Кленовые листья и забытые мелодии.

Клинки столкнулись. Завывал ветер. Лед затрещал. – Обед готов! Оба бойца остановились. Оружие было поднято вверх, будто готовясь к столкновению. Лед начал таять у их ног, а ветер стих. Пара глаз оглянулась на голос. Девушка на крыльце улыбнулась им, когда запах свежеприготовленной еды разнесся по их тренировочному полю. Пальцы крепче сжали оружие. Их воля за продолжение поединка постепенно сдавала позиции, пока девушка, сидевшая на крыльце, не спрыгнула вниз, стряхнув грязь с платья. – Вы двое можете продолжить после обеда, – заявила Барбара. – Вы тренировались все утро. Они медленно опустили оружие. Остатки льда с треском растаяли, и Чун Юнь вставил в землю свой двуручный меч. Экзорцист направился в дом, и Кадзуха вздохнул. Напряжение спало с его плеч, когда было ясно, что тренировка окончена. Катана виртуозно повернулась в его руке и со щелчком вошла в невидимые ножны. Оружие исчезло вместе с ветром. Красно-закатные глаза повернулись к зданию. Чун Юнь и остальные уже направлялись внутрь, но фигура, стоявшая на крыльце, заставила его остановиться. Руки дернулись, и мягкое напоминание о той песне эхом отозвалось в голове. Грудь на мгновение пронзила боль. Он призрачно ощутил на себе пальцы, вцепившиеся в его хаори, и мокрую ткань, прижавшуюся к плечу, прежде чем он заметил, что Чун Юнь остановился прямо в дверном проеме и оглянулся. Затем голубые очи, напоминающие лёд, встретились с глазами Кадзухи. Чун Юнь приподнял бровь, прежде чем сфокусироваться взглядом на терпеливо ожидающем человеке. Лицо экзорциста нахмурилось, в то время как Кадзуха на мгновение задержал дыхание и двинулся к зданию. Трава хрустела под его ногами, все еще покрытая льдом. Когда он ступил на каменные ступени, парень остановился рядом с юношей. Красно-закатные глаза встретились с золотыми. Один удар сердца в тишине прошел между ними. Золотые глаза отвели взгляд от очей Кадзухи, чтобы скользнуть вниз по его фигуре. Невидимый груз, казалось, упал с плеч Якши. – Ты выглядишь здоровым, – наконец заговорил Сяо. Руки парня дернулись. Золотые глаза вновь вернулись взглядом в чужие очи. Странник кивнул. – Барбара не была уверена, что я готов к бою, но я всегда довольно хорошо восстанавливался после своих травм, – ответил Кадзуха, поворачивая плечо, в котором была инфекция, чтобы доказать, что с ним все в порядке. – Чун Юню удалось убедить ее позволить нам тренироваться, однако если ей покажется, что я не справлюсь с этим, она может в любой момент нас остановить. Только вот... Красно-закатные глаза снова повернулись к месту, где они сражались. Земля была разорвана на части ветром и льдом. Трава все еще покрыта инеем, а несколько участков засохли от сильного холода. Сяо проследил за его взглядом. – Это было необходимо, – Кадзуха улыбнулся, и Якша посмотрел на него в ответ. – Несколько дней отдыха - это все, что мне нужно. Человек, стоявший перед ним, кивнул в согласии. Неловкая атмосфера заполнила пространство между ними. Из дома доносился запах бумаги и старых книг. Явный признак того, что Чун Юнь и Барбара подслушивали возле закрытой входной двери. Кадзуха, уловив этот запах, лишь улыбнулся. Те пока даже не догадываются, что их раскусили так быстро. – Как ты себя чувствовал последние несколько дней? – спросил странник. – Терпимо. Этот отрывистый ответ так и кричал о том, насколько неудобно было человеку перед ним. В сочетании с усиленным запахом золы и масла, среди них особо отличался сладкий и легкий аромат цветов Цинсинь, который Кадзуха уловил несколько дней назад. Это было своего рода напоминание о том, где родился этот человек. – Приятно слышать, – ответил Кадзуха. – У тебя есть минутка, чтобы расслабиться? Итэр упомянул, что в последние дни ты только и находишься на поле боя. Он совершил ошибку, сказав это. Сяо напрягся. Руки яростно дернулись и сжались в кулаки. Брови нахмурились, и Якша отвел от него взгляд. – Это дело адептов. Оно не касается тебя... ХЛОПОК! Из дома донесся громкий вздох. Красно-закатные и золотые глаза широко раскрылись от шока. Щека Якши быстро покраснела. Кадзуха медленно опустил руку и прикусил нижнюю губу. Гнев, который пронзил его грудь, исчез. Он отступил назад. – Я... Извини... Сяо протянул руку, чтобы коснуться щеки. Пальцы в перчатках осторожно потрогали покрасневшую кожу. Он даже не поморщился от прикосновения. Якша просто вздохнул и закрыл глаза. – Все в порядке, – его веки открылись, чтобы встретиться взглядом с Кадзухой. – Она бы сделала то же самое. Каэдэ. Женщина, которая перевоплотилась из первоначального Каэдэ Кадзухи. Человек, который был другом и напарником Сяо и Алатуса на поле боя во время войны Архонтов. Он был убит богом и в последние мгновения своей жизни признался в своей любви к Алатусу. Только для того, чтобы повернуться спиной к вратам Селестии и проклясть себя, неспособный вынести агонию, через которую Алатус прошел из-за смерти Каэдэ. Из-за своего греха он превратился в клен. Предназначенный страдать, пока Алатус сражался, чтобы защитить его, пока воин не умрет, и, возможно, не последует за своей любовью. Однако заявился другой бог, что повлиял на сломленный разум Алатуса и взял его под свой контроль, принуждая Селестию к действию и ухудшая проклятие. Каэдэ Кадзуха должна была перевоплощаться до тех пор, пока жив Алатус, независимо от того, какой пол он выберет, и тосковать по человеку, которого он любил. Каэдэхара Кадзуха был одним из таких перевоплощений. Согласно тому, что сказал Чжун Ли и Якша. А также он видел воспоминания прошлых реинкарнаций, переживая их в момент борьбы за выживание из-за инфекции. – Конечно… ты прав, – Кадзуха тихо заговорил. В его словах слышалась нерешительность, и Сяо посмотрел на него в легком замешательстве. Единственное, что его беспокоило, - это... Желание облегчить ношу Якши. Нужно было перестать говорить о женщине, которой больше не существовало. Не насвистывать мелодию, которую Каэдэ пел, находясь в мягком шторме, вызванным им самим. Руки крепко держали Якшу, когда воин плакал у него на плече и крепко прижимался к страннику. С того момента, как он проснулся, все казалось неправильным. Как будто его тело было слишком маленьким для его