Полицейская академия "Гончон"

— Я уже все вам рассказал, — сплевывая на бетонный пол кровь, произнес Хенджин. — Полиции ничего не известно. — Что-то мне подсказывает, что ты врешь, — громила задумчиво нахмурился, разглядывая заточенное лезвие своего ножа. — Копы давно копают под нас. У них определенно должна быть какая-то информация. — Я же сказал, меня отстранили от расследования… Не успел еще Хван договорить, как на него обрушился новый удар. Другой альфа с силой врезал ему в челюсть, оставив фиолетовый след на лице своим массивным перстнем. Хенджин скривился, чувствуя тупую боль. Он не знал, сколько часов прошло с того момента, как его приволокли сюда. Сейчас его беспокоило только одно — где Феликс и что с ним. — Что ж, раз ты не оценил нашего широкого жеста, попробуем по-другому, — трое альф мерзко засмеялись. — Пока я буду тебя резать, ты можешь подумать о том, что выбрать: истечь кровью или все-таки начать говорить. Головорез грубо разорвал рубашку Хенджина, примериваясь к его коже. Хван покорно склонил голову, готовый вытерпеть что угодно. — Только не трогайте Феликса. — Боюсь, об этом уже поздно просить, — альфа широко улыбнулся отвратительной улыбкой. — Тебе стоило рассказать все, когда у тебя был шанс. — Я действительно ничего не знаю! — Это мы уже слышали. Альфа равнодушно покачал головой и полоснул Хенджина по плечу. Тело Хвана пронзила резкая боль. Он дернул руками, пытаясь освободиться, но веревки намертво впились в кожу. — Кстати, кажется, к Феликсу уже пришел первый клиент, — скучающе сообщил головорез, опершийся о стену. — Думаю, стоит открыть дверь, чтобы тебе было лучше слышно. Троица вновь засмеялась скрипучим смехом, а в груди у Хенджина поднялось захлестывающее с головой отчаяние. — Ублюдки, вы заплатите за это!!! — Очень сомневаюсь, — альфа склонился над ним, заглядывая в полные ненависти глаза. — Ты абсолютно беспомощен. Правда, если передумаешь, возможно еще успеешь спасти своего мальчика. Ноздри Хвана яростно раздулись и, не колеблясь ни секунды, он плюнул прямо в лицо своего палача. Тот на мгновенье замер, а затем с размаху дал ему под дых, так что Хенджин принялся в конвульсиях глотать ртом воздух. Альфа мрачно вытер лицо, бросив своему товарищу: — Можешь разрезать его вдоль и поперек. Он весь твой.

/В соседней комнате/

Войдя следом за своей госпожой, телохранитель До Ён небрежно кинул Ли на кровать, словно тряпичную куклу. Феликс тут же попытался подняться, но ему не дали даже шанса. Альфа прижал его к постели, сжимая рукой его шею так, что парень едва мог дышать. — Знаешь, ты очень разочаровал меня, — сцепив руки в замок за спиной, проговорила госпожа Хан. — Мало того, что ты не справился с заданием в академии, так еще и решил стать предателем. Такое не прощают. — Ты всегда говорила, что я тебе как сын, но стоило мне не подчиниться всего один раз, как меня ждало жестокое наказание, — прохрипел Феликс. — И где тогда твоя любовь? — Любовь — это слабость, милый, неужели ты до сих пор этого не понял? Именно из-за твоей любви к тому копу вся миссия пошла прахом. Именно из-за вашей любви ты оказался в таком положении. — Не приплетай сюда Хенджина. Только ты виновата в случившемся! Хан До Ён усмехнулась. — Думаешь, что твой возлюбленный не виновен? Он мог сразу рассказать все, что ему известно, чтобы спасти тебя, но он предпочел молчать. Очевидно, что для него его секреты намного важнее, чем ты. — Я не знаю, чего ты пытаешься добиться, но никто не заставит меня поверить в то, что Хенджин виноват в произошедшем. — Значит, во что бы то ни стало ты останешься на его стороне? — До Ён задумчиво кивнула. — Ладно. Раз ты не захотел воспользоваться предоставленной мной возможностью и выведать у него все, что ему известно, то мне придется выполнить свою угрозу. Женщина приблизилась к шкафу и извлекла оттуда маленький чемоданчик с несколькими ампулами. Чувствуя, как тело охватывает дрожь, а разум