Полицейская академия "Гончон"

Феликс сидит на широкой, обитой красным бархатом софе, наблюдая за дрожащим пламенем свечей. Его рука плавно двигается по чужим мягким волосам, пропуская сквозь пальцы темные пряди. Молодой мужчина, лежащий на его коленях, открывает глаза. — О чем ты думаешь, Феликс? — М? Мужчина улыбается его рассеянному выражению лица и мягко перехватывает руку. — Ты сегодня особенно задумчив. Что-то случилось? — Нет, ничего, господин Чон, — Феликс улыбается, но улыбка быстро меркнет под проницательным взглядом старшего. — Скучаешь по своему прошлому? — мужчина дотрагивается до его щеки и поворачивает голову Ли к себе, но омега, закусывая губу, снова отворачивается. — Разве я имею на это право? — Такова наша судьба, она в равной степени безжалостна ко всем. — Так ли это на самом деле? Феликс опускает взгляд на красивое лицо господина. Кому, как не Чон Со Кану, наследнику огромного семейного бизнеса и его постоянному клиенту, знать о превратности судьбы? Он, как и Ликс, с детства воспитывался в строгости и был лишен возможности выбирать свое будущее. За него все решили еще до его рождения. Наблюдение за каждым шагом, ограничение свободы, жестокость и мгновенное наказание за нарушение правил — все это было знакомо им обоим. Они знали, что никогда не смогут жить своей жизнью, оттого общая боль сожалений и утраты сблизила их, казалось бы, совершенно разных людей. Однако у старшего все же было больше свободы. Его, по крайней мере, не вынуждали торговать собственным телом. — Неужели все так плохо? — Со Кан поднялся, внимательно вглядываясь в потухшие карие глаза, красивее которых он не видел за всю свою жизнь. — Теперь ты приближенный госпожи Хан и второй по значимости человек в «Махаоне». Это огромное влияние. — Вот только я в этом не нуждаюсь, не нуждаюсь в такой жизни. — Эй, посмотри на меня, — Чон берет младшего за подбородок, поднимая его лицо к себе. — Не нужно, прошу. Я знаю, что эти мысли причиняют тебе невыносимые страдания. Поэтому просто отбрось их. — Не могу, — шепчет Феликс, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. — Ты сильный, — альфа проводит пальцем по веснушчатой щеке и притягивает омегу к себе. — И самый прекрасный, кого я встречал. Ли покорно замирает, ощущая прикосновение чужих губ. Он знаком с господином слишком давно, и тот знает о нем абсолютно все. О том, как раскололась его жизнь на до и после, как он блуждал, после побега из академии, словно приведение, как едва не покончил с собой, спасенный против своей воли, и как продолжал жить, ненавидя каждую секунду своего существования. — Вы действительно так думаете, господин? — А ты сомневаешься в моей искренности? Мужчина вновь целует его, развязывая пояс шелкового халата. Его губы спускаются все ниже, оставляя влажные следы на бледной коже, и Феликс знает, что будет дальше. Он привык не владеть своим телом, привык, что им пользуются, будто вещью. Но иногда, когда в голове вспыхивает такой родной и яркий образ человека, которого он любит больше жизни, все чувства обостряются: воспоминания мелькают перед глазами размытыми картинками, словно на старой кинопленке, сердце начинает биться быстрее, и где-то в недрах души просыпается невыносимая боль. Альфа ласкает его, выпуская свой подчиняющий феромон, а Феликс закрывает глаза. Когда тебя окружает лишь тьма, становится легче. Легче думать, что все это происходит не с тобой. Чужие руки на его теле, чужие губы, чужой запах. Ли пытается не думать о происходящем, но его сердце до краев наполняет горькое отчаяние. «Все, чего я хочу — это жить, как обычный человек, и иметь возможность любить. Я больше ничего не прошу…» Альфа завладевает им, быстро двигая тазом и с наслаждением выдыхая. Он что-то шепчет на ухо Феликсу, а тот лишь неподвижно лежит, сжимая кулаки до отпечатков полумесяцев от ногтей на ладонях. Сколько бы он отдал за то, чтобы хотя бы еще раз увидеть Хенджина, чтобы побыть рядом с ним хотя бы час — но фортуна не на его стороне. Парень прекрасно понимает, что они больше никогда не встретятся. Он не увидит очарованного влюбленного взгляда, не прикоснется к тёмными волосам, не почувствует родной аромат кипариса… Его жизнь оборвется раньше, чем такая возможность сможет представиться. Феликс не знает, сколько прошло времени с ухода господина Чона. Просто в одно мгновенье ловит себя на мысли, что уже несколько часов смотрит в одну точку. Его тело ощущается, как нечто чужеродное, непослушное. Ли чувствует холод, отдающийся в кончиках пальцев резким покалыванием, но не может пошевелиться, словно его сковал паралич, растекающийся по венам отвратительным бессилием. Его глаза медленно закрываются, а мысли путаются. Он погружается в тягостный сон.

