Кленовые листья и забытые мелодии.

Несмотря на ограничения контракта, на гнев и злобу, пропитавшие землю Ли Юэ, и монстров, Алатус не дрогнул, ведь теперь он Якша. Монстры не имели для него большого значения. Их сила не могла сравниться с его, а ещё- – Алатус~ Руки обвились вокруг него сзади. Он фыркнул, почувствовав тепло на своей спине. Его щеки вспыхнули, а золотые глаза дернулись назад, чтобы увидеть ухмылку на лице женщины позади него. Красно-закатные глаза блестели, а на лице было лукавое выражение. Белые волосы собраны в высокий хвост и причудливо уложены в стиле Инадзумы. Украшения прекрасно вписывались в ее белоснежные пряди. Вокруг её глаз было немного краски, а на губах мягкий блеск. Алатусу ещё не приходилось видеть Каэдэ в таком наряде. В нескольких метрах от них стоял мужчина, охраняя какую-то большую коробку. Чуть дальше стояла карета. – Я дома~ Алатус тяжело вздохнул. Веки на мгновение прикрылись, прежде чем он положил руку на пальцы женщины и посмотрел на нее, слабо улыбнувшись в ответ. – С возвращением, Каэдэ. Она усмехнулась. Его щёки вновь вспыхнули румянцем, и Алатус быстро отвел взгляд. Увидя это, женщина нахмурилась, а затем ущипнула его за щеку. – Не отворачивайся от меня. – Я не- – Лжец, – Каэдэ фыркнула. Женщина медленно отпустила его и уперла руки в бедра. За всем их взаимодействием наблюдал мужчина, стоявший в нескольких метрах позади. Золотые глаза Якши сузились в недоверии. Одежда этого человека была в инадзумском стиле. – За нами наблюдают. – Как будто это когда-либо беспокоило тебя раньше, – огрызнулась Каэдэ. Она постучала костяшками пальцев по его голове, и Якша посмотрел на нее в недоумении. – Поприветствуй меня должным образом, или я вернусь в Инадзуму и заставлю тебя страдать еще дольше, тупица. Его сердце сжалось от этих слов. Золотые глаза отвели взгляд, и он громко выдохнул. Подойдя ближе к женщине, его руки обвились вокруг ее талии, и она просияла. Каэдэ обняла любимого в ответ, хотя и с большим энтузиазмом, прижавшись щекой к его щеке. – Я скучала по тебе, дорогой. – Я тоже, – тихо ответил Алатус. Пальцы вцепились в шелковую ткань, и она подняла голову, чтобы улыбнуться ему. – Как там дела в Инадзуме? – Отвратительно. Её лицо вмиг стало озлобленным. Алатус усмехнулся ей. Мужчина, что стоял позади них, не видел выражение лица Каэдэ. Он смотрел на них так, словно перед ним галлюцинации. – Мне потребовалась целая вечность, чтобы вернуть клан на правильный путь, и все они доставили мне немало хлопот, потому что… – она отступила назад, чтобы жестом указать на свою фигуру. Алатус усмехнулся. – Серьезно? – женщина кивнула и нахмурилась. – Тебе нужно было проявить себя? – Я победила каждого члена клана одним ударом своих ветров, – уверенно ответила она. – После этого были споры, но больше ничего нельзя было сделать. Клан вернулся на правильный путь, и эти идиоты должны быть в состоянии удержать его на плаву. Алатус замер, глядя на нее. – Ты имеешь в виду... – Ты так легко от меня не избавишься, Алатус, – рука потянулась к его щекам, и она улыбнулась. – Ты останешься со мной до моего последнего вздоха. Тяжесть на его плечах исчезла, как дым. Облегчение на лице Якши заставило ее улыбнуться еще шире. Их лбы соприкоснулись, и она закрыла глаза. – И я принесла тебе подарок. Каэдэ медленно отошла от него и повернулась