Кленовые листья и забытые мелодии.

Еще до войны архонтов, Тейват считался землей сражений, где проливалась кровь. Меряясь силами, выживали лишь сильнейшие. В бою все оттачивали не только свои боевые таланты, но и учились управлять окружающими стихиями. Воды подчинились их воле. Ветра всегда были на их стороне. Вслед за ними вспыхивало пламя. Земля дрожала под их шагами. Лед потрескивал в воздухе при каждом вдохе. Сама молния в небе появлялась по их собственной воле, а буря следовала за ними по пятам. Каждое существо гонялось за безграничной силой и властью, желая стать выше всех, несмотря на границы дозволенного. И Алатус не был исключением. С того момента, когда он первый раз взял копье в руки, оно никогда не покидало его. Взмахи сперва были неуклюжими, а оружие слишком большим для него. Другие же смеялись с мальца, когда оно выпадало у него из рук и древко ударяло ему по голове. И все же он никогда не брал в руки другое оружие, предназначенное для его размера, и практиковался каждую свободную секунду, когда выдавалась возможность. – Алатус, ты опять за свое, – старейшина усмехнулся, и некоторые из окружающих посмотрели в их сторону. – Какой решительный мальчик. Совсем как твой отец. Цинцэ была маленькой деревушкой, расположенной за жутким горным хребтом, через который мало кто решался пройти. Все говорили, что там можно затеряться в бамбуковом лесу, что так и кишил монстрами. Эта легенда защищала их от нашествия убийц и воров, но даже так у них были жертвы. Родители Алатуса были в числе погибших. Его копьё - последнее напоминание о них. Бело-красное древко, инкрустированное золотом, что принадлежало его отцу. В то время как замысловатое ожерелье, низко свисавшее с груди ребенка, было напоминанием о его матери. Родители Алатуса были самыми сильными воинами в деревне, что прославились как непревзойденные бойцы. Ветра завивались вокруг каждого их удара, а поток стихии сопровождал каждый шаг. Их мощная сила держала монстров и злых духов в страхе, заставляя держаться на расстоянии, тем самым обеспечивая деревне безопасность и защиту. И когда Алатус родился, ветер приветствовал его, а птицы запели. По крайней мере, так ему рассказывали. – Солнце переливалось золотом, и каждая птица напевала радостный мотив, – одним вечером за ужином старейшина деревни вспоминал об этом. Мягкая улыбка украшала его лицо. – Даже ветер поднял бурю листьев и цветочных лепестков, закружив их в вальсе. Это выглядело так, словно сама природа праздновала твое рождение, Алатус. Но счастье продлилось недолго. И празднование оказалось лишь выдумкой. Прошло всего несколько лет, как странный чужеземец нашел дорогу в деревню и бросил вызов родителям Алатуса. Клинок в его руке с каждым взмахом сотрясал землю у них под ногами. В считанные минуты родители мальчика были повержены и разрублены на куски на глазах ребенка. Крики Алатуса так никто и не услышал из-за грохота земли, после которого последовал ад. Чужеземец взял у деревни то, что хотел. Он разрушил их тихую мирную жизнь и угрожал новым кровопролитием, если его требования не будут выполнены всякий раз, когда тот будет появляться в деревне. Каждый его визит Алатус скрывался где-нибудь, сам того не желая. Жители деревни так защищали его, делая вид, что мальчика в принципе не существует. Последние напоминания о своих родителях были крепко прижаты к его груди, а ярость и жажда отмщения заполнила его сердце. Когда чужеземец покидал деревню, и Алатус не нуждался более в защите, каждую секунду он тратил на тренировку. Взмахи копья, что некогда принадлежало его отцу, рассекали воздух. С каждым разом они становились все более уверенными. Летели года, и малец вырос. Положение деревни значительно ухудшилось. Алатус протестовал против каждой попытки жителей защитить его. Ярость и жажда мести давно властвовали над его разумом. Кровь окрашивала землю с каждым посещением чужеземца. Они не могли удовлетворить адские требования этого существа, и когда Алатус больше не мог терпеть это, ветер ответил на его зов. Дверь подвала, в котором жители его прятали, сорвалась с петель. Пролетев по воздуху и врезавшись в человека, что возвышался над старейшиной деревни, она раскололась от взмаха его клинка. Сердитые карие глаза метнулись к юноше, и обитатели дома Алатуса повернулись к нему. Их глаза расширились в панике. Мужчина напрягся в тот момент, когда увидел внешность мальчика. Убийственная ухмылка расползлась по лицу Алатуса, и он крепко сжал копье на боку. Золотые глаза подростка опасно сузились, а яркие нефритово-зеленые волосы, что падали на плечи и заканчивались на лопатках, ласкали его лицо. Они медленно развевались на ветру, что постоянно нарастал вокруг него. – Ну, и что я вижу? Точная копия той пары? – мужчина усмехнулся. – Алатус, прячься! – закричал кто-то из жителей. Мужчина начал приближаться к нему. Паника жителей сопровождала каждый шаг чужеземца, а земля дрожала под его ногами. Резко поднялся ветер, когда Алатус быстро рванул вперёд и прыгнул, обхватив одной рукой талию одного из жителей деревни. Ноги оттолкнулись от воздушного кармана, и огромный каменный шип вырвался из земли там, где они только что стояли. Земля раскололась и загремела, когда Алатус мягко приземлился и отпустил женщину. Широко распахнутые глаза смотрели в его сторону, а старейшина склонил голову в мольбе. – Благословенный ветром. Совсем как твои родители. –Самоуверенный сопляк, – мужчина сплюнул. Клинок поднялся вверх, и Алатус вцепился взглядом в противника. –Ты умрешь так же, как твои родители. – Нет, – Алатус крепко обхватил древко копья, и в этот момент все повернулись к нему. Ветер позади юнца нарастал, превращаясь в яростный шторм, и он оскалил зубы. – Ты заплатишь за страдания, которые принес этой деревне. Плачь и погибни, демон! Битва закончилась так же быстро, как и началась. Земля вокруг была изуродована и разбита. Ветер мстительно завыл, и кровь запятнала почву. Клинок мужчины сломался и выпал из вялых пальцев, и Алатус встал над человеком. Его голова была опущена, а золотые глаза полны ярости. Ветер раскачивал темные волосы из стороны в сторону. На нем не было ни единой царапины, и жители деревни смотрели на него с благоговением. – Теперь вы в безопасности.