существа. Мысли, которые не принадлежали ему, захватывали юношеский разум. В сердце самурая поселилась тоска, которая поглотила его желание путешествовать и дала желание кричать о чем-то, что он не мог пока определить. Каждый крик был слишком тихим, чтобы его можно было расслышать. Как будто пустота заполнила его голову. – Кадзуха? В его поле зрения появилась чья-то рука. Недостаточно близко, чтобы прикоснуться, но это действие заставило странника взглянуть на них и на Якшу, на лице которого было беспокойство. Его рука быстро отдернулась, когда их взгляды встретились. – Извини, – тихо сказал Кадзуха, еще раз прося прощения за пощечину. – Все в порядке, – ответил Сяо. – Я это заслужил. Золотые глаза отвели от него взгляд. Как будто его отругали. Запах говядины и специй смешивался с запахом бумаги и старых книг. Кадзуха подавил желание вдохнуть его и посмотрел в сторону ближайшего окна. Барбара и Сян Лин быстро нырнули под подоконник. Их голоса стихли. В то время как Чун Юнь оставался на виду в комнате. В его руках был свиток, в который экзорцист, кажется, даже не вчитывался. Позже Кадзуха обязательно прочитает им лекцию о манерах. – Я... – Приятно видеть, что с тобой все в порядке, – прервал его Сяо. Его брови были нахмурены, но он еще ни разу не взглянул на Кадзуху за эти мгновения. – Я был занят, но меня оторвали от моих обязанностей. Больше похоже на то, что Чжун Ли заставил Сяо прийти к Кадзухе. Странник сдержал желание улыбнуться, когда вспомнил о спокойном, терпеливом мужчине, который вернулся в комнату после того, как Сяо заснул рядом с Кадзухой. Он слышал его тихое дыхание, что явно отличалось от обычного. В то время как Чжун Ли обошел ширму и остановился, когда увидел их. По его внешнему виду Кадзуха понял, кто он такой. Глаза цвета кор ляписа и цвет волос выдавали это. Памяти Каэдэ было достаточно, чтобы установить его подлинную личность. Чжун Ли был Рекс Ляписом и Мораксом. Гео Архонт, который помог Каэдэ освободить Алатуса из-под контроля бога, который поработил его, и связал его своим контрактом, сделав Сяо бессмертным Адептом, тем самым делая проклятие Каэдэ вечным. За те несколько мгновений, что они провели вместе в комнате, бог, казалось, почувствовал облегчение. На его лице была лёгкая улыбка, когда он шагнул вперед, чтобы забрать Сяо из-под крыла Кадзухи и поднять его на руки. – Я заберу его пока к себе. Тебе нужно отдохнуть, – заговорил Моракс. – Однако я не позволю ему прятаться от тебя. Ты добрый человек, Кадзуха-кун, и ты принес бы ему много пользы. Это проклятие не должно положить конец твоей доброте. Когда Моракс ушел, Кадзуха понял, что был слишком уставшим и слабым, чтобы уловить смысл его слов. Теперь же он был просто слегка раздражен. Потребовался бог, который жил тысячи лет, чтобы заставить Сяо прийти к нему. Зачем заставлять, если он вообще не хотел его видеть? Сяо было неудобно даже разговаривать с ним, а воспоминания Каэдэ путались в голове Кадзухи. – Тебе не нужно было заставлять себя приходить, – заговорил Кадзуха. – Я буду в порядке, несмотря ни на что. Золотые глаза метнулись к нему. Удивление отразилось в этом холодном цвете, а Кадзуха нахмурился. – Ты все равно был занят, верно? Можешь возвращаться к своим обязанностям. Руки в перчатках сжались в кулак. Сяо открыл рот, чтобы заговорить. Довольно сильный ветер пронесся мимо них. Человек перед ним был явно зол, пока это не прекратилось. Сяо сомкнул уста. Черты его лица расслабились, и он отвел взгляд, закрывая глаза. Руки разжались, упав вниз. На минуту возникла тишина. – Я действительно хотел убедиться, что с тобой все в порядке. Медленно золотые глаза открылись и встретились с пристальным взглядом Кадзухи. – Ладно, я скажу. Я был сбит с толку проклятыми, которые недавно начали появляться в Ли Юэ. Их стало гораздо больше, и я погрузился с головой в свои обязанности. Когда мне напомнили об отдыхе, я действительно решил его сделать. Я не забывал про тебя. Кадзуха удивленно моргнул, глядя на него. Пока он не заметил синяк, который выглядывал из-под перчатки Якши. Он расцвел на его коже темно-фиолетовым цветом, что только начал выбираться из-под ткани. Кадзуха нахмурил брови. – Рад видеть, что миазмы не повлияли на твое здоровье. Я тоже хотел тебе кое-что сказать, пока был здесь. Кадзуха поднял взгляд, чтобы встретиться с глазами Адепта. Сяо нахмурился. – Итэр… упомянул, что ты странник, – Сяо осторожно заговорил. – Старайся не пребывать на землях Ли Юэ после захода солнца. Однако, если что-то случится, просто позови меня по имени. Золотые глаза встретились с ним взглядом. Совершенно серьезным. – Я приду к тебе так быстро, как только смогу. Кадзуха мог только смотреть в ответ. Напряженность и решимость в этом взгляде остановили любые слова, которые он мог бы сказать. Все, что ему удалось сделать, это кивнуть в ответ. – Я бы остался подольше, но... Сяо было не по себе. Тяжелый запах не исчезал все это время. Не говоря уже о том, что, несмотря на его травмы, ему все еще нужно выполнять обязанности. Но навестить Кадзуху время он нашёл. – Я понимаю, – спокойно ответил Кадзуха. – Будь осторожнее. – Я должен тебе говорить это. Рука потянулась к нему, но остановилась на полпути, когда Кадзуха взглянул на него. Якша колебался. Ноги отступили назад, и он просто кивнул Кадзухе, достав деревянную дощечку. Золотые глаза еще раз остановились на закатно-красных очах Кадзухи, прежде чем он разломил печать чайника пополам и исчез. Даже ветра не возникло. Кадзуха тяжело вздохнул и раздражённо отвернулся к окну. – Подслушивать невежливо, – рявкнул Кадзуха. Его повышенный голос заставил Барбару и Сян Лин быстро подняться на ноги. На их лицах были выражения вины, а Чун Юнь поднял глаза от своего свитка. – Это было личное. – Вы буквально разговаривали прямо на крыльце, перед входной дверью,– ответил Чун Юнь, прежде чем указал рукой на потолок, и Кадзуха поднял глаза. – Если ты хотел уединения, стоило уйти в более укромное место. Щеки Кадзухи вспыхнули при виде нескольких человек, которые нырнули с подоконников на втором этаже. В то время как один мужчина, в частности, прислонился к самой оконной раме и ухмыльнулся. Кадзуха за всю свою жизнь не перемещался внутри здания так быстро.