к мужчине, стоявшему позади них, что встал по стойке смирно, когда их взгляды встретились, и опустился на колени, чтобы открыть огромную коробку у его ног. Каэдэ, взяв Якшу за руку, подвела его поближе. Когда коробка открылась, Алатус в шоке уставился на предмет, лежащий там. – Его выковали по моему заказу специально для тебя, – сказала Каэдэ, сжав руку мужчины. – Я приказала им использовать осколки оружия твоего отца. Он медленно шагнул вперед. Каэдэ отпустила его руку, и Якша опустился на колени. Пальцы потянулись вниз и обхватили рукоятку оружия, вытащив его из-под шелковой ткани, в которой он лежал, затем он поднялся на ноги. Солнечный свет отражался на черно-зеленом лезвии, сверкая на фоне золотых обрамлений и древка копья. Несколько кусочков нефрита торчали по бокам, заточенные до максимальной остроты. Вес был идеальным. Тяжелее, чем оружие его отца, но достаточно, чтобы размахнуться и не потерять равновесия. Это было оружие, что все еще принадлежало его отцу, хотя и видоизмененное. – Каэдэ... Рука потянулась вперёд, чтобы коснуться его плеча. Золотые глаза обратились к ней, и она улыбнулась. – Владей им, как будто он принадлежит тебе. Это все, о чем я прошу, – ответила женщина. – Хорошо. – Л-леди Кадзуха, – мужчина, стоявший перед ними, неуверенно заговорил. Они оба посмотрели на него. – Этот человек... – Это человек, которого я люблю, и клан может оставить меня в покое, – Каэдэ говорила уверенно и властно. В то время как мужчина смотрел на нее в шоке и ужасе. – Я имею в виду то, что сказала на собрании клана. Я не вернусь в Инадзуму. Эти старые пердуны могут сами справиться с делами клана, особенно, когда я исправила их ошибки и навела порядок. Ее нога ударила по крышке коробки, и она с грохотом захлопнулась. Мужчина вздрогнул, и она наклонилась вперед. Красные, словно закат, глаза уставились на него с пылающей яростью, с которой могла сравниться только война Архонтов, и Алатус сдержал смешок. – Или ты хочешь сказать мне, что у меня нет выбора, кроме как вернуться? Неужели ты сам потащишь меня обратно? – Н-Нет, миледи! – мужчина взвизгнул. В его голосе слышался испуг, а на лице был страх, в то время как она смотрела на него сверху вниз. – Хорошо. А теперь возьми коробку, возвращайся в экипаж и не возвращайся за мной. Любой шпион или наёмный убийца из Инадзумы будет убит в тот момент, когда они ступят на землю Ли Юэ. Со скоростью, с которой мог сравниться только их ветер, испуганный мужчина поднял коробку на руки и пополз прочь. Он вернулся к карете и исчез внутри нее. Водитель тронулся с места, и Каэдэ облегчённо выдохнула. – Идиот. – А ты безжалостна, – Алатус усмехнулся. – Все лучшее отдаю тебе. Золотые глаза посмотрели на нее, и улыбка расплылась по ее лицу. Его щеки вспыхнули, а она лишь снова хихикнула. – Как мило~ Ее рука потянулась к древку копья, обхватывая его и кладя ладонь поверх пальцев Якши. Вокруг них поднялся лёгкий ветер. Листья и лепестки цветов кружились вокруг них. – Может быть, мы еще раз выйдем на поле боя, Алатус? На его лице медленно расплылась лёгкая улыбка. Его рука потянулась вверх, чтобы погладить Каэдэ по щеке, и она удивленно моргнула, глядя на него. Якша наклонился, чтобы прижаться губами к ее лбу, и красно-закатные глаза расширились в ответ. – Когда ты на моей стороне, я буду сражаться вместе с тобой вечно.

