Как в отражении

Аарон морщится от запаха крови и осторожно прикрывает массивную дверь гостиной. Он передвигается неслышно, едва дышит, с трудом вглядывается в полумрак, ступает на ощупь. Миньярд пробирается дальше и вдруг цепенеет от ужаса. Аарон слышит сперва глухой хруст и методичный треск; внутри снова всё болезненно крошится. Аарон ненавидит эти ночи. Когда белые клавиши фортепиано при лунном освещении отсвечивают алым. Когда тонкие запястья Жана снова кровоточат, а на локтях и предплечьях чернеют синяки. Аарон хочется кричать в голос, долго и не сдерживаясь. Хочется сгрести Жана в объятия, прижаться лбом к плечу и умолять прекратить это. Но прекрасно знает, что спасти Моро от себя самого не в силах. Жан тонет в своих страхах, Жана не отпускают демоны, что раз за разом вторгаются в его «свободную» жизнь кошмарами, Жан выворачивает себя наизнанку и не знает, как это остановить. В памяти снова и снова отвратительная усмешка, в руках демона узкий нож и у Жана ноют шрамы. Клюшка — вспоминается омерзительный хруст и невыносимая боль в пальцах. Зажигалка — и Моро вновь с содроганием ощущает запах палёного волоса. В руках Жана тонкое лезвие, скользит по коже, оставляя за собой слова. Аарон всё ещё плохо понимает французский, но и без этого лингвистического навыка понимает, что высекает на себе Моро. Он рассыпается на части, запрещает себя жалеть. Тихо выскальзывает ночью из спальни, чтобы не будить Аарона, хоть тот и сидит под дверью до утра, вслушиваясь в тихие всхлипы, и едва различимые удары тяжёлых капель о пол. Аарон знает, что Жан сгорает заживо. Горит, пока взрезает себя по новой, горит, пока наигрывает по клавишам. Горит и не просит спасти себя. К рассвету, бледные и молчащие, возвращаются в постель. Аарон обнимает за плечи, утыкается носом в чёрные кудри и надеется, что в этот раз Моро будет спать без снов.