Кленовые листья и забытые мелодии.

Послышалось тихое щебетание птиц. По воде пробежала легкая рябь. Запах цветов Цинсинь витал в воздухе. Дул небольшой ветер, пока солнце согревало своими лучами. Просыпаться с такими тёплыми ощущениями было приятно. Уютно устроившись на траве, он чувствовал, как травинки и цветы, растущие вокруг него, покачивались на мягком ветру. Горный воздух наполнил его легкие и это заставило Кадзуху судорожно вздохнуть. В то время как что-то рядом с ним пошевелилось. Рука в перчатке осторожно коснулась плеча юноши. – Кадзуха? Красно-закатные глаза медленно открылись и увидели Сяо, сидящего рядом с ним и поджавшего под себя ноги. Золотые глаза с беспокойством смотрели на него сверху вниз. Под его веками виднелись небольшие мешки. На его пустом выражении лица все равно просачивалась некоторая тревога. – Как... долго я спал? – спросил Кадзуха, собираясь встать. Он вытянул правую руку, чтобы оттолкнуться от земли. Ладонь замерла в воздухе, когда та появилась в его поле зрения. Красные, словно закат, глаза расширились в тревоге. Его рука дрожала. Неприятные образы мигом пронеслись в голове. Пальцы Сяо крепче сжали плечо странника. – Кадзуха, ты в порядке? Он сделал прерывистый вдох. Правая рука прижалась к груди. Глаза плотно зажмурились. Чайльд хитро улыбнулся ему из-под опущенных век. “Упс. Похоже, твоя рука немного хрупкая~” – Кадзуха? Он медленно открыл глаза еще раз. Взгляд остановился на шраме. Его пальцы дернулись. Тошнотворное чувство скрутило желудок, заставляя сердце биться чаще в панике. – ...Нет… Я не... Кора на его руке была уничтожена. От неё ничего не осталось. Теперь было лишь деревянное покрытие с еле заметными кольцами. В то время как вся его ладонь оказалась раздроблена. Ужасный шрам паутиной пересекал внутреннюю сторону его руки. Без сомнения, это отразилось и сзади. Ранение испортило гладкую поверхность его ладони, делая ее темной уже не от гнили, а от повреждений. Древесный сок сочился из одного места, пытаясь исцелить хотя бы что-то. Каждое подёргивание отдавалось болью по всем нервам. Однако сейчас это было не так мучительно. Его движения были слабыми, мягко напрягая мышцы и нервы, которые соединяли его руку с остальной частью тела. Чайльд разрушил все. Он никогда не сможет полностью оправиться от этого. Пальцы в перчатках потянулись вперёд, чтобы переплестись с его поврежденными. Это действие заставило Кадзуху поднять глаза, чтобы посмотреть на Якшу. Его глаза были полны печали, а лицо безэмоциональным. Видимо, тот сдерживал все, чтобы не заставлять странника лишний раз беспокоиться. – Я убью его. Обещание. – Он сказал мне, что Царица все знает, – тихо заговорил Кадзуха. Его взгляд, на секунду обращенный на пейзаж перед ними, снова вернулся к Сяо, смотря на него сверху вниз. – О нас. О проклятии. Она знает твое настоящее имя и то, что я реинкарнация Каэдэ. И... – Никто из них не тронет тебя, пока я дышу, – перебил его Сяо. – Вероятно, это то, на что они надеются. На минуту повисла тишина. Сяо отвел взгляд. Он это понимал и этот факт невероятно печалил. Якша сильнее сжал пальцы в своей руке, что держала чужую. – Мы связаны нитью, которую никто не может разорвать, и они это знают. Как и то, что ты защитишь меня. – Я дам Итэру знать... – Но как насчет нас? – спросил Кадзуха, непроизвольно дернув пальцами. – Воспоминания не прекратятся. В один момент ты отказываешься быть рядом со мной, а в следующий резко покидаешь меня. Воспоминания Каэдэ путаются у меня в голове, и проклятые сделают все, чтобы убить меня. Я понятия не имею, что будет дальше. Ни о том, как правильно мне поступать. Я не знаю, к чему приведет наша связь. Сяо- – Мы связаны нитью, которую никто не может разорвать, – слово в слово повторил Сяо. Его пальцы крепче сжали ладонь странника. Кадзуха посмотрел на Якшу. На лице Сяо было выражение, наполненное