить тут можно? – А почему нас тут вообще держат? Вопросы посыпались вразнобой. До Пети дошло, что они, кажется, не поняли сути дела и про убийство не в курсе. Он одернул себя, что убийство, даже по неосторожности, еще не доказано. – Сели все, вы задержаны, и вопросы тут задаю я, – Петя сунул в чье-то лицо корочку, потыкал пару раз, чтобы отшатывались. Гром и полицейский бобик явились одновременно. Сбежавшего Гром практически внес, тот согнулся в три погибели, чтобы ослабить боль в вывернутой руке и еле переставлял ноги, чтобы не упасть. Следом зашли два ППСника. – Что у вас тут, Лех? Участковый кивнул на Петю, мол, он тут распоряжается. – Грузите всех, нужно довезти до управления, тут сто девятая и два два восемь ППСники посерьезнели от упоминания статьи про убийство. Упырей грузили по двое за раз. – Хорошо бегаешь, – благодарить Петя не умел. – Не нравится он мне, – Гром повел плечами. – Резвый очень для укурка. – Они тут не курили. В порошке все, – Петин наметанный взгляд успел выхватить пару деталей на этот счет. – Телефоны надо бы изъять, там может быть интересный материал. Гром очень удобно держал мусорный “мешок для трупов” в который Петя – аккуратно, салфеткой и в целлофановых пакетах из технического шкафчика – складывал все найденное. Отношение к гигиене вещдоков он поменял сразу после того, как на одном из телефонов нашел потеки спермы. Криминалисты работали в условной “зоне сто девятой”, хотя следы крови были по всему лофту. Дима записал контакты хозяина, Петя себе продублировал. Петя отзвонился в управление, чтобы прибывших прогнали через медпункт и анализ крови. Сами они до управления добрались только через несколько часов. День перевалил за половину, Петя вымотался как тварь, а впереди были еще допросы. Дубин пока пропадал в прозекторской. Гром жевал шаву прямо за рабочим столом. Пете даже жрать не хотелось, хотя умом он понимал, что еда немного вернет способность соображать. А еще ящик вещдоков разгрести… С чего-то надо начать. Петя начал с того, что вышел покурить и дошел до заведения, где обычно обедал. Гром – да и многие вообще – то и дело появлялся с шаурмой. Шавермой. Петя эти рулоны из лаваша с начинкой не то, чтобы прямо не любил, но просто не привык. Правда, и привычных завтраков до 16:00, как в московском “Кукареку” поблизости не предлагалось. Петя обычно брал просто бизнес-ланч в “Шоколаднице”. В допросную идти пришлось дважды – у Пети не хватило рук одновременно на кружку с кофе и на коробку с телефонами задержанных. Результаты анализов раньше утра ждать бесполезно, так что хотя бы допрос. Петя выложил перед задержанной телефон, велел разблокировать и смотрел фото. Вечеринка в галереях выглядела примерно одинаково: пафосные селфи и фото, где позировала еще живая жертва, плавно перетекали во все более смазанные. Айфон красиво мылил фон. Петя без интереса проматывал кадры, где на заднем фоне кто-то силуэтно трахался. Судя по всему, девушка из ванны ни разу за вечер не встала, а все быстро обдолбались до степени, когда ничто не кажется странным. – Что употребляли? – Саша п-принес порошок какой-то, говорил, что ф-фен, а по эффект-ту будет как кокаин, – девушка, явно вдохновленная свадебными фото Диты фон Тиз, при свете выглядела, как та же Дита до комплекса апгрейда, к тому же всхлипывала, опухая и без того не самым симпатичным лицом. – У нас была вечеринка под Агату Кристи. – Саша это у нас кто? Давайте по цвету одежды, вас еще не всех по именам идентифицировали. – Это в зеленом, со светлыми в-волосами. Пожалуйста, можно я домой позвоню-у-у? – девушка все-таки зарыдала. – Позже позвоните. Вы знали всех на вечеринке? – Угу, – девушка покивала, теряя приколотый на шпильки хвост. – Ну, кроме фотографа. – Какого фотографа? – Аня когда все устраивала… – Петя наклонил голову вопросительно, и “Дита” исправилась. – Аня в белом такая, она позвала фотографа, у нас же фотостудия снята была. Чтобы… фото… остались… – У вас контакты фотографа есть? Телефон? Инстаграм? – “Дита” помотала головой. – Девушку в ванной как звали? – Я не знаю. Она вроде с фотографом ушла. – Так, – Петя встал. Сел обратно. – А что случилось? – Сколько употребили? Количество доз. – Не считала. Ну… несколько?.. – Две, три, больше? Анализы ваши до утра ждать. – Три, наверное, – она