***

Дверь со щелчком закрылась за ними. Эхо разнеслось по зданию, и все находящиеся в комнате вмиг обернулись в их сторону. Барбара посмотрела на пришедших с облегчением. Сяо застыл, стоя позади всех. Он сделал шаг назад к двери и приготовился бежать, пока Чжун Ли не схватил его за руку и не потащил вперед, к лестнице. – Я… – У тебя нет больше выбора, – вмешался бывший архонт. Взгляд был устремлен вперед, но раздражение исходило от него волнами. – Поскольку вы продолжаете бороться с судьбой, которую Селестия дала вам двоим, я должен выполнить свое обещание, данное леди Каэдэ. В тот момент, когда они ступили на ступеньки, его плечи дернулись при упоминании этого имени. Длинные белоснежные волосы. Ярко-красные, словно закат, глаза. Улыбка на мягких, розовых губах. Бледная кожа. Он увидел ее на мгновение, прежде чем вернулся в настоящее и посмотрел на затылок Чжун Ли. – Вы дали обещание? К..Каэдэ? – спросил Сяо. Его тон был полон недоверия. Итэр шел позади них, а Паймон парила рядом со своим спутником. Жар Якши спал, а голоса в голове на пару минут стихли. Его зрение мутнело с каждым ударом сердца. – Задолго до того, как она вернулась к тебе. Они достигли лестничной площадки второго этажа, и несколько кошек разбежались с их пути. Шаги гостей чайника в итоге привели их к одной из дверей, где Сяо снова попытался сбежать, однако пальцы, крепко сжавшие его руку, остановили его. Глаза цвета кор ляписа обернулись назад, чтобы посмотреть на Адепта сверху вниз. Сяо судорожно сглотнул. – Я не буду спрашивать твоего мнения. Это приказ, – Бог говорил на этот раз спокойно. – Исправь то, что ты натворил. Дверь открылась, и Сяо буквально втолкнули внутрь. Он чуть не врезался в пергаментную ширму, что пришлось наклониться вперед, чтобы восстановить равновесие. Оглянувшись на своего архонта и путешественника, Сяо вздрогнул от серьезных выражений на их лицах, прежде чем заставил себя идти вперед. Обходя пергаментную ширму и книжную полку около неё. Голубое свечение талисманов разлилось по комнате, и ледяные голубые глаза открылись, посмотрев на внезапного гостя. Усталый взгляд на лице экзорциста и хмурая гримаса исказили его черты. – Надеюсь, что у вас есть ответ на это, Адепт Сяо. Я больше не могу сдерживать инфекцию, и я не нашел собственного решения. Золотые глаза повернулись к кровати и расширились. Ноги двинулись вперед, прежде чем он успел подумать, а пальцы уперлись в простыни. – Каэдэ... Юноша, лежавший без сознания на кровати, прерывисто дышал. Пот покрывал его кожу, а тело сотрясалось при каждом вдохе. Глаза были зажмурены, а лицо искажено в гримасе боли. Его пальцы слабо вцепились в простыни. Корни скверны под бледной кожей медленно продвигались дальше по лицу и груди. Черные, будто несущие смерть. Сяо потянулся рукой, когда позади него раздались шаги. Чжун Ли и Итэр прошли вглубь комнаты, пока Адепт ласкал щеку юноши и проводил большим пальцем по корням. Кадзуха съежился от его прикосновений. Немного испугавшись такой перемене, он убрал пальцы с черных нитей, а выражение лица Якши отразило всю боль и страдания, что копились у него всё это время. – Только не снова…

***

С тех пор как Каэдэ объявила о том, что останется в Ли Юэ, они редко отходили друг от друга. На поле боя и за его пределами они стояли плечом к плечу. Никогда не отходили надолго и просто наслаждались присутствием друг друга. Постоялый двор "Ваншу" совсем недавно построили. Хотя здание и было небольшим по размерам, они все же поселились в нём. Прятались в комнате подальше от остальных и проводили свои дни вместе. Исчезли декоративные украшения, которые носили самураи. Булавки и драгоценности были спрятаны и заперты в коробке, а кусочек веревки всегда связывал ее длинные волосы сзади. Мягкая шелковая одежда была выброшена, и ее заменила простая ткань. Пригодная для битвы, но совершенно не подходящая для женщины. Но она преуспела в этом, бросая вызов каждому неодобрительному взгляду, брошенному в ее сторону, и сражалась