/Флешбэк/

— Феликс, что ты здесь делаешь? — раздался рядом с ним удивленно-грустный голос Хенджина. Он знал, что найдет младшего здесь. Уже не раз, когда что-то происходило, Ли пропадал на этом поле часами. — Пойдем, скоро начнется дождь. — Нет, — Ли еще сильнее склонил голову, скрывая от Хвана свое лицо. — Я хочу побыть один. — Эй, Ликси, что случилось? Ты весь дрожишь. Старший опустился рядом с ним на траву и аккуратно обнял худые, содрогающиеся от рыданий, плечи. Ощутив, как нежно и осторожно прикасаются к нему широкие ладони, Феликс не смог удержать в себе рыдания. — Хенджин, пожалуйста, — он всхлипнул, чувствуя, как с неба начали падать первые капли. — Да? Что такое, Ликси? — он обеспокоенно смотрел на младшего. — Что мне сделать? Только скажи! — Пожалуйста, не уходи. Феликс наконец поднял голову, открыв глаза, и старший увидел его мокрое от слез лицо. Где-то внутри больно кольнуло, а грудную клетку сжали беспощадные тиски. Порывисто обняв парня, Хенджин прижал его к себе. — Не уйду. Обещаю. — Ты не можешь… не можешь давать мне таких обещаний, — содрогнувшись от нового приступа слез, Феликс обхватил шею старшего руками. Он знал, что они с самого начала обречены, но ему так отчаянно хотелось верить, что он имеет право хотя бы на мгновенье счастья, что это дало ему силы победить свой страх. — Могу, — Хенджин серьезно смотрел в самые прекрасные глаза на свете, пока дождь лупил их по головам и плечам. — И никогда не уйду. Ты это знаешь. Феликс снова всхлипнул, взглянув в лицо Хвана. Тот не лгал. Более того, Ли знал, что старший готов даже отдать ради него жизнь, так почему он не может хотя бы попробовать довериться ему? Дыхание Хенджина опалило его холодную кожу. Он словно знал, о чем думает младший, читая это в его взгляде и чувствуя то же самое. Слегка подавшись вперед, Феликс замер в сантиметре от лица Хенджина. Где-то высоко сверкнула молния, рассекая небо надвое, и в этот момент их губы встретились в таком желанном и выстраданном поцелуе.