страданиями, когда взгляд был сосредоточен на деревне Цинцэ перед ними. На свою родину. Это земля, на которой он впервые встретился и сражался бок о бок с Каэдэ. Деревня, прошедшая испытание стихий и временем, но все еще стоящая там в безопасности. Как и хотел воин. – Как бы я ни пытался бороться с этим фактом, ты страдаешь из-за моего выбора. Вы все страдаете. Независимо от того, хочу ли я прижать тебя к себе или держать на расстоянии, Селестия не успокоится, пока ты не искупишь вину за решение Каэдэ. Казалось бы, в одно мгновение ты лежишь у меня на руках, а в следующее ты исчезаешь, – дрожащим голосом проговорил Сяо. – Как бы я ни пытался защитить вас, ваши последние вздохи были сделаны со мной. К лучшему или к худшему. Я хотел сделать вас всех счастливыми и уберечь от беды, но Селестия этого не допустит. Я больше не могу бороться с этой судьбой. Моя душа не может с этим справиться... Кадзуха медленно сел, не переставая смотреть на бессмертное существо перед ним, что выглядело сейчас невероятно человечным впервые с тех пор, как он встретил его. Выражение лица Якши было болезненным. Слезы вот-вот норовили заполнить его глаза. Руки в перчатках дрожали, но все равно осторожно держали ладонь Кадзухи, боясь усугубить состояние. Ветер дрожал вокруг них. Птицы давно улетели прочь, а цветы будто увядали. Даже облака, казалось, остановились в небе. – Сяо.... Золотые глаза медленно повернулись к нему. По его щеке бежала одинокая слеза, что позже застыла на линии челюсти, прежде чем упасть на землю и исчезнуть в ней. – У меня нет ответов, которые я мог бы тебе дать, потому что мне никогда не удавалось защитить твою жизнь, – тихо проговорил Сяо. – Прости... Кадзуха двинулся вперед. Он высвободил руку из хватки Сяо, чтобы в следующую секунду обернуть ее вокруг него, притягивая ближе. Странник крепко обнял Якшу, когда тот вздрогнул от резкого прикосновения и попытался отстраниться. Он открыл рот, чтобы возразить. – Идиот... – Сяо напрягся под его хваткой. – Ты никогда не просил нас о помощи, не так ли? Дрожащее дыхание сказало все, и воспоминания Каэдэ помогли ему это понять. Все, чего Каэдэ желал всем своим существом, - это чтобы они жили вместе с Алатусом счастливо. Не сражаться ежедневно с душами проклятых, а просто быть рядом с человеком, который любил его и отдавал всего себя. Вместо этого они были прокляты. Алатус связан бесконечным контрактом. Каэдэ перевоплощалась с каждой смертью. Его память стиралась с каждой новой реинкарнацией, и потери для Якши становились все больше. Перед ним были новые версии человека, который спас его, с меньшим количеством воспоминаний. Однако, какое бы решение не принял Сяо, в конце все равно его ожидала смерть Каэдэ. Пока Алатус продолжал жить. Каэдэ же вынуждена перевоплощаться постоянно. – К-Кадзух… – Мы могли бы попытаться помочь… – Кадзуха тихо заговорил. – Могли бы найти способ. – Нет способа, который бы привёл к долгой жизни, – ответил Сяо дрожащим голосом. – Не рядом со мной и не в моем присутствии. Я запятнан. Мои грехи не могут быть стерты. Они заражают каждого из вас. Останься ты со мной и тоже умрешь. У меня нет выбора… – Потому что ты никогда не пытался. – Я пытался, – огрызнулся Якша. Его голос дрогнул. – Я пытался так много раз. Я пытался держать вас на расстоянии. Я старался держаться подальше от вашей жизни. Я пытался дождаться вас. Жить рядом. Редко встречаться. Конец всегда один и тот же! Ты умрешь! Каждый из вас умер рядом со мной! Я... Кадзуха немного отстранился, чтобы положить руки на лицо Якши. Слезы текли по его щекам. Боль исказила его черты. Странник чувствовал, как темный туман, который обычно исходил от маски демона, будто проник в сердце Сяо. Он запятнал душу Адепта. Разрушил его волю и рассудок. Но Алатус не переставал ожидать другого конца, страдая от каждой неудачи. – Не могу больше терпеть боль… – закончил