Кленовые листья и забытые мелодии.

Как и сказал Чжун Ли, Сяо пропал без вести. В тот момент, когда Итэр покинул свой чайник, он проделал весь путь до гостиницы Ваншу только для того, чтобы найти потрясенную Верр и затившего Янь Сяо. Сяо нигде не было и никто не видел его со вчерашнего вечера, но, по словам пары, это не было чем-то необычным. – Сяо редко исчезает на несколько дней за раз, – тихо заговорила Верр. – Мы никогда не выясняли, куда именно он ходит, но он всегда возвращался целым и невредимым. – И без травм, – добавил повар. Итэр нахмурился. – Мне жаль, что у нас нет никаких зацепок, – извинилась Верр. – Не волнуйся. Мы найдем его, – Паймон говорила с уверенностью, выпячивая грудь. – Мы скажем ему, чтобы он возвращался, как только сможет. Они были очень благодарны им, хотя ни один из них не обмолвился о Кадзухе. Выражение лица Верр кричало, что она хотела этого, но Итэр пока не хотел давать им надежду. Сяо, скорее всего, не позволил им увидеть, в каком состоянии был Кадзуха той ночью, так что не было смысла их беспокоить. По крайней мере, пока они не получат ответы на свои вопросы. Путь привел Итэра в Каменный лес Хуа Гуан. Путешественник помнил, как однажды Сяо упомянул, что каменный лес был единственным местом во всём Ли Юэ, где проклятые были сосредоточены больше всего, где большинство богов были убиты в войне архонтов. В огромной, кровавой битве, которая длилась годами. Так что, следуя этой логике, имело смысл начать поиск именно там. То, что он обнаружил, оказалось совсем не тем, что он ожидал. Под лунным светом густой пепельный туман окутал глубины Каменного леса Хуа Гуан. Такой густой, что сквозь него ничего нельзя было разглядеть, и такой плотный, что Паймон предупредила его, чтобы он не прыгал со скалы и не заходил внутрь. Маленькая спутница беспокоилась о его здоровье, но самого Итэра больше всего беспокоил шум. – ГРААААААХХХХХХ! Болезненный, полный ярости крик эхом разнесся по лесу. От этого у них по спине пробежала дрожь. Вспышки зеленого цвета освещали туман огромными пятнами. Быстрые и мимолётные, как фейерверк, прежде чем за ними последовали искаженные и уродливые звуки. Хор, который звенел в небе и заставлял дрожать сам воздух. – Я собираюсь спуститься туда, – объявил Итэр. В его руке появился меч, и Паймон повернула к нему голову с широко раскрытыми глазами. – Ты что, с ума сошел?! Я только что сказала, что это опасно! И все же, каким бы опасным это ни казалось, возвращение обратно в чайник сейчас не давало ему ответов. – Если я не вернусь через несколько минут, позови Чайльда и скажи ему, что он может делать все, что захочет, чтобы забрать меня. – Но... Итэр задержал дыхание и спрыгнул с края обрыва. Паймон закричала ему вслед. Ее голос быстро затерялся в шуме ветра, бушующего вокруг него. Чем дальше он падал, тем больше начинал появляться пепел, и когда он стал наиболее плотным, Итэр выпустил свой планер. Он чертыхнулся, когда воздух едва не зацепил перья. Остановив его как раз в тот момент, когда он достиг нескольких метрах от земли и приземлился на ноги. Вздрогнув, он мгновенно вздрогнул от удушающего воздуха. Пальцами Итэр натянул шарф на нос, чтобы пепел не попал в лёгкие. Медовые глаза быстро огляделись по сторонам. Но он увидел только туман. Такой густой, что казался почти черным. – Черт возьми… – Итэр вновь выругался. Он крепче сжал свой меч и призвал ветер. Слабый поток закружился вокруг него. Путешественник взмахнул оружием, дабы расчистить небольшой радиус во всех направлениях. Черный топор взметнулся к нему из пепла, и медовые глаза расширились в тревоге, поэтому он взмахнул мечом. Только для того, чтобы копье разорвало монстра пополам прямо у него на глазах. Огромное черное существо завизжало от боли. Поднялся сильный порыв ветра. Сила, стоящая за этим, отбросила Итэра на несколько метров назад и рассеяла пепел во всех направлениях, в