/Реальность/

Феликс резко садится и распахивает глаза. Комната давно пуста, свечи погасли, и только редкие порывы ветра из приоткрытого окна напоминают о ночной прохладе. Сердце как сумасшедшее бьется в груди. По лбу катится капля холодного пота. Сжимая пальцами виски, Ли медленно выдыхает. «Черт… это был всего лишь сон, но… я бы отдал все, чтобы остаться в этом воспоминании навечно.» Раздается негромкий стук в дверь, и в комнату быстрым шагом входит До Ён. — Нам необходимо поговорить, — через плечо бросает она. — Одевайся. Феликс набрасывает халат на плечи и откидывается назад, наблюдая за лицом госпожи. Обыкновенно бесстрастное и спокойное, сейчас оно ясно отражало волнение. Нахмуренные брови, постукивание пальцев по столу — Феликс слишком хорошо знал эти признаки, чтобы понять: произошло действительно нечто неприятное. — Что-то случилось? — достав из портсигара сигарету, Ли закурил. До Ён остановилась напротив него, слегка наклонив голову набок. — Когда ты развлекался с тем засланным агентом полиции, тебе удалось что-нибудь узнать? — О чем вы, госпожа? — Не делай вид, что ничего не понимаешь! Если они планируют спецоперацию по захвату нашей сети, я должна знать, — она приблизилась к омеге и склонилась к его лицу. — Ты уже давно не ребенок, Феликс, и я надеюсь, что ты умеешь быть благодарным. — Разумеется, — парень выпустил изо рта облако дыма. — Однако, к сожалению, я ничего не знаю. Под действием снотворного он был не очень-то разговорчивым. — Что ж, хорошо, если это правда. Но если нет, — Хан До Ён посмотрела на него выразительным взглядом, не сулящим ничего хорошего, — ты знаешь, что с тобой будет. — Конечно, госпожа, — Феликс понимающе кивнул, проводив ее взглядом. Дождавшись, когда женщина уйдет достаточно далеко, он выглянул в коридор. Охраняющий его покои слуга подал знак, что они одни и говорить безопасно. — Зайди ко мне. Когда дверь за ними закрылась, Феликс взял пепельницу и подошел к окну, вглядываясь в ночную темноту. Кончик его сигареты тускло тлел в полумраке комнаты. — Господин Ли, будут какие-то указания? — Да, — Феликс сделал глубокую затяжку, наконец немного расслабляясь. — Распространи по всем своим каналам информацию, что мы начинаем. Возмездие должно свершиться. — Так точно, господин! «Ты заплатишь за все, До Ён. Даже если для этого мне придется пожертвовать собственной жизнью», — Ли потушил окурок об стекло пепельницы, улыбнувшись. Его месть будет самой жестокой.