***

– Пока он в безопасности. Золотые глаза медленно поднялись вверх и остановились на мужчине в дверном проеме. Где-то на заднем фоне ходил Чун Юнь, что активно развешивал свои талисманы на стены, произнося при этом тихие непонятные слова. Бессознательное тело Кадзухи лежало на диване, завернутое в одеяло. Его кожа была белой, как бумага, а шея и вовсе обесцвечена. – Что касается дальнейших действий, это будет зависеть от вас двоих, – медовые глаза встретились с холодным золотом Сяо, и доктор нахмурился. – Учитывая эти травмы и инфекцию, ему повезло, что он остался жив. Однако... – Инфекция не исчезла полностью, – вмешался Чун Юнь. С фруктовым мороженым в руке он протиснулся мимо доктора и присоединился к диалогу. Парень плюхнулся на стул. – Стрела, о которой вы упоминали ранее, была в теле слишком долго. Корень инфекции глубок и силен. Какой бы дух ни выпустил эту стрелу, он потратил много энергии на свою атаку. Эскимо было быстро откушено и прожевано. Золотые глаза неподвижно смотрели на молодого экзорциста. – Из-за скверны, которую создали эти существа, их долгого присутствия, его новых травм, его контакта со змеей, о которой вы упомянули, и вашей кармы он не в лучшей форме, – ледяные голубые глаза поднялись, чтобы посмотреть на Якшу. – Обычно одно мое присутствие отгоняет большинство проклятий и инфекций, с которыми вы сталкиваетесь ежедневно, но даже с помощью моих талисманов мне трудно исцелить его. Ваш контакт с ним ускорил распространение инфекции. – А с его сломанной лодыжкой, рукой и другими травмами этому пареньку будет нелегко восстановиться, – Бай Чжу тоже вмешался в разговор. – Как я и сказал. Ему повезло, что он остался жив. Руки в перчатках крепко вцепились в ткань штанов. Архонт взглянул на него с беспокойством, и адепт опустил взгляд вниз. Разъяренное существо захихикало у него в голове, и Якша медленно встал. – Спасибо. Положив бабочку, сделанную из листьев, на стол архонта, пока раны Кадзухи залечивали, Сяо направился к выходу. Когда тот обхватил пальцами ручку двери, консультант похоронного бюро подошёл к нему. – Сяо… – Попросите Итэра дать ему место для отдыха, – Якша тихо заговорил. Прежде чем архонт успел заговорить, он рывком распахнул дверь и закрыл ее за собой. Маска тут же появилась на его лице. Голоса, терзающие разум Адепта, вновь вернулись, а вместе с ними появился и ветер, что окружил тело Якши. Луна уже была высоко в небе, а запах пепла пропитал воздух. – Это цена, которую я плачу…

***

В последующие несколько лет деревня Цинцэ вернулась к своей мирной жизни. Рельеф местности слегка изменился, а небольшие водоемы использовались для выращивания и сбора риса. Жители наконец-то обрели покой, Алатус же продолжил свое обучение. Бродячие монстры уничтожались им сразу же. Любой вор или подозрительные люди, пытавшиеся проникнуть в деревню, были убиты. Его копье заострилось, принося с каждым взмахом поток ветра с жутких горных вершин. Алатус - их единственный защитник, что прославился даже за пределами деревни. Скверна от божества, которого он убил, быстро распространилась по Ли Юэ, как и слухи о силе юного воина Цинцэ. Другие чужеземцы приходили, чтобы бросить ему вызов. Хотя лишь единицам удавалось пробраться через горы или бамбуковый лес, так как они были растерзаны монстрами, населявшими этот район. А тех немногих, кто выживал, Алатус моментально убивал. Пока не появился странствующий самурай с развевающимися на ветру листьями клёна и мягкой улыбкой на лице. – Здесь так красиво. На его лице не было ни изъяна, а одежда идеально целой. Фасон наряда, которого Алатусу ещё не приходилось видеть, заключался в ткани глубокого красновато-черного цвета. На шелке было вышито дерево, которое разветвлялось на груди. Огненные листья будто вспыхивали на рукавах в великолепном сочетании красных и оранжевых тонов. На поясе у него висел меч в ножнах, однако руки не держались близко к оружию. Красно-закатные глаза смотрели вдаль. Ветер раскачивал светлые пряди, завязанные сзади в маленький хвостик нитью, в которую был вплетён цветок Цинсинь. Среди них особо выделялась одна ярко-красная. Несмотря на бесчисленное количество незваных гостей, убитых им, Алатус колебался, глядя на молодого человека перед собой. Тот был примерно того же возраста, что и он, и такой же невысокий. Ветер, казалось, ласкал его также, как и Алатуса, и кружился вокруг каждого его шага. – Это более воодушевляюще, чем то, что я слышал, – заговорил незнакомец мягким голосом. Взглядом он обвел деревенский пейзаж и остановил его на Алатусе. – Ты... Ты защитник деревни Цинцэ. – Убирайся, – приказал Алатус. Пальцы сжались вокруг его копья, и юнец нахмурился, глядя на него. – Но я только что прибыл сюда, – золотые глаза ошеломленно уставились на чужеземца, пока забинтованный палец странника указывал в сторону бамбукового леса. – И мне потребовалось несколько дней, чтобы добраться до этих мест. Здешние монстры довольно настойчивы. Они совсем не похожи на тех, что обитают в Инадзуме, и доставили мне много хлопот. Ина...дзума? Неужели этот парень упал с дерева и ударился головой? – Если хочешь, я разобью лагерь у подножия деревни, – тут же предложил незнакомец. – Ты можешь отслеживать мои действия, если это тебя успокоит. Я просто пришел встретиться с тобой. – Встретиться? – Алатус говорил с недоверием. Золотые глаза сузились, когда тот получил кивок в ответ. – Люди не просто так посещают эту деревню. – Они приходили, чтобы бросить тебе вызов. Я в курсе, – странник сорвал лист был с ближайшего дерева и играл с ним, теребя пальцами. – О тебе довольно много говорят. Божества начинают обращать на тебя свой взор, Алатус. – Значит, ты пришел, чтобы предупредить меня? – Алатус усмехнулся. – Я не... Юноша вздохнул и поднес листок к губам. Заиграла мягкая мелодия, и деревня погрузилась в тишину. Жители повернулись на звук, и их глаза расширились в удивлении. Дети бросали свои занятия, чтобы найти источник песни, а старейшины расслабились на своих верандах. Алатус спокойно смотрел, пока незнакомец не остановился, чтобы перевести дух, и не улыбнулся, пряча улыбку за маленьким инструментом в своих пальцах. – Я путешествую по земле Ли Юэ и был давно наслышан об этих чудных местах, – странник медленно протянул руку и отпустил лист из пальцев. Ветер унес его в сторону рисовых полей, и Алатус нахмурился. – Я Каэдэ Кадзуха. Второй сын клана Кадзуха в Инадзуме. Странствующий самурай, ищущий новые земли для исследования и новые испытания. Приятно познакомиться с тобой, Алатус.

