Кленовые листья и забытые мелодии.

Несмотря на то, что Гео Архонт может потратить мору впустую, хотя он с легкостью создаст себе еще, Алатус отказался идти с ним, чтобы в швейной мастерской под него подогнали одежду. Якша уставился на старика. Глаза юноши казались такими мертвыми, а на лице не было ни грамма эмоций. Он лишь развернулся и ушел. Моракс кричал ему вслед, чтобы тот вернулся. Остатки совести говорили ему обернуться и послушать человека, который подарил ему вечную жизнь, однако тело просто не слушалось. Он громко захлопнул дверь в свою комнату и прислонился к ней. Панический и полный страха взгляд Каэдэ снова прокрутился в его голове. Как она вздрогнула, когда он стал подходить ближе… Он так и остался сидеть под дверью, закрыв глаза. Если Каэдэ боялась его, не было смысла заставлять ее страдать еще больше. Сяо спокойно проживет и без новой одежды. Раньше ведь носил, и сейчас сможет. Лишь когда она действительно станет непригодной для ношения, можно подумать о смене наряда. И все же Моракс не сдавался. Он неделями доставал Алатуса. И каждый раз Алатус замолкал и уходил прочь, прячась в своей комнате или выполняя обязанности Якши. Один раз проклятые горами трупов лежали позади него. Его товарищи-якши с беспокойством наблюдали за этим, но никто из них не пытался заговорить с ним. Женщина-якша волновалась больше всех. Голубые глаза с особым беспокойством следили за ним, куда бы ни шел Алатус, но заговорить так и не смогла. Однажды она попыталась предостеречь его, однако Алатус отказался даже слушать. Ни один из них не мог помочь ему. Он всегда винил себя за сделанные ошибки в прошлом. Все проблемы накапливались, а Моракс лишь добавлял их. – Раз ты отказываешься идти в мастерскую, я решил привести к тебе леди Казуху. Золотые глаза уставились на женщину рядом с Мораксом, как кролик, попавший в лапы лисы. Он замер, пока сердце на мгновение перестало биться. В то время как она крепко сжимала в руках сумку с одеждой, а у ног лежала корзина. – Я же сказал... – Ся... – начал Моракс. – Алатус. Оба мужчины замолчали. Каэдэ медленно посмотрела на него. Ее красные глаза выражали неуверенность, в них был испуг, но она выдержала его взгляд. – Я не займу много времени. Всего лишь сделаю несколько корректировок и уйду, – её голос местами дрожал. Сжав руки в кулаки, Алатус снова почувствовал укол в сердце. Моракс тихо вздохнул, находясь рядом с ней. – Это совсем не трудно, Сяо. – Л-ладно… Ни один из них, казалось, не испытал облегчения от его согласия. И все же они оба вошли в ближайшую пустую комнату. Каэдэ подошла ближе к парню, открывая сумку с одеждой, в то время как Моракс закрыл за ними дверь, оставаясь за ней. Таким образом он оставил их в уединении, что очень напрягало Алатуса. Женщина вытащила мягкую, как шелк, ткань. Она была чисто белой и зеленовато-голубой, хотя местами просвечивал розовый цвет. Парень потянулся рукой вверх, касаясь ожерелья на груди. Того же цвета, что и ткань, которую она держала в руках. Красно-закатные глаза посмотрели на него. – Сними эту тряпку. Ты выглядишь как нищий, – потребовала Каэдэ. Ее полный отвращения и раздражения тон удивил его. Это напомнило ему тот самый момент, когда Каэдэ дала ему пощечину в час их воссоединения. На её лице было хмурое и недовольное выражение, когда руки лежали на бедрах. Сяо в спешке потянулся к застежкам ткани. Он не хотел никоим образом почувствовать на себе ее праведный гнев. У нее вырвался вздох, когда парень разделся. Однако пришлось быстро вернуть внимание к своей задаче, поэтому она стала вытаскивать остальную одежду. Ткани передавали ему по одной и объясняли, как их надевать. Непослушными пальцами он следовал ее указаниям. Последняя деталь была надета на его тело. Золотые глаза встретились с алыми. – Повернись. Он выполнил ее приказ. Несколько мгновений она молчала. – Повернись ко мне спиной. Когда он это сделал, она уже открыла свою корзинку, доставая нитки и иголки. – Не двигайся, если не хочешь, чтобы я случайно тебя задела, – предупредила женщина. Когда она собрала то, что ей было нужно, Каэдэ двинулась к нему. Она подняла руку Якши и защипнула белую ткань без рукавов. – Я собираюсь