***

— Здесь мы разделимся, — вжав педаль тормоза в пол, произнес Хенджин. — Хё На, останешься в машине, а мы с Джисоном попытаемся проникнуть внутрь. — Что? Я не собираюсь отсиживаться, пока вы будете делать всю работу! — запротестовала девушка. — Я пойду с вами! — Нет, ты останешься здесь, — повторил Хван. — Должен же кто-то прикрывать наши спины. — Ну спасибо, — она закатила глаза, понимая, что спорить со старшим бесполезно. — Будь на связи, — Хан ободряюще улыбнулся, однако в его глазах плескалось беспокойство. — В случае чего тебе придется нас выручать. Помнишь, с какой стороны находятся главный и запасной выходы? — Разумеется, — Хё На кивнула и села за руль. — Удачи. — Спасибо. Она нам понадобится. Хенджин и Джисон вышли из машины, осматриваясь вокруг. Ночью на пустыре было слишком тихо и темно. Договорившись зайти с заднего входа, так как там должно было быть меньше охраны, парни кивнули друг другу. Здание находилось метрах в двухстах от них, так что подобраться к нему незаметно было весьма непросто. — Я пойду вперед, — одними губами сказал Хенджин, указывая Хану на двух охранников из-за их укрытия. — Прикрой меня. Отточенными с годами движениями установив на пистолет глушитель и сняв его с предохранителя, Хван на полусогнутых ногах беззвучно подкрался к альфам, двумя точными выстрелами уложив обоих. «Есть! Двигаемся дальше», — два жеста, адресованные Джисону. Хан кивнул, держа пистолет наготове. Ступая как можно тише, они вошли внутрь и поднялись по лестнице, ведущей к широкому коридору. Идущий первым Хенджин резко выскочил вперед, готовый выстрелить в любую секунду, но, удостоверившись, что путь чист, подал условный знак. — Давай разделимся, — предложил Хван. — Я возьму на себя ту часть коридора, а ты эту. — Что именно мы ищем? — шепотом спросил Джисон. — Комнату Феликса, в прошлый раз это была дверь, обитая бордовой кожей. — Понял. Но мы здесь только за ним, помнишь? Забираем Феликса и уходим. Дальше пусть действует полиция. — Да, я помню наш уговор, — нервно бросил Хенджин. — Пошли. Договорившись встретиться на этом же месте через десять минут, они разошлись. Бесшумно ступая по деревянному полу, Хван беспрепятственно миновал один поворот, а затем другой. Казалось, что коридор петлял, словно лабиринт, то разветвляясь, то снова приводя к тому месту, где Хенджин уже проходил. «Твою же мать!» — выругавшись про себя, он притаился за углом, услышав звук приближающихся голосов. «Трое… нет, четверо.» — Он слишком многое о себе возомнил, — донесся до него голос одного из мужчин. — Что этот омега вообще себе позволяет?! — Тише ты! — шикнул на него другой. — Знаешь, что с тобой будет, если госпожа узнает? — Не стоит забывать, что он ее правая рука. — Но он все еще омега! — Эй, хватит! Серьезно захотел лишиться головы?! — Да ну, к черту вас! Не вникая в спор альф, Хенджин дождался момента, когда они, не заметив его, прошли мимо, оказавшись к нему спиной, и тогда напал. Один выстрел и несколько точных ударов — и двое альф оказались обездвижены. Остальные отреагировали на опережение: один выхватил из-за пояса пушку, а второй попытался взять Хенджина в захват. Однако Хван не собирался сдаваться так просто. Врезав прикладом пистолета ему по лицу, он вцепился противнику в шею и швырнул через себя. Альфа рухнул на пол и схватился за голову, чувствуя текущую по виску кровь. — Бросай пистолет! — неожиданно раздалось около его уха, и Хенджин почувствовал ствол у своего виска. — Быстро! — Хорошо. Хван выбросил пушку, мысленно просчитывая десятки возможных вариантов развития событий. Все они были далеко не радостными. Подняв руки, он попытался повернуться, но на этот раз дуло пистолета уперлось ему в затылок. — Не двигайся, иначе застрелю и глазом не моргну. А теперь пошел. Живо! Хенджин послушно двинулся вперед, гадая, как он мог так легко попасться. Оставалось надеяться только на то, что Джисон уже нашел Феликса, и они благополучно выбрались из здания, решив не дожидаться его. — Куда мы идем? — спокойно спросил он, пытаясь отвлечь своего конвоира. — К нашей госпоже. — Не думаю, что она будет рада меня видеть. — Заткнись! — охранник с силой толкнул Хвана в спину. — Мне плевать, что ты думаешь! Хенджин досадливо хмыкнул, однако повиновался. Видимо, ему все же придется вновь встретиться с матерью Хана. Только на этот раз разговор будет куда менее дружелюбным. Они миновали еще один поворот, за которым мелькнула бордовая дверь. Хван напрягся, пытаясь всмотреться в нее, но неприятный холод металла на затылке заставил его отвернуться. Внезапно позади раздался какой-то странный хрип, хватка охранника ослабла, и Хенджин поспешил воспользоваться возможностью — резко развернувшись, он выбил из его рук пистолет, встречаясь взглядом с Ханом. Тот подкрался сзади и пережал альфе сонную артерию, так что тот почти моментально отрубился. — Спасибо, рад тебя видеть. — Еще бы, — Джисон усмехнулся, однако его лицо тут же вновь стало серьезным. — Смотри, эта дверь? — Да. Хенджин кивнул, подошел к обитой бордовой кожей двери и потянул за ручку. Перед глазами промелькнуло два знакомых силуэта: Феликс и До Ён. Неожиданно сзади послышалась какая-то возня, в голове зазвенело от удара, изо рта вырвалось громкое ругательство, а затем мир вокруг мгновенно погас.