то же время раскрывая нападавшего за туманом. – Сяо? Глухой стон эхом разнесся по воздухе. Он исходил от Якши, стоявшего перед ним. Его маска упала, и кружащийся вихрь ветра окутал его. Острые, как бритва, лезвия рассекали воздух и разрывали на части любого монстра, который осмеливался приблизиться. В то же время оседлав смог из окружающей его местности. Свечение его узора на руке и Глаза Бога было безумно ярким. Итэр крепко сжал свое оружие. Сяо еще не сказал ему ни слова. – Ся... Якша бросился на него. Итэр выставил меч, чтобы защититься. Воздух завыл вокруг Якши, и где-то около них разнеслось призрачное рычание. Туман начал вновь наступать, и монстры завизжали вокруг- – Достаточно. Кто-то приземлился перед Итэром, и земля задрожала. Конец древка копья врезался в подбородок Сяо и с визгом отбросил его назад. Маска сорвалась с его лица, и он отшатнулся назад. Ветер вокруг него внезапно исчез, а монстры завыли по-новой. – Итэр, они приближаются, – заговорил Чжун Ли. Бывший архонт оглянулся на него, и путешественник кивнул. Меч был наготове, и ветер закружился вокруг него. Существа выскочили на них из тумана. Гео и анемо столкнулись друг с другом, и их объединенная сила уничтожила их. Архонт наносил последние удары по разрушительным атакам Итэра, и пепел, наконец, начал рассеиваться. Как раз в тот момент, когда Чжун Ли повернулся, чтобы подхватить падающего Сяо на грудь и опуститься с ним на колени на землю. Копье Якши лежало в грязи в нескольких метрах от них. Адепт был весь в крови, а его маска не слишком далеко валялась от него. Темные крупицы проклятия отступили прочь, но Сяо выглядел не лучше. Его тело обмякло рядом с фигурой Чжун Ли, тяжело дыша. Туман и миазмы исходили от его кожи. И Чжун Ли вздохнул. Чья-то рука поднялась и легла на затылок Якши. – Простите, – он тихо заговорил. – Похоже, я был недостаточно силён. Якша попытался встать. Его руки подкосились, а лицо вновь столкнулось с грудью мужчины. Итэр осторожно подошел ближе с беспокойством на лице и замер, когда увидел лицо Адепта. Раскрасневшееся и покрытое бисеринками пота. Взгляд Сяо был отстраненным, так и выражающий боль. – Что? Глаза цвета кор ляписа посмотрели на него в недоумении. Архонт встал с земли, чтобы поднять Якшу и взять его на руки. В поле зрения появились пятна крови на его лбу и синяки по всему телу. Его одежда была порвана в нескольких местах, но серьезных травм не обнаружилось. – Итэр, будь добр, забери вещи Сяо, – сказал Чжун Ли. – Хорошо. Путешественник медленно подошел к оружию и маске. Пальцы в перчатках вытащили их из грязи, и медовые глаза снова повернулись к ним. Чжун Ли терпеливо ждал его. – Чжун Ли... – Самое время мне объяснить, что именно происходит, – прервал его архонт. Он нахмурился, когда посмотрел вниз на Якшу в своих руках. – Поскольку, похоже, Сяо ничего не сделает, чтобы облегчить ситуацию. У меня нет другого выбора, кроме как рассказать правду. – Ты хочешь сказать, что знаешь, что происходит с Кадзухой? – предположил Итэр, на что получил утвердительный кивок. – Тогда зачем нужно было ждать подходящего момента? На лице мужчины появилось выражение, напоминающее о прошлом. За выражением лица скрывалась печаль, и взгляд переместился вниз, на Сяо. – Потому что я дал обещание кое-кому давным-давно, еще до того, как заключил свой первый контракт, и я планирую его выполнить, – глаза цвета кор ляписа переместились на путешественника, и легкая улыбка появилась на лице мужчины. – И сейчас самое время мне еще раз выполнить это обещание. Пожалуйста, следуй за мной. Не сказав больше ни слова, Чжун Ли прошел мимо Итэра дальше в каменный лес. Рассвет прокрался над горными вершинами и окрасил землю золотым светом, когда последний из монстров исчез в дыму, а путешественник быстро зашагал в ногу с бывшим гео архонтом. Паймон прилетела за ними, и ее ругань эхом разносилась по утреннему небу.