наложить временный шов, – объяснила она. Нитка была продета в иголку и завязана на конце. – Ты худее, чем я помню. Если ты вдруг вернёшь былую фигуру, можешь сам распороть и наложить новый. Он хотел поговорить с ней. Желал извиниться. Он так много хотел сказать, но не мог. Зубы впились в его нижнюю губу. Алатус лишь молча наблюдал, как она сконцентрировано занимается делом. Он не мог разрушить ту жизнь, которая у нее была. – Вот так. Нить была перерезана. Она встала, и Алатус опустил руку. Белая ткань сидела на нем идеально. Темные пурпурно-синие штаны были мешковатыми, но дышащими. Специально предназначенные для того, чтобы он мог свободно передвигаться. На талии был фиолетовый пояс. Розово-голубая ткань свисала с него спереди. С таким же рисунком на белом рукаве вокруг его левой руки. Оформление было в тех же сине-зеленых волнах, хотя и немного присутствовал розовый цвет. Совсем как рукав юкаты из Инадзумы. Наряд дополняли украшения и безделушки. Черно-золотой высокий воротник его рубашки казался немного тесным, но, учитывая, что у него не было рукавов, это был дополнительный эффект, чтобы согреть его. – Наплечник. С ее приказом Алатус потянулся за ним, передавая в руки женщине. Шагнув вперед, она коснулась его левого плеча и взмахнула иглой. В считанные мгновения он стал частью наряда. Когда она отступила назад, Каэдэ кивнула. – Теперь ты выглядишь как Якша-хранитель Ли Юэ, – она говорила уверенно, прежде чем сделать паузу. – Однако все равно чего-то не хватает. Внезапно по комнате пронесся порыв ветра. Сильный. Непоколебимый. Мощный. Это застало Алатуса врасплох. Когда он отступил назад, лезвия рассекли его волосы. Локоны освободились от веревки, которая их удерживала. Они упали ему на лицо. Его шея теперь была обнажена, но воротник согревал ее. Она улыбнулась. – Это завершает образ. Он уставился на нее. Ветры Каэдэ успокоились, замедляясь до легкого ветерка. Напоминание о том, каким он был раньше, до того, как исчез. – Ты не сказал мне ни слова за все это время, – заговорила она. Алатус вздрогнул, пока она продолжала говорить с ним. – Ты выглядишь несчастным. Когда она протянула руку, чтобы коснуться его, он отступил назад. Ее ладонь повисла в воздухе. Тогда тихий вздох вырвался из её груди. – Ты снова отвергнешь меня... не так ли? Его грудь болезненно сжалась. Брови нахмурились, а черты лица исказились в гримасе боли. Ее глаза расширились, когда она это увидела. Слова так и застряли в горле. – Алатус... Она рванулась вперед прежде, чем он успел среагировать. Каэдэ руками схватила его за лицо. Его боль отразилась в ее красных, словно закат, глазах. Он вздрогнул от ее прикосновения и приготовился к удару. Однако его так и не последовало. Золотые глаза осторожно открылись, обнаруживая, что за ним наблюдают убитые горем красные глаза подобно закату. – Алатус... – Я... я заслуживаю этого, – она посмотрела на него с беспокойством, когда он заговорил. – Я заслуживаю этого... Убей меня... если тебе от этого станет лучше. Ее руки переместились, чтобы обвить его тело, зарываясь в новую ткань сзади. Женщина прижалась ближе и тогда её тепло распространилось по его холодной коже. – Я лучше умру, – прошептала она. – Ты достаточно настрадался, Алатус. – Но... Она ещё крепче прижалась к нему, когда он попытался отодвинуться. Таким образом Якша получил прощение, которое так страстно желал. Она не стала бы говорить за свою предыдущую реинкарнацию, но эта Каэдэ, эта прекрасная женщина, простила его грехи. Это стирало боль в его груди. Руки потянулись вперёд, чтобы обвить её талию. Алатус притянул Каэдэ ближе к себе, в ответ она прижалась к нему, кладя голову на его плечо. – Это кажется таким правильным, – прошептала женщина. Она казалась такой счастливой. Алатус почувствовал, как слезы защипали ему глаза, но сдержал неизвестный порыв эмоций. Когда он в последний раз слышал, чтобы Каэдэ была счастлива? – Я скучал по тебе… – прошептал в ответ Алатус. Она наклонилась ближе к нему. – Я буду здесь так долго, как смогу. Последний груз свалился с его плеч. Она подняла голову и улыбнулась ему. Мягкой, яркой улыбкой. Именно такой, какой он её помнил. – Ты теперь от меня