***

Голова ужасно болела. Тело ныло и казалось неподъемно-тяжелым. Чувствуя, что лежит на чем-то твердом, Хван медленно открыл глаза. Все вокруг расплывалось, словно в отвратительно кружащемся калейдоскопе. Попытавшись сесть, он застонал от боли. — Хенджин, эй! Ты меня слышишь? Хван бросил в ответ невнятное «Да» и наконец с трудом разомкнул веки. Склонившись над ним, рядом сидел Джисон с огромным синяком под глазом. На его лице явно читалось беспокойство вперемешку с отчаянием. — Что… что произошло? — Нас поймали. — Что? Как? Все еще пытаясь понять, где они находятся, Хенджин не без помощи друга медленно сел, привалившись к стене. По противной ноющей боли в запястьях стало ясно, что их связали, а частые прутья бетонной клетки говорили сами за себя. — Что ж, вы пришли в себя, — проговорил один из приставленных к ним охранников, обращаясь к другому: — Иди, доложи госпоже. Подняв голову, Хван заметил устремленный прямо на него пристальный взгляд карих глаз. Феликс сидел напротив решетки, докуривая сигарету. Его лицо, будто фарфоровая маска, не выражало ни единой эмоции. Общий облик омеги больше напоминал не пленного, которого удерживали против его воли, а хозяина, имеющего здесь власть. — Выйди, — даже не посмотрев на охранника, бросил он. Тот поклонился и поспешил удалиться. Хан тут же подскочил на ноги, вцепившись пальцами в прутья. — Теперь ты тут всем заправляешь? — язвительно бросил он. Омега промолчал. — Блять, отвечай, Феликс, мать твою! — Зачем вы пришли? — проигнорировав его вопрос, спросил Ли. — Спасти тебя! — выкрикнул Хан. — Только ты, очевидно, в этом не нуждаешься! — Подожди, Джисон. Пусть он сначала все объяснит. — Здесь нечего объяснять, Хенджин. Просто взгляни на него! Это больше не наш Феликс. Минхо был прав! — Я не верю, — прошептал Хван. Феликс опустил взгляд, и на мимолетное мгновенье старшему показалось, что руки омеги дрогнули. — Вы добровольно попались в эту ловушку, — отстраненно произнес он, выпуская дым из легких. — Я не смогу вам ничем помочь. Хенджин замер, Хан удивленно вскинул брови. — Так ты… все еще на нашей стороне? — тщательно подбирая слова, осторожно спросил Хван. Ликс неопределенно качнул головой и тихо ответил: — Я всегда был на вашей стороне. — Это ложь! — воскликнул Джисон. — Ты предал нас, нашу дружбу! Ты предал Хенджина! Феликс встал и подошел к клетке, глядя на Хвана сверху-вниз. — Ты тоже так думаешь? — В прошлый раз ты усыпил меня, — нехотя проговорил Хенджин. — Я не знаю, что я должен думать. — Это было ради твоего же блага. — Правда? Феликс поджал губы, потупив взгляд. — После всего, что произошло, вы имеете право считать меня предателем. Но я хочу помочь вам в последний раз, — он понизил голос до шепота. — Будьте готовы к побегу завтра ночью. Едва Феликс успел отступить назад, как дверь распахнулась, и в камеру вошла До Ён. Оглядев пленников, она остановила взгляд на Хане. — Отведите его ко мне. — Нет, Джисон! Хенджин дернулся, пытаясь закрыть друга собой, однако двое громил с легкостью отшвырнули его обратно к стене, так что парень сильно приложился головой. Мир вокруг него снова поплыл, предметы потеряли четкость очертаний, и Хван провалился в темноту.