рядом с Алатусом на поле боя. Ее ветры вернулись, чтобы снова направлять его. Их разрушительный шторм возобновился, и облака сдались вслед за ними. Души убитых не могли сравниться, и его товарищи Якши никогда не осмеливались подходить слишком близко к их битвам. Они также боялись даже взглянуть на женщину, которая всегда была рядом с ним. Никому не хотелось узнать остроту этого копья на себе. Так продолжалось бесчисленное количество лет. Гораздо больше, чем Алатус мог сосчитать. Дни слились воедино. Но они были счастливы, несмотря на наполненных жаждой крови и желанием отмщения монстров на поле боя, с которыми приходилось сражаться каждый день. Их имена звучали по всей стране. Алатус - один из Якшей-хранителей Ли Юэ. И Каэдэ Кадзуха - первый самурай Ли Юэ. Они вошли в историю, и вместе с этим жизнь Каэдэ стремительно подходила к концу, поскольку их судьба была предрешена. Кашель эхом разнесся по комнате. Тяжелый и измученный. Пальцы в перчатках уперлись в спину женщины, а брови нахмурились. Ее волосы в легком беспорядке рассыпались по плечам, а глаза были плотно закрыты. Когда она убрала руку от рта, алый цвет окрасил ее кожу. – Каэдэ... – Н…не беспокойся, Алатус. Это необратимо… – тихо проговорила она. Пальцы вцепились в ткань на ее груди. Каждый ее вздох был прерывистым, а на лице отражалась боль. Руки сжались в кулаки, пряча кровь в ладони. Она посмотрела на него и улыбнулась. Черные нити покрывали ее кожу. Очаг был где-то под ее легким халатом, распространившись по шее и груди. Они четко выделялись на фоне ее бледной кожи и волос, медленно пробирались внутрь, угрожая ее жизни. – Но я могу… – попытался возразить Алатус, но она покачала головой. – Каэдэ... – Я не позволю тебе навредить себе ради меня, Алатус, – ответила она. Ее брови нахмурились в печали. – Проклятые уже принесли тебе немало хлопот. Мое бремя не твое собственное, чтобы нести его. Это мое проклятие. Она протянула свою чистую руку, чтобы погладить его по щеке и мягко улыбнуться. – Я повернулась спиной к вратам Селестии. Ты ни к чему меня не принуждал. Это судьба, которую я должна принять. – Я отказываюсь позволять тебе так страдать, – Алатус возразил в ответ. – Проклятие или нет, я тоже виноват. С моим контрактом ни один из нас не может умереть, и ты будешь вечно страдать. Пальцы потянулись вверх, чтобы накрыть ее руку и сжать. – Мой выбор обрек тебя на судьбу, худшую, чем смерть. Я... Палец осторожно прижался к его губам. Хихикнув, Каэдэ улыбнулась ему. – Судьба хуже смерти? Пока ты будешь страдать, я буду рядом с тобой, дорогой. Моя жизнь никогда не будет счастливой, пока не счастлив ты. Его измученное выражение смягчилось, и она наклонилась вперед, чтобы поцеловать его в лоб. – Проклятие вечно жить рядом с тобой... Ни одно проклятие никогда не было таким добрым, – она откинулась назад и сдержала кашель. – Вечность… – Каэдэ... Раздался резкий кашель. Алатус быстро придвинулся к ней поближе и погладил ее по спине, пока с ее губ капала кровь. Нити быстро распространились по ее коже, а пальцы впились в спину. – Каэдэ... – Закроешься в себе и я буду п-преследовать тебя в виде призрака… Алатус усмехнулся. Женщина рядом с ним слабо рассмеялась и прислонилась к нему. – Кроме того. Я скоро вернусь к тебе, Алатус. Селестия снова начнет пытать нас, и, надеюсь, на этот раз я буду мужчиной. Алатус слегка рассмеялся, и женщина закрыла глаза, тяжело вздохнув. – Так же, как и всегда, дорогой... Я вернусь. Алатус обнял ее и положил подбородок ей на плечо. – Возвращайся ко мне как можно быстрее, – Якша почти шепотом ответил. – Тогда… пожалуйста... подожди меня… Алатус. В тот момент, когда она ослабла в его объятиях, он замер. Золотые глаза посмотрели вниз и обнаружили, что она больше не издает вздохов, а корни притупились, покрыв все ее тело. Они и украли последние мгновения ее жизни. – Каэдэ... в-вернись…