***

– И Сяо хочет, чтобы ты предоставил Кадзухе безопасное место для выздоровления, Итэр, – торжественно произнес Чжун Ли. Глаза цвета кор ляписа с печалью смотрели на испуганное выражение лица путешественника и замолчавшей парящей фигурой рядом с ним. – Я бы попробовал уговорить его настоять на обратном, но с тех пор Сяо никто не видел. В похоронном бюро воцарилась неловкая тишина. Медовые глаза посмотрели на закрытую дверь в задней части здания и тихую Ху Тао за стойкой. Чун Юнь все это время стоял перед той самой дверью, будто охраняя. – Я могу помочь, – ответил Итэр. Руки на столе сжались в кулаки, а пальцы путешественника уже тянулись к сумке на поясе. – У меня есть несколько неиспользуемых допусков обителей. Юноша в спешке достал из сумки деревянную печать, протянув её вперёд. – Действующий магистр Ордо Фавониус попросила меня отобрать несколько из них, потому что ее рыцари отсиживались в моем чайнике и не выполняли свою работу, – предмет положили на стол, и медовые глаза посмотрели на молодого экзорциста, все еще стоявшего у закрытой двери. – Тебе тоже понадобится такая же, Чун Юнь? – Очень желательно, – ледяные голубые глаза открылись, чтобы посмотреть на путешественника, и юноша кивнул. Руки снова потянулись к сумке, чтобы вытащить еще один допуск. – Мне нужно будет следить за инфекцией. Я ничего не ожидал, но его состояние не изменилось со вчерашнего вечера. – Но как это вообще произошло? – Паймон наконец заговорила. Услышав беспокойство в её голосе, все в комнате тут же замолкли. – Мы сражались с этими существами раньше, и с нами ничего не случилось. – Ты существо не из этого мира, – Чжун Ли указал на Паймон, затем обращаясь к путешественнику. – Ты удивил многих из нас, Итэр. Кадзуха же наоборот - очень человечен. И тот факт, что он выжил - просто чудо. – То, что карма Сяо не убила его по дороге, чудо, – поправил Чун Юнь, скрестив руки на груди. – С многочисленными очагами инфекции он должен был умереть до того, как Сяо добрался сюда. – Э-это ужасно, – Паймон тихо заговорила. – То, что Сяо находится рядом с ним, делает всё только хуже? – Он запятнан ценой бесконечного кровопролития и постоянно окружен их гневом и страданиями, – ответил юный экзорцист. – Одно его присутствие может отравить окружающих его людей. Соприкосновение с ним ещё более губительно. Вернее, так сказал бывший архонт. – Хотя он может выжить, – добавил Чун Юнь. Пара путешественников подняли на него глаза. – Если он смог выжить после всего этого, есть шанс, что он поправится. Нам просто нужно, чтобы он был изолирован от Ли Юэ. – Почему изолирован? – недоумённо спросил Итэр. На его лице отразилось замешательство. – Ли Юэ - это земля, пропитанная страданиями и гневом убитых богов, – ответил за экзорциста Чжун Ли. – Само по себе его местонахождение здесь может замедлить выздоровление, и когда наступит ночь, останки поверженных богов начнут разыскивать его. Из того, что объяснил Сяо, мы поняли, что инфекция от стрелы была как маяк для этих монстров. Они легко нашли Кадзуху, как только наступила ночь, и нацелились на него. Стоило ему покинуть "Ваншу" и ступить на землю Ли Юэ, они принялись преследовать его с удвоенной силой. Поэтому присутствие Кадзухи здесь, в Ли Юэ, только привлечет еще больше монстров. – Так что, если он спрячется в чайнике, они не смогут до него добраться, – закончил Итэр. Экзорцист кивнул, и путешественник глубоко выдохнул. – Честно говоря, это звучит разумно. Он будет в безопасности. Но как насчет Сяо? – Что насчет него? – спросил Чун Юнь, приподнимая бровь. – Разве Сяо не захочет знать, что он в безопасности? – Как я уже сказал, никто не видел Сяо с тех пор, как он ушел прошлой ночью, – ответил Чжун Ли. – Даже Верр не видела его в "Ваншу". Он словно испарился. – Значит, мы даже не можем ему ничего сказать, – фыркнула Паймон. – Почему он просто так исчез? Ему, по крайней мере, следует сказать, что Кадзуха будет в безопасности. – Думаю, он не хочет как-либо ухудшать состояние Кадзухи, – попытался удовлетворить любопытство своей маленькой спутницы Итэр, видя её нахмуренные брови. – Тем не менее, мы должны переместить Кадзуху в чайник. У меня обустроен весь дом, поэтому точно найдем местечко, чтобы он мог спокойно отдохнуть. Экзорцисту был вручен допуск обители, и Чун Юнь сделал шаг вперед, чтобы взять его. – Когда он будет в безопасности, мы сможем отправиться на поиски Сяо. – Хорошо, но лучше бы речь шла о еде, – возразила Паймон. В ответ путешественник кратко усмехнулся. – Как скажешь.