***

Один из якшей пал. Кровь текла ручьями по влажной земле. Дождь капал на фигуры позади него. Их агония и потеря тяжелым грузом висели между ними всеми. Земля под их ногами опалилась и расплавилась за пределами возможностей смертных. Осколки треснувшей и разбитой маски торчали из ее груди. А там, где было сердце, виднелась огромная дыра. Алатус крепче сжал свое копье. Лезвие было покрыто кровью, а запах металла забил его легкие. Собственная маска медленно натянулась на лицо, а тело моментально напряглось. Никто из них не произнес ни слова. Они только что стали свидетелями того, что уготовила им судьба. Самый младший из них нанес смертельный удар павшему товарищу. Алатус был благодарен, что никто из них не сказал ни слова. Агония была слишком велика, чтобы выразить ее словами. И когда молчание слишком затянулось, он развернулся и ушел прочь. Так он оказался у постоялого двора "Ваншу". Теперь его структура была больше, как и комнат с персоналом. Все они были членами Цисин, и их цель была ясна: помочь Якшам и предоставить им место, которое они могли бы назвать своим домом. Для Алатуса это не имело большого значения. Тем не менее, началось строительство высокого дерева, которое давало зданию укрытие. Цель этого состояла в том, чтобы дать им наиболее высокую точку обзора, дабы видеть весь Ли Юэ. Облегчить им работу и не допускать посторонних. Несколько одержимых существ уже пытались убить персонал в прошлом, и они предпринимали необходимые методы, чтобы защитить себя. Лил дождь. Каждый его шаг вдавливался в землю. Пальцы сжали оружие в его руках. Кровь смыло давным давно, но следы на ладонях останутся навсегда. Ее крики будут преследовать его вечно. – Алатус? Он замер. Золотые глаза широко раскрылись. Тело встало будто вкопанное. Его хватка на оружии чуть ослабла. – Алатус...? Он медленно поднял голову. Золотые глаза встретились с закатно-красными. Короткие, чисто белые волосы. Среди прядей виднелась огненно-красная полоска. Ростом ниже Алатуса и выглядит гораздо моложе. Но… – К... Каэдэ...? Молодой человек перед ним, несмотря на то, что он промок под дождем так же, как и Алатус, рванулся вперед и врезался ему в грудь. Его тепло проникало сквозь мокрую одежду Якши и согревало его озябшую кожу. Оружие со звоном упало на землю. Руки обвились вокруг парня и прижали его к груди воина. Зубы впились в нижнюю губу, крепко зажмурив глаза. Щека юноши прижалась к чужой. – Я вернулся, – молодой человек тихо заговорил. – С-с возвращением, Каэдэ, – выдавил Алатус из себя. Слова на мгновение застряли у него в горле. – Твое желание исполнилось. Человек усмехнулся. Они оба ослабили хватку, и парень откинулся назад, чтобы улыбнуться Якше. – Да, верно. Я действительно не скучаю по этим ужасным вещам. Они оба разразились смехом. Каэдэ прислонился к нему, и Алатус руками обхватил крепче младшую реинкарнацию. – Давай скроем тебя от дождя, – Алатус заговорил в тот момент, когда их смех затих. Пальцы потянулись вверх, чтобы нежно погладить слегка порозовевшие щеки молодого человека, стоящего перед ним. – Я лучше буду сражаться с проклятыми, чем позволю простуде убить тебя. Каэдэ, казалось, слегка поморщился от его формулировки и мнимо кивнул. Алатус опустился на колени, чтобы поднять свое оружие с земли. Стряхнув грязь с него, рука потянулась вперёд, чтобы схватить ладонь человека в своей. Тогда на лице Каэдэ была лёгкая улыбка. В ответ Алатус мягко улыбнулся и повел молодого человека вперед. Их шаги были в такт друг другу, когда они двигались к "Ваншу". Как только они прибыли, Алатус распахнул входную дверь. Женщина, сидевшая за стойкой, подняла голову и удивленно уставилась на них. Ее рот приоткрылся при появлении Каэдэ, а взгляд недоверчиво метался между молодым человеком и Сяо. – Еще раз здравствуйте, мисс Голдет, – Каэдэ просиял. Слова реинкарнированного человека повергли женщину в шок. Все это время Алатус просто качал головой и вел юношу по коридору. Женщина за стойкой наблюдала, как они уходят, и смотрела им вслед. – Ты заставил ее думать, что ты призрак, – выругался в итоге Алатус. – Пусть она так думает. Веселее даже, – Каэдэ усмехнулся. – Ведёшь себя как ребенок… Как всегда. Алатус открыл дверь в свою комнату и провел парня внутрь. Широко раскрытые красные глаза с благоговением оглядывались вокруг. Он настолько сосредоточился на пространстве, что, когда полотенце упало ему на голову, Каэдэ вздрогнул и оглянулся, чтобы увидеть, как Якша вытирается. Его волосы все того же цвета потемневшего нефрита, и только некоторые пряди под ними сияли тем же цветом, каким они все когда-то были. Ожерелье его матери как всегда висело на шее, а его красный наряд давно исчез. На нем был простой комплект одежды, который позволял ему сражаться в удобстве. Руки как всегда находились в перчатках. Золотые глаза посмотрели на него с растерянным видом. – Все в порядке, Каэдэ? Юноша вышел из оцепенения и быстро кивнул. Руки быстро потянулись вверх, чтобы высушить волосы. – Я просто немного удивлен, как ты изменился по сравнению с ее воспоминаниями. На мгновение между ними воцарилось молчание. Юноша замер, когда Алатус повернулся к нему. Золотые глаза расширились, а на лице Якши отразилось замешательство. – Воспоминания? – Я имею в виду... с тех пор, как я в последний раз видел... тебя… – парень замолчал, когда Якша уставился на него. На лице Алатуса отразилась смесь эмоций. Слишком много, чтобы точно определить, что исказило выражение его лица, превратив его в нечто такое, чего Каэдэ хотел бы никогда больше не видеть. Он потянулся рукой к Якше. Только для того, чтобы Алатус отошел от него на шаг. – Алатус… – Ты... ты Каэдэ, ведь так? Парень разозлился не на шутку. – Конечно это я! – он ударил себя кулаком в грудь, а полотенце упало с его головы на пол. – Я - Каэдэ Кадзуха! Они назвали меня в ее честь, и я помню тебя, Алатус. Я... – Кто дал тебе имя? Черты лица юноши сменились удивлением при виде растерянного и недоверчивого выражения на лице Якши. – M… Mои родители… – его руки опустились с груди на бок, и он нахмурился. – Я выгляжу как леди Каэдэ. Они назвали меня в ее честь... По виду Алатуса можно было сказать, что он не поверил. Это выражение причиняло боль Кадзухе. У него что-то заболело в груди. – А-Алатус... – Ты - не она. Мир вокруг них замер. Как будто замороженный льдом. Каэдэ уставился на Якшу не в состоянии пошевелиться. Сердце на мгновение остановилось. – Ты не Каэдэ. – Н-Но я... – Ты похож на нее, но ты не помнишь меня так, как она. Слова сильно ранили. Словно когти вонзились в его плоть. Инфекция распространилась под его кожей, воспаляя его кровь. – А-Ала... – Проклятие не создало бы копию, которая не помнила бы меня так, как помнила она, – теперь золотые глаза уставились на него. – Кем бы ты ни был... ХЛОПОК! Золотые глаза расширились и уставились взглядом в сторону кровати. – К-кем бы я ни был?! – огрызнулся Каэдэ. Его голос дрожал, а слёзы вот-вот готовились потечь по его щекам. – Кем бы я ни был!? Ты себя слышишь? Ты действительно думаешь, что я не Каэдэ? Я помню тебя! Я знаю! Все как в тумане, но я помню тебя, Алат... Руки впились в одежду парня и прижали его к стене. Дыхание вырвалось из его легких, а глаза зажмурились. Эхом отозвался кашель. Веки открылись, и он вздрогнул от сердитых золотых глаз, которые смотрели на него сверху вниз. – Убирайся. Дверь пинком распахнулась, и Каэдэ вылетел в коридор. Тело врезалось в стену. Его запястье свело от боли, как и весь организм. В то время как красные глаза быстро подняли взгляд и встретились с яростными золотыми глазами. – Не оскорбляй её и меня, – прорычал Алатус. – Простые воспоминания? Насколько я знаю, это ложь, и ты хочешь воспользоваться ее жизнью, чтобы получить то, что хочешь. Только настоящая Каэдэ должна быть рядом со мной. Дверь захлопнулась. Дерево затрещало. Звук отозвался эхом. В коридоре открылись некоторые двери и люди в замешательстве выглядывали наружу. Слезы падали на пол. Боль, превосходящая все мыслимые пределы, пронзила его грудь. Пальцы вцепились в одежду. Рыдание сорвалось с юношеских губ. Тело туго свернулось калачиком. Эхом отозвались его крики. Нежная рука легла ему на плечо. Изящная, но потрепанная в боях. Крик резко прекратился, только тихие всхлипы разрушали тишину. – Пойдем, Каэдэ. Встань с пола. У всех нас была плохая ночь. Может быть, утром тебе повезет больше. Он вспомнил, как смотрел в голубые глаза. Такие же глубокие и темные, как океанские глубины, прежде чем тьма поглотила его целиком.