***

Крик Алатуса разнесся ветром по округе. Тени этой богини столкнулись со штормом, что разорвал их в клочья. Видя это, женщина замерла на месте. Солнечные лучи, отражаясь от воды, придавали ей золотистый оттенок. Затем все стихло. Воцарилась тишина. На землю упали первые капли крови. Воздушные лезвия пронзили тело богини, а Кадзуха отшатнулся от неё, избегая ответной атаки. Дальность действия слишком велика, а мощность невозможно сдержать. Но вопреки всем ожиданиям, богиня ногой подняла с земли копье Алатуса, что лежало около неё, и рывком метнула его в самурая. Ни один из них не мог предугадать подобного, как и что-то сделать. Лезвие рассекло плоть и кость. Кадзуха попятился назад по неровной земле и споткнулся. Алатус рванул с места, чтобы поймать его, когда богиня усмехнулась. Кровь капала на землю из ее ран, а хохот эхом разнесся по округе. Алатус потянулся руками, чтобы обхватить дрожащие пальцы странника. Хотя лицо Кадзухи расплывалось перед глазами, он видел эту улыбку на его губах. – К-Каэдэ... Мужчина, усмехнувшись, улыбнулся шире, в глазах появились блики радости. – Ты... наконец-то н-назвал мое имя. Зубы впились в нижнюю губу воина. Бог, спотыкаясь, направился к ним. Ее тело искалечено и едва способно двигаться, в то время как тени дико кружились вокруг нее. Слухи не солгали! Двое смертных могут управлять ветрами, как боги! И я буду первой, кто убьет одного из них!~ Гнев заполнил сердце Алатуса. Он махнул рукой, а из-под нее вырвался поток ветра. Мощные, неукротимые ветра превратились в торнадо вокруг женщины. Ее пронзительный крик о пощаде был таким коротким, что не успел даже разнестись эхом по долине. Только рука Каэдэ, что прикоснулась к его телу, остановила неистовый поток. Прикосновение мокрых, покрытых кровью пальцев к его коже заставило Алатуса вздрогнуть. Золотые глаза снова сфокусировались на самурае, и его яростный ветер стих. Мертвый бог рухнул на землю, превратившись во что-то, что ни один из них не смог бы идентифицировать, и поле боя вокруг них затихло. – Каэдэ... – М-мы сделали это... снова. Его дрожащий голос заставил пальцы крепче сжать руку мужчины, и красно-закатные глаза посмотрели на него. Странник ослабевал с каждой минутой, ведь кровь продолжала растекаться по его груди. Алые реки пропитали землю, а траву едким запахом железа. – У нас... у нас будет еще больше сражений после этого. – Не разговаривай. Пожалуйста, – выдавил из себя Алатус. Его голос почти срывался. – Каэдэ... Трясущаяся рука потянулась вверх и несильно ударила воина по лбу. Алатус уставился на него в удивлении. – Н-не смей... винить с-себя. Здесь я идиот. Недоверие и боль отразились на его лице. В то время как человек, который вытащил его в мир, освободил от одинокой жизни в давно забытой деревне, дал ему цель в жизни, медленно истекает кровью у него на руках. – Я же принял это решение... Постепенно на его теле стали видны новые раны, что были спрятаны за разорванной тканью. Огромные порезы были по всему телу. Золотые глаза расширились от увиденного. – Мне н-не хватило сил, чтобы... управлять им. Слезы катились по юношескому лицу, приземляясь на мокрую землю. Каэдэ неловко улыбнулся, глядя на него. – П-посмотри на себя. П-плачешь из-за меня... Как мило~ Алатусу захотелось ударить его по затылку, как он всегда делал. А затем назвать его идиотом. Но трясущиеся руки не двигались. Каэдэ закашлялся. Этот резкий звук заставил их обоих замереть. Кровь медленно начала стекать по подбородку странника. – Каэдэ... – Если ты закроешься в себе, клянусь, я буду п-преследовать тебя в виде п-призрака, – слабо угрожал он. Его тон звучал почти как шутка, что очень рассердило Алатуса, но гнев также быстро покинул его, стоило дрожащей руке прикоснуться к его щеке. – Я бы н-не хотел видеть, как мужчина, которого я л-люблю, рушит свою жизнь из-за меня… Его сердце, кажется, остановилось на мгновение. Золотые глаза расширились в удивлении, смотря на ухмылку, что была предназначена лишь ему. Эти красные, словно закат, глаза сейчас сверкали ярче звёзд. Воспоминания начали одним за другим мелькать перед его глазами. И когда он неуверенно открыл рот, чтобы ответить, слабая рука соскользнула с его щеки. Алатус быстро перехватил её, мягко сжав в своей. Его кожа была холодной, а голос окончательно стих. Каэдэ осел на землю. Глаза потускнели, и на короткое мгновение война вокруг них прекратилась. Ни единого звука не пронеслось над землей Ли Юэ. Пока Алатус не закричал.