накрывает паникой, Феликс снова дернулся. Однако это оказалось напрасной тратой сил. До Ён ловко набрала жидкость в шприц и подошла к Ли. — Держи его крепче, — альфа повиновался, не позволяя парню сдвинуться с места. Женщина с легкостью нашла вену, синеющую сквозь бледную кожу парня, и ввела препарат. — Прекрасно, теперь ты даже при всем желании не сможешь сопротивляться, — она повернулась к своему телохранителю. — Пригласи нашего гостя. — Да, госпожа Хан. Феликс почувствовал, что его наконец отпустили, но вместо свободы по его телу растекалась ужасная слабость. Нервы будто сковало цепями, и даже пошевелить пальцами казалось неимоверным усилием. С трудом повернув голову, он увидел, как в комнату вошел высокий мужчина — альфа со шрамом на лице. Его руки грубо перевернули омегу, стаскивая с него одежду. — Нет, пожалуйста, не надо… — едва слушающимися губами прошептал Феликс. Но никто больше не слышал его отчаянной мольбы. Чувствуя чужие жесткие прикосновения, парень закрыл глаза, подавляя рвущиеся наружу рыдания. По щеке скатилась горькая слеза. Они с Хенджином были так близко и одновременно так далеко, что сердце разрывалось на части от боли. Феликс ненавидел судьбу за то, что она сыграла с ними такую злую шутку, не позволив быть вместе. И сейчас все что ему оставалось — надеяться на то, что он потеряет сознание от введенного наркотика.

***

Спутанное сознание металось от одного воспоминания к другому, сквозь тернии пытаясь пробиться на поверхность к жестокой реальности. Теплые объятия, бесконечные поцелуи и карие глаза, в которых сияли звезды… Хенджин тряхнул головой, чтобы прогнать наваждение. В мозг ударил металлический привкус и мерзкий запах засохшей крови. Веки были неподъемно тяжелыми, будто во сне, но раз за разом по нервам разрядом молнии прокатывался острый импульс. Перед глазами вновь предстал образ Феликса, такой далекий и полный тоски… Хван напрягся, желая сорваться с места и ухватиться за эту призрачную дымку, однако в ту же секунду видение рассеялось. — Пришел в себя? Молодец, а то мы уже решили было, что ты откинулся, — альфа хохотнул, отвесив ему мощную пощечину. Окинув своих мучителей мутным взглядом, Хенджин опустил глаза. Весь его торс изукрасили множественными порезами — из некоторых, совсем свежих, еще сочилась кровь, некоторые уже покрылись черной коркой. — Ты крепкий орешек, — заметил другой громила, ищущий что-то в ящике с инструментами. — Но у нас и на тебя найдется управа. — Когда до вас уже наконец-то дойдет, — с трудом узнавая свой голос, прохрипел Хенджин. — Я не в курсе хода расследования. — Да, да, это мы уже слышали. А теперь тебе действительно лучше начать говорить, если, конечно, ты не боишься щипцов. Увидев ржавые плоскогубцы, которые альфа торжествующе вытащил из ящика с пугающей улыбкой, Хван инстинктивно дернулся, ощутив, как веревки впились в запястья еще крепче. — Можешь вырываться сколько угодно — это тебе не поможет. Ну, надумал говорить? — Я позабочусь о том, чтобы вы все сдохли в мученьях! — яростно выплюнул парень. — Ясно, человеческого языка ты не понимаешь. Тогда приступим. Хенджин изо всех сил напряг мышцы, пытаясь сжать пальцы в кулак, но одного удара тяжелым инструментом хватило, чтобы он задохнулся от боли. Альфа между тем взял его указательный палец и, насвистывая себе под нос какую-то мелодию, примерился. Один рывок — и Хван взвыл. Ноготь, который только что был на месте, валялся на полу, а из пальца хлестала кровь. — Я буду разбирать тебя по кусочкам, пока ты не поймешь, что у тебя попросту нет выбора, — доверительно сообщил головорез, примериваясь снова. Чувствуя, как тело начинает бить ознобом из-за кровопотери и болевого шока, Хенджин нашел в себе силы прошептать: — Только через мой труп. — Как скажешь. Отвратительная улыбка альфы была последним, что он увидел. Спустя несколько минут сознание стремительно покинуло его, вернув в темную бездну. Время от времени, словно