за него Кадзуха. Сяо поднял взгляд на печальное выражение лица странника. Контакт их глаз заставил снова почувствовать тепло от спрятанного где-то в складках одежды потухшего Глаза Бога. – У тебя отняли все. Все, что ты хотел, к чему стремился. Ты мечтал о… – Сяо с беспокойством продолжал смотреть на юношу, тянясь руками к нему. – Вся твоя жизнь была разрушена в одно мгновение. У тебя от Каэдэ ничего не осталось, кроме сшитой одежды и оружия в руках. Ни у кого нет возможности повернуть назад и переписать историю... – Кадзуха…? В ушах у него зазвенели раскаты грома. Отголосок воспоминания всплыл в его голове, от чего алые глаза распахнулись. – Я страдал еще до того, как встретился с тобой, – продолжил Кадзуха. – Если это действительно проклятие, и Селестия хочет уничтожить всё, что у меня есть, прежде, чем я навсегда уйду, они уже потерпели неудачу. Сяо выглядел крайне обеспокоенным. Пальцы в перчатках обхватили щеки странника. Золотые глаза уставились на него, умоляя об объяснении. – Кадзух... – Если от меня что-то и осталось, воспоминания уничтожат это, – глаза Сяо расширились в испуге. – Твои страдания. Твоя агония. Ты любил каждого из них, и они отвечали тебе тем же, независимо от того, какой конец они получили. Я не думаю, что смогу вынести это. У меня не так много силы воли, как у тебя. Я не могу смотреть, как ты страдаешь. Твоя боль. Я... я... я чувствую её. Его покрытая шрамами рука потянулась, чтобы вцепиться в ткань юкаты. – Каждая жизнь. Каждое воспоминание. Я лишь наблюдатель, но никогда не видел все со стороны. И я никогда не был на твоем месте, но я ощущаю и твою боль. Якша лишь впился зубами в нижнюю губу. Ему было сложно поверить в то, что кто-то ещё чувствует то же, что и он. – Невозможно, ведь... – Это просто воспоминания? – закончил Кадзуха. Сяо прижался к нему лбом, и юноша дрогнул телом. – Кадзуха… – Сколько еще мне предстоит вынести? – тихо спросил Кадзуха дрожащим голосом. – Сколько будет реинкарнаций? Пальцы Сяо ещё крепче прижались к его коже. – Последнее воспоминание. Кто это был? – Мастер-швея… – ответил Кадзуха. Выражение лица Сяо резко изменилось. В его глазах было чувство одиночества, как будто воспоминание потянуло его на дно, чтобы вновь пережить прошлое. – Она… заснула рядом с тобой и так и не проснулась. Сяо крепко прижал Кадзуху к груди. Пальцы запутались в светлых волосах. Он тяжело выдохнул. – Шесть. Кадзуха уткнулся лицом в грудь Якши. Пальцы впились в его одежду на спине. Его сердце сжалось. – Я не смогу, – Кадзуха тихо заговорил. – Я уже с трудом могу сказать, где сны начинаются и где заканчиваются. Их жизни переплетаются с моей. Их воспоминания путаются с моими. Я больше не могу... не могу сказать, что действительно реально. Слезы текли по его щекам, пропитывая влагой одежду Якши. Руки в перчатках лишь притянули странника ближе. – Кадзуха… – Сяо выглядел очень подавленно. Его голос был пропитан страданием. – Может быть... нам нужно держаться порознь. Кадзуха отодвинулся, чтобы посмотреть на Якшу. Он недоверчиво взглянул в золотые глаза. Поток слёз так и не прекращался. – Т-ты сказал, что они умерли, несмотря ни на что. Сяо нахмурился. – Я имею в виду на какое-то время, – Якша тихо заговорил. – Достаточно, чтобы Селестия пощадила тебя. Даже на мгновение, чтобы ты пришел в себя и эти воспоминания не угрожали твоей жизни. Рука на его спине потянулась назад, чтобы вытереть щеку. – Если непрекращающиеся воспоминания не дают тебе покоя, пока я рядом, то, разделившись, они будут становиться реже. – Но… что, если от этого станет только хуже? – Позови меня, – Кадзуха прерывисто выдохнул в ответ. И все же Сяо продолжил: – Я не знаю, как мы сможем разделиться на большое расстояние, но... – Итэр… хочет поехать в Инадзуму. Сяо замер. На его лице выразилось недоумение. Он был уверен в том, что там, где родился Кадзуха, произошло