***

Весь обратный путь до гавани Ли Юэ прошел спокойно. Даже Паймон не проронила ни слова после своего первого выговора, который она устроила Итэру. Вместо этого она предпочла молча лететь рядом с путешественником и время от времени поглядывать на бессознательного Якшу, что просто обмяк в объятиях Чжун Ли. Спустя время они наконец добрались до ворот и пошли по каменным дорожкам. К небольшому дому, принадлежавшему бывшему архонту. Он провел их внутрь. – Я отлучусь на минутку. Это были первые слова, которые он произнес с тех пор, как закончилась битва в каменном лесу. Его шаги продвинулись дальше вглубь дома. Итэр неохотно опустился на первый попавшийся стул. Паймон тихо летала рядом с ним, бросая на него обеспокоенный взгляд. Руки путешественника были прижаты к груди, а сам он только покачал головой. Пальцы вжались в ткань его штанов. – Я прошу прощения за ожидание, – заговорил Чжун Ли несколько минут спустя. Мужчина медленно вернулся в комнату. Его пальто исчезло, а рукава рубашки под ним были закатаны до локтей. Он сел напротив путешественника, нахмурив брови. Руки легли на колени и сцепились в один кулак. Итэр впервые видит его в настолько расслабленной позе. – Мне стоило вмешаться раньше, – мужчина продолжил монолог. – Тогда ни один из них не был бы в том состоянии, в котором находятся. – Что вообще происходит? – осторожно задал вопрос Итэр. – Кадзухе не становится лучше, а Сяо... – Бредит в лихорадке, – договорил за него Чжун Ли, сильнее нахмурившись. – Все из-за скрещения его обычной болью и воспоминаний, которые всплывают в последнее время. Он позволил эмоциям овладеть собой. Хотя, учитывая, какие последствия могут повлечь за собой эти воспоминания, я не могу винить его. Итэр в замешательстве уставился на мужчину напротив него. – Воспоминания? Бывший архонт медленно выпрямился и откинулся на спинку стула. – Позвольте мне сразу перейти к сути, – Чжун Ли попробовал объяснить. – Человек, которого вы знаете как Каэдэхара Кадзуха, на самом деле является реинкарнацией Каэдэ Кадзухи. Первого известного самурая Ли Юэ. Он же самый сильный. И Итэр, и Паймон уставились на него с открытыми ртами. Бывший архонт наблюдал за ними. Серьезное выражение на его лице и твердый голос говорили о том, что не было ни намека на ложную информацию в его словах. – Т-ты шутишь... да? – запинаясь от шока спросила Паймон. – Реинкарнации - это... – Может быть, мне стоит углубиться в свой рассказ, – разочарованно проворчал Чжун Ли. – Как насчет того, чтобы вернуться к истокам, – предложил Итэр. На его лице появилось смущенное выражение. – Я не совсем понимаю. Как Кадзуха может быть реинкарнацией кого-то другого? – Ну, я не совсем уверен во всех деталях, которые произошли в начале их жизни, но я знаю то, что мне поведал сам Кадзуха после того, как я встретил его, – начал Чжун Ли. Одна из его рук сделала жест, и Итэр кивнул в ответ. – Видишь ли, я встретил Кадзуху позже, во время войны Архонтов, когда сама война начала достигать своего апогея. Я слышал слух о двух смертных, которые повелевали ветрами и срывали облака с небес, как будто они сами были богами. Однако, когда мне удалось добраться до места, где в последний раз видели шторм, он уже исчез. Я опоздал. Битва давно закончилась, и бог, с которым они столкнулись, был уничтожен. Хотя, как я слышал, она была хитрой и использовала всю свою силу, чтобы уничтожить своих противников. Однако, когда я добрался до места, я не смог найти ее следов в этом районе. Даже злобы и ярости не было после того, как ее убили. Вместо этого я нашел одинокий клен. Итэр в замешательстве поднял бровь. Бывший архонт, сидевший перед ним, слегка усмехнулся выражению его лица и улыбнулся. – А... дерево? – Итэр, ты знаешь, что означает "каэдэ" в культуре Инадзумы? – Чжун Ли улыбнулся, когда Путешественник покачал головой, и после продолжил. – Это переводится как "клен". Медовые глаза расширились, а мужчина лишь кивнул. – Когда я прибыл, не осталось ничего, кроме единственного клена, и это было самое большое дерево, которое я когда-либо видел. – Чжун Ли продолжал своё объяснение. – Он возвышался до самого неба. Ствол белый, как снег, а листья красные, словно языки пламени. Казалось, что он может загореться в любой момент… Тогда это было зрелище, на которое стоило посмотреть. Моракс замер, стоя около высокого ствола древа. Глаза кор ляписа широко распахнулись. Ветер мягко дул мимо него. Взъерошил пылающие листья на своем пути так, что некоторая горсть упала на землю. Когда он подошёл достаточно близко, мужчина протянул руку, прикасаясь к коре. Тихий, печальный крик отозвался эхом в его голове. Бог снова перевел взгляд на возвышающееся перед ним дерево. – Ты скорбишь... Его слова были унесены ветром. У основания ствола зияла огромная дыра, почерневшая по краям. Как будто что-то пыталось отравить или повредить его, но смола, растекшаяся по земле, рассказывала достаточно много. Тот, кто пытался это сделать, вскоре быстро умер. – Кто-то защищал тебя. Подул ветер. Слабый и еле ощутимый. В его разуме пронеслись звуки плача. Ствол внезапно треснул, и Моракс резко повернулся на звук. Белая кора начала разваливаться в центре почерневшей дыры, и оттуда показались бледные пальцы, покрытые грубой текстурой, как и сам ствол. Тогда