***

Сяо провел пальцами по бледной коже и приподнял голову странника. Рука крепко сжала его подбородок, и якша наклонился вперед. Его большой палец оттянул нижнюю губу юноши вниз, и их рты сомкнулись. Почти все в комнате подскочили. Чжун Ли поднял руку, заставляя их замереть на месте. Корни скверны под его пальцами корчились от боли. Только не снова… Сяо украл дыхание из легких парня. Когда их губы приоткрылись, последовал судорожный кашель. Рука, что была на простынях, дернулась вверх, прижимая странника, надавив на грудь, и красные, словно закат, глаза открылись. Слезы навернулись на них, когда корни отступали вниз по его лицу, плавно переходя к шее. Сяо вновь прильнул своими губами к чужим. Руки Кадзухи прижались к его груди. Неуверенные, должны ли они оттолкнуть его или подтащить поближе. Якша полностью высосал миазмы из легких странника. Корни съежились еще больше, не оставив даже серого оттенка на бледной коже, чтобы напомнить им, что они были там, и исчезли в ране на плече мужчины. Она все ещё оставалась черной после попадания стрелы и потускневшей до ужасного зеленого. Сяо сделал шаг назад. Рука странника дернулась и дрожащие пальцы схватили его за запястье. Самурай откашлялся, а затем красно-закатные глаза приоткрылись, чтобы встретиться с золотыми. Настоящий, полный вдох втянулся в легкие парня, а пальцы сжались вокруг его кисти сильнее. – А...Алатус? Рука Сяо яростно выдернулась из хватки. Золотые глаза расширились, и он сделал шаг назад. Твердая ладонь легла ему между лопаток, и он замер. Бывший архонт стоял позади него и Якша был буквально между молотом и наковальней. – Как?... – Чун Юнь шокированно выдохнул. Голубые, как лёд, глаза экзорциста расширились, когда Кадзуха, наконец, задышал нормально. Пробудившись и освободившись от миазмов. Инфекция была слабой и поддающейся уничтожению для экзорциста такого уровня, как Чун Юнь. Метки на стене сами по себе, в сочетании с простым присутствием юноши, начали смывать и очищать зло. Бледная кожа разъедала уродливое зеленое пятно, пока оно не исчезло полностью. В то время как Кадзуха потянулся вперёд, чтобы сесть. Его руки дрожали от напряжения. Пальцы соскользнули с ткани, и Сяо резко наклонился вперед, помогая тому присесть, кладя руку в перчатке ему на спину. Кадзуха со слабым вздохом откинулся на спинку кровати и посмотрел на них всех. – Эй, ребята... Им была подарена легкая улыбка, и все расслабились. Сяо отошел в сторону, решив, что никто все равно не позволит ему уйти. Итэр улыбнулся в ответ. – Приятно видеть, что ты проснулся, Кадзуха, – заговорил путешественник с облегчением. – Ты заставил нас всех поволноваться. – Мне жаль, – рука потянулась назад, чтобы почесать затылок и растрепанные волосы. – Надеюсь, я не причинил слишком много хлопот, ведь так? – Нет ничего такого, что не могло бы быть исправлено подходящим человеком, – заговорил Чжун Ли. Улыбка появилась на его лице, когда он посмотрел на Сяо, и Кадзуха проследил за его взглядом. – Похоже, что миазмы были причиной того, что проблема в первую очередь усугубилась. – Сяо... Ясные, красно-закатные глаза уставились на него. Смесь эмоций была в этом взгляде, и Якша резким движением отвернулся от странника. Золотые глаза сфокусировались на полке с книгами. Чун Юнь тем временем осмотрел кожу, на которой была рана от стрелы. – Ты действительно исцелен, – заговорил экзорцист. Пальцы коснулись чистой кожи. – Ты можешь поднять руку? Кадзуха медленно сделал это и слегка поморщился. Он поднял руку, чтобы успокоить их, и осторожно покрутил ей. – Мои мышцы немного напряжены, но это ничего. Все исправит небольшая практика. – Позволь мне позвать Барбару и осмотреть остальные твои раны, – заговорил Итэр, направляясь к двери. – Когда инфекция пройдет окончательно, она сможет тебя вылечить. – Благодарю. Раздался щелчок двери, и Чжун Ли жестом велел экзорцисту удалиться. Сяо взглянул вверх в надежде, что он тоже сможет быстро сбежать. Но встретился с глазами цвета кор ляписа, что смотрели на него сверху вниз с предупреждением. Эти двое исчезли прежде, чем он успел моргнуть, лишь тяжело