из пучины бездонного океана, он выныривал на поверхность, слышал отрывки чужих разговоров, недовольный голос До Ён, приглушенные стоны Феликса. От последнего было больнее всего. После стольких пыток физическая боль почти отступила, оставив лишь горечь во рту, но от осознания, что где-то там насилуют его мальчика, сердце разрывалось на кусочки. Он пытался выбраться из своего заточения. Рвался, кричал и бился, словно сумасшедший в этой черной пустоте, но все было напрасно. Его тело слабело с каждой минутой, а мысли путались. Казалось, что спасение слишком далеко, что боги оставили их. И в какой-то момент Хенджин уже действительно был готов сдаться, пока на окраине сознания не промелькнула призрачная фраза из далекого прошлого: «Спасибо тебе за то, что ты рядом со мной, Джинни.» Некогда сказанные Феликсом слова будто ведром ледяной воды окатывают Хвана с головы до ног, приводя в чувства. Медленно открывая глаза, парень внезапно понимает, что он совершенно один. Прислушиваясь, он не улавливает ни единого звука. Значит, поблизости никого нет. Его мозг все еще заторможен, но Хенджин помнит, что на подаренном ему в честь выпускного Хё Ной кольце есть замаскированный рычажок. Не без усилий он с четвертой попытки нащупывает его, и с верхней стороны кольца выстреливает маленькое лезвие. Пальцы полицейского плохо слушаются, но постепенно, раз за разом совершая рукой поступательные движения, Хван спустя несколько минут перетирает веревку. Быстро освобождаясь от остальных пут, он хватает попавшийся на глаза молоток и бесшумно подкрадывается к двери. Та оказывается не заперта. Осторожно, пытаясь предвидеть все варианты развития событий, Хенджин подходит к соседней комнате. Там по-прежнему тихо, и от этой звенящей тишины все внутри будто покрывается льдом. В голове роится тысяча мыслей, а кровь начинает бешено стучать в висках. Что с Феликсом? Как он? Что, если его постигла участь гораздо худшая, чем Хенджина? Не в силах больше терпеть ужасные картины, которые ему подкидывало подсознание, Хван резко толкает дверь и входит. Поначалу ему показалось, что в полутемной комнате было пусто, но стоило подойти к кровати, и старший тут же рухнул на колени. Из глаз брызнули слезы, а душу сковало непереносимой скорбью и ненавистью. Вся его боль, все унижения и пытки казались теперь ничтожными по сравнению с тем, что он увидел. Болезненно худое и обнаженное тело Феликса лежало посреди кровати. На тонких запястьях гематомами темнели следы от связывания, на холодной коже цвели синяки и кровоподтеки, губы потрескались и пересохли от грубо засунутого кляпа, рядом валялось несколько пустых шприцов, а на простынях краснели пятна крови. — Феликс… Ликси, нет… — Хван недоверчиво протянул руки, бережно приподняв голову младшего над кроватью. На миг ему показалось, что парень пошевелился, но нет. Голова безжизненно упала обратно. — Нет, не оставляй меня!.. Ликси, мой малыш… Хенджин сжал челюсти, с трудом сдерживая рыдания и разрывающий все изнутри гнев. Он убьет этих ублюдков. Собственноручно прикончит всех и каждого за то, что они сделали. За то, что они сотворили с его мальчиком. Подобрав шелковый халат, старший осторожно укрыл Феликса, бросив печальный взгляд на некогда сиявшее радостью лицо. Невольно вспомнилась их прошлая встреча, когда он работал под прикрытием, и то, каким по-прежнему нежным был с ним его возлюбленный, будто и не было этих долгих пяти лет. А ведь Хенджин по-настоящему никогда не задумывался о том, насколько в действительности тяжело пришлось младшему. Сердце обожгло новой волной отчаяния. Тогда в порыве какой-то глупой, практически детской надежды он попытался нащупать его пульс. Заполнившая сердце боль вдруг сменилась судорожной иллюзией: несмотря на низкую температуру и отсутствие реакций, сердце младшего еще билось. Хенджину этого оказалось более чем достаточно. Осторожно, словно святыню, завернув Феликса в одеяло, он