***

Джисона привели в просторную комнату, наполненную ароматом благовоний и кориандра. Окна были занавешены тяжелыми парчовыми шторами, а под пологом нежно-розового шифона возвышалась широкая кровать. Прекрасно понимая, что в данной ситуации сопротивление бесполезно, Хан принялся ждать. Признаться честно, он представлял себе встречу с матерью совсем иначе. Но чего еще можно было ожидать от главы целого преступного синдиката? Что она примет его с распростертыми объятьями? Как наивно. Спустя несколько минут послышались шаги, и появилась Хан До Ён. Сев напротив сына, она улыбнулась. Ее глаза блестели черными топазами, а хищная улыбка пугала. — Ну здравствуй, Джисон. — Госпожа До Ён? — Как ты холоден со мной, — женщина усмехнулась, но понимающе кивнула. — Я знаю, что у тебя есть множество вопросов. Я готова выслушать тебя. — Делаешь мне одолжение? — Хан скривился. — Почему ты вообще осталась с этими ублюдками, которые забрали тебя за неуплату долгов отца? Почему бросила нас? Сначала сбежал отец, потом ты… Вы оба хреновые родители, знаешь?! — О, милый, — До Ён ухмыльнулась. — Ваш отец не сбегал. Эту версию вам рассказали полицейские, чтобы не травмировать детскую психику. Это я убила его. Джисон застыл, словно от услышанного его тело превратилось в камень. Его мать… собственноручно… убила… своего мужа?!.. — Это правда? — бесцветным голосом спросил он. — Да, — на ее лице ни тени смущения и все та же улыбка. — Когда вы с сестрой были в школе, я взяла нож и зарезала этого пьяного урода, пока он спал. Это было совсем не сложно. Самым трудным оказалось вытащить из дома его тушу. — Нет… нет, я не верю… — Боюсь, тебе придется. — Но почему… почему ты так поступила? — Зачем мне понадобилось убивать его? Потому что он был альфой, — в глазах До Ён сверкнула злоба. — Я никогда не любила его. Он был упрямым, чванливым глупцом, который не видел дальше своего ничтожного эго. Издеваясь надо мной и моими детьми, он бы мучил меня всю жизнь. Он сам заставил меня сделать это. Он сам заставил меня убить его. — Я знаю, что он был тем еще ублюдком, но это не объясняет того, почему ты оставила нас с Ки Юн. — Все просто, я ненавидела вас, — в голосе женщины была такая безразличная интонация, будто она говорила о совершенно посторонних людях, а не о собственных детях. — Пожалуй, твою сестру в данном случае можно считать случайной жертвой. Однако ты… я ненавидела тебя, ведь ты был его сыном, альфой. Я хотела убить вас обоих. Сначала его, а затем тебя. Но не успела. — И что же тебе помешало? — с горечью спросил Джисон. Он пребывал в полнейшем ступоре. Как он вообще должен был реагировать на новость о том, что его мать на самом деле презирала его? — Они. Они забрали меня, сделав рабыней предыдущего главы, но мне быстро удалось выведать все его тайные слабости. Им было легко манипулировать, ведь он, как и все альфы, ошибочно считал нас, омег, слабыми, не способными ни на что. Низшей кастой. Поэтому, устроив переворот, я сместила его, и сама встала во главе «Махаона». — Его ты тоже убила? — А ты догадлив, сын. — Не называй меня так! — подняв взгляд на свою мать, Хан испытал непередаваемое отвращение. — Ты омерзительна! — Что ж, досадно, что мы не сошлись во мнениях, — До Ён рассмеялась. Заглянув в лицо Джисону, она задумчиво произнесла: — Я даю тебе выбор: можешь остаться здесь и работать на меня, либо вернуться к своим друзьям-копам. Однако учти, что в таком случае это наша последняя встреча. — Думаешь, мы тебя не найдем?! — Хан рванулся вперед, но телохранители До Ён тотчас схватили его и усадили на место. — Ты должна ответить за все свои преступления! — По-твоему, правосудие свершится? Спешу тебя разочаровать, этого не будет. Считай, что тебе повезло, раз ты моя плоть и кровь, — женщина встала и сделала знак охране. — Уведите его. Завяжите ему глаза и высадите на окраине города. Мы уходим.