что-то ужасное, но деталей не знает. Его колебания были оправданы, учитывая последнее воспоминание, где Алатусу пришлось годами находиться в ожидании. Кадзуха тоже не особо восхищался этой идеей, но он был членом экипажа флота Южного Креста. Куда бы ни направлялся корабль, Кадзуха должен следовать за ним. – Когда? – нерешительно спросил Сяо и напрягся, ожидая ответ. – Скоро. Бэй Доу не посылала никого за мной, однако Итэр как-то случайно проговорился, – произнес Кадзуха дрожащим голосом, а затем добавляя: – Последнее, что я слышал, они собирают припасы. Всё-таки, это требует тщательной подготовки, поскольку путь полон опасностей. А ещё… – Насколько ты уедешь? Красно-закатные глаза посмотрели в золотые, что были полны беспокойства, страдания и одиночества. – На несколько недель. Человек перед ним, казалось, немного расслабился. – Мы должны прибыть на причал Рито, но шторм замедлит наше путешествие, – продолжал своё объяснение Кадзуха. Его голос постепенно становился увереннее. Смена темы заставляла эмоции постепенно утихать. – Обратный путь будет таким же нелёгким. – Но ты и раньше справлялся. – Да. Тогда Сяо расслабился. – Ближайшие воспоминания будут не настолько болезненными. Следующая реинкарнация прожила спокойную жизнь до самой смерти, – заговорил Якша. – Пока я здесь, они будут приходить к тебе, но когда ты уплывешь на корабле, воспоминания должны прекратиться. По крайней мере, пока мы снова не воссоединимся. Кадзуха кивнул, не находя ответа. Боль отдавалась в груди при мысли о разлуке. Были эти эмоции его собственными, либо же принадлежащие кому-то другому, уже не имело значения. – Сяо... – Я буду ждать тебя. Точно так же, как я поступил с ней. Я никуда не собираюсь уходить. Каким-то образом это подавило страх и нарастающую панику. Сяо будет здесь, когда он вернется. Якша не бросил бы его. Не исчезнет. Просто Кадзуха ненадолго уедет. Доставит Итэра в Инадзуму и вернётся обратно. Он пережил поездку в первый раз, когда был сломлен и напуган. Теперь же юноша был опытным членом экипажа. Он точно вернётся. – Х-хорошо. Сяо тяжело вздохнул. Облегчение, казалось, накрыло его. Пальцы вытерли остатки слёз на щеках Кадзухи. – И если что-нибудь случится... – Алатус. Красно-закатные глаза встретились с золотыми. Сяо кивнул. – Давай найдем место для ночлега, – заговорил Якша, вставая с места и осторожно помогая Кадзухе подняться на ноги. – Тебе нужна нормальная постель и настоящий отдых. Кадзуха слегка нахмурился. Взгляд остановился на небольших мешках под глазами Якши. Последнее воспоминание было свежо в его памяти, и, несмотря на боль, которая осталась между ними, Кадзуха знал, что у него не было других вариантов. – Только если ты тоже будешь спать, – Сяо повернулся к нему. – Ты не можешь пренебрегать своим собственным здоровьем. Он потянулся рукой вперед, чтобы дотронуться до одного из мешков под глазами Якши. – Проклятые могут подождать день. На лице Адепта появилось страдальческое выражение, напоминающее о прошлом. Его собственные пальцы потянулись вверх, чтобы коснуться места, куда указал странник. Брови нахмурились. – Они могут… – золотые глаза вновь посмотрели на него. – Они могут скулить и поднимать шум, пока я отдыхаю. Ему протянули руку. Красно-закатные глаза моргнули, прежде чем Кадзуха улыбнулся. Вытянув руку, их ладони соприкоснулись, прежде чем его подняли на руки. Ветер закружился вокруг них, поднимая и подбрасывая Сяо с Кадзухой на руках вверх. – Держись крепче. У Кадзухи вырвался испуганный вздох. Руки инстинктивно сжались вокруг Якши. Красно-закатные глаза широко раскрылись от вида вокруг них, в то время как Сяо мастерски спрыгнул с горы. Тогда Адепт услышал тихий смешок юноши, от чего на его лице появилась легкая улыбка, пока ветер танцевал рядом с ними. Это заставило Кадзуху слегка улыбнуться в ответ на небольшую демонстрацию игривой стороны Сяо.