***

При пробуждении Кадзуха почувствовал лишь боль. Панические голоса отдавались эхом, а руки двигались по земле в поисках источника звука. Его забинтованные пальцы сжали сферу и поднесли ее к своим глазам, чтобы посмотреть на нее. Чьи-то шаги приближались к нему, и красно-закатные глаза повернулись в сторону, чтобы увидеть бегущего к нему Беннета. – Мне так жаль, Кадзуха! Я хотел поймать его, но мяч пролетел мимо! – парень извинился. С виноватым выражением на лице он замер над странником. – Кадзуха, ты в порядке? – Да… – он протянул шар Гарпастума, и светловолосый юноша взял его. – Наверное, вам стоит пойти играть на пляж. Тогда мяч не будет подпрыгивать на песке. – А ведь правда! – Беннет подарил ему короткую улыбку, прежде чем быстро развернулся и побежал в сторону своего друга. – Рэйзор, давай сходим на пляж! – Ладно. Когда их голоса исчезли, Кадзуха прерывисто вздохнул. Одна рука была прижата к его груди, а вторая прикрывала глаза, заслоняя солнце. Ветер дул вокруг него, когда боль продолжала разрастаться в груди. Воспоминания вернулись. Воспоминания Каэдэ. “Не оскорбляй ее и меня. Простые воспоминания?” Внутри начало все болеть. “Насколько я знаю, это ложь, и ты хочешь воспользоваться ее жизнью, чтобы получить то, что хочешь”. Было больно дышать. “Только настоящая Каэдэ должна быть рядом со мной”. Его сердце как будто разрывалось надвое. Слезы катились по его щекам. Зубы впились в нижнюю губу. Его вдохи были дрожащими и задержанными. Тело повернулось на бок, свернувшись калачиком в траве. Эти настороженные и дикие золотые глаза вспыхнули перед ним. Хлопок двери отозвался эхом в голове. Сдавленный всхлип сорвался с его губ. Пальцы впились в его одежду. Он крепко зажмурил глаза, когда поднялся ветер и начал бушевать вокруг него. Это было так больно. – Кадзуха?! Быстрые шаги устремились в его сторону. Далекие и искаженные. “Только настоящая Каэдэ должна быть рядом со мной”. Его горло болело. Он сам будто горел. – Кто-нибудь, позовите Чун Юня! – Кадзуха-кун! Ветер стал бушевать вокруг него с новой силой, разрывая землю и выбрасывая огромными кусками вверх. Это было своего рода предупреждение для всех, чтобы держались подальше. Это было больно. Это было так больно. – Идите и найдите Сяо! Сейчас же! После этого голоса Кадзуха ничего не слышал. Ветра заключили его в клетку. Купол защищал его, но это никак не могло остановить боль. “Только настоящая Каэдэ должна быть рядом со мной”. Настоящий. Пальцы сильнее впились в его одежду. Он не был настоящим. Это было больно. Он сам не мог ясно вспомнить этого человека. Ему не место было рядом с ним. Это не остановится. Это было больно. Это было больно. Это Было Больно. ЭТО Было Больно. ЭТО БЫЛО больно. ЭТО БЫЛО БОЛЬНО. – Кадзуха-кун! Чьи-то руки оторвали его от земли. Шторм все еще бушевал вокруг него. Его собственные пальцы задергались и попытались оттолкнуть того, кто это был. Рот открылся, чтобы закричать, но не смог произнести ни слова. Его горло слишком болело, чтобы даже издать звук, а слезы текли ручьями по его лицу. Несмотря на это, нежная рука легла ему на затылок и направила его вперед. Все его тело кричало в агонии. Он был слишком слаб, чтобы сопротивляться, поэтому человек лишь прижал парня ближе, крепко обнимая. – Мне жаль, Кадзуха-кун. Продержись еще немного, – заговорил спокойный, глубокий голос. – Я знаю, это больно. Он едва мог дышать. Если бы только он мог вырвать свое сердце из груди и заставить его остановиться. – Он скоро будет здесь. Гань Юй пошла за ним. Тогда это прекратится. Тогда все закончится. – Мне так жаль, что тебе приходится проходить через это, – руки мягко гладили его по волосам. – Он не должен был оставлять тебя одного. Не при такой сильной связи. Почему бы этому не закончиться? Это было так больно. – Чжун Ли! Купол, окружавший их, увеличился. Шаги едва слышались из-за шторма. – Сяо, скорее! Чжун Ли напрягся, почувствовав это. Шаги стали быстрее. Штормовой ветер изменился, когда чужой ветер попытался вторгнуться. – Кадзуха! Чужие руки исчезли с его тела. Вместо этого уже другие ладони схватили его за щеки, и запах цветов Цинсинь пришёл вместе с ним. – Кадзуха, дыши. Пожалуйста. Кадзуха! Это было больно. – Кадзуха... Пальцы сжались вокруг его щек. Чужеземный ветер пытался успокоить его шторм. Хотел приласкать его. Несмотря на то, что шторм пытался разорвать его в клочья. Потребовалось время, пока барьер не треснул и ветер мягко начал кружить рядом с его штормом, направляя его. Форма, по которой можно двигаться дальше. Дорога для путешествий. Губы прижались к его лбу. – Каэдэ... Шепотом. Мягко. С любовью. – Каэдэ. Уста переместились вниз, чтобы прикоснуться к его щеке. Буря наконец рассеялась. Громкие потоки прекратились. На заднем плане раздался тихий вздох облегчения. – Каэдэ, – руки сжали его щеки. – Открой глаза.... Но все равно было больно. – Прошу… Им двоим было больно. Медленно открылись красно-закатные глаза. Все размывалось из-за пелены слёз, но человека перед ним он узнал. Его золотые глаза сфокусировались на нем. Взгляд, полный сочувствия. Он нахмурил брови. Тело было напряжено. В тот момент, когда их глаза встретились, он задержал дыхание. И все же боль на его лице не ослабевала. – Дыши для меня... пожалуйста. Он пытался. Его легкие кричали в агонии. У него сильно болело горло. Юноша поморщился и покачал головой. – Нет, дыши, – Якша умолял. – Я знаю, это больно. Но прошу, Каэдэ, дыши. Он заставил себя сделать еще один вдох. Его легкие кричали. Новые слезы затуманили его зрение. Фигуры позади мужчины в беспокойстве сбились в кучу. Все снова размывалось. У него болела голова. Дышать слишком больно. – Каэдэ... Казалось, она лишь увеличивалась. – Каэдэ! – Я-я не... она... Золотые глаза расширились, в шоке уставившись на него. – П-прости...А-Ала... – КАДЗУХА! Для него мир погрузился во тьму.