***

Как бы Алатусу не нравилось присутствие этого чужака, Кадзуха очень быстро полюбился многим людям в деревне Цинцэ. Его добрый, непринужденный и свободный характер заставил многих жителей деревни мгновенно проникнуться к нему симпатией, а его музыка принесла мир и покой на землю вокруг них. И, несмотря на протесты Алатуса, никто не поверил ему, что у странника могут быть дурные намерения. – Он такой славный юноша, Алатус. Ты мог бы кое-чему у него поучиться, – сказал старейшина примерно спустя неделю после прибытия самурая. – Ты наш самый сильный боец, и мы ценим все, что ты сделал для нас, но позволь себе расслабиться. Это разозлило его. Он так усердно тренировался, чтобы стать достаточно сильным, дабы освободить их всех. Достаточно сильный, чтобы защитить их. И теперь они хотели, чтобы он расслабился? А вдруг этот чужак убьет всех жителей, стоит Алатусу потерять бдительность. Или что-нибудь похуже застигнет их врасплох и уничтожит. Алатус не мог этого допустить. Не тогда, когда его родители погибли, пытаясь защитить это место. – Знаешь, ты никогда не звал меня по имени, – однажды заговорил Кадзуха. Юноша опирался спиной о каменный выступ у входа в бамбуковый лес. В его руке находился лист, с которым он игрался пальцами. Еще один свежий цветок Цинсинь в светлых волосах прекрасно дополнял образ, а верхний слой его кимоно исчез. Без странных, но красивых рисунков дерева и листьев сейчас он был похож на самого обычного человека. – С какой стати я должен звать тебя по имени, если тебя может постигнуть та же участь, что и всех остальных нарушителей границы? – Алатус раздраженно фыркнул, пристально смотря куда-то в лес. Кадзуха просто сел. – Тебе стоит больше доверять мне. – Я не доверяю незнакомцам. – Но я назвал тебе свое имя. – Для меня это ничего не значит. Тяжелый вздох вырвался у странствующего самурая, когда он плюхнулся обратно на траву и нахмурился. – Ты такая палка в грязи, – когда Алатус не ответил, Кадзуха фыркнул. – Так ты просто.... стоишь здесь весь день? – Да. – Это скучно. – Иначе деревня не была бы в безопасности. – Здесь никого нет поблизости. В этом нет никакого смысла, – Кадзуха возразил в ответ. – Ты собираешься простоять здесь весь день просто так под дождем. Золотые глаза обратились к страннику. Алатус тоже присел на траву, нахмурившись. Теперь он заметил, что цветок в волосах самурая слегка помялся, и оттого парень ещё больше нахмурился. – Откуда ты это знаешь? – Алатус говорил с явным недоверием в голосе. – Что угодно может заявиться прямо сейчас и... – У меня действительно хороший нюх, – его палец постучал по носу, чтобы подтвердить свои слова, а на лице засияла улыбка. – Я помогал охотиться своему клану, когда был ребенком. Находил самых крупных животных раньше, чем это удавалось опытным охотникам. Поблизости никого нет, Алатус. – Ты уверен? Кадзуха лишь поднял брови и встал со своего места. Он выпустил лист из своих пальцев, давая ветру унести его в чащу бамбукового леса. – Если ты мне не веришь, поступай как знаешь. Я пойду поищу какое-нибудь укрытие. Получай удовольствие, будучи буквально палкой в грязи. Юноша медленно пошел прочь, а Алатус лишь наблюдал за ним. Слегка нахмурившись, он медленно перевел взгляд обратно на лес. Не прошло и несколько минут, как небо над головой потемнело от облаков и из туч полил сильный дождь. Жители деревни бросились в укрытие, в то время как Алатус ошеломленно моргал, глядя в небо, и его плечи разочарованно поникли. – Ты, должно быть, издеваешься надо мной... Как этот чужак смог предсказать погоду настолько точно? В поле его зрения появился бумажный зонтик. Алатус повернулся и увидел рядом с собой Кадзуху с тем же расстроенным выражением на лице. Одежда парня была сухой, а красные, как закат, глаза внимательно наблюдали за ним. – Хочешь промокнуть или всё-таки скрыться от дождя? – Ты никак не мог знать этого, – Алатус говорил с удивлением и недоверием. Кадзуха тяжело вздохнул. – Иди высушись, дурачок. Чья-то рука схватила его за кисть и потащила к убежищу Кадзухи у подножия деревни. Оно было построено из деревянных досок, что не давали дождю проникнуть внутрь. Зонтик оставили в углу, а юноша сел на землю. – Не стой у порога, – странник усмехнулся. Алатус, нахмурившись, неохотно вошел внутрь убежища, чтобы сесть. Странствующий самурай наблюдал за ним и улыбался. – Ты никак не мог знать. – Кто-то настроен очень скептически, – заговорил Кадзуха. Веселые нотки мелькали в его голосе. – Как я могу заставить тебя поверить мне? Алатус несколько мгновений наблюдал за ним, прежде чем скрестить руки на груди. – Что я ел на завтрак? – спросил Алатус. – Рис, редис и вареная рыба. Золотые глаза удивлённо моргнули от настолько быстрого и верного ответа, и он нахмурился еще сильнее. – Что я ел прошлой ночью? – Суп из украшений. – И… – Ты ел жареную рыбу на обед, когда сидел перед бамбуковым лесом. Ближе к вечеру одна из случайно пробегавших мимо белок приземлилась тебе на голову, – перебил его Кадзуха. Палец указывал на его волосы, и Алатус быстро потянулся, чтобы в смущении положить руки на макушку. – Чт… Откуда ты это знаешь? – От тебя пахнет белкой и кровью, – парень пожал плечами, и Алатус уставился на него. – Ты убил её после. Он медленно убрал руки со своей головы, и самурай улыбнулся. Золотые глаза все ещё смотрели на него. Не было никаких способов... но Кадзуха не ошибся. – Значит, ты действительно хорошо чувствуешь запахи. – Ага~ – самурай ухмыльнулся, а Алатус фыркнул. – Это одна из самых странных способностей. – Тем не менее, это много раз спасало мне жизнь, – он вновь постучал пальцем по своему носу, а на лице оставалась хитрая улыбка. – Я улавливал запах врагов и избегал их, если они были слишком сильны. Именно так я так долго выживал здесь, в Ли Юэ, поскольку тут довольно много сильных воинов. – Ты понимаешь по запаху, насколько они сильны? – юноша согласно кивнул. – Как? – Это зависит от того, насколько силен запах их стихии, – ответил Кадзуха. Палец теперь указывал на Алатуса. – Ты пахнешь как поток ветра в самом сердце бури. Ты силен, но в этом есть безмятежное спокойствие. Ты не выставляешь напоказ свои способности, как другие. Это мило. – Мило? – это слово с отвращением слетело с его языка. – Ты умереть хочешь? Кадзуха рассмеялся. Алатус же раздраженно зарычал и хотел отругать чужака, но самурай резко замолчал и уставился куда-то мимо воина. Сердце пропустило несколько ударов. Красно-закатные глаза расширились, и юноша тут же вскочил на ноги. Его пальцы сжались вокруг рукоятки катаны, и тот быстрыми шагами покинул убежище. – Эй, подожди! – крикнул Алатус. Воин быстро встал и последовал за ним. Он крепче сжал своё копье, когда ноги начали увязать в грязи. Все ещё шёл сильный ливень, поэтому Алатус с особой осторожностью двигался за странником. Тот хотел было заговорить, но Кадзуха, словно предвидев это, поднял руку, чтобы заставить его замолчать. – Кто-то идет. Золотые глаза переместились с пальцев юноши, что сжимали клинок, на самого Кадзуху. Его светлые, с красной прядью волосы прилипли к лицу, а зубы прикусили нижнюю губу. – Неужели они?.. – Они действительно сильные, – красные глаза встретились с очами Алатуса. – Они пахнут морем. Он замер и посмотрел на дождь над ними. Кадзуха кивнул в подтверждение. – Мы уже в их ловушке. – Хорошо, что все успели скрыться, – сказал Алатус. Копье завертелось в его руке, а Кадзуха лишь наблюдал за ним. – Возвращайся в свое убежище. – Даже не думай о том, чтобы сражаться с ними в одиночку, – отрезал Кадзуха. Он схватил воина за руку. – Я только что сказал, что они невероятно сильны, Алатус. Нам нужно собрать всех и эвакуировать... – Это наш дом, и мой долг - защищать его. Совсем как мои родители, – на этом он замолчал. Рука грубо вырвалась из хватки, и золотые глаза впились взглядом в красно-закатные. – Если ты предпочитаешь бегство, то лучше убирайся отсюда. Я умру на той же земле, где погибли когда-то мои родители. На мгновение воцарилась тишина. А затем дождь обрушился на них плотной стеной. Тяжелые капли ударялись о глиняные черепичные крыши и создавали лужи воды, разбросанные по всей деревне. Вода ручьями стекала в долину и впадала в одну реку, что становилась лишь больше. Животные давно убежали прочь, и из бамбукового леса не доносилось ни звука. – Тогда я остаюсь с тобой. Он вытащил рукой меч из ножен. Лезвие сверкнуло в темном воздухе, и Кадзуха вонзил его рядом со своими ботинками во влажную землю. Золотые глаза расширились, а на лице странника появилась ухмылка. – Не смотри на меня так, Алатус. Это меньшее, что я могу сделать для тебя, позволив мне остаться. Моя катана - твоя. Из уст воина вырвался смешок. А затем он сосредоточил свое внимание на лес и крепко сжал свое копье. – Будь по-твоему.