задумалась. – Ну или больше, мы, эээ, – Петя закатил глаза на стыдливый взгляд. – Развлекались, и в процессе… В общем. – Трахались и нюхали, мгм, – Петя знал, что на расшифровке так и напишут. Ну и работка, наверное – стенографировать допросы с видеозаписей. – Что последнее помните? – Как мы на подоконнике… Так, хватит. Аня в белом вела себя спокойнее. С нее Петя вытряс контакты фотографа. Имя девушки в ванной она тоже не знала. – Стелс, ну это его ник, фотографа, сказал, что он нам девочку сам приведет, за тфп моделью поработать, я даже не знаю, как ее зовут. Она тихая такая была, в роль, наверное, вжилась, ну, знаете, под гипнозом вампиров, в таком духе. Извините, а штраф большой будет? Или могут даже условный дать? Просто у нас там только алкоголь должен был быть, но Саша говорил, что так будет веселее… Аня замолчала под взглядом Пети, который сложил руки на груди, наклонил голову и смотрел исподлобья. Они тут такие наивные были, в Мск как-то или сразу договориться пытались, или качали права, а эти искренне считали, что просто излишне хорошо провели время, неловко-с вышло. – Во сколько ушел фотограф? – Я не помню. У него было время до полуночи, он снимал, как мы веселимся. Мы ему даже предлагали присоединиться, потусить с нами, но он такой профессиональный, знаете, только фото, только со стороны все. А потом не до него стало. – А девушка? Которая в ванной. – Понятия не имею, Стелс с ней работал. Это была его идея вообще с жертвой, но мне понравилось. Петя подтолкнул к Ане телефон, где довольные вампиры держали девушку-жертву за окровавленные руки, а сама Аня откидывала волосы с бледной девичьей шеи и скалилась. – Это до или после основной фотосессии? – После, я хотела в сторис… – А руки ей кто резал? – Эм. Никто, бутафорская же кровь, вы что! Петя поджал губы и приподнял брови. Интересно. – Феном сразу заправились? До начала съемки? – Аня кивнула. – Ей предлагали? – Нет. А что случилось? Почему вы про руки спросили? Петя увеличил фото. В мутном кровавом месиве было непонятно. Ничего было не понятно, кроме того, что кто-то на этой алковамп-вечеринке вскрыл девушке вены, и это прошло незамеченным. Либо она вскрыла их сама. Петя попросил Аню отвести в камеру отдельно от остальных и вызвать Сашу-дилера, а сам сходил еще за кофе. По дороге его перехватил Дубин. – Допрос уже начат? Личность убитой не установили? – И не установим, они ее не знают. – Как не знают? – Говорят, ее фотограф привел, – Петя кивнул на выход и показал пачку сигарет. Дубин не курил, но Петя частенько видел их с Громом в курилке что-то обсуждающими. Петя заговорил, прикуривая: – Я пока допросил двоих. Фотографа наняли снимать вечеринку, он предложил концепцию с жертвой, модель привел с собой. – Петя поделился зажигалкой с подтянувшимся Громом. – Заправляться начали сразу, так что в какой-то момент мозги вырубались. Не помнят, когда фотограф ушел, ушел ли один или с кем-то, короче, бардак. А с трупом что? Дима поправил очки и отчитался в ответ: – Порезы нанесены тонким лезвием вроде макетного. Много мелких и два и три глубоких на левой и правой руках соответственно. На теле следы борьбы. В крови обнаружены успокоительные, но в несмертельных дозах. – Надо фотографа вызывать. – Игорь, займешься этим? – Гром кивнул. – Петя, ты говорил им про убийство? Петя покачал головой. – Только по два два восемь спрашивал. – Хорошо. Тогда я займусь теми, с кем ты уже работал. Денек обещает быть долгим. Петя положил себе в кружку четыре сахара и полторы ложки кофе. Получившийся напиток ломил зубы одновременно сладостью и горечью, зато очень хорошо бодрил. “Саша в зеленом”, тот самый беглец, на которого Петя натравил Грома, нервничал. Петя наблюдал. Вряд ли эта компания прям сидела, но если Саша – их мелкий дилер, то он заправляется максимально часто. – Я закупился для личного пользования, законом не запрещено, – рыльце у Саши явно было в пуху. – У кого купил? Контакты дилера. – Закладчик был, через сайт там, ну, анонимно. Петя накопал сашин телефон в ящике. – Показывай. Сайт и правда был анонимный, паршивейшего типа: информация о месте закладки приходит после оплаты, точное место выбрать нельзя, закладчика хрен выловишь. – И часто ты тут… – Петя скроллил сайт, через пакет экран слушался