***

Брызги ледяной воды ударяют в лицо, резко приводя в чувство. Хенджин, моргая, щурится от яркого света единственной лампочки под потолком. Его окружают полутьма, холод и сырость. Пытаясь пошевелить хотя бы пальцем, Хван понимает, что связан по рукам и ногам. Его вновь окатывают ведром ледяной воды, и кто-то дает несколько сильных пощечин. — Эй, открывай глаза! Хенджин медленно начинает приходить в себя, постепенно вспоминая недавние события. Проникновение в здание «Махаона», неудачная попытка найти Феликса, камера, появление До Ён и мерзкий запах хлороформа. Охранники усыпили его по приказу госпожи, и он вырубился. Несколько раз просыпался в машине, но вокруг было слишком темно, чтобы рассмотреть дорогу. Поначалу Хенджин пытался считать повороты, но после сдался. Дорога оказалась намного длиннее, чем он мог предположить. Сейчас же, сидя на стуле в каком-то подвале, он чувствовал, как ноют все мышцы. — Что вам нужно? — все еще не до конца придя в себя, пробормотал он. — Зачем вы держите меня здесь? — А ты не догадываешься? Нам необходимо знать, сколько вам известно. — Даже если бы я знал, думаешь, сказал бы? — Хенджин усмехнулся. — Не дождетесь! — Ну что ж, если не хочешь по-хорошему, будет по-плохому. Альфа закатал рукава и с размаху врезал Хвану под дых. Хенджин подавился воздухом. Он не знал, где находятся его друзья и что с ними. Сейчас он был один на один с тремя головорезами, которым, очевидно, было поручено выбить из него правду любой ценой, однако все, о чем он мог думать — это Феликс. — У нас много времени, — подал голос другой альфа, точащий нож. — Так что не переживай, мы в любом случае добьемся своего. — Это точно! — первый криво усмехнулся, нанося Хенджину удар за ударом. — Начинай говорить, тварь, иначе я превращу твоё смазливое личико в кровавое месиво! Ощутив во рту металлический привкус, Хван отвернулся, сплевывая кровь на пол. В академии их готовили к подобному, чтобы они могли противостоять преступникам психологически и физически. Однако Хенджин беспокоился сейчас вовсе не за себя. Не без усилия подняв голову, он спросил: — Где Феликс? — Ах, так вот что тебя интересует? Как любопытно, — альфа кивнул двум своим приятелям, и те мерзко засмеялись. — Ты ведь коп и знаешь, что подставлять врагу свою ахиллесову пяту смертельно опасно. — О чем вы? — Хенджин нахмурился, дернув руками. Веревки держали крепко. — Что с ним? — Он будет наказан за то, что хотел помочь вам сбежать, — неожиданно дверь пыточной распахнулась, и внутрь вошла Хан До Ён. — Жестоко наказан. — Феликс ни в чем не виноват! — О, ты не прав, дорогой, — женщина улыбнулась. — Предательство — самый страшный грех. А он захотел предать меня. Приведите его. Она кивнула своим телохранителям, и в следующую минуту перед Хенджином стоял Ли. Его лицо было бледным, как мел, а на руках синели гематомы. На мгновение подняв взгляд, он встретился глазами с Хенджином. Боль и сожаление, читающиеся в его облике, заставили сердце старшего кровоточить. — Но раз ты так беспокоишься за него, давай заключим договор, — До Ён подошла к Хвану, скрестив руки на груди. — Ты рассказываешь мне все, а я прощаю Феликса. — Не говори ей ничего, это ложь! — выкрикнул младший, но один из альф тут же с силой ударил его, сбив с ног. Феликс рухнул на пол, схватившись за живот. — Молчать! — госпожа Хан резко обернулась к нему. В ее глазах горела ярость. — Знаешь, какое наказание уготовано тем, кто идет против меня?! Смерть! — Отлично! Просто убей меня, — Феликс поднялся и с вызовом приблизился к женщине прожигая ее полным ненависти взглядом. — Я готов. — Нет, я поступлю умнее, — До Ён зловеще усмехнулась. — Нельзя позволить столь красивому телу пропасть задаром. Поэтому ты будешь обслуживать всех клиентов, которые к нам придут. А твой любовник будет все это слышать. — Хенджин замер, с ужасом осознавая услышанное. — Отведите его в соседнюю комнату и подготовьте, — отдав приказ, женщина наклонилась к уху Хвана и вкрадчиво прошептала: — Советую начать говорить, Хван Хенджин. Иначе кто знает, что может случиться с Феликсом. — Нет! Нет, отпустите его!!! — Хенджин снова дернулся, но все было бесполезно. — Я действительно ничего не знаю! Полиции не известно о вашем местоположении, и меня отстранили от расследования! — Постарайся придумать что-нибудь поубедительнее, — женщина пренебрежительно махнула рукой. — А вы сделайте все возможное, но выведайте у него информацию. — Слушаемся, госпожа! — Вот мы и остались снова одни, — альфа с ножом поднялся и подошел к Хенджину. — Ну что, начнешь говорить, или мне начать тебя резать?