***

Мягкий запах соленой воды и песка наполнил воздух. Шаги эхом отдавались по деревянному полу, и несколько взглядов переместились на пару, направлявшуюся к лестнице. – Ты уверен, что действительно хочешь нести его? – Чун Юнь заговорил, когда они поднимались на второй этаж, а Итэр лишь оглянулся на него. – Ты можешь подвергнуть себя еще большей опасности. Инфекция... – Все в порядке, – успокоил его Итэр, улыбнувшись экзорцисту. – Я раньше имел дело с кармой Сяо. Поэтому для меня это не проблема. Я могу причинить вред этим существам. Медовые глаза сфокусировались на двери, что находилась перед ними, когда они поднялись на верхний этаж и направились к южной спальне. Чун Юнь прошел мимо него, чтобы открыть дверь, и остановился. – Вау, это выглядит мило. Итэр усмехнулся, проходя мимо и входя в комнату. Он осторожно подошёл к художественно раскрашенной ширме, за которой находилась кровать, примостившейся в углу. Около неё стояла тумбочка с несколькими полками, заполненными свитками и документами. Лучи солнца проникали в помещение через окна, создавая особый уют. – Здесь он должен быстрее восстановиться, – сказал Чун Юнь с некоторой надеждой в голосе, бегло рассматривая комнату. Итэр улыбнулся. – Могу я повесить несколько талисманов? – Конечно. Экзорцист медленно обошел комнату и развесил бумажные печати по стенам. Итэр откинул одеяло в сторону и уложил Кадзуху на кровать. Странник ни разу не пошевелился во время путешествия и мирно проспал все это время. Время от времени его дыхание затихало, но никогда не прерывалось. Более менее нормальный цвет кожи вернулся к нему, но из-под воротника одежды выглядывали черные вены. Паутина начинала тянуться к горлу. – Сделано. Быстрый знак рукой заставил метки засветиться ярко-синим светом, прежде чем они вонзились в штукатурку и образовали замысловатые узоры на стенах. Итэр снова натянул одеяло на странника и отступил назад, когда экзорцист подошел к нему. – Это должно помочь остановить распространение инфекции, пока он выздоравливает, – пояснил Чун Юнь. – Когда появится возможность, я приду сюда и попытаюсь нейтрализовать проклятие. – Сможешь ли ты полностью избавиться от него? – спросил Итэр. Когда в комнате воцарилась тишина, путешественник перевел свои медового цвета глаза на притихшего экзорциста. Обеспокоенное, печальное выражение его лица говорило само за себя. Пальцы нервно сжались в кулаки. – Скорее всего, нет.