плоховато. – Заказываешь? Давай отвечай, или мне банковские выписки запрашивать? – Н-ну бывает, для вечеринок, у них недорого. Петя зашел в галерею. С Сашиного андроида фотки были похуже, зато нашлось видео, впрочем, не сильно информативное. Петин телефон пожужжал. Дубин: “Нашли орудие убийства в вещах Александра.” На фото Петя разглядел связку ключей и брелок-вскрывалку для посылок: маленькую капсулу, которая развинчивалась, обнажая тонкое сменное лезвие. Ключи в следах крови, лезвие тоже. Я: “Ого. Что у Грома?” Дубин: “Игорь пока на связь не выходил.” Я: “Ок” – Девушку в ванне как звали? – Петя долистал до начала вечеринки в галерее. – Э-э. Юля вроде. Или Уля. Или Оля, как-то так, там музыка играла же, не слышно особо. Это фотографа девушка. Она грустная была, я ей предлагал с нами, ну, взбодриться, но она отказалась. – Во сколько фотограф ушел? – Не знаю, – Саша задумался. – Сорри, я не очень помню вечер… – он пожал плечами, извиняясь за состояние наркотического опьянения. Петя набрал воздуха в грудь и медленно сдулся. – Так, понятно. Расскажите про вечер, про тусовку, как вас фотограф снимал. Вы уже под феном были? Саша спрятал глаза. Вот удивительно, каждый, кого тыкаешь носом в дурь, стремится сделать вид, что он не при делах, и ему стыдно. – Он опоздал на полчаса где-то, ну и мы решили разогнаться, это же не алкоголь, так что на фотках хуже не получились бы. Поролили немного… – Что? – Э-э, ролевые игры, ну, когда ведешь себя как персонаж. Мы представились все вымышленными именами, и отыграли, как если бы нас всех Аннет позвала на вечеринку и обещала угощение, а оно запаздывало. Петя покивал. – Дальше. – Потом приехал Степан, ну, фотограф. Я ему помогал осветители переставлять. Он сперва раздраженный был, но потом втянулся. – Его тоже угостили? Саша вздохнул: – Да. – Что за щедрость такая? – Я премию квартальную получил. Если бы не неудержимо наваливавшаяся усталость – Петя смахнул будильник идти домой – было бы даже интересно. За всю Петину московскую службу такого развесистого и колоритного дела у Пети не случалось. Остальные представители вампирской тусовки ничего нового и интересного не рассказали, у всех воспоминания отключались примерно в одно время, никто не помнил, что делал фотограф, все помнили Юлю-Олю еще живой. Петя вылез из допросных во втором часу ночи. Его пошатывало от усталости, и, вероятно, голода, но желания есть так и не появилось, зато навалился сушняк: Петя много говорил по своим меркам за последние часы. Петя даже не попрощался с Дубиным, только скинул ему: “Закончил, все свидетели твои.” В сторону дома плелся вяло, на бодрую прогулку не оставалось сил. Дома залез в ванную, сел, включив воду – в итоге вырубился и свалился, приложившись лбом о бортик. Боль немного привела в чувство, и Петя все-таки добрался до постели, по дороге сожрав антидепы, но для разнообразия обойдясь без мелаксена: спать хотелось так, что веки едва шевелились. Уснуть Петя не смог. Он не мог толком пошевелиться от усталости, закрывал глаза, но сон не шел, все крутились какие-то мысли, какой-то белый шум, то про упырей, то про Грома, который сейчас наверняка бодряком бегал искал фотографа прямо посреди ночи, а Пете еще завтра анализы крови к делу подшивать, че за фен им такой интересный подсунули, что их размазало так… – Бл-лять… Петя прошлепал на кухню, собрав по дороге плечами все косяки, выдавил таблетку на ладонь, уронил, еле поймал катящейся по столу, в итоге еще и облился из стакана. Утром Пете не хотелось жить. Душераздирающе зевая, он кое-как привел себя в вид, в котором обычно ходил на работу. По дороге зашел в аптеку. Пока стоял в очереди из трех человек, смотрел на витрины, не переставая зевать. Зевки выдавливали слезы, слезы стекали в нос, и шмыгал Петя совсем как раньше. Он посмотрел на провизоршу и понял, что забыл название. – Что вам? – Фено…э-э-э… Обезболивающее. Красные такие. Овальные. – Нурофен? Петя кивнул. Нурофен. – Ага. И воду маленькую. Петя выпил пару капсул прямо там. Восемьсот миллиграммов быстрого рассасывания хотя бы уймут нытье в виске. И надо поесть – Петя наконец чувствовал голод. *** Тачка Дубина – экономичный и компактный хэтчбек среднего ценового сегмента, утилитарная машина человека, которому нечего из себя строить – стояла на