так просто не избавишься, Алатус. – Ты бы мне и не позволила. Она хихикнула. Он чувствовал вибрации по всему телу. Парень улыбнулся в ответ, прижимая женщину к себе и отказываясь отпускать. Она оставалась рядом. Ее работа находилась в гавани Ли Юэ. Она была ученицей швеи и по совместительству своей тети. Специально приехала из Инадзумы, чтобы немного поучиться у этой женщины. Её тетушка шьет самую красивую одежду во всей Инадзуме, и поэтому Каэдэ было поручено учиться именно у нее, когда все, чего она хотела, - это владеть мечом. К ее мечте отнеслись неодобрительно, но Алатус исполнил её желание. В перерывах между занятиями, в те моменты, которые она проводила с ним в гостинице, Алатус учил ее драться. Ее неуклюжие замахи в мгновение ока превратились в меткие удары. Прирожденный боец. Так же, как и другие. Она улыбнулась ему, когда в первый раз в одиночку сразила монстра. Широкая улыбка расплылась на ее лице. Красно-закатные глаза радостно сверкнули в ответ. Алатус никогда в жизни так сильно не улыбался. Ее радость была заразительной. И за те несколько лет, что она жила в Ли Юэ, Алатус дорожил каждой секундой, проведенной с ней. Однако это длилось не вечно. Люди ходили вокруг них по порту. Ее вещи были сложены в корзинку для шитья и маленькую сумку. Она выглядела такой расстроенной. Они вдвоем стояли в нескольких метрах от корабля. Её пунктом назначения была Инадзума. Тётушка терпеливо ждала, чтобы провести ее на борт, однако Моракс отвлекал ее, давая голубкам ещё немного времени. – Я найду способ вернуться, – дрожащим голосом произнесла она. – Они не могут держать меня там вечно. Алатусу захотелось заключить ее в объятия. Прижать к себе. Найти способ заставить ее остаться. К сожалению, из-за обязанностей Каэдэ у нее не было выбора. Она была слишком важной персоной и занимала высокое положение в клане. Ей было суждено заседать в совете и принимать решения за свою семью. Ее учеба здесь была просто для того, чтобы дать ей возможность наладить отношения с людьми в Ли Юэ и попрактиковаться в своем ремесле. Ей нельзя было остаться. – Я хотел бы пойти с тобой, – выдохнул Сяо. Боль сквозила в каждом его слове. – Но... Палец прижался к его губам. Она мягко улыбнулась ему, хотя во взгляде была печаль. – Пожалуйста, дождись меня. – Всегда... Ее улыбка дрогнула. Руки потянулись вниз, чтобы взять вещи и отступить назад. Красно-закатные глаза, полные любви и жизни, посмотрели на него в последний раз. Она улыбнулась, прежде чем уйти к своей тете. Моракс вежливо поклонился ей. Каэдэ попрощалась с ними обоими. Женщина поднялась на корабль и слилась с толпой людей. Тяжелый вздох вырвался из груди Алатуса. Моракс подошел к нему. В то время как тетя Каэдэ оставалась стоять на причале, смотря вслед уплывающему кораблю. Через некоторое время женщина ушла, причал опустел, но Алатус остался стоять как вкопанный на том самом месте, где стоял, пока корабль не скрылся за горизонтом, и его Архонт не положил руку ему на плечо. – Пойдем, Сяо. – Да…

***

Все болело, когда он очнулся. Горло. Лёгкие. Левое запястье. Правая рука. Живот. Даже его голова пульсировала в агонии. Единственное, что приносило ему хоть какое-то утешение, - это запах цветов Цинсинь, который витал в воздухе. Чьи-то пальцы нежно перебирали светлые волосы. Его голова лежала на чем-то мягком. Дул приятный ветерок. Свежий воздух наполнил его легкие. Лучи солнца грели бледную кожу. Красно-закатные глаза медленно открылись, моргая от полуденного солнца над головой. Медленное перемещение облаков по небу закрывали солнце, что помогало ему спокойно смотреть вдаль. Внезапно пальцы, перебирающие его волосы, остановились. – Кадзуха? В его поле зрения неожиданно появились золотые глаза. Сяо склонился над ним. На его лице оставалось беспокойство, каким странник его помнит до обморока. Справа от Кадзухи раздался вздох. – Он проснулся? – послышался тревожный голос Барбары. – Кадзуха еще не может говорить. Я не вылечила его горло. Но даже если бы он захотел, это было слишком больно. Должно быть, это отразилось на его лице, потому что брови Сяо нахмурились. Пальцы переместились с его волос, чтобы мягко коснуться лица Кадзухи. – Я