***

Алатус был последним оставшимся Якшей. Двое впали в безумие и были убиты в целях безопасности города. Одна настолько отчаялась, что сгорела в собственном пламени. В то время как самый старший среди них просто пропал без вести. С тех пор Алатус его не видел. И теперь он остался один. Завывал ветер. Где-то раздавалось нечеловеческое рычание. Алый цвет пропитал землю. Реки крови стекали в одно место. В воздухе витал запах железа, давно заполнив его легкие и затрудняя дыхание. Смешавшись с пеплом и миазмами, его токсичности достаточно, чтобы убить любого смертного за считанные минуты. Для Алатуса это стало нормой, да и он перестал быть смертным столетия назад. Последний монстр рухнул на землю, поднимая облако пыли. Из него вырвался душераздирающий вой. Тело существа распалось и превратилось в пепел, смешиваясь с туманом вокруг него. Каждый вздох Алатуса был тяжелым. Его покрывал пот. Мышцы требовали отдыха. Рука крепко сжимала оружие, когда тело дрожало от напряжения. Это был не финал битвы. Из темноты медленно начали выползать ещё размытые силуэты, принимая более отчётливые очертания по мере приближения. Их глаза опасно сверкали среди пепла и миазмов. Они насмехались над Якшей. Ухмылялись и смеялись, кружась вокруг него, ведь считали человека одиноким и слабым. И это тоже стало для него нормой. Дрожащими пальцами он сорвал маску с пояса, надевая её на свое измученное лицо и позволяя этой способности взять контроль над ним. Агония лишь усилилась, когда голоса в голове пронзительно закричали. Поток ветра закружился вокруг него. Он сдавленно зарычал грубым, почти животным тоном. Это заставило существ немного отступить назад, пугаясь этой измене. Некоторые наклонили головы, прежде чем Алатус бросился вперед. Боевой клич сорвался с его губ, и за ним последовала кровь. Когда взошло солнце, он, пошатываясь, стоял, опираясь на свое копье. Пальцы, сжимающие оружие, сильно дрожали побелевшими костяшками пальцев. Каждый его вздох был тяжелым. Маска с грохотом упала на землю. Голоса в голове хором требовали продолжения. Больше насилия. Еще больше крови. Еще одна битва. От этого у него закружилась голова. Перед глазами начало мутнеть. Каждый его мускул молил об отдыхе. И все же он не мог пошевелиться, будто прирос к тому самому месту, когда первые лучи солнечного света омыли долину. Он уничтожил все следы зла, оставшиеся в этом районе, оставаясь здесь один, дрожа и хватая ртом воздух. Это было не- – Алатус! Он медленно поднял голову, однако толком ничего не увидел, поскольку все вокруг него размывалось разноцветными пятнами. Якша был готов вот-вот рухнуть на землю, как этого так отчаянно хотело его тело. Какая-то нечеткая фигура, одетая в яркие цвета, мчалась к нему. На монстров не была похожа. Возможно, не враг, но и не союзник. Это заставило его напрячься. Пальцы сжались вокруг оружия, вырывая его из земли. Якша сделал шаг вперёд, чтобы взмахнуть им, однако ноги сразу же подкосились. По инерции его тело начало падать вниз на землю. Вздох, полный боли, сорвался с губ Сяо. Его ветра устремились вверх, чтобы облегчить падение. Пока его не схватили чьи-то руки. Тело Алатуса столкнулось с телом другого мужчины. Чужие руки крепко обвились вокруг него, удерживая его от полного обморока. Человек осторожно поставил Якшу на неустойчивые ноги, но не переставал крепко держать. Одна рука сильно впилась в ткань его одежды сзади. И все же каждый вздох Алатуса был громким и болезненным. Пот покрывал его тело, отказываясь остывать на свежем утреннем воздухе. – Кт… – Алатус, что с тобой случилось? – человек говорил с беспокойством в голосе. Это заставило его сердце замереть. Сказанные слова только сейчас дошли до Якши. Тон. Формулировка. Он медленно поднял голову, немного наклонив её. Цвета продолжали размываться перед его глазами. Смесь белого и красного расплывались в неясный силуэт. Он уперся руками в грудь мужчины, пытаясь оттолкнуть его, но из-за нахлынувшей слабости так и не смог. Тыльная сторона чужой ладони коснулась его щеки. Затем скользнула ко лбу, задерживаясь там. Человек обеспокоенно выдохнул. – Ты весь горишь… И ты ранен... Ранен...? Когда он успел?.. Боль пронзила его тело. Жар медленно подчинял разум Адепта. Голоса в его голове хитро захихикали. Объединенные ощущения заставили Алатуса качнуться вперед, когда ноги вновь подкосились. Чужие руки крепче обхватили его, удерживая от падения. – Алат... Он хотел заговорить с человеком, но с губ не слетало ни слова. Сяо все больше ощущал жар в своём теле. Становилось невыносимо душно. Это заставило его издать болезненное ворчание. Его лоб столкнулся с грудью мужчины, прерывисто дыша и полностью отдавая себя в руки судьбы. – Алату!.. Тело Якши обмякло, и тьма поглотила его целиком, погружая мир в черноту.