Моракс сделал шаг вперёд и протянул руку. Пальцам удалось ухватиться за его ладонь, и с впечатляющей силой, несмотря на слабые удары, которые эти пальцы наносили раньше, кора разорвалась, и фигура рванулась вперед. Послышался слабый вздох. Ноги спотыкались, как у новорожденного олененка, и мягкая кожа соприкасалась с телом бога. Фигура вздрогнула, а белые волосы упали на плечи. Пряди ниспадали каскадом до бедер. Белые, как снег и ствол дерева позади них. Бледная кожа и изящные пальцы покоились на его груди. Раздался прерывистый вздох, и фигура отшатнулась назад, спотыкаясь о корень позади неё, но Моракс вовремя протянул руку и поймал её. Красная прядь особо выделялась на фоне белых волос. Глаза, глубокие, как закат, смотрели на него снизу вверх. Моргали, как будто только что проснулись и пытались сориентироваться. – А-Алатус...? Моракс не знал это имя. – Боюсь, что нет. Прошу прощения, миледи. – Ми...Миледи? – в одно мгновение она, казалось, вышла из того ошеломленного состояния, в котором находилась. Её выражение лица так и выдавало все негодование. – Я не... Моракс указал пальцем вниз, и закатные глаза проследили за его жестом. Очи расширились в тревоге, а затем женский крик раздался по всей округе. В ответ вокруг неё поднялся ветер. Руки пытались прикрыть голое тело. Щеки покрылись ярко-красным румянцем, а на лице было выражение ужаса. А затем стало изображать гнев, тогда красные глаза посмотрели на небо. – ЭТО НЕ СМЕШНО! – крикнула женщина. – ЗАПОМНИ МОИ СЛОВА, СЕЛЕСТИЯ, ТЫ ПОЖАЛЕЕШЬ ОБ ЭТОМ! Моракс мог только в шоке смотреть, как женщина перестала сохранять достоинство и в гневе закричала в небо. Ветер яростно закрутился вокруг нее. Наконец она выплеснула свои эмоции, но маленький шторм не причинял вреда самому Мораксу, около него витал нежный, направляющий ветер, который прекратился, когда красно-закатные глаза вернулись к нему, и она нахмурилась. – Не смей так на меня смотреть. Ты не тот мужчина, которого я люблю, – усмехнувшись, она повернулась к дереву, а рука ударила по стволу. – И в тот момент, когда я найду этого тупого, безмозглого болвана, я сверну ему шею за то, что он сделал. Ствол треснул от ее прикосновения и устремился вверх по ее руке. Он сливался с кожей, которая приобретала ту же текстуру. Затем на ее теле появилась одежда, такая же мягкая, как и настоящая ткань, окрашенная в белые и красные цвета. Ветки ломались и падали на землю вокруг них. Красно-закатные глаза повернулись к нему, когда она убрала руку с дерева. – Если ты захочешь помочь, то я буду за это благодарен. Если нет, то не смей пытаться убить меня, пока я не найду этого идиота, – высказала свою угрозу женщина. Глаза, напоминающие закат, будто горели пламенем, когда она проходила мимо него в своей короткой юкате. Ткань доходила ей только до колен, а на ногах были туфли из коры. Волосы были завязаны сзади с помощью стеблей листьев. Кленовые листья вплетались в светлые пряди, создавая образ короны на ее голове. Как будто сама природа сочла ее достаточно достойной, чтобы править ею. Изящные пальцы потянулись к земле, чтобы вытащить клинок и взмахнуть им. С него осыпалась ржавчина, и холодная сталь блеснула на свету. – Кого вы пытаетесь найти? – спросил Моракс. Услышав его вопрос, она замерла и оглянулась на него. Печальное и убитое горем выражение отразилось на ее лице, которое заставило его мысленно ударить себя. – Алатуса. Воина деревни Цинцэ, но из-за этой войны и моей смерти этого человека больше не существует, – чётко произнесла она. – Теперь он золотокрылый король и всего лишь пешка в руках бога, который даже не думает о силе и доброте человека, находящегося у них под каблуком. – Подождите! – крикнула Паймон с потрясенным видом. Итэр сидел примерно с таким же выражением. – Кадзуха был деревом, а потом женщиной, но на самом деле он мужчина?! – Согласно Каэдэ и информации, которую она мне предоставила, этот человек совершил то, что большинство людей в Тейвате назвали бы грехом, – попытался объяснить Чжун Ли, пока они оба слушали. – Видите ли... – Но откуда вы это знаете? – спросил Моракс. – Я прошу прощения за свою прямоту, но вы только что вылезли из дерева. – Я и был этим деревом. Глаза цвета кор ляписа вытаращились. Женщина, вздохнув, повернулась к нему лицом и скрестила руки на груди. Или попыталась это сделать. Выражение отвращения появилось на ее лице, когда действие было прервано ее формой, и она раздраженно опустила руки рядом с собой. – Я был деревом, пока Селестия не решила иначе, когда я решил уйти, – когда Моракс ничего не сказал, она нахмурилась. – Послушай. Я... я мёртв. Я умер, защищая Алатуса от бога, с которым ни один из нас не смог бы справиться вместе. Я пожертвовал собой ради него, прежде чем этот идиот попытался сделать это сам, и когда Селестия открыла свои врата, чтобы вознаградить меня за мою храбрость в жизни, я.... Между