надеялся, что ты поспишь еще немного, – тихо заговорил Сяо. – Мы еще не до конца подлечили тебя. На лице странника отразилось замешательство. Мягкая мелодия исцеляющего дара Барбары донеслась до его ушей. Взгляд алых глаз метнулся к ней, обнаруживая, что они находились на вершине горы, на которую его ранее приводил Сяо. Барбара сидела в самой воде. Ее платье промокло насквозь. Туфли стояли на камнях, пока она смотрела вниз, на воду. Кадзуха вздрогнул, когда понял, что его правая рука была в бассейне. Прямо в поле зрения девушки. – Кадзуха. Рука Сяо дернулась вперед, чтобы остановить его от того, чтобы в панике отдернуть руку. В голосе Якши звучала боль и мольба. – Я... я… Его голос дрожал. Сяо печально посмотрел на него сверху вниз. Голова странника покоилась на коленях Якши. Кадзуха попытался отдернуть руку. Сяо открыл рот, чтобы заговорить, но был прерван криком юноши, что сорвался с его губ. Барбара вздрогнула. Пальцы Сяо сжались вокруг его запястья. Агония отразилась на его лице. – С-Сяо… – расстроенно обратилась певица. – Кадзуха, тебе нельзя двигаться, – взмолился Сяо. – Так ты только усугубишь ущерб. Это было больно. Это было так больно. – С-Сяо... он продолжает истекать кровью… – произнесла девушка дрожащим голосом. Якша чертыхнулся, нахмурив брови. Зубы стиснулись и впились в нижнюю губу. В его голове была целая смесь эмоций, что отражались сразу же на лице. – Кадзуха… – золотые глаза смотрели на него сверху вниз расстроенным взглядом. – Мне жаль... Рука нехотя отпустила его запястье, скользнув по ткани его юкаты, но, видимо, задев что-то, юноша вздрогнул всем телом, заставляя руку Якши подняться вверх. Боль прошлась по его нервам электрическим током. Он громко выдохнул. Слезы наполнили его глаза, прежде чем все это прекратилось. Его нервы онемели, лишая его возможности двигаться. Сяо посмотрел на него сверху вниз. Золотые глаза были полны сожаления. Его руки нежно обхватили щеки Кадзухи. – Мне так жаль… Потерпи пожалуйста… Это продлится только до тех пор, пока она не сможет исцелить тебя, – прошептал Сяо. Его голос дрогнул. Он говорил так, как будто ему было больнее, чем Кадзухе. Пальцы вытерли слезы, которые катились по его лицу, впитываясь в кожу. – Я больше никогда не дам тебя в обиду, обещаю, – заговорил Сяо в мольбе. – Просто потерпи немного… Тяжелое дыхание вырвалось из его груди. Боль исходила отовсюду. Слезы наполнили его глаза. – Ты можешь это исправить? – Я попробую, – ответила Барбара дрожащим голосом. – Нужно восстановить связь с корнями. Они все переломаны… – Было бы лучше, если бы среди нас был человек с дендро Глазом Бога? – Возможно. Я не совсем понимаю, как это можно исправить. Кожу я могу исцелить, но корни соединены с его венами. Это почти как если бы дерево пустило корни и привилось к его телу. Я не уверена, что мое исцеление поможет здесь. – Итэр. Золотые глаза посмотрели куда-то, чего Кадзуха не мог видеть. Раздался щелчок, и последовала тишина. Барбара снова сосредоточилась на его руке. Сяо тяжело вздохнул. Якша выглядел таким расстроенным. Ветер отреагировал на его состояние, сотрясая воздух вокруг них. Певица вздрогнула, но не пошевелилась. Кадзуха почувствовал, как сжалось его сердце. Если бы он остался на этой дурацкой горе, ничего бы не случилось. Его попытка помочь Сяо привела к обратным результатам и причинила ему боль. Он не добился никакого прогресса. Кадзуха просто принёс ещё больше проблем. – Кадзуха? Пальцы в перчатках коснулись его щек. По ним катились слезы. Якша с беспокойством посмотрел на него сверху вниз. Красно-закатные глаза крепко зажмурились. Это все его вина. – Кадзуха… Воздух изменился. Запах Итэра вернулся. Тот, который Кадзуха никогда не мог по-настоящему выразить словами. В то время как запах трав и растительной жизни сопровождал его. Свежий. Землистый. – Ну, что мы здесь имеем? – заговорил новый голос. Их ноги тоже оказались в воде. Кадзуха даже не смог открыть глаза. Он слишком устал от всего. Все болело. Сяо защитит его, если он решит, что жизни Кадзухи угрожает опасность. – Ты сказал, что это особый случай, Итэр, но я никогда не видел этого раньше. – Это привито к его телу, – заговорила