вздыхая. Как знакомо. Стало настолько тихо, что можно было услышать собственное сердцебиение. – Сяо. Золотые глаза медленно повернулись к юноше, прислонившемуся к спинке кровати. Фигура парня была напряжена. Об этом говорили пальцы, стиснутые на коленях. Пристальный взгляд золотых глаз сфокусировался на них. – Я... видел сны… – голос Кадзухи затих, и Сяо опустил взгляд в пол. Медленно скрестив руки на груди, он прислонился к прикроватному столику позади себя. Пальцы мягко впились в его кожу, а брови нахмурились. – Воспоминания. Красные омуты повернулись к нему, и Сяо закрыл глаза. – Воспоминания?... – Верно. – Они... – Кадзуха заколебался, и золотые глаза открылись, чтобы посмотреть на странника. – О тебе? Руки в перчатках протянулись и коснулись несколько прядей волос. Как ни странно, бледные руки повторили движение Адепта, касаясь уже своих собственных волос. – Это... теперь имеет гораздо больше смысла. Слабый смех заставил Сяо нахмуриться. Пристальный взгляд сфокусировался на страннике, когда он отпустил свои волосы. – Они так долго спорили из-за моего имени... из-за цвета моих волос и моих глаз, – голос Кадзухи был тихим, но слышимым для Сяо. – Старейшины не хотели, чтобы меня звали Каэдэ, но мои родители хотели следовать истории, которая передавалась из поколения в поколение в клане. Но когда дела стали ухудшаться… Они остановились на Кадзухе. – Кленовая аллея. Красно-закатные глаза удивленно уставились на него, и Сяо нахмурился. – Ты... – Я знаю культуру Инадзумы, – усмехнулся Сяо. – Было бы оскорблением не знать этого. Кадзуха означает ”десять тысяч листьев”. Странник уставился на него в изумлении. Пальцы сжали простыни на его коленях, а рот открылся, но он не издал ни звука, прежде чем сжать губы и отвернуться. – Что? – Она научила тебя... не так ли? В комнате воцарилась тишина. Сяо сжал руки в кулаки и закрыл глаза. Боль пронзила грудь. Голоса в голове незаметно подкрались ближе, чтобы разрушить его мгновение покоя, прежде чем он вспомнил эти неподвижные глаза цвета кор ляписа. Обещание... да? – Она поставила перед собой задачу поделиться со мной своей культурой. Золотые глаза открылись и обнаружили, что красные глаза наблюдают за ним. На лице странника отразилось удивление. Якша постарался не дать этому болезненному чувству заполнить его разум. – Несмотря на другую форму, которую она приняла, она все еще была Каэдэ, такой же упрямой и решительной, как всегда. Я мог бы с лёгкостью добраться до Инадзумы и свободно поговорить с любым местным жителем. – Она... хотела показать тебе свой дом... Взгляд Якши метнулся к юноше в постели и обнаружил печальное выражение на его лице. – Чт... – Она обошла с тобой весь Ли Юэ, сражалась на твоей стороне и с демонами… Она молилась… молилась, чтобы хоть на мгновение перенести тебя на свою родину… показать тебе красивые места ее страны, как ты это сделал для нее. Сяо уставился на него. Пальцы разжались и безвольно упали вниз. Кадзуха же наоборот их сжал сильнее. – Ты... как бы ты… – неуверенно начал Сяо. Гнев пронёсся по его венам. Он словно готовился к удару, вот-вот не сдержавшись. Пока теплые пальцы не коснулись его щеки. Сяо застыл. Кадзуха уставился на него. Кожа мягко коснулась его лица, и красно-закатные глаза пристально наблюдали за ним. Полные боли, но в них не было слез. – Она любила тебя… очень сильно, Алатус. Первые капли упали на деревянный пол. Руки потянулись к нему, и Якша шагнул вперед. Колено уперлось в край матраса, а тело прижалось к фигуре странника. Руки сжали ткань его хаори на спине. Он уткнулся лицом в плечо, прикусив нижнюю губу. Пальцы нежно гладили темные пряди. – К… Каэдэ... Мягкая, страдальческая улыбка появилась на лице Кадзухи, и он притянул Якшу ближе. Вокруг них поднялся лёгкий ветер. Воздух наполнился свистом, и ветер донес до них мелодию, заполняя всю комнату. Древняя, неподвластная времени мелодия передавалась из поколения в поколение, и с губ Адепта сорвалось тяжелое рыдание. Эта была песня об их любви.