подхватил его на руки и, вооружившись молотком, направился к выходу. В подвальных коридорах оказалось пусто, но подниматься на первый этаж Хван не спешил. Прекрасно осознавая, что у него есть только одна попытка, он пытался понять, как ему пробраться мимо альф так, чтобы его не заметили. От активных движений и тяжести Феликса его раны вновь принялись кровоточить, так что старший и сам находился на грани потери сознания. — Ну, а я ему и всёк, чтоб знал, сука, — донесся до него обрывок фразы. — Будет он нам мозги пудрить! — Да, надо бы научить его хорошим манерам. Понимая, что голоса приближаются, Хенджин отступил назад, вжавшись спиной в стену. Если эти трое сейчас спустятся, ему крышка. — Эй, да он, блять, по-любому еще не пришел в себя, давайте на часик-другой завалимся в бар, а потом вернемся к этой помойной крысе. — Отличная идея. Хван с облегчением выдохнул. Дождавшись, пока голоса окончательно стихнут, он осторожно поднялся по ступеням, оглядываясь по сторонам. Никого. Главный выход находился прямо напротив, но, чтобы добраться до него, Хенджину бы пришлось пересечь довольно обширную площадь открытого пространства, а это подвергало их обоих огромному риску. Стоило хотя бы одному из головорезов госпожи Хан или внезапному гостю оказаться поблизости, и их тотчас бы обнаружили. — Ладно, Ликси, потерпи еще немного, хорошо? — прошептал старший. — Обещаю, я вытащу тебя отсюда. И, собравшись с силами, Хенджин рванул к выходу.

***

Почувствовав тупой удар, Хан понял, что машина остановилась. Кто-то грубо схватил его за шкирку и вышвырнул на обочину под аккомпанемент дикой ругани. Взвизгнули шины, и автомобиль, развернувшись, понесся прочь. Вспоминая то, чему их учили в академии, Джисон сделал кувырок. Связанные за спиной руки оказались спереди, и он наконец стянул плотную повязку с глаз. На пустой ночной дороге не было ни души, и только выброшенный следом за ним смартфон с треснувшим экраном валялся рядом. Ухватившись за него, как за последнюю надежду, Хан принялся жать на кнопку питания. — Ну же! Давай, работай! Когда он уже было сдался, экран слабо засветился. Набрав выученный наизусть номер трясущимися пальцами, Джисон нажал на кнопку вызова. За этим последовало несколько длинных гудков, а затем сонный голос Минхо в динамике спросил: — Ханни? Через час младший уже сидел на больничной койке перед Ли, нервно расхаживающим туда-сюда. Держа пакет с сухим льдом, он ждал, что ответит старший на его рассказ о неудачной вылазке, но тот молчал. Это угнетало и пугало одновременно. — Перестань, ты действуешь мне на нервы. — Это я действую тебе на нервы? — остановившись, ядовито осведомился Минхо. — Да ты хоть понимаешь, что будет, если Хенджина и Феликса так и не найдут? Разве я тебе не говорил держаться подальше от этого дела?! Ты мог пострадать! — Но со мной все в порядке! — И это ты называешь в порядке?! Да тебе просто повезло, что Хан До Ён решила тебя отпустить! — Я должен был рискнуть. — Джисон, да ты вообще слышишь себя?! — старший подошел к Хану и присел на корточки около кровати. — Твоя мать — сумасшедшая, которая без колебаний могла тебя убить. А ты поперся в самое пекло, не думая ни о чем. Ты хотя бы понимаешь, что было бы со мной, если бы с тобой что-то случилось? — Тебе не понять, каково это — всю жизнь гадать, почему мать тебя бросила! — вспылив, крикнул Джисон. — Мне были нужны ответы! — Поэтому ты решил, что разворошить осиное гнездо будет лучшим вариантом? — Не корчи из себя святого! — пренебрежительно бросил Хан. — Я знаю, что на моем месте ты бы поступил так же! Можно подумать, что то, что мы вместе, дает тебе право решать за меня! — Так… наши отношения для тебя ничего не значат? — опустив взгляд в пол, тихо спросил старший. — Думай, как хочешь! — Ты чертов эгоист. Поднявшись, Минхо покачал головой и вышел. Хан яростно ударил кулаком по кровати. Он все еще считал, что прав, но тогда почему в душе было так пусто?