Барбара. – Я могла бы исцелить вены и кожу, но корни и кора... – Так вот как это бывает… – мужчина подошёл ближе. – Все довольно запутанно. Мы должны объединить усилия. – Пожалуйста, направьте меня. – Конечно. В тот момент, когда они попытались начать, агония пронзила его руку. Кадзуха закричал. Красно-закатные глаза распахнулись. Взгляд Сяо был широко раскрыт от тревоги и страха. Пальцы на его коже напряглись. Взгляд Якши обратился к двум целителям в воде. Итэр тоже выглядел расстроенным. Агония не прекращалась. – Почему ему так больно? – потребовал ответа Сяо. – Мы пытаемся отрастить корни и пересадить их в его вены и нервы, – послышался раздраженный голос. – Вы бы смогли с этим справиться? Сяо тут же замолчал. Медовые глаза посмотрели на него в ответ. Зубы впились в нижнюю губу Якши. И все же это не прекращалось. Боль усилилась, заставляя странника задыхаться. Крики разрывали его и без того больное горло. Мышцы отказывались двигаться, когда он просто хотел убрать свою руку подальше от боли. Но он не мог. Сейчас странник беспомощен. Это было так больно. Это было еще больнее, чем когда Чайльд сломал его руку. – Кадзуха… – Сяо попытался успокоить юношу. – Еще немного... Он не хотел, чтобы это продолжалось дольше. Он не хотел испытывать еще больше боли. Он хотел вернуться к прошлой ночи и исправить свою ошибку, лежа под звездами и ожидая Сяо. Он не хотел этого всего. – Мы почти закончили, – заговорил мужской голос. Стало еще хуже. Боль пронзила его руку, впиваясь в кости и сотрясая тело. Кадзуха закричал. Слезы наполнили его глаза, и Итэр бросился к нему. В глазах путешественника была паника и страх. В то время как Сяо рассек губу, слишком сильно прикусив её. Он просто хотел, чтобы это прекратилось. Почему это не прекратится? Это было так больно. Будто они пытались разорвать его руку на части. Это было слишком мучительно. Он едва мог дышать. – Кадзу… – С-Сто-п... П-пожалуйста... Хватит… Золотые глаза с разбитым сердцем смотрели на него сверху вниз. Слезы текли по лицу Якши. Это был взгляд, полный искреннего сожаления. В то время как Итэр начал разговаривать с двумя целителями. Его голос был паническим и торопливым. Кадзуха не мог разобрать ни слова из-за шума в ушах. Паника в его венах была уже настолько сильна, что он едва мог дышать. Почему это не прекращается? Почему оно не закончится? Они сказали, что почти закончили. Почему это все еще причиняло боль? Почему ему все еще было больно? Он просто хотел, чтобы это прекратилось. Кадзухе было все равно как. Он просто- Усталость снова волной нахлынула на странника, заставляя ещё раз почувствовать всю боль, прежде чем дать ей поглотить себя в черноту, отрезая от реальности…

***

Как и было обещано, Алатус ждал. Дни. Недели. Месяцы. Годы. И все же Алатус все еще ждал. Каждое утро он стоял на том же причале, с которого исчезла Каэдэ. Когда люди просыпались и начинали свои рабочие дни, он исчезал. В то время как каждую ночь он сидел на одном из столбов и смотрел на звезды. Достаточно долго, чтобы понять, что никакой корабль не прибудет. Затем он брал свое копье и выполнял свои обязанности. Убивал проклятых, пачкая руки в крови еще больше. Сражался в бесконечной битве, в которой он поклялся себе. И все же Алатус все еще ждал. Двое Якшей не выдержали и в безумии убили друг друга. Женщина не смогла вынести нескончаемое бремя, в то время мужчина пытался спасти свою жизнь. Их битва разорвала землю на части, убивая невинных людей. Проклятые приветствовали их борьбу. И Алатусу пришлось совершить немыслимое еще раз. Сделать то, чего не мог никто другой. Тяжелое дыхание отдавалось эхом. Его пальцы дрожали. Золотые глаза уставились на обмякшие тела перед ним. Кровь растеклась по земле и окрасила ее красным цветом, а воздух запахом железа. В то время, как оставшийся Якша неуверенно стоял позади него с маской на лице. Оружие было воткнуто в землю. – Алатус... Пальцы крепче сжались вокруг древка копья. – Их было не спасти, – ответил Алатус. Он все еще стоял спиной к мужчине. – Я больше не могу терпеть это, – прошептал он. – Это проклятие… Алатус… – Я разберусь с теми, что в долине Тяньцю. Отдохни эту ночь. Алатус резко