Табуретка без ножки

Лето в Питер пришло резко, одним днем. Петя не особо обращал внимание на весну – цветение там, щебет птиц – но палящее солнце на абсолютно чистом небе выглядело издевательством на фоне как-то сразу посеревшего Питера. В этот день ему даже пришлось нацепить авиаторы, до того было ярко. Петя потихоньку начинал ориентироваться на дорогах. Не до степени “объехать пробку дворами”, но хотя бы до степени “понимаю, с какой стороны центр”. Он запарковался возле дома, который на карте силуэтно напоминал топорик, и торчал на местности странновато, будто его построили во дворе опоясывающей его сталинки. Тяжелые двери – в силу каких-то питерских особенностей с тщательно замаскированным домофоном, но, на Петино счастье, подпертые кирпичом, чтоб не закрывались – по привычке попытались Петю прожевать, но не вышло. Внутри все было весьма цивильно. Третий этаж из-за длинных лестниц ощущался как пятый. На лестничной площадке он показал оперу корочку и прошел внутрь. В квартире было странно: широкий коридор и одна комната, кубическое пространство, обставленное икеей, с кроватью “на втором этаже” и искусственными шкурами. Петя заглянул на кухню – для контраста махонькую. Пусто было и там, и там. Тело нашлось в ванной. Он принялся осматривать девушку. Картина типичная: сердечко не выдержало горячей ванны под дозой. Вот никогда Пете не попадалось красивых сериальных дел, все как-то попроще, побанальнее, никаких мега-схем, все держится на коррупции и откатах. А в Питере так и вовсе – на тупости торчков и дилеров. За мыслями Петя не заметил, что их с трупом одиночество было нарушено. Петя поднялся на ноги, и вместо пятиметрового потолка его макушка встретила глухо клацнувший громовский подбородок. – Бля, дядь! – Петя попытался отойти, потирая голову, но в ванной было недостаточно места. Гром, в свою очередь, укоризненно смотрел на Петю, потирая место встречи. – Хорошо, хоть язык не прикусил, – пробормотал Гром. – Ты че тут делаешь? – Нас с тобой, – Гром потыкал указательным пальцем в себя и Петю, – вообще-то напарниками считают. А тут труп. – А меня тогда зачем вызвали? Труп твоя юрисдикция. – С дилером ее говорить будешь, он живой еще. Только тебе сперва придется его вытащить на встречу. – Я боюсь блять подумать, как вы ее телефон разблокировали, – протянул Петя, берясь за трубку в пакете. – Все ты правильно подумал. Ее отсняли уже, шевелить можно. – А пароль какой? – 5618, сестра сообщила, она же нашла тело. Но ты на всякий внеси свой отпечаток в базу. Гром нависал над плечом, пока Петя копался в настройках. Рядом с лаконичным “Гром” в списке отпечатков появилась еще одна запись: “П.Ю.Хазин”. – А в смысле вызвать дилера на встречу? Вы че, просто задержать его не можете? Оказалось, что дилер был другом погибшей и по совместительству дилером, но в течение пары дней обещал приехать в город и привезти “вкусненького”, в связи с чем решено было брать с поличным. Петя промотал переписку выше. Вздохнул. Пете нихера не улыбалось поддерживать переписку, в случайных местах сдобренную спонтанным секстом. – В чем проблема? – Гром двинулся ближе, Петя развернул к нему экран, на котором на пол-экрана было описано, что, куда и под каким углом засовывают. Гром пожал плечом. – Ну бывает. Петя сунул телефон в карман. Друг вышел на связь ближе к вечеру, подхватил закинутую Петей с одобрения начальства удочку. Петя вышел на кухню, переписываясь на ходу. Поддерживать флирт с чужим мужиком было так себе задачкой. Петя стоял над кофемашиной, придумывая формулировку, которая одновременно была бы в тему и при этом не слишком вовлекала самого Петю в это падение. Градус переписки постепенно накалялся, и Петя вынужден был писать фразы о том, что на нем(ней) надето. – Напиши, что жарко. Петя крупно вздрогнул. – Бл-лять, ходишь как ниндзя. Не учили чужие переписки не смотреть? – Петя взмахнул телефоном. – Так у тебя не личная, а оперативная, – Гром пожал плечом, отставил Петину кружку и поставил набираться свою. Петя еще немного подумал и все же написал “жарко”. Интересно, Гром секстился? С Пчелкиной или еще с кем-то? Ну, был же, наверное, кто-то? Хотя вряд ли, Гром на донжуана не тянул. Петя раньше секстился много. Доходило до взаимных нюдсов и даже дикпиков. Телефон пожужжал. “Скинь фотку” Петя полез в галерею. К счастью, эпопея продлилась недолго. Петя подинамил “друга” с видеосвязью, но договорился о встрече. Проблема была в том, что Петя не знал, как друг выглядит. Девушка, от лица которой он выступал, слала фотки в количестве, но очевидно не была заинтересована в ответных. Петя сидел в кофейне, Гром ошивался снаружи. Двое оперативников в гражданском притулились у стойки. “Ну ты где?” Петя оглянулся: в кофейню никто не заходил. “Заюш, я пять минут, возьми пока мне капучинку.” – Петя вроде неплохо имитировал подставной лексикон. “Внутри чет палево какое-то, жопой чую, что менты.” Сообщение всплыло, но Петя читал из трея, не читая в самом мессенджере. Он оглянулся – рядом с Громом никого не было. Ну, то есть, стояла какая-то девушка говнарского вида, и все. “Да может, просто кофе пьют, чего ты, мы ж ничего, м?” – Петя снова уставился за окно кофейни. Девушка достала телефон. Пете прижужжало: “Не, давай крч на остановке пересечемся.” Девушка убрала телефон и двинулась в сторону. И тут до Пети дошло. – Ребят, это девушка! – Петя махнул оперативникам, вставая из-за стола и выходя на улицу. – Гром, вон та, в синей толстовке! Это девушка, не мужик! Все трое рванули за девушкой. Та, услышав Петин голос, правда, обернулась, поняла, что чуйка не подвела, и ринулась со всех ног. Ну ничего, ноги у Грома подлиннее будут. Минут через пять вернулись запыхавшиеся оперативники. Гром с дилершей – минут через пятнадцать. У девушки была стесана ладонь и локоть об асфальт, в остальном же Гром не рукоприкладствовал. Дилершу загрузили в служебную машину, а Грома Петя нашел опирающимся на борт эскалейда. – Дядь, я тебе такси? – У тебя есть куда ноги вытянуть. Пете было лень спорить. Дилерша на смерть подруги отреагировала странно: затихла и безэмоционально отвечала на все Петины вопросы. От нее Петя получил контакты ее поставщика, еще двух мелких продавцов и даже точку, где передавали товар. Ночью никто не увидел, как девка разодрала себе вены сережкой-клыком: она отвернулась к стене и то, что она не спит, обнаружили только утром. – Нда, Джульетта и Джульетта, – Петя приверженцем драмы не был, но сам поступок, наверное, мог понять. Абстрактно. Со стороны.