***

Птичий крик разбудил Кадзуху. Звук был громким и требовательным. Красные глаза вмиг распахнулись, а тело напряглось. Его взгляд медленно сфокусировался на фигуре, все еще спящей рядом с ним, свернувшись калачиком на мягкой постели. Снова раздался шум. Громко захлопали крылья, и тогда Кадзуха сел. Он вытянул руку вперёд, чтобы птица приземлилась на неё. Юноша почувствовал некоторую тяжесть, как и пристальный взгляд острых глаз. Перья птицы взъерошились, когда странник протянул руку, чтобы нежно погладить ястреба по голове. – Благодарю. Он потянулся поврежденной рукой к птичьей лапке, чтобы откупорить там канистру и достать оттуда бумагу. Открылось все без проблем. Пристальный взгляд алых глаз скользил по каждому слову, прежде чем странник вздохнул. Похожие на кору пальцы сжали пергамент. Птица, склонив голову набок, легко дрожала, в то время как Кадзуха слегка улыбнулся ей. Пернатый не мог знать, почему настроение человека резко пропало. Это было слишком рано. Кадзуха взглянул на Якшу рядом с ним. Тот крепко спал. Его тёмные волосы разметались по подушке. Он лежал на боку, лицом к Кадзухе. Укрытый одеялом, украшенным разнообразными узорами, Сяо, кажется, выглядел умиротворенно. Кадзуха хотел дотронуться до него, но сдержал свое желание, прикусив нижнюю губу. У него не было выбора, но все же… Ястреб крикнул ему что-то на своём птичьем, чтобы тот поторопился. Это заставило Кадзуху медленно встать с кровати. Юноша нашел письменные принадлежности и быстро начеркал что-то на обратной стороне листа. Птица переместилась на его плечо, чтобы дать Кадзухе больше возможностей двигать рукой, в то время как утренний свет заполнил комнату. Сообщение, написанное небрежным почерком странника на языке Ли Юэ, было написано и листок свернули обратно. Птица нетерпеливо протянула лапу. Кадзуха осторожно засунул бумагу обратно в маленькую канистру и захлопнул ее. Убедившись, что все надёжно держится, юноша убрал руки от механизма, в то время как ястреб следил за каждым движением человека. Он взмахнул крыльями, от чего ужасно взъерошились волосы Кадзухи. Взлетая, птица быстрыми маневрами оказалась у балкона, улетая прочь. Кадзуха лишь смотрел на ее удаляющиеся очертания, отправляющиеся к гавани Ли Юэ. Его взгляд алых глаз был направлен на пейзаж с немного грустным выражением на лице. – Кадзуха...? Красные глаза обратили свое внимание на кровать. Сяо сейчас только просыпался. Он провел рукой по лицу и медленно сел. Одеяло соскользнуло с его фигуры и упало на колени. Сонные золотые глаза остановились на нем. Кажется, тот был сбит с толку, ибо не понимал, почему странник встал с постели. – Доброе утро, – тихо заговорил Кадзуха, возвращаясь к кровати. – Ага, утра. Ворча, Якша медленно потянулся. Он громко зевнул, открывая вид на блестящие острые зубы, прежде чем Сяо, нахмурившись, оглядел комнату. Солнце только начало заливать своим светом пространство вокруг них. – Еще рано, – взгляд Якши вернулся на странника. – Ты выспался? Сяо хотел спать. Это было ясно по его усталому лицу. Кадзуха хотел посмеяться над этим милым видом, однако сообщение, которое он получил, не давало ему это сделать. Сяо, казалось, уловил это, в то время как Кадзуха тихо сел обратно на край кровати. – Что-то не так? – спросил Сяо. Его усталость исчезла в одно мгновение. Золотые глаза насторожились, а выражение лица стало более серьёзным. – Это из-за воспоминаний? Но ведь… – Нет, с ними все в порядке, – поспешил успокоить его Кадзуха. Странник слабо улыбнулся, на что Сяо лишь сильнее нахмурился. – Птица-посланник Алькора только что улетела. Покрытые шрамами пальцы впились в простыни. Якша тяжело вздохнул. Золотые глаза посмотрели на открытые двери балкона. – Довольно скоро, – в ответ на слова Кадзуха лишь