***

Душа, блуждающая в темноте, редко находит пристанище, однако для него это было раем. Больше не чувствовать свое тело, не видеть этих мерзких лиц, не ощущать чужое дыхание. Боль наконец утихла. Окутавшая все вокруг тишина отдавалась в сознании безмятежностью, и Феликс надеялся, он молился о том, чтобы врата смерти наконец-то открылись перед ним. Слишком долго он жил в мучениях, ожидая этого момента. Но что-то не отпускало его. Чье-то знакомое тепло, родной голос и отчаянные попытки достучаться. Сейчас перед ним стоял выбор: уйти в небытие или остаться в этом жестоком мире и продолжать бороться. «Хочу взглянуть в твои глаза еще хотя бы раз…» — донеслась до него эхом далекая просьба. И он узнал этот голос. Он принадлежал тому, кому он верил без оглядки, его единственной любви, по которой тосковало его сердце. Словно ощутив этот внезапный импульс, разум заполнился желанием жить. Его кости ломило из-за наркотика, ушибы ныли, а веки казались невероятно тяжелыми, но Феликс все же набрался сил, чтобы открыть глаза. Несмотря на плотно занавешенные шторы, тусклый свет ослепил его. Увидев сидящего около широкой кровати Хвана, Ли слабо позвал: — Хенджин… где я?.. — Боже, ты пришел в себя! — старший склонился над ним, на его глазах навернулись слезы. — Что такое… почему ты плачешь? — Ничего, ничего… просто я очень счастлив, — Хенджин бережно взял руку Феликса и приложил к своим губам. — Счастлив, что ты жив. Ли слабо улыбнулся, но улыбка быстро померкла из-за нового приступа боли. — Сейчас, я позову врача, — торопливо проговорил Хван, скрывшись за дверью. Через несколько минут в комнату вошла девушка. Поменяв пакет с лекарством в капельнице, стоящей рядом с кроватью, она дала младшему обезболивающее. — Теперь лучше? — Да… да, спасибо, — Ли оглядел спальню. — Это твой дом? — Да, я не хотел оставлять тебя в больнице, поэтому Минхо, то есть капитан Ли, разрешил мне забрать тебя к себе. Но не волнуйся, у дверей стоит круглосуточная охрана, так что здесь тебе ничего не грозит. — А как же ты? Ты ведь и сам серьезно ранен, — заметив бинты на торсе и руках старшего, произнес Феликс. — Это ерунда. Главное, что ты поправишься. — Что с Джисоном? Он в порядке? — Да, с ним все хорошо, — Хенджин помолчал, что-то обдумывая. — Я знаю, что сейчас не самое подходящее время, но если ты согласишься дать показания против Хан До Ён и раскрыть все остальные притоны «Махаона», то мы сможем их накрыть, а ты получишь полную амнистию. — Хенджин, я не уверен… — Я не давлю на тебя, просто подумай, ладно? Феликс кивнул, вновь проваливаясь в сон. Проснулся он уже под вечер, когда золотисто-розовые закатные лучи рисовали на стенах причудливые узоры. В комнате было тихо. Стало ясно, что квартира опустела. Не без труда поднявшись, парень обнаружил, что одет в просторную футболку старшего, которая была ему почти до колен. Улыбнувшись этой милой детали, Феликс нашел уборную, ополоснул лицо теплой водой и вернулся обратно в спальню. Отсутствие Хенджина изрядно волновало его, но пока старшего не было, он решил немного развеяться. Распахнув шторы, Ли открыл окно, вдыхая прохладный вечерний воздух и любуясь заходящим солнцем. — Проснулся? — вернувшийся старший снял куртку в прихожей и подошел к Феликсу. — Я купил нам еды. — Замечательно, я как раз проголодался. — Как ты? — обняв младшего со спины, Хван зарылся носом в его волосы, чувствуя тонкий аромат цветущей вишни. Взяв руку старшего, Ликс переплел их пальцы. Это все казалось лишь сном, плодом воображения его воспаленного разума. — Тебе уже легче? — Только благодаря тебе. — Там… пока мы были в плену у До Ён, я думал… думал, что