***

– Каэдэ. Якша, сидевшая за столом, с беспокойством посмотрела на него. Еда, приготовленная специально для нее, была съедена. У юноши в руках была чашка чая, аромат которого заполнил комнату, смешавшись с запахом утренней росы на траве и щебетом птиц. Блюда для Каэдэ давно остыли, ибо к ним никто так и не притронулся. Дверь открылась, но вошедший остановился там же. – Ты не шутила. Они выглядят одинаково. Дверь закрылась, и в поле зрения появился мужчина. Он встал рядом с ними, наблюдая. У него на талии была маска. – Что-то случилось? Черты лица человека, что сидел за столом, исказились. Пальцы крепче сжали одежду. – Сяо выгнал его прошлой ночью. Он столько ужасных вещей сказал, – ответила женщина. – Что? – рявкнул мужчина, пристально смотря на юношу. – Что именно он сказал? – Я... не настоящий... Каэдэ... Оба Якши посмотрели в его сторону. Он выглядел убитым горем. В то время как мужчина был невероятно зол. Его руки сжались в кулаки. – Скоро вернусь. – Но... Дверь захлопнулась. Юноша сильно прикусил нижнюю губу. Якша, оставшаяся в комнате, обратилась к Каэдэ с сочувствием во взгляде. – Каэдэ. Ты меня слышишь? – Я... я ненастоящий... Он выглядел потрясенным до глубины души. Женщина встала из-за стола и присела рядом с ним, притянув его в объятия. Руки впились в его плечо. Подушечки пальцев прошлись по его волосам. – Ты очень реален. Ты жив. Ты принадлежишь ему. Ты... – ее голос сорвался. Слёзы капали ему на щеку. – Ты - сокровище. Его вторая половина...Т-ты жив. Крики отдавались эхом по коридору. Все здание загрохотало. Она посмотрела на дверь, обняв его крепче. Раздались испуганные голоса. Люди бросились в панике бежать кто куда. Где-то что-то разбилось и раскололось. – К-Каэдэ. Оставайся здесь, – настаивала она. Якша отпустила его. Женщина подошла к двери и открыла ее, исчезнув в коридоре. Дверь в спешке захлопнулась за ней. Ее голос присоединился к остальным. – Я... не... настоящий... На его глаза навернулись слезы, что влажными дорожками стекали по щекам, приземляясь на одежду. Шум продолжал усиливаться. Его взгляд метнулся к двери. В людских криках была паника, беспокойство и чистый страх. Эти звуки гремели у него в голове, усилив боль. Его существование заставляло всех страдать. Он медленно поднялся на ноги, но сразу же оступился, едва способный сохранять равновесие. Его лодыжка врезалась в стол. Он чувствовал боль, но не стал уделять ей дельного внимания. – Мне… жаль…

***

– Его дыхание стабилизировалось, а новых ран не обнаружено. Пальцы зарылись в темные волосы. – Спасибо, Барбара, – тихо проговорила Гань Юй. Девушка задержалась на несколько мгновений, колеблясь. Через несколько секунд она неохотно ушла. Дверь за ней щелкнула. Воцарилось молчание. – Сяо... Женщина-адепт подошла ближе к нему, но все равно между ними было достаточно расстояния. Его золотые глаза медленно поднялись от пола, чтобы встретиться взглядом со своим Архонтом и другим Адептом. На лице Гань Юй было беспокойство, в то время как Чжун Ли выглядел серьезным. – С ним все в порядке, – тихо сказала Гань Юй. – Он не ранен. Ложь. “Я-я не... она...” Кадзухе было больно. Этот шторм. Его выражение лица. Эти слезы. “Я-я не... она...” Это все его вина. “П-прости... А-Ала...” Какая это была Каэдэ? Какое воспоминание он видел? Что он натворил? Как он мог это исправить? Сможет ли Кадзуха выжить? Он выглядел таким убитым горем. Такой разбитый. Он даже не дышал. Слова Сяо не могли до него долететь. Он чуть не закричал, зовя его. Почти как- – Сяо! Руки Гань Юй легко ударили его по щекам. Он заметил, что его дыхание стало тяжёлым, и отпрянул назад. Боль вскипела в его груди, пронизывая насквозь. Но слез не было. – Тебе не следует покидать его прямо сейчас. – Господин Чжун Ли… – Гань Юй оглянулась на архонта и слегка нахмурилась, видя его выражение. – Вы хотите сказать... – Ты встретился с ним сегодня утром, и несколько часов спустя он увидел воспоминание Каэдэ, что вызвало такую бурную реакцию, – бывший гео архонт заговорил. – Тебе лучше не отходить от него, пока это не пройдет. Если бы ты был рядом изначально, возможно, не дошло бы до такого состояния. А так, нам повезло, что ты смог остановить ветер, и мисс Барбара была в силах помочь. Оставаться рядом с ним - наилучший выход из ситуации. “Я-я не... она...” Сяо наклонился вниз. Пальцы снова зарылись в его темные волосы. Гань Юй с ещё большим беспокойством посмотрела на него. – Да… Девушка вцепилась взглядом в Адепта с таким сочувствием. Ее руки были прижаты к груди. В то время как Архонт лишь нахмурился. – Сяо... – Я останусь. Убирайтесь. Мужчина сильно нахмурился. И все же он ничего не сказал, просто положив руку на плечо Гань Юй, выводя ее из комнаты. Дверь за ними закрылась. Зубы впились в его нижнюю губу до крови. Какое воспоминание? В какой жизни? Какая Каэдэ? Какая ошибка? Послышался шаркающий звук. Сяо поднял голову. Взгляд сфокусировался на стене в другом конце комнаты. Руки соскользнули с его волос, а слух сфокусировался на звуках. Он медленно встал. Ноги привели его к книжным полкам, но взгляд золотых глаз остановились на Кадзухе, что успел проснуться и присесть. – Кадзуха. Сяо быстро подошел к страннику. Рука замерла в воздухе, едва не коснувшись юноши, как бы боясь запятнать его еще больше. Голос Якши был пропитан беспокойством, пока он не поймал выражение его лица. Пустое. – К-Кадзу… ха? Страх сжал его грудь. – Н-Нет... Трясущиеся пальцы протянулись вперед, чтобы нежно обхватить ладонями щеки странника. Он приподнял его голову, встретившись с ним взглядами, но он не получил никакой реакции. Красно-закатные глаза остеклели и смотрели прямо сквозь Адепта. Как будто его не существовало. Как будто он был заперт в своей собственной голове. По щеке Кадзухи скатилась одинокая слеза. Кровь начала течь по подбородку Сяо. Зубы слишком глубоко впились в его нижнюю губу. Руки отпустили лицо Кадзухи и притянули юношу к своей груди, который тут же обмяк в его объятиях, так и не двинувшись. – Мне так жаль… – тихо заговорил Сяо дрожащим голосом. – Очень жаль. Руки в перчатках перебирали мягкие белые пряди. Боль запульсировала в его груди. Воспоминания, давно похороненные, всплыли на поверхность. Сожаление и тоска последовали за ними, распространившись по всему его телу. Голоса в голове будто сдуло сильным порывом ветра, но от этого ему не было легче. Он должен был знать. В тот