ними воцарилось молчание. Ее пальцы сжались в кулаки. Ногти впились в ее ладони. Рука из плоти начала кровоточить, а другая ужасно скрипела, и кора, похожая на кожу, терлась друг о друга. Ее лицо исказилось от боли, и она прикусила нижнюю губу. – Я больше не мог выносить его крики, – прошептала она сдавленным голосом. – Он плакал над моим мертвым телом в течение нескольких часов, и все, что подходило близко к нему, было убито. Он не подпускал к себе ни единой живой души, а буря чуть не разорвала его на куски. Без меня там... он не может это контролировать. Поэтому, когда ворота открылись, я... я повернулся к ним спиной и ушел прочь от Селестии. Ее окровавленная рука раскрылась, чтобы указать на дерево, и Моракс проследил за ее взглядом. – Это было моим наказанием. Остаться прикованным к земле, на которой я умер, и навсегда лишиться возможности снова поговорить с ним, пока он страдал… – Но вы разговариваете со мной сейчас, – возразил Моракс. В ответ она усмехнулась. – Да... Селестия решила, что этого недостаточно, – она рассмеялась. – Появился придурошный бог, убедивший Алатуса в том, что сможет освободить меня из дерева. Дерево, которое он охранял годами и за которое проливал кровь. Он, не колеблясь, слепо последовал за ним. Эта мерзкая, уродливая тварь воспользовалась им, и я клянусь своей бесконечной жизнью, что верну его, сколько бы форм мне ни пришлось пройти! Она в гневе пнула грязь ногой. Моракс наблюдал за ней, когда женщина снова начала кричать тираду в небо. Поднялся ветер, и из нее вырвались годами сдерживаемые эмоции. – Теперь ты должен понимать. Повернувшись спиной к Селестии и отказавшись от любого подарка, который они приготовили для него за его храбрость в жизни, Селестия решила наказать его за неуважение, – объяснил Чжун Ли. – Селестия превратила Каэдэ в клен. Боги оттуда хотели понаблюдать за тем, как мужчина, которого он любил, сражался, чтобы защитить его, и умирал у него на глазах. Скорее всего, он бы умер у корней дерева, убитым горем. Однако, когда туда заявился бог, который обещал Алатусу освободить Кадзуху, Селестия решила усилить наложенное на него проклятие. Пальцы вцепились в его штаны, и Итэр обеспокоенно посмотрел на рассказчика. Паймон подлетела ближе и протянула руку, как будто хотела утешить его. – Каэдэ был проклят перевоплощаться в человека до тех пор, пока жил Алатус. Принимая разные формы, независимо от их пола, и двигаясь вперед с целью найти Алатуса и вернуться на его сторону. Не важно, чего это будет стоить, – глаза цвета кор ляписа встретились с медовыми. Итэр откинулся на спинку стула, вытирая рукой лицо. – Его признание ему, сказанное как последние слова в первоначальной жизни, стало их проклятием, укоренившаяся в ее душе тоска по мужчине, который страдал вместе с ее смертью. Кадзуха, которую я встретил, не была оригиналом, но гораздо позже я узнал, что она была ближе всего к оригиналу Кадзухи, и именно она устроила Алатусу ту самую взбучку. – Но... она нашла его? – спросила Паймон. В ее тоне отчётливо слышалось беспокойство, и Чжун Ли кивнул. – Я помог ей найти Алатуса, – ответил Чжун Ли. – С ее ветрами, которые дополняли его, это была легкая задача для нее. Однако из-за того, что она была смертной, она не могла сравниться с богом, и понимала это. В отчаянии Каэдэ предложила мне сделку, и тогда я заключил первый в своей жизни контракт. – Спаси его вместо меня, – умоляла она. Лицо исказилось от боли, но в глазах не было слез. Голос был полон отчаяния. – Я знаю, что могу просто вернуться, но в том виде, в каком я сейчас… Я невероятно сильный. Настолько, чтобы встать на его сторону, но... этот бог… Я ему не ровня. Пожалуйста, Моракс, спаси Алатуса. В качестве оплаты свяжи его как с Ли Юэ, так и с тобой. Сделай его своим воином. Таким, у которого будет свобода, но также будет служба, когда я не буду рядом. Его жизнь принадлежит тебе, если ты сможешь вернуть Алатуса. И пообещай мне. Пообещай мне вбить в него немного здравого смысла, когда я не смогу. – Она… – выдохнул Итэр. Чжун Ли кивнул. – Она предложила мне жизнь Алатуса. Чтобы спасти своего возлюбленного, она позволила мне связать его душу контрактом. Из-за жизней, которые он убил как в ее честь, так и в честь бога, которому он подчинялся, он стал идеальным кандидатом на то, чтобы стать одним из пяти Якшей-хранителей Ли Юэ. Бессмертным Адептом, – медовые глаза Итэра расширились от шока, и Паймон на мгновение почти перестала парить. – Однако, из-за горя его разум был сломлен, и юноша, которого я нашел, был не тем, кого она помнила. Он не хотел слушать свое настоящее имя. Поэтому я дал ему новое. – Сяо, – неуверенно заговорил Итэр. – Верно. – Он... он когда-нибудь помнил, кто он такой? – Всегда. Итэр моргнул в тот момент, когда Чжун Ли усмехнулся, и лёгкая улыбка расцвела на его губах. – Кадзуха не позволил бы ему так легко забыть.