потерял тебя. Ли обернулся с сочувствием глядя на лицо Хенджина. — Я тоже… тоже боялся, что больше никогда тебя не увижу, — Феликс шагнул старшему навстречу, позволяя заключить себя в объятия. Только теперь пришло осознание, что они наконец вместе, что он в безопасности. — Джинни, я так скучал по тебе. — Я тоже безумно скучал, малыш. Хван прижал младшего к себе, нежно гладя его по спине. Ли уткнулся в его крепкую шею, ощущая легкие нотки кипариса и мускатного ореха. Он знал, что это не навсегда, что рано или поздно эта идиллия закончится, но сейчас ему не хотелось думать об этом. Обняв широкие плечи Хенджина, он оставил влажный след на его шее и, замерев на несколько секунд, увлек его в медленный поцелуй. Старший притянул его к себе, нежно обняв за талию. Их губы не спеша двигались, рождая в душе почти забытую искру страсти. Постепенно отступая назад, Хван уперся коленями в кровать, ощущая, как Феликс становится все более настойчивым. Их языки сталкивались, сплетаясь друг с другом и вынуждая желать более интимных прикосновений. — Ликси, ты уверен? — с придыханием спрашивает старший. — Твое тело еще не восстановилось до конца. — Я просто хочу снова почувствовать твою нежность. Младший мягко толкает Хенджина назад, седлая его колени. Каждое движение еще отдается легкой болью, но от ласки возлюбленного вся горечь прошлого стирается из памяти. Хван запускает пальцы в его шелковистые волосы, перехватывая инициативу. Феликс такой разгоряченный и послушный в его руках, что это сводит с ума. Проведя ладонью по худому бедру младшего, Хенджин осторожно сжал его ягодицу. Ли в ответ застонал ему на ухо, вызвав возбуждающую дрожь. — Пообещай, что если тебе вдруг станет плохо, то ты скажешь мне. — Обещаю. Феликс слегка прикусывает мочку старшего и касается губами шеи. Его яркий феромон вырывается наружу, заполняя все пространство вокруг запахом сакуры. Хван ловит его припухшие от поцелуев губы и, подхватывая парня на руки, укладывает на кровать. — Тебе не стоит лишний раз напрягаться, — говорит Хенджин, осыпая веснушчатое лицо поцелуями. — Но… — Тише. Младший пытается возразить, но запах его альфы, который вдруг усилился, заставляет его замолчать. Терпкий мускат вместе со свежестью кипариса окружают его сознание, расслабляя тело и распаляя желание. Феликс чувствует, как пухлые губы останавливаются на его сосках и стонет, когда рука Хенджина оказывается под резинкой боксеров на влажном члене. — Твое тело такое чувствительное, — с улыбкой шепчет Хван, двигая рукой по стволу. — Тебе хорошо, малыш? — Джинни, да-а-а, — младший вцепляется руками в его спину, случайно задевая рану. Хенджин останавливается, морщась от боли. — Прости меня, пожалуйста, прости! — Все хорошо, не переживай, — старший берет его руки и кладет на свою шею. — Лучше сделай вот так. — Постой. — Что такое? — Хван замирает, вопросительно глядя на Феликса. — Я хочу, чтобы тебе тоже было хорошо, — с толикой смущения признается Ли. — Ты такой милый, — Хенджин расплывается в улыбке, наблюдая за румянцем на его щеках, а затем серьезно кивает. — Хорошо. Младший в это мгновенье настолько открытый и уязвимый перед ним, что Хван просто не находит сил ему отказать. Спускаясь поцелуями от шеи к ключицам, он видит оставшиеся на его теле гематомы и нежно проводит рукой по каждой. Феликс жадно ловит его губы, раз за разом все сильнее теряя самообладание. Да, он и раньше чувствовал этот головокружительный феромон старшего, но в этот раз он проникал в ноздри, заполняя, подчиняя и опьяняя. Стянув через голову футболку, он прижался лбом к Хенджину, тяжело дыша. — Ммм, хе-е-ен… Хван не сдержался и