том же месте. Дубин купил ее недавно, в честь новой звездочки на погонах. Пете бы тоже поменять машину. На что-то менее претенциозное. С питерскими номерами. Он курил, стоя перед слегка потертой мордой своего Эскалейда. Понтовая заметная в потоке тачка, хорошая комплектация. Петя представил себя на серебристом дубинском Киа. Особенно “хорошо” с такой тачкой смотрелось бы черное кашемировое пальто, в котором Петя ходил после гибели бежевого. Интересно, как в маленькой дубинской тачке умещается Гром? Или он потому так и радовался, что у Пети в машине есть, куда ноги деть? С этой злорадной мыслью Петя признал, что сигарета кончилась, выкинул окурок и двинулся к тяжелым дубовым дверям в управление, навстречу новому дню. Для контраста со вчерашним днем сегодня Петю снова ждала стопка бумаг: частично рутина, частично упыриные анализы. Петя пошатался по управлению, но ни Дубина, ни Грома видно не было, даже компы у обоих не были включены. Пришлось заниматься бумажной работой. Дубин появился примерно через час, невыспанный и красноглазый. – Игорь уже под утро отзвонился: фотографа нет ни дома, ни у знакомых. Всех остальных можно оформлять по вашей части, я практически уверен, что к смерти Ольги они непричастны. – С чего вывод? – Петя хотел знать подробности. Дубин полистал записи: отметки мелким почерким, зарисовки, схемы. Он, оказывается, неплохо рисовал. Петя отметил промелькнувшие на предыдущих листах несколько портретов, которые Дубин явно не хотел показывать. – Все участники вечеринки ничего не помнят примерно к трем часам ночи, но все сходятся в показаниях насчет убитой: была спокойной, возможно, даже слишком. Никто из компании ее не знал, и, если мое предположение о том, что убийца — фотограф, верно, то, по мне, это странный выбор места и способа. – Он был под феном. Аффект? – вставил Петя. – Разве? – Дубин насторожился, поправил очки. Никому не нравится не знать важных деталей. – “Саша в зеленом”, – Петя показал руками кавычки, – поделился, на записи есть. Мол, фотограф был не в настроении, и он ему решил помочь. Дима сделал пометку в записях, но от Пети не укрылось, что рядом он нарисовал знак вопроса. – Так вот. Многие отметили, что фотограф был недружелюбен с девушкой. Я посмотрел в его инстаграме: судя по всему, они были в отношениях. Возможно, они поссорились, это объяснило бы успокоительные в крови. – Но оставить девушку умирать в компании веселящихся людей?.. – Петя, в общем, детективы любил, но сам бы предпочел заказать, а не продумывать схему с алиби и прочим. – У него единственного был мотив. – Тупо как-то. – Убивать вообще не очень умно, – философски изрек Дубин. – Фотографа пока ищут, Игорю не удалось поймать его по горячим следам. – А кто фотографа выпустил? Дверь же была закрыта по словам хозяина студии? – Тут не очень ясно. Никто не помнит, чтобы закрывал дверь, а камер там нигде нет – кроме стойки вахтера с ключами, но на той камере он не светился. Единственная камера у шлагбаума на выезде, машина фотографа есть на записи, но это дает только время отъезда, даже не видно, что он в машине один. Дубин вещал с видом отличника. Ботан. Фотографа нашли дней через десять, прятаться он вздумал на даче. На летней, где не было отопления, кроме плохонькой буржуйки. Фотограф простыл и повез свои сопли обратно в Питер, где и… вызвал скорую. Первый раз Дубин ездил к нему прямо в больничку, где зачитал права и приставил охрану. Петя наблюдал за допросом – Дубин занял самую понтовую допросную, со стеклом на американский манер. Фотограф сперва пытался врать, что Оля осталась на вечеринке добровольно, и он ничего не знает, но Дубин, с упорством любителя кроссвордов находил мелкие нестыковки в словах, и постепенно вытянул: поссорились накануне, но работать было надо, фотосет был оплачен за работу с моделью. Мысль пришла прямо там. Внятно пояснить, что он хотел сделать: инсценировать самоубийство или свалить все на пьяную и угашенную тусовку, он не смог. Даже орудие убийства нашлось случайно: Саша дал лезвие, когда не нашлось ножниц отрезать нитку, держащую пучок подвесов-бус, которые по идее фотографа должны были раскачиваться, давая смаз на картинке. Петя вышел на моменте, когда фотограф распустил сопли, что жалеет и любит свою Олю. Драмы ему были не близки.