***

Дождь лил на голову Кадзухи. В его руках была крепко зажата катана. Ноги все больше стали погружаться в грязь. А рядом с ним был ещё один парень. Того же роста и возраста, что держал копье в руке. Его нефритово-зеленые волосы прилипли к щекам, а золотистые глаза сузились и смотрели в сторону бамбукового леса перед ними. Вокруг царило тяжелое напряжение. Воздух изменился. Запах мокрой почвы и звездных раковин наполнил лес, пересилив все остальные в округе. Кадзуха чувствовал их все. Золотые глаза на мгновение посмотрели на странника, прежде чем снова сфокусироваться на лесу. – Они здесь. Бамбуковые стебли разлетелись на куски. В их сторону полетели водяные лезвия, и Кадзуха резко встал перед другим юношей, прежде чем тот успел пошевелиться. Ветер поднялся вокруг самурая и ласкал его клинок, когда он замахивался. Быстрый удар рассек воздух, разорвав атаку, направлявшуюся к ним, и та разлетелась на множество капель воды. Из ниоткуда раздался смешок. – Как забавно. Босые ноги вышли из леса. Из темноты выступила женщина, и ее голубые глаза заблестели. Меч был в ее руке. Ножны переливались золотом, что плавно переходили от острия к рукояти. Драгоценный камень цвета морской волны, инкрустированный в том месте, где ножны соединяются с рукоятью, украшал оружие. Одежда промокла насквозь и облепила её фигуру, заставляя Алатуса вообразить не то и попятиться назад при виде практически обнаженной женщины. – Не теряй бдительности! – рявкнул Кадзуха. Клинок снова был наготове. – Она пытается отвлечь тебя. – Умный мальчик, – женщина усмехнулась. Вода скопилась на ее лезвии. – Ты не в первый раз сражаешься с гидро мимиками? – Я встречал нескольких, когда только прибыл сюда. Многие прячутся у кромки воды, надеясь застать врасплох рассеянных и ничего не подозревающих людей. – Они лишь жалкие трусы, – усмехнулась та в ответ. Её клинок взмахнул в их сторону. Вода, сконденсировавшаяся на нем, высвободилась и направлялась прямо к ним стремительным рывком. Ветер уже обернулся вокруг клинка странника, и Кадзуха одним взмахом рассеял атаку. Нога оттолкнулась от мокрой земли, и тело рванулось к своему противнику. Юноша позади него, наконец, сориентировался, и возник порыв ветра, что убрал капли воды с их пути. Женщина отшатнулась от такой резкой силы. Кадзуха двинулся вперёд, чтобы призвать свою стихию, как раз в тот момент, когда Алатус появился рядом с ним, и они оба взмахнули своим оружием. Лезвия наносили удары с целью убить противника. Пока вода внезапно будто не взорвалась. Порыв силы отбросил их назад, заставляя оказаться под водой. Волны каскадом обрушивались на нижнюю часть долины, и пальцы пытались за что-нибудь ухватиться. Зрение самурая было настолько затуманено грязью и травой, что невозможно было даже разглядеть собственную руку. Земля ушла у него из-под ног, а тело швырнуло, как тряпичную куклу. Меч едва держался в его руке, а легкие кричали в агонии. – Кадзуха! Чья-то рука вынырнула из воды и схватила его за кисть, выдернув парня из утяжеляющей водной хватки и возвращая обратно на залитое дождем поле боя. Резкий кашель вырвался у него прежде, чем он начал втягивать воздух. Руки вжались в землю, а Алатус стоял рядом с ним. Его рука была на спине странника, а копьё лежало где-то под боком. – Ты можешь стоять? Самурай несмело кивнул. Тело медленно поднялось, а женщина все еще стояла у входа в бамбуковый лес. Вода закружилась вокруг нее, как щит, что готов был уберечь свою хозяйку от внезапных атак. – Нам нужен план, – заговорил Кадзуха. Взгляд упал на юношу рядом с ним, чьи золотые глаза сузились, глядя на своего противника. – Спешить все равно нет смысла. Она в своей стихии, а мы едва можем использовать нашу. Дождь слишком сильный. Любые эмоции пропали с лица Алатуса, и он приготовил свое оружие. – Теперь ты дурачок, – парень нахмурился. Кадзуха уставился на фигуру рядом и фыркнул. – Я? Почему? Я пытаюсь действовать разумно. Нам нужен план, – Кадзуха спорил, в то время как нефритово-зеленая бровь приподнялась. – Что? Алатус отвернулся от него. – Ветер повсюду, тупица. Немного воды не повлияет на это. В мгновение ока Алатус бросился на своего противника. За ним последовал порыв ветра, и облака сильно сдвинулись. Красно-закатные глаза расширились при виде аномалии, и на его лице медленно появилась ухмылка. Меч крепко сжался в руке, когда парень впереди него ударил водяной щит, и тот треснул под давлением силы. В то время как взмах ее клинка заставил Алатуса отлететь к краю утёса. Кадзуха ухмыльнулся. Ноги оттолкнулись, и он чуть не поскользнулся, прежде чем приземлился на один из камней и заскользил вперёд, готовя свой клинок. Алатус