легонько прикусил нежную кожу на шее, пока ловкие пальцы быстро справлялись с его ширинкой. — Господи, Ликс, ты сводишь меня с ума! — маленькая рука сомкнулась на его члене, надавив на головку. — Не останавливайся. Разведя ноги младшего чуть шире, Хенджин накрыл ладонью оба их члена. Истома младшего отражалась жаждой в его глазах. Он так изголодался по Хвану, по его ласке и прикосновениям, что терпеть больше не было сил. Толкаясь бедрами навстречу движениям старшего, Феликс растворялся в его поцелуях. Каждый его стон, каждое слово, слетающее с губ, доставляли Хенджину наслаждение, словно лучшая музыка в мире. — Ах, Джинни!.. Ликса выгнуло под ним в предэкстазной дрожи и, понимая, что он уже близко, старший ускорился. Быстрые рваные движения, сбитое дыхание, смесь запахов. Все это перемешалось в ослепительный оргазм. Приникнув к Хенджину, младший слился с ним в долгом поцелуе, который мог рассказать гораздо больше, нежели слова. — Я больше никогда не оставлю тебя, — прошептал Хван, с нежностью убирая светлую прядь со лба Феликса. — Клянусь. Ничто не разлучит нас. Парень кивнул и, помолчав, проговорил: — Прости меня, Хенджин. Старший удивленно приподнялся на локте. — За что? — Ты столько всего сделал для меня, столько всего претерпел, а я так мало говорил, как сильно люблю тебя. — Не извиняйся, тебе вовсе не обязательно говорить это вслух. — Но я хочу, — Ли уверенно посмотрел на старшего снизу вверх. — Джинни, ты единственный, кого я когда-либо любил, и мое сердце всегда будет принадлежать тебе. — Знаю, — старший мягко поцеловал его в висок. — Кстати, у меня есть для тебя подарок, — открыв ящик тумбочки, Хенджин достал оттуда черную коробочку. Ли следил за его действиями, затаив дыхание. — Еще до твоего побега из академии я хотел подарить это тебе, но не успел. Коробочка тихо щелкнула, и младший увидел внутри два кольца с гравировкой на внутренней стороне: «Ф & Х». — Ох… — Все это время, пусть многие и говорили мне, что надежды нет, но я верил, что мы еще встретимся. Эти кольца для меня как талисман. Я никогда не расставался с ними и носил на цепочке, а теперь хочу подарить их тебе. — Я не знаю, что сказать. Это… — парень разглядывал кольца на ладони Хенджина. — Это правда многое значит для меня, но я не уверен, что могу принять такой подарок. — Они твои, — без колебаний ответил старший, застегнув цепочку на его шее. — Хорошо, я буду беречь их. Феликс счастливо улыбнулся. Любуясь им, будто самой яркой звездой на свете, Хван укутал его в одеяло и заключил в объятья. Младший удобно устроился у него на груди, слушая размеренный стук сердца. Он бы отдал все за то, чтобы этот момент никогда не заканчивался, однако знал, что скоро ему снова придется расстаться с Хенджином и уже навсегда. А пока старший ни о чем не подозревал, Ли хотел подарить ему несколько дней любви и безмятежности, которые были столь необходимы им обоим.

***

Отхлебнув кофе из своей кружки, Минхо отложил стопку отчетов в сторону. Сегодня должно было состояться совещание о штурме главной базы «Махаона», где по заверениям Феликса находилась и сама Хан До Ён. Хенджин настаивал на своем присутствии при облаве, однако Минхо ему отказал. Впрочем, как и Джисону, после чего тот, психанув, швырнул свой значок к ногам начальника и, не сказав больше ни слова, ушел. Тяжелые думы об их с Ханом отношениях прервал стук в дверь. — Да? В кабинет заглянула секретарша. — Капитан Ли, вас к телефону. — Хорошо, переведи звонок сюда, — Минхо устало вздохнул и поднял трубку стационарного аппарата. — Алло. — Минхо, — голос Хенджина на том конце звучал встревоженно и испуганно. — Феликс сбежал.