кивнул. – Так ты должен отплывать сегодня? – К вечеру, да. Похоже, корабль почти готов к отправлению. Сейчас они собирают последние припасы. Ни один из них не спрашивал, откуда капитан Алькора знает, где находится Кадзуха. Если женщине что-то нужно, она это найдет. К тому же, она привыкла к странствиям Кадзухи. Сама птица привыкла пытаться найти его, но Сяо не обязательно было это знать. Последовавшее за этим неловкое молчание испортило атмосферу. Тишина была нагнетающей, и ни один из них даже не шевелился. Сяо уставился на балкон. В то время как Кадзуха хмуро смотрел на свои колени. Солнце поднималось все выше. Щебетали птицы. Несколько из них сели на перила балкона, громко чирикая. Сяо тяжело вздохнул. – Ся... – Надо вставать. Красно-закатные глаза посмотрели на Якшу, который встал с кровати. Его покрытые шрамами пальцы поправили немного одеяло, а затем он подошел к шкафу, выдвигая один ящик и начав что-то искать в нем. Кадзуха, нахмурившись, мнимо наблюдал за ним. Он открыл рот, чтобы заго- – Однажды я ждал столетия, пока Каэдэ перевоплотится, – прервал его Сяо, прежде чем Кадзуха успел заговорить. – Поэтому и тебя я дождусь. Кадзуха закрыл рот, хмурясь ещё больше. – Вчера ты тоже был прав, – закрыв ящик, Сяо повернулся к нему, держа в руках одежду. – Учитывая то, как ты переживаешь воспоминания, я не могу заставить тебя остаться здесь. Если ты видишь все так, как Каэдэ, а их эмоции и воспоминания забивают тебе голову, тогда мне нужно держаться подальше. Дать тебе время побыть одному, чтобы ты собрался с мыслями. Якша повернулся к нему спиной, чтобы снять ночную одежду, и Кадзуха отвернулся в сторону. – Я не хотел, чтобы мое присутствие убило тебя в самом начале, поэтому я держался подальше. Но когда Моракс привел меня к твоей постели, чтобы извлечь миазмы, я понял, что нет смысла поворачиваться спиной к ситуации. Ни Моракс, ни Селестия мне этого не позволят, – продолжил Сяо. – Если я останусь в стороне, как решил поступить с другими, ты умрешь прежде, чем сможешь по-настоящему насладиться своей жизнью. Так что у меня нет другого выбора, кроме как попытаться оставаться рядом, но сейчас это доказывает обратное. Ботинки застучали по деревянному полу. Кадзуха повернул голову как раз в тот момент, когда Якша обошел кровать, чтобы сесть рядом с ним. На нем была привычная одежда, а лицо с некоторым разочарованием. – Если поездка Итэра в Инадзуму отделит нас достаточно далеко, чтобы остановить воспоминания, и даст тебе время собраться с мыслями, тогда я могу подождать, – золотые глаза повернулись к нему. В них читалась искренность и уверенность. Это заставило Кадзуху уставиться на него в удивлении. – Может, ты и реинкарнация Каэдэ, но с годами я заметил перемены. Его воспоминания со временем стирались. Человек, который любил меня и пожертвовал своей жизнью ради меня, начал исчезать. В то время как существо, унаследовавшее его душу, приспособилось к ситуации. Его пальцы, теперь уже в перчатках, впились в ткань штанов. – Каждая из них была Каэдэ. Неважно, как воспоминания напоминали им обо мне, но каждый из них был своим человеком. Каждый немного отличался от других. Другая цель или стремление в жизни, но все еще содержали его свободный дух. Они все чувствовали притяжение, которое приводило в Ли Юэ и заставляло искать меня. Несмотря на эти перемены, я по-прежнему глубоко заботился о каждом из них в те краткие моменты, когда подпускал их достаточно близко и проводил с ними часть своей вечной жизни. Сяо тяжело вздохнул, крепко зажмурив глаза. Казалось, так он пытался отогнать непрошенные воспоминания. – С тобой то же самое, Кадзуха, – золотые глаза медленно открылись и встретились со взглядом странника. – Ты его реинкарнация, но ты также и сам по себе. Задолго до