развернулся и оставил товарища позади. Их мертвые товарищи остались лежать на земле, на которой были убиты. Монстры, почуяв это, подходили всё ближе, желая поглотить погибших Якш, но так и не смогли - Алатус уничтожил их всех. Ночь была полна сражений. Кровь запачкала его руки и одежду. Оружие было пропитано ей. Однако когда он вернулся… Товарищ-якша исчез. Теперь он совсем один. И все же Алатус все еще ждал. До той роковой звездной ночи, где Алатус стоял на краю гавани Ли Юэ, на утесе, возвышающемся над пейзажем города. Его копье торчало из земли. Руки были скрещены на груди. Золотые глаза устремились на море. Ни один корабль не пришвартовался, и гавань опустела. Тяжелый вздох вырвался из груди воина. Руки опустились вниз, чтобы потянуться к оружию. Выражение лица исказилось, а плечи поникли. Еще одна пустая ночь. – Я всегда ненавидела это несчастное выражение твоего лица~ Рука замерла в пару метров от древка копья. Золотые глаза поднялись, чтобы увидеть пожилую женщину, идущую к нему. В ножнах был меч, что сейчас использовался в качестве трости в ее руке. В другой - маленькая корзинка. Ее белые волосы были собраны в пучок на затылке, среди которых была одна ярко-красная. Красивая юката на ее фигуре, сшитая в искусной технике, прекрасно смотрелась на ней. Ткань покрывали вышитые украшения, демонстрирующие статус и мастерство. Несмотря на свой преклонный возраст, она была сногсшибательна и элегантна. И в тот момент, когда красно-закатные глаза поднялись, чтобы встретиться с его золотыми, Алатус понял почему. – К… Каэдэ? Женщина остановилась в нескольких метрах от него и мило улыбнулась. Морщины на ее лице стали заметны, но она держалась гордо. Идеальная осанка. Ее маленькая корзинка была прижата к ней. Ткань, украшавшая её, была изношена и выглядела так, как Якша ее помнил. – Я вернулась, Алатус, – заговорила она. На ее лице появилось печальное выражение. – Мне так жаль, что это заняло у меня так много времени. Боль, поселившаяся в его груди, медленно исчезла. Мягкая улыбка появилась на его лице. Он шагнул к ней, забыв о своем копье. Пальцы в перчатках потянулись, чтобы коснуться ее рук. Якша опустился на колени, чтобы поцеловать тыльную сторону одной из них. Тихий смешок слетел с ее губ. Глаза прищурились, и на ее лице появилась прекрасная улыбка. – Добро пожаловать домой, Каэдэ, – Алатус тихо заговорил. Его голос дрогнул. Горло сжалось. И все же он сумел выдавить из себя улыбку, которая заставила Каэдэ бросить свои вещи и потянуться к нему. Воин шагнул ближе, чтобы заключить ее в свои объятия. Пальцы впились в ее юкату. Она тихонько шмыгнула носом. – Пожалуйста, прости меня. Я хотела вернуться раньше... – Теперь ты здесь, – Алатус попытался успокоить ее. Пальцы сильнее вцепились в шелковую ткань под его перчатками. – Ты вернулась, как и обещала. Нет никаких причин извиняться. Она шмыгнула носом ему в грудь, прижимаясь ближе. Ее маленькое, слабое тело дрожало рядом с ним. На его лице появилось озабоченное выражение. Взгляд поднялся на гавань Ли Юэ. – Почему ты не позвала меня? Я бы помог тебе, – спросил Алатус. – Тебе не нужно было идти весь этот путь пешком. – Я просто потерялась в пейзаже, – ответила она. Женщина отступила назад, чтобы вытереть лицо от слёз. – Я уже забыла, как выглядит Ли Юэ. Это повергло меня в благоговейный трепет. Вот и потеряла счет времени. – Тогда давай вернемся в гостиницу ”Ваншу", – предложил Алатус. – Ты, должно быть, за весь день очень устала. – С удовольствием, Алатус. Она просияла, глядя на него. Рука потянулась к ее вещам, но Алатус опередил ее. Ей вручили меч и корзину. Хрупкие пальцы взяли их. Ее правая рука была покрыта гнилью и разложением от старости, а левая дрожала, когда она принимала свою корзинку. Красно-закатные глаза метнулись в сторону гостиницы, и Алатус протянул руку. – Алатус... – В противном случае это было бы оскорблением с моей стороны, – Алатус мягко заговорил. – Можно мне, Каэдэ? Она мягко улыбнулась. Женщина засунула свой меч между ручками корзины. Ее хрупкая, покрытая корой рука покоилась в его ладони, прежде чем Якша опустился на колени и поднял женщину на руки. Тихий вздох вырвался у нее. Ее тело