***

Ее руки тряслись. Ветры дрожали вокруг нее. Крики монстров и голоса двух богов, все еще сталкивающихся в сражении, звенели в ее ушах. Несмотря на то, что битва давно закончилась и ей оставалось только ждать. – Бесполезно, как всегда... – она тихо пробормотала что-то себе под нос. Пальцы сжались на груди, царапав кожу. Пристальный взгляд впился в ее тело и вещи, прикрепленные к нему. – Я возненавижу эту жизнь. Это тело будет постоянно мешать мне до самой моей смерти! Как я должен так драться? Ответа не последовало. Не то, чтобы она чего-то ожидала, ведь была единственной, кто стоял в центре долины и смотрел на себя сверху вниз. – Может быть, использовать бинты… – она что-то проворчала. Шаги отдавались эхом на ветру. Вместе с ним пришел запах цветов Цинсинь. Красно-закатные глаза вспыхнули. Пристальный взгляд устремился вдаль. Две фигуры медленно вышли из устья каньона. Моракс вальяжно шел с невысокой фигурой рядом с ним. Его рука была на спине юноши, как и осматривающий взгляд. Красный цвет на одежде очень контрастировал с белым одеянием, которое носил бог, а темные, длинные волосы были растрепаны. Пряди едва сдерживала веревка сзади. А ткани на груди не было и вовсе. Вместо этого его нижнюю половину покрывали красные штаны, черные сапоги и декоративный пояс. Воротник из ткани обхватывал его горло и ниспадал на ключицы и плечи. Нити сплетались, чтобы прикрепить шипованный наплечник, а с левого предплечья свисал белоснежный рукав. На руках у него были красные перчатки. Оружия не наблюдалось. В то время как ярко-зеленые цвета обвивали его правую руку и плечо. Взгляд золотых глаз был направлен на мужчину рядом с ним, пока его не окликнули. – АЛАТУС! Каэдэ рванулась вперед, прежде чем остановилась. Ноги впились в землю, и взгляд фигуры обратился к ней. В тот момент, когда золотые глаза остановились на ней, женщина столкнулась с ним. Руки обвились вокруг него. Пальцы впились в кожу на его спине, а голова упала ему на плечо, подавляя рыдание. Ногти впились в плоть, и он вздрогнул из-за этого. Его руки уперлись ей в грудь, раздвигая их, и смущенные золотые глаза уставились на нее. Пока они оба не посмотрели вниз. ХЛОПОК! – Ты тупой, безмозглый болван! – кричала Каэдэ. Скрестив руки на груди, она свирепо посмотрела на него. Красно-закатные глаза пылали, словно шторм. – Смотри, куда кладешь руки! Это больно, идиот! Они привязаны ко мне! Золотые глаза удивлённо моргнули. Мужчина слегка отшатнулся назад. Пальцы коснулись его красной щеки. Его взгляд был немного дезориентированным. Затем он подошел к женщине, стоявшей перед ним. ХЛОПОК! – Это за то, что ты не послушал НИ ЕДИНОГО ГРЕБАНОГО СЛОВА ИЗ ТОГО, ЧТО Я СКАЗАЛ! – кричала она. Другая щека Алатуса покраснела, и он отпрянул от женщины. Взгляд метнулся к богу, спокойно наблюдавшему за ними, словно умоляя его вмешаться. Она сделала шаг вперёд. ХЛОПОК! – Я ЖЕ ГОВОРИЛ тебе не закрываться в себе! ХЛОПОК! – Я УМЕР ЗА ТЕБЯ! ХЛОПОК! – И ты чахнешь у меня на глазах, просто чтобы последовать за первым существом, которое обещает тебе мою жизнь, и ради ЧЕГО?! Алатус отшатнулся, крепко зажмурив глаза. Он был готов к следующему удару, но его так и не последовало. Вместо этого руки мягко обвились вокруг него, и чья-то голова коснулась его плеча. Золотые глаза медленно открылись и увидели женщину, рыдающую у него на плече. Чистые белые волосы, удерживаемые корнями деревьев и пылающими листьями. Их красные и оранжевые цвета сверкали на фоне ее волос и единственной ярко-красной пряди среди них. Затем ее голова дернулась, и она отступила назад. Красно-закатные глаза смотрели на Алатуса. Полные слез и убитые горем. Годы боли нахлынули на них. Вода, стекавшая по ее щекам, даже не могла сравниться со всем этим. – Ты б-бросил меня... т-ты идиот. Т-Ты обещал. Мы бы в-выжили вместе... Боль пронзила его голову. Его передернуло. Руки потянулись к вискам, и она посмотрела на него с беспокойством. Наклонилась над ним и коснулась рукой его головы. Она говорила слова, произнесенные с беспокойством, но ни одно из них не дошло до него. Вместо этого вспыхнули воспоминания. “Мы действительно идеальная пара". “Давай. Пойдем, покажем им, из чего мы сделаны, Алатус”. “Я веду себя так только потому, что рядом с тобой”. “Так мило~” “Я бы н-не хотел видеть, как мужчина, которого я л-люблю, рушит свою жизнь из-за меня…” Золотые глаза широко распахнулись и посмотрели вверх. Прямо в встревоженные и полные слез