момент, когда Кадзуха оказался в его руках. В тот момент, когда задыхающийся, немой, плачущий юноша отказался ослабить свой шторм. Ни одно слово не могло сорваться с его губ. Горло саднило, и без того красные глаза покраснели от слез, а на лице была лишь боль. Дрожащий, он молча умолял, чтобы она прекратилась, чтобы все это наконец закончилось. Независимо от того, сколько Сяо говорил с ним. Неважно, как сильно он пытался прорваться сквозь стены паникующего юноши перед ним. Конец шторма не был концом битвы. – Мне так жаль. Его величайшая неудача. Его самая большая ошибка. Смерть, которая преследовала его больше всего. – Я... Извини... Он ещё больше прижал Кадзуху к себе дрожащими руками. – Я-я так в-виноват. Мягкое дыхание коснулось его руки. Единственное, что говорило Сяо о том, что парень жив. Несмотря на то, что он даже не моргнул за все это время. Несмотря на то, что он не мог ни говорить, ни двигаться. Он был безвольной куклой в руках Сяо. Это пугало его. Совсем как тогда. – О-очнись. П-пожалуйста... К-Кадзуха…

***

Его товарищ Якша не имел права приказывать ему. Особенно, когда дело касалось его личной жизни. Но наступил момент, он это сделал. Тогда начался настоящий ад. Электро и анемо столкнулись. Крепко сжатые кулаки. Кровь брызнула на пол. Несколько членов Цисин попытались вмешаться. Крики и вопли наполнили зал. Некоторые из них были его собственными. Остальное принадлежало человеку, стоявшему перед ним, и тем, кто служил Ли Юэ. – Сяо, прекрати! – одна из женщин закричала. – Каэдэ здесь! Его кулак замер в нескольких сантиметрах от лица другого Якши. Золотые глаза метнулись к женщине, которая теперь стояла перед Цисин. На ее поясе висела маска. А на лице такое выражение, будто ей разбили сердце. – Ч... Что ты только что сказала? – Сяо зарычал, оскалив зубы. – Он... – Он настоящий, – золотые глаза метнулись к мужчине у стены. Сломанные доски разлетелись в щепки вокруг него. – Т-тот же запах. Та же аура. Он - это она! Кулак в итоге врезался ему в лицо. Алатус отшатнулся. Руки отпустили одежду мужчины. Только для того, чтобы его самого схватили и еще один кулак врезался ему в лицо. – Остановитесь! – закричала женщина. – Ты вышвырнул его вон! УДАР! – Ты сказал ему, что он ненастоящий! УДАР! – Ты практически сказал ему, что он не заслуживает жизни! УДАР! – Ты… Чья-то рука схватила руку мужчины и остановила его. Пальцы женщины сжались, и он поморщился, отступив назад и отпустив Алатуса, у которого подкосились ноги и колени ударились об пол. Кровь стекала по его лицу на пол. Женщина опустилась на колени рядом с ним. Она протянула руку, чтобы мягко схватить его за лицо и заставить золотые глаза встретиться с ее голубыми. – Он не хочет говорить, Сяо. Он даже не шевелится почти, – она казалась такой расстроенной. Слезы наполнили ее глаза. – Он - Каэдэ. Мы не лжем. Пожалуйста. Иди поговори с ним, пока не случилось что-то, что мы не сможем исправить. Его руки дрожали. Боль пронзила его грудь. Дрожащие пальцы женщины потянулись вверх, чтобы коснуться его, и она схватила мужскую руку. Рывком Якша подняла его на неустойчивые ноги, положив уже твердую руку на его плечо. – Пожалуйста, – тихо заговорила она. – Он - твоя вторая половинка. Не причиняй ему такой боли. Алатус сделал один неуверенный шаг, как кто-то грубо схватил его за другую руку и потащил по коридору. Якша потащил его вперед, а женщина протестовала позади них. – Не будь таким грубым! – Он слишком долго тянет! – огрызнулся мужчина ей в ответ. Он ногой вышиб нужную дверь и втолкнул Алатуса внутрь. – Вот! Извинись перед… Их глаза расширились при виде пустой комнаты. Когда женщина догнала их, с ее губ сорвался вздох. Она быстро повернулась к людям из Цисин. Руку Алатуса отпустили. – Найдите его! – приказала она с паникой в голосе. – Найдите Каэдэ сейчас же! Люди вмиг зашевелились. Золотые глаза застыли на пустой комнате. Накрытый стол. Единственное блюдо, оставшееся нетронутым. Подушка, на которой недавно сидели, но которую отодвинули в сторону. Стол был перекошен. Что-то наткнулось на него. – Не стой просто так, – его ударили по затылку. – Возьми свое копье и отправляйся на поиски. Его товарищ Якша быстро вышел из комнаты. Сяо неуверенно отступил назад и потянулся за своим оружием. В голове промелькнуло убитое горем выражение лица Каэдэ прошлой ночью. Гнев. Неверие. Слезы. Первые капли упали на пол. Рука в перчатке потянулась, чтобы коснуться лица. Слезы пропитали ткань. Его пальцы дрожали. – Я... Я сказал ему, что он не настоящий... Боль вспыхнула в его груди. Хватка на копье усилилась и он побежал прочь из комнаты. Пальцы вцепились в древко оружия его отца. Оружие, которое Каэдэ перековала для него. Оружие от Каэдэ. Из нефрита. Это была редкая руда, найденная под тем местом, где раньше было ее дерево. Она велела его не вырубать, чтобы в будущем использовать для ковки оружия. Хотя когда Алатус вернулся туда, то обнаружил, что дерево исчезло. В земле была огромная дыра. Она спрятала воспоминание о своей первой жертве, чтобы дать ему что-то, что можно использовать вечно. Он продолжил бежать дальше. Пристальный взгляд заметил первую попавшуюся в поле зрения девушку из Цисин и остановился рядом с ней. – Ты знаешь, в каком направлении он пошел? – потребовал ответа Алатус. – В сторону равнин Гуйли, – пальцем она указала в сторону моста, и якша кивнул. – Остальные уже пошли вперед. Как далеко они продвинулись вперед, не имело значения. Рукой он схватил маску на поясе, и девушка рядом с ним запаниковала. Керамика натянулась на его лицо, и ветер закружился вокруг него. Отметины на его правой руке светились. – Чт… Воздушный карман подбросил его вверх, а в спину ударил ток. Так он рывком отправился через мост на равнину. Прямо над головами его товарищей Якшей. Несколько криков эхом отозвались позади него. Ветер был на его стороне, поэтому каждый шаг был наполнен скоростью. Пока паника заполняла его легкие с каждым мгновением. Здесь не было ничего, кроме пустой земли. Несколько каменных зданий были разрушены. Река была будто нетронутой. Никаких следов рядом с ним. На грязной тропинке ничего нет. Его ноги остановились у одного из каменных зданий, и он тяжело задышал. Его легкие кричали в агонии. – Каэдэ! Его голос отозвался эхом. В ответ прозвучало громкое и победоносное хихиканье. – Каэд...! Воздух изменился. Он чувствовал это. Золотые глаза метнулись в сторону