прислонилось ближе. Красные, словно закат, глаза удивленно моргнули, а Якша улыбнулся. Их взгляды встретились, и она легонько шлепнула его. – В следующий раз предупреждай, когда будешь делать так, – отшутилась она. Алатус усмехнулся. Он пнул копье ногой. Оружие закружилось в воздухе. Его колено ударилось об древко, подбрасывая его горизонтально вверх, однако Каэдэ поймала его прежде, чем он смог сделать это сам. Алатус удивленно моргнул. Каэдэ хитро улыбнулась ему. Хрупкая рука крепко держалась за него. – Я никогда не прекращала практиковаться, – весело ответила женщина. На лице Якши появилась улыбка. Началось их путешествие в гостиницу, и всю дорогу они разговаривали. О Ли Юэ. Об Инадзуме. О ее клане. О Якше. Об их жизни. Лицо Каэдэ сильно опечалилось, узнав, что ряды Якш редеют. На плечи Алатуса теперь было возложено куда больше бремени. В то время как Алатус негативно отзывался о её клане. О службе Каэдэ в их совете. Над ее положением главы клана и бременем, которое они нагло спихнули на нее. Тяжесть, которая искалечила ее тело, но не волю. Оказывается, Каэдэ спряталась на корабле, чтобы вернуться к нему, не сообщив остальным членам клана об отъезде. Всегда свободная, как ветер, на котором держался ее шторм. Когда они вернулись, дочь Голдета уставилась на них в шоке и удивлении. Ее взгляд расширился при виде пожилой женщины в его объятиях. Разинув рот, она спросила, действительно ли это была Каэдэ. Если истории, которые рассказывала ей мать, были правдой. В ответ Каэдэ мило улыбнулась и склонила голову. Лукавый взгляд на ее лице. Тот, из-за которого Алатус хихикнул. Они направлялись к верхним этажам постоянно растущей гостиницы. Извилистый путь вверх по дереву по мере того, как строительство становилось все ближе к завершению. Каэдэ смотрела на все это с благоговением. Пристальный взгляд впитывал каждую деталь, запоминая. По дороге она указывала на недостатки и улучшения. Пока Алатус не остановился перед единственной дверью в верхней части гостиницы. В коридоре валялись какие-то материалы, видимо, для рабочих, которые все еще строили что-то. Кажется, здесь планировалось нечто ещё. Алатус осторожно опустился на колени, чтобы поставить Каэдэ на ноги. Он щёлкнул пальцами, призывая ветер, что ворвался в замок и закрутил шестерни. Что-то щелкнуло. Рука в перчатке протянулась, чтобы открыть ее и впустить женщину внутрь. Любопытное выражение появилось на ее лице, когда она вошла в комнату. Копье Якши все ещё было прижато к ее груди. В то время как Алатус вошел вслед за ней и закрыл дверь. – Я действительно не удивлена, – вздохнула она. Золотые глаза оглядели почти пустую комнату. Никаких украшений. Никаких личных вещей. Присутствует только традиционная мебель. Кровать осталась нетронутой. Ни пятнышка грязи ни на одной поверхности. – Ты вообще здесь живешь? – выругалась женщина. Она покачала головой, когда он усмехнулся. – Я знаю, что ты не любитель лишних вещей, однако… – У меня нет желания как-либо украшать эту комнату, – ответил Алатус. Она протянула ему его копье, и Якша забрал оружие из её рук. Он сделал пару шагов вперёд, чтобы поставить его у стенки. Это заставило женщину ещё раз покачать головой. – Ты большой болван. Алатус слабо улыбнулся. Он сел на кровать, подзывая её к себе. Она протянула ему корзину, и Якша взял ее, поставив на приставной столик. Затем вытянул руку вперёд, чтобы нежно взять ее за ладонь и помочь сесть на край кровати. Ее фигура расслабилась в тот момент, когда она села. Тяжесть спала с ее плеч. Стресс и усталость были очевидны. – Похоже, нам придется пройтись по магазинам, – продолжила она. Красно-закатные глаза оглядели комнату. – Может быть, несколько картин или изделия ручной работы для стен. И подходящая подставка для твоего оружия. Оно не останется над кроватью, Алатус. Если бы эти гвозди не выдержали... Пальцы в перчатках потянулись к ее руке, пока она читала лекцию ему. Женщина пристально посмотрела на него, когда он нежно целовал ее руку. – Как пожелаешь, Каэдэ. Выражение ее лица смягчилось. Улыбка расплылась по лицу. Хрупкие пальчики сжались вокруг его ладони. Кора крошилась от этого движения. При виде этого у него сжалось