красные, словно закат, глаза. Её кожа была все такой же бледной, как и раньше. Глаза, полные огня и жизни. Единственным отличием был цвет волос. Белые, как снег. Точно такие же, как дерево со стволом, которым он стал. Единственная прядь осталась огненно-красной. Совсем как та, которую он помнил. – К-Каэдэ...? Имя показалось ему смешным на его губах, но правильным. И в тот момент, когда из ее глаз полились новые слезы, и она заключила его в объятия, все вернулось. Пальцы вцепились в ее одежду. Глубоко впились в ткань и пообещали не отпускать. Его голова упала ей на плечо, и она слабо улыбнулась. Пальцы скользнули вверх по его спине и к волосам, расчесав темные пряди. Ветер закружился вокруг них. – Алатус... Пепел начал медленно опадать с его волос, а ветер унес темные крупицы далеко от них. Начали показываться темно-зеленые цвета. Волосы, напоминающие потемневший нефрит. Пустое напоминание о том цвете, который когда-то был у него. Из-за этого воспоминания у нее вырвался громкий смешок. Золотые глаза в недоумении повернулись к ней. Она лишь усмехнулась. – Такой милый~

***

– Они жили довольно счастливой жизнью, когда закончилась война Архонтов, – закончил свой рассказ Чжун Ли. – На короткое время Каэдэ вернулась в Инадзуму, чтобы заняться делами клана, и когда она вернулась в Ли Юэ, то прожила свою жизнь рядом с Алатусом. На поле боя, убивая запечатанных богов, которые выползали обратно на поверхность. Она никогда не отходила от него, и он тоже. Даже когда она скончалась. Глаза цвета кор ляписа смотрели в их сторону. Итэр тяжело вздохнул. Пальцы прошлись по его лицу. – Значит, Кадзуха… – Ее реинкарнация. Или я должен сказать, его, оригинального Кадзухи, перевоплощение, – поправил себя Чжун Ли. – Хотя, он всего лишь один из многих. – Многих? – он получил кивок. – Сколько их было? – Я бы предпочел не говорить. Лицо Итэра сморщилось, и бывший архонт улыбнулся. – Значит, состояние Кадзухи связано с этим? И как ведет себя Сяо тоже? – Верно. – Что с ним не так? Мужчина тяжело вздохнул. – Сяо просто пытается защитить себя от того, чтобы снова увидеть смерть Каэдэ, – мужчина ответил с раздражением в голосе. – Он видел её не один раз. Боль от наблюдения за тем, как твой любимый человек умирает бесчисленное количество раз, является... разрушительной. Однако Сяо старался не искать больше Каэдэ. Этот метод на протяжении многих лет причинял им обоим еще большую боль. Каждый раз это заканчивалось только страданиями для обеих сторон. – Страданиями? – Я не буду вдаваться в подробности. Это то, что может знать лишь Сяо. Однако Чжун Ли и не нужно было отвечать. Итэр уже представил возможные варианты событий, вспоминая, как эти монстры напали на Кадзуху. – Вероятнее всего, они оба сейчас будут видеть воспоминания из прошлого, – добавил Чжун Ли. – Одна из реинкарнаций Каэдэ, которую Сяо подпустил достаточно близко, сообщила мне, что у них были сны о прошлом, в котором они не могли распознать сегодняшние земли Ли Юэ. В течение этого времени Сяо исчезал на несколько дней подряд, и в конце концов ни один из них не воссоединился надолго. Но мне сказали, что Каэдэ ничего так не хотел в жизни, как найти Сяо. Им явно было что сказать друг другу. – Итак... Кадзуха сейчас видит воспоминания. – Скорее всего. – Но как насчёт инфекции? – Что вызвала стрела? – Итэр кивнул. – Разве она еще не зажила? – Стало еще хуже, – наконец вмешалась Паймон. – Она усилилась, и Чун Юнь едва может её сдерживать. На лице мужчины появилось обеспокоенное выражение, и он уперся большим пальцем в подбородок. – Есть ли какие-нибудь другие симптомы? – Лихорадка. Действительно ужасная, – ответил Итэр. – Барбара делает все возможное, чтобы успокоить её, но это вызывает у него кашель. Не говоря уже о том, что он еще не очнулся. – Подожди. Ты сказал кашель? – спросил Чжун Ли. Пристальный взгляд сфокусировался на путешественнике. – Насколько плохо с...? В коридоре эхом раздались чьи-то тяжелые шаги. Они оба обернулись и увидели Сяо в дверном проеме. На его лице было усталое выражение, а щеки румяными. Температура, скорее всего, спала, но он все еще выглядел болезненно. – Идеальный момент. Пришло время мне выполнить свое обещание, – Чжун Ли заговорил, поднимаясь на ноги и подходя к Якше. Рука легла на плечо юноши. – Сяо, у тебя появилась работа, которую нужно срочно выполнить. Золотые глаза в замешательстве уставились на бывшего архонта, и Итэр поднялся со своего стула. – Работа...?