Моря облаков. Огромный поток ветра с визгом поднялся к небу, издавая воющий крик, что эхом разнесся по равнинам и, без сомнения, дошел до самой гавани. Он двигался недостаточно быстро, хотя и бежал так скоро, как только мог. Ветра толкали его вперёд, несмотря на ноющую боль в мышцах. В тот момент, когда он достиг подножия потока, Якша оказался в центре какой-то деревни. Его обители ютились в своих домах, явно дрожа от страха. Крыши их домов треснули и начали рушиться, а души проклятых неистовствовали. Одержимые изо всех сил пытались прорваться сквозь шторм. Некоторые пробрались внутрь, достаточно сильные, чтобы пережить течение, в то время как другие сосредоточились на Алатусе. Чьи-то зеленые глаза остановились на нем, а пальцы, сжимавшие оружие, побелели. Нежные направляющие ветры Каэдэ... он превратил их в это. Ближайший монстр был разорван в клочья в тот момент, когда он подошел слишком близко. Кровь брызнула на траву. Лезвие ветра исчезло обратно в потоках. Алатус судорожно вздохнул и двинулся вперед. – Сяо! Он оглянулся и увидел своих товарищей Якш, идущих по тропинке позади него. На их лицах было беспокойство, когда их внимание привлек шторм. – Подож... Алатус вошел внутрь. Первый шаг чуть не оторвал ему ноги. Равновесие пошатнулось, а перед глазами все поплыло. На него обрушилось несколько клинков. С их клыками, прежде чем он вызвал свой собственный шторм вокруг своего тела. В ту же секунду, как они столкнулись, они разлетелись вдребезги. Шторм перекосился вокруг его личного щита. Его шаги стали легче, но боль в груди была почти невыносимой. В ту секунду, когда он вышел с другой стороны, вой прекратился. Золотые глаза подняли взгляд и тогда он обнаружил, что находится в эпицентре бури. Луч солнца озарил внутреннюю часть шторма золотистым светом. Ни единого облачка в поле зрения. И ни монстра. Только Каэдэ в центре. – Каэдэ! Алатус быстро двинулся вперед. Его шаги отдавались эхом. Рука потянулась к человеку, но Каэдэ сам повернулся к нему, и тогда Сяо замер. – Не... настоящий... Красно-закатные глаза смотрели прямо сквозь него. Пустые. Безжизненные. – К-Каэдэ? – Не... – Каэдэ! Он протянул руку, чтобы коснуться щеки молодого человека. Перчатки едва касались его кожи, но почувствовали слабый жар, все еще остающийся на коже юноши, прежде чем из бури взметнулся черный топор. Алатус схватил парня за руку и дернул его вперед. Шторм прекратился. Нефритовое копье пронзило почерневшую плоть, и огромный топор рухнул на землю. Его товарищи Якши обернулись, чтобы убедиться, что с ними все в порядке. Последовало молчание. Каэдэ обмяк рядом с ним. Золотые глаза метнулись к молодому человеку. Дрожащие руки потянулись вперёд, чтобы схватить его безвольное тело. – Каэдэ... Кровь брызнула на землю. Его глаза расширились от ужаса, а огромный монстр распался на части. Искаженный смех разнесся по воздухе, эхом отзываясь в голове Якши. Каэдэ уже лежал мертвый у него на руках. Огромная рана рассекала его спину, перерезая шею и позвоночник. Человек в его объятиях даже не издал последнего вздоха, а тусклые красно-закатные глаза не двигались. Из окружавших их монстров донеслось хихиканье. Один из Якш огляделся вокруг в замешательстве и настороженности. В то время как Алатус дрожащими пальцами сжимал холодную руку Каэдэ. Кровь пропитала его штаны и растекалась по земле с пугающей скоростью. Мы убили его! Дерево мертво! Смертный с ветрами бога! Он мертв! Он мертв! Мы убили- Завыл поток ветра. Его товарищ Якша отпрыгнул за пределы досягаемости. Клинки пронзали все на своем пути. Земля вздыбилась и перевернулась. Камни, вырванные из земли, были измельчены в пыль. Визг монстров резко прекратился, и даже облака сдались его ярости. Когда всё закончилось, полил дождь. Алатус - единственное, что осталось на поле боя, с мёртвым Каэдэ, обмякшим на руках. – Я… Извини меня…

***

Сяо не двигался несколько часов. Он стоял у кровати Кадзухи. Его рука крепко держала ладонь странника. Вторая запуталась в светлых волосах. Первые несколько часов его руки дрожали. После этого он просто не двигался. Никто не входил в комнату, чтобы поговорить с ними. И не для того, чтобы посмотреть, как дела у Кадзухи. Скорее всего, его архонт отверг его, и от этой мысли ему стало еще хуже. Это была его вина. Страдания Кадзухи были его виной. – Мне жаль… – прошептал Сяо. В тот момент, когда дыхание Кадзухи сбилось, Сяо посмотрел вниз. Его хватка стала крепче. Глубокий вздох коснулся его кожи. Тело рядом с ним дернулось. Несколько пальцев на его забинтованной руке шевельнулись, и Сяо отодвинулся, чтобы опуститься на колени. Обе его руки теперь находились на лице Кадзухи, нежно лаская его кожу. Золотые глаза сосредоточились на далеких красных омутах, терпеливо ожидая. – Кадзуха, ты меня слышишь? Слезы потекли по щекам странника. Его взгляд по-прежнему был отстраненным. Прерывистое дыхание сбилось. Пальцы Кадзухи вновь дернулись. Прежде чем его взгляд прояснился. Цвет вернулся к его глазам, а тело обмякло. Сяо подскочил, чтобы поймать его. Кадзуха ахнул в тот момент, когда руки Сяо приземлили его и остановили падение. Слезы продолжали течь по его щекам, а на лице отразилась боль, пока во взгляде была чистая агония, смешанная с замешательством и страхом. – С-Сяо... Его голос звучал так растерянно. Так напуганно. Руки в перчатках сжались вокруг него. Его брови нахмурились, и Сяо сдержал тяжелый вздох. – Ты в порядке. Ты наконец проснулся, Кадзуха, – осторожно произнес Сяо. – Воспоминание закончилось. У странника вырвался прерывистый вздох. Слезы не прекращались. В тот момент, когда Сяо приблизился, чтобы помочь ему сесть, Кадзуха заговорил. – Я н-не могу п-пошевелиться. Сяо застыл. Золотые глаза переместились, чтобы встретиться с испуганными красно-закатными глазами. – П-почему я не могу пошевелиться? Зубы впились в его нижнюю губу, и Кадзуха кратко закашлял. – С-Сяо... – Воспоминания… Ты сможешь двигаться позже, – Сяо попытался успокоить его, хотя страх в этих закатно-красных глазах вызывал боль в груди. – Ты видел вторую реинкарнацию, верно? Еще больше слез потекло по лицу парня. Боль исказила его лицо. Поток ветра хлестал вокруг них. Ответ не нуждался в словесном подтверждении. – Т-Ты... – Мне так жаль... Он медленно опустился на край кровати и сел. Притянул человека ближе к себе и чуть не придавил Кадзуху. – Извини... Он попытался унять дрожь в руках. В