резко остановился у края утеса и одним рывком снова бросился к женщине. Облака над головой сдвинулись. Дождь дрожал. Солнечный свет начал выглядывать из почерневшего неба, когда ветер налетел с небес. Даже выше самих облаков, тянули за собой сердитые клубы, и в долине завывал поток ветров. Закручивался все туже и туже от давления, шторм, не похожий ни на что, что кто-либо видел, когда дождевые облака прорвались через небо. Свет озарял пейзаж, а листья танцевали в воздухе. – Алатус! – Сейчас! – П-подождите… – заикаясь, произнесла женщина. Кадзуха взмахнул мечом, когда Алатус сделал выпад вперед своим копьем и нанес удар. Щит разлетелся вдребезги вместе с водой во все стороны. Женщина отшатнулась назад, и поток воздуха исчез. Кровь брызнула на землю. Огромные порезы прорезали тело женщины, и оружие выпало из ее пальцев. Рот открылся, как будто для крика, прежде чем Кадзуха медленно вложил свой клинок в ножны. Ее тело упало на землю. Ветер мягко дул над долиной. Птицы выглянули из своих укрытий, и оба юноши медленно расслабились. Алатус опустил копье, и золотые глаза повернулись к страннику. Облегчение отразилось на лице воинов, и жители деревни медленно начали выходить из своих домов и любопытно осматривали округу. В то время как Кадзуха повернулся к ним и помахал рукой, лучезарно улыбаясь. – Просим прощения за непогоду! Мы позаботились об этом! – крикнул он им. – Кадзуха. Странник замер и повернулся к другому. Красно-закатные глаза встретились с золотыми, и Алатус отвел взгляд. Сморщенное выражение было на его лице, как будто он хотел улыбнуться, но не мог найти в себе смелости. – Спасибо. Кадзуха удивлённо моргнул. В животе зародилось странное чувство. – Не за что, Алатус, – он просиял. На лице воина появилось взволнованное выражение, и Кадзуха от вида этого рассмеялся. Алатус за это толкнул его рукой, но тот быстро ухватился за одежду парня, чтобы дернуть его вниз вместе с ним. У Кадзухи вырвался вздох, когда он ударился о землю, а Алатус приземлился на него сверху. Грязь вместе с водой брызнули на них, и воин издал звук отвращения. Руки потянулись, чтобы подняться, но скользнули дальше. Явно не ожидая такого, парень упал на грудь самурая, а Кадзуха лишь ещё больше расхохотался. Его голова откинулась на землю, окрашивая светлые волосы в грязный цвет, и Алатус впился в него взглядом. – Это не смешно. – Видел бы ты сейчас своё лицо! – Кадзуха заливисто смеялся. В уголках его глаз выступили слезы, а на лице расплылась злая ухмылка. В ответ Алатус в ужасе уставился на него. – Как ты смеешь... Грязные руки ударили по лицу странника. Пара уставилась друг на друга, прежде чем Алатус зарычал и бросился вперед. – Видимо, ты так ничего и не понял, Кадзуха! – Ах! Пощади меня! Старейшины на утесе посмеивались, наблюдая, как двое обладателей анемо стихии боролись в грязи. Смех Кадзухи звенел по долине, как колокольчик, и Алатус невольно заслушался. Ветер разносил этот приятный звук по всей долине. – Эй! Повсюду была разбрызгана грязь. Кадзуха, покрытый ей практически полностью, уставился на Алатуса, что смотрел на него сверху вниз. Его одежда и волосы запеклись в грязи, а лицо было покрыто пятнами. Собрав большую кучу грязи в кулак, что висел над Кадзухой, Алатус сказал: – Теперь ты влип, Кадзух... – Каэдэ. Воин замер, а промокший и грязный самурай мягко улыбнулся воину. Даже не зная, что он вот-вот встретит свою грязную судьбу. – Зови меня Каэдэ, Алатус. Мгновение прошло над ними, прежде чем ком грязи попал ему в лицо. Кадзуха начал убирать её руками. Воин слез с него, и золотые глаза отвели взгляд в сторону в тот момент, когда тот убрал грязь с лица. – Это не освобождает тебя от наказания, Каэдэ. Кадзуха улыбнулся. – Разумеется, Алатус. Весь мир вокруг него внезапно сильно исказился. Здания и горы рушились и деформировались. Земля под ним исчезла, и Кадзуха внезапно начал падать вниз. Вздох сорвался с его губ сам по себе, и он попытался за что-нибудь ухватиться. Пустота небытия, залитая кровью и бесконечным черным туманом, простиравшимся во всех направлениях. Щупальца тьмы протянулись сквозь бесконечное пространство со всех сторон и устремились к нему. Странник призвал клинок, который использовал во сне, и разрубил его надвое. Из существа вырвался визг, и он забился в агонии. Эхо и грохот разнеслись по всей пустоте, пока он продолжал падать, и его внимание не привлекла какая-то фигура. Красно-закатные глаза смотрели прямо на силуэт. Связанный и вырывающийся из пут. Кричащий от гнева и явно сдерживающий тут против своей воли. Путы дрожали при каждом рывке вперед. Темно-зеленый па- – Сяо! – закричал Кадзуха. Его голос эхом разнесся в