сердце. – Я бы хотела, чтобы ты отдохнул, – тихо заговорила она. Другая ее рука потянулась к нему, нежно касаясь его щеки. Большой палец провёл невидимую линию по небольшим мешкам под глазами. – Проклятые могут подождать ночь, Алатус. Они не прекратят свою борьбу за то, чтобы снова ходить среди живых, пока ты отдыхаешь. И печати, наложенные на них, не исчезнут. Позволь им скулить и поднимать шум в течение одного дня. Очисти голову и расслабься. Позаботься о себе должным образом. Выражение его лица исказилось. Противоречивые эмоции промелькнули на ее лице. Пальцы вцепились в простыни рядом с ним, пока она не ударила его прямо по лбу. – Не смотри на меня так. Отдыхай, – ругалась она. Алатус поморщился. Пальцы в перчатках коснулись места, куда пришёлся удар. Золотые глаза удивленно посмотрели на нее. – Может, я и стара, но я все равно надеру тебе задницу, если ты будешь пренебрегать собой. Ты большой и волосатый тупица. Она погрозила ему морщинистым пальцем, гневно смотря на него, но с беспокойством во взгляде. – Каэд... – Не спорь со мной, Алатус. На одну ночь. Тяжелый вздох вырвался из его груди. Плечи поникли. Его взгляд скользнул к её руке, смотря на потемневшие пятна, которые заразили кору. Гниль, которая вошла в неё из-за возраста. Она увядала. – Все, что ты пожелаешь. Я буду повиноваться тебе… Она притянула и крепко прижала его к себе. Пока ее пальцы не задрожали, и у нее не осталось другого выбора, кроме как ослабить хватку. – Я просто беспокоюсь за тебя, Алатус... Она все понимала. Якша провел годы в ожидании. Годы, проведенные на причале и на том утесе. Часы, которые он проводил во сне, практически не имели значения. Проклятые стали смелее. С меньшим количеством Якшей они попытались распространить свое влияние дальше. У Алатуса, как у последнего оставшегося Якши, не было другого выбора, кроме как удвоить свои усилия. В ответ страдало его тело. – Я знаю, – ответил Алатус. – Тогда давай спать. До восхода солнца. Она радостно кивнула. Руки потянулись вверх, чтобы расстегнуть кимоно. Кора рассыпалась в тот момент, когда она прикоснулась к шелку. Боль исказила ее лицо и рука отдернулась назад. Алатус печально посмотрел на нее и протянул руку, чтобы осторожно потянуть за ткань. Пальцы в перчатках осторожно стянули кимоно с ее фигуры. Благодарная улыбка озарила ее лицо. Вместе они работали над тем, чтобы сбросить тонкую и искусно обработанную ткань. Пока она не осталась в своей юкате. – Просто оставь эту старую вещь где угодно, – она заговорила в тот момент, когда Алатус попытался аккуратно сложить его, чтобы убрать. – Это больше не имеет значения, Алатус. – Каэдэ... – Это всего лишь ткань, – смягчилась она. Ее хрупкие пальцы приподняли одеяло, и она улеглась. – Она все равно помнётся, но это можно легко исправить. Иди спать. Несмотря на беспокойство, поселившееся в его животе, ткань крепко держалась в его руках. И все же он последовал ее желанию, отложив ткань и подходя к кровати. Алатус откинул одеяло и устроился рядом с ней. Пальцы Каэдэ потянулись и нежно легли на его ладонь, мягко улыбаясь. – Ты действительно выглядишь лучше с короткими волосами, – тихо проговорила она. – Отрезай их почаще. Он удивлённо моргнул, глядя на нее. Рука потянулась к затылку, касаясь его. Каэдэ лишь усмехнулась. – Почему ты решил тогда их отращивать - я не понимаю. – Ну, ты же отращиваешь, – проворчал слегка обиженно Алатус. Она хихикнула над его реакцией, что снова заставило его мягко улыбнуться. – Такой милый~ – Как и твое имя. Она снова хихикнула. Теплый ночной воздух обволакивал их. На небе сверкали звезды, и они тихо перешептывались в темноте. Лежали близко друг к другу, почти соприкасаясь лбами, а их руки были сложены вместе. Так они и заснули, прижавшись друг к другу. Точно так же, как в прошлом. Взошло утреннее солнце, пробудившее Алатуса ото сна. Мягкие солнечные лучи проникали в комнату, наполняя её золотистым сиянием. Это заставило Алатуса мягко улыбнуться. Взгляд обратился к женщине рядом с ним. Пальцы сжались вокруг ее ладони и замерли. Она мягко улыбалась рядом с ним. Глаза были закрыты, но Каэдэ не издавала вздохов. Это был конец очередной реинкарнации.