тот момент, когда красные глаза посмотрели на него, Сяо понял, что не сможет. – Сяо... – Я не хотел… – Ся... – Прости... Кадзуха замолчал. Полные слез глаза смотрели на него, а он снова и снова извинялся. Они сидели так, пока у него не заболело горло, и Кадзуха не перестал плакать. К тому времени все ветра улеглись, завиваясь в воздухе и лениво двигаясь вместе. – Я... – Сяо, прекрати, – золотые глаза встретились с красно-закатными. – Я проснулся. Т-ты сказал, что я в порядке. Он крепче сжал парня в своих объятиях, прерывисто дыша, а Кадзуха даже не шевельнулся. – Я... причинил ему такую сильную боль, – прошептал Сяо. Кадзуха поднял на него глаза, переполненные болью и печалью. Едва освободившись от недавнего воспоминания. Они были свежими и болезненными. – Он… У него не было собственных воспоминаний. Я думал... – зубы впились в нижнюю губу. – Он не был похож на Каэдэ. Я сказал ему ужасные вещи… И очень сожалею об этом. Я должен был... должен был сесть с ним и выпить чаю, все выяснить. Вместо этого я вышвырнул его вон, сломав. Кадзуха спокойно слушал. Красные, словно закат, глаза наблюдали за ним. – Я превратил его нежный ветер в разрушительный шторм. Я убил его. – Монстр убил его, – тихо поправил Кадзуха. – Если бы я не выгнал его, он прожил бы дольше. Кадзуха не стал возражать. Он неуверенно улыбнулся. Улыбка, наполненная ни одной эмоцией. Все же это единственное, чем он мог двигать. – Мне нужно перестать быть рядом с тобой. Кадзуха посмотрел на него в замешательстве и легкой панике. Рот открылся, чтобы возразить. – Я заставил всплыть это воспоминание. То, что я был рядом с тобой, привело тебя в такое состояние, Кадзуха, – заговорил Сяо. Его руки сжались в кулаки. – Если меня не будет рядом с тобой, возможно, это больше не повторится. – Не надо. Золотые глаза расширились, потрясённые этими словами. Закатно-красные глаза Кадзухи были такими же широкими, наполненные паникой и тревогой. Слезы вновь навернулись на его глаза. А забинтованные пальцы дернулись, ужасно скрипя. У Сяо болела грудь. – П-Пожалуйста. Не уходи снова. Не бросай... Он прижал странника к груди, крепко обняв его. Повисла тишина. Кадзуха успокоился. Его дыхание выровнялось. – Я не могу больше заставлять тебя проходить через это, – попытался возразить Сяо. – Воспоминания не становятся лучше. Ветер вокруг Кадзухи задрожал, сотрясая воздух. Золотые глаза оглядели комнату, и его буря отреагировала, увеличиваясь и оборачиваясь вокруг странника. Сяо осторожно направлял его, успокоив чужой ветер. Кадзуха прерывисто выдохнул ему в грудь. – Я... не хочу просыпаться в одиночестве. Руки Сяо дрогнули. Его взгляд вернулся к Кадзухе, который выглядел потрясенным. Слезы вот-вот могли пойти снова. Воспоминания и эмоции, которые не принадлежали ему, вторглись в душу странника, угрожая поглотить её. – Позови меня по имени. Красно-закатные глаза посмотрели на него. – Я тебя услышу. – Мы в чайнике Итэра, – Кадзуха возразил неуверенным голосом. – Твои ветра всегда улавливали мои, – ответил Сяо. Одной лишь мыслью его ветер отделился от ветра странника, отправляясь в другую часть комнаты. Потоки там будто танцевали. В течение нескольких ударов сердца Кадзуха осторожно скользнул вперед. Его ветер отправился туда же, пока они не слились и не затанцевали вместе. В идеальной гармонии. – Твой голос дойдет до меня. Даже смерть не разлучила нас. – Н-но… – голос Кадзухи дрогнул, а брови Сяо нахмурились. – Я... Я не о-она. Хлынули слезы. Раздался всхлип. Сяо крепче прижал его к себе, кладя щеку на макушку Кадзухи. Его ветра осторожно направляли дрожащий и слабый ветер, пока они полностью не исчезли. – Кадзуха. Тяжелое рыдание вырвалось у странника. То, что осталось от его воли, пошатнулось. Тоска и печаль от этого воспоминания овладели им. И все, что Сяо мог делать, это смотреть на юношу. Его слова больше не могли доходить до него. Вместо этого он крепко прижался к человеку. Позволил его ветру окутать их и мягко струиться рядом. Голос Кадзухи был дрожащим. Он еще не оправился от приступа паники, случившегося сегодня утром. И все же Сяо все равно попытался его успокоить. Пальцы прошлись вверх и вниз по спине Кадзухи, медленно проводя по каждой косточке. Когда тот коснулся его руки, юноша дернулся и отпрянул. Он заметил, что бинты на его руке начали развязываться. Якша посмотрел вниз. Он осторожно обхватил забинтованные пальцы и поднял их вверх. Каждое подергивание, которое было непроизвольным, заставляло суставы издавать нечеловеческий звук. Как будто движение было против их природы, и прикосновение к ним заставляло Якшу напрячься. – Н-Не надо.... Пальцы яростно дернулись в его хватке. Как будто пытаясь сбежать. Сяо просто поднес их ближе и прижался губами к тыльной стороне ладони Кадзухи. Красно-закатные глаза удивленно уставились на него. – Мне не нужно их видеть, – тихо произнес Сяо. – Просто не заставляй их двигаться. Иначе будет больно. Кадзуха посмотрел на него. Слезы начинали успокаиваться, и последние судорожные вздохи прекратились. Сяо осторожно положил руку странника себе на колени. Золотые глаза встретились с глазами Кадзухи. – Ты можешь двигаться? На лице юноши появилось нерешительное выражение. Пристальный взгляд опустился на его тело, и его другая рука дернулась. От этого движения его глаза расширились, и он медленно поднял руку вверх. Прерывистое дыхание покинуло его, и он привалился к Сяо. Пальцы в перчатках потянулись вверх, чтобы убрать растрепанные волосы с лица юноши. – Я должен пойти и принести тебе что-нибудь поесть. – Я не хочу сейчас оставаться один… Сяо громко вздохнул. Рука пробежалась по светлым волосам. Кадзуха спокойно уставился на перегородку в другом конце комнаты с усталым выражение на лице. Его тело напряглось. – Кадзуха... – Нет... Он не хотел спать. Он боялся этого. – Позови меня по имени. – Сяо. – По имени. Закатно-красные глаза посмотрели на него. Такие растерянные и усталые. – Назови мое имя. Медленно эти глаза расширились от осознания. – Алатус... Сяо медленно наклонился и прижал их лбы друг к другу. Кадзуха постепенно расслабился в его объятиях и закрыл глаза. – Ты в безопасности. Я не позволю ничему причинить тебе вред, Кадзуха. Наконец его дыхание выровнялось. Руки в перчатках убрали выбившуюся прядь за ухо парня, и он тяжело вздохнул. Зубы впились в его нижнюю губу. – Я молюсь, чтобы следующее воспоминание было добрее.