пустоте, но Якша не повернул к нему головы. Вместо этого путы начали медленно разрываться, когда Адепт освободил одну руку. Пальцы потянулись вверх, чтобы освободить его вторую руку, прежде чем новые путы схватили за запястье и вывернули её над головой. Сердце Кадзухи бешено колотилось в груди. Крики сотрясали пустоту и отдавались эхом в голове самурая. – А-АЛАТУС! Золотые глаза уставились на него в ответ. Внезапно из темноты появилось щупальце, что схватило странника за лодыжку. У Кадзухи вырвался из груди быстрый крик, прежде чем его с головокружительной скоростью швырнуло дальше вниз. Пальцы сжались, прежде чем он коснулся влажной земли. Крик боли вырвался у него из-за удара. Его тело перекатилось в сторону, и тяжелые звуки эхом разнеслись по пещере вокруг него. Мягкое оранжевое свечение наполнило воздух. Кадзуха осторожно сел, чтобы снова оказаться в своей одежде и теле, прежде чем до него донеслись болезненные звуки. Красно-закатные глаза посмотрели вверх, видя свод древней пещеры, простирающейся над ним. Огромные, старые деревья росли по всему району. Мох и трава росли почти на каждой поверхности. Убитые стражи руин валялись на янтарных камнях, что лежали в небольшом озере, в центре которого находился алтарь. Огромная машина светилась золотом и искрилась энергией. По окрестностям пронесся ветерок и зашелестел травой. Несколько лезвий пронеслись мимо щеки Кадзухи, что заставили его обернуться в сторону скалы на другой стороне воды. Какая-то фигура там прислонилась к одному из камней. Руки в перчатках царапали его лицо, и от ран исходила чистая скверна. Черный туман вырвался наружу и окутал цветы. Маска глухо упала на землю, и зеленые искры медленно стали исчезать в воздухе. Пепел тяжелым облаком повис вокруг них, и самурай, пошатываясь, поднялся на ноги. Паника наполнила его тело, а ноги двинулись вперед. – Сяо! Вода плескалась под его шагами. Фигура застыла, и туман усилился. Золотые глаза снова повернулись к нему, и тут же шокированно уставились вперед. Ветер стал потихоньку набирать силу. – Не подходи! Поток ветра резко взорвался, заставляя Кадзуху отпрянуть назад. Черные завитки закружились на ветру, создав щит вокруг Якши. Золотые глаза уставились на него, как будто он не был уверен - иллюзия ли перед ним. – Не подходи ближе... Сяо был в агонии. Его тело дрожало от напряжения. Гнев богов овладел его разумом, и Якша едва держался на ногах. – Но... – Подойдёшь ещё чуть ближе, и ты умрешь. Кадзуха замер. Рука потянулась вперёд, чтобы коснуться плеча, но паутинный узор на его коже сильно запульсировал в ответ. Человека передернуло, и Сяо заставил себя встать. Золотые глаза сосредоточились на ране, и Кадзуха поднял глаза, чтобы увидеть напряженное беспокойство на лице юноши. ‐ Сяо... – Уходи. Тебе не следует быть здесь. – Потому что нахождение рядом с тобой может убить меня? – спросил Кадзуха. Пальцы сжались на его плече. – Или ты не позволяешь мне подойти ближе, потому что боишься, что из-за того, что я буду рядом с тобой, я умру? Воцарилась тишина. Сяо наблюдал за ним несколько мгновений, прежде чем агония усилилась. Расплывчатые картинки мелькали перед глазами. Поле битвы. Окровавленные и гниющие тела. Пепел и крики. Огромный клен позади него. Это заставило его сделать пару шагов назад. Сяо быстро отвернулся, и пальцы в перчатках зарылись в его волосы. Вновь вернулся туман, а вместе с ним и тяжёлое дыхание Адепта. Кадзуха подавил желание шагнуть вперед, и плечи Якши опустились. – Потому что ты заслуживаешь более долгой жизни, чем всё это… Рука медленно оторвалась от его головы, и золотые глаза снова посмотрели на него. – Мои ветра только разорвут тебя на части, Каэдэ. Красно-закатные глаза расширились, и самурай рванулся вперед. – Подожди, как ты...!? Ветер завывал вокруг них и погружал мир во тьму.

***

– Сяо! Кадзуха рванулся вверх. Руки резко дернулись вперед, и стул с грохотом упал на пол. Чьи-то руки схватили его за плечи и попытались оттолкнуть назад. Яркое голубое свечение наполнило воздух, и голоса заговорили в панике. Где-то хлопнула дверь. Слезы катились по лицу Кадзухи, и он вырывался из хватки. Дрожащие протесты слетели с его губ, а в ушах зазвучали визги. От этих звуков у него закружилась голова, и чья-то рука ударила его в грудь. Яркий синий свет взорвался перед его глазами, что заставило тело обмякнуть, а чьи-то руки быстро схватили его за плечи. Снова послышались новые голоса, и его взгляд привлек зеленый огонек. Яркий на фоне размытого цвета, и руки потянулись к нему. Это тепло было почти в его руках, прежде чем оно исчезло, и он снова попытался вырваться из хватки. – Сяо! В глазах у него потемнело.