того, как воспоминания начались из-за моего присутствия. Проклятие вынуждает тебя подчиниться, но ты сам решаешь, что делать с собственной жизнью. Мое существование не должно поколебать эту решимость. Так что не чувствуй себя виноватым из-за отъезда. Кадзуха молча уставился на него, не находя слов. Рот был слегка приоткрыт, а глаза широко распахнуты, в то время как Якша мягко взял правую руку странника в свои руки в перчатках и слегка улыбнулся. – Я могу подождать. Для твоего же блага, чтобы это чертово проклятие не сломало твою волю к жизни и свободе. Я останусь здесь и продолжу выполнять свои обязанности, как и всегда. По какой-то неизвестной причине у него заболело внутри груди. Было ли это из-за воспоминаний, проклятия или его собственной вины - Кадзуха не мог определить, но простое осознание того, что Сяо снова останется совсем один, причиняло ему боль. Это все, на что он надеялся. Все, что он пытался защитить, снова должно было исчезнуть из его жизни. Он не знал, вернется ли Кадзуха живым. Думать об этом было больно. – Но... Палец прижался к его губам. Якша медленно покачал головой, и Кадзуха успокоился. – Мне достаточно знать, что ты понимаешь что это за проклятие и откуда все это берется. Я не хочу, чтобы твои действия были вынужденными из-за того, что так делали Каэдэ из прошлого, – взгляд Сяо стал более серьезным. – Я хочу, чтобы твои действия и слова были твоими собственными, основанные на личных эмоциях, а не из воспоминаний. Рука в перчатке протянулась вперёд, чтобы убрать выбившуюся прядь светлых волос за ухо странника. Затем его ладонь легла на щеку юноши. – Я хочу видеть тебя, Кадзуха. Его сердце сжалось от этих слов, пока Сяо одарил парня лёгкой улыбкой. – Я буду тебя ждать. Поэтому, пожалуйста, не беспокойся и найди время, чтобы привести в порядок свои мысли. Я буду рядом с тобой в тот момент, когда ты вернешься в Ли Юэ и назовешь мое имя. Кадзуха тяжело вздохнул. Слезы вот-вот могли начать течь из его глаз, но он сдержал порыв эмоций. Странник кратко кивнул, прежде чем Сяо убрал свои руки и медленно встал, подходя к самой дальней стене, чтобы снять свое копье с оружейной стойки, на которой оно висело. Объект растворился в энергии анемо, исчезая. – Я пойду попрошу Янь Сяо приготовить нам завтрак. Присоединяйся. Кадзуха лишь слегка кивнул. После этого Сяо тихо вышел из комнаты, закрыв дверь и оставляя странника в тишине и одиночестве. Прошло несколько мгновений, прежде чем он подтянул колени к груди и выругался. Это было больно. У него болело в груди. Сяо придется пожертвовать ради него еще большим. Для Каэдэ. Успокаивая себя хрупкой надеждой, что Кадзуха вернется. Что он вернется сам. Что они смогут разобраться в этом всем в следующий раз, когда окажутся лицом к лицу друг с другом. Это была игра, навязанная им Селестией с помощью проклятия, что связало их вместе. – Это несправедливо… – прошептал Кадзуха. Остальные знали, кем был Сяо. Их воспоминаний было мало, и их едва хватало, чтобы вспомнить этого человека. Несмотря на трудный жизненный путь, большинство из них были счастливы, испытывая облегчение, снова оказавшись рядом с Сяо. Все это время Кадзуха не чувствовал этого. Он не знал, кто этот человек, пока не начались воспоминания. Пока не появилась вторая Каэдэ с более детальной предысторией. Пока он не проснулся, задыхаясь и с трудом дыша, и не обнаружил над собой Сяо. Тот же облик, что и в воспоминаниях. Только тогда он отчаянно пытался спасти его и сделать то, что нельзя было сделать для Каэдэ в прошлом. До этого момента до него не доходило. До тех пор это не имело смысла. Когда они остались одни в комнате, и Сяо поднял волосы Кадзухи в поле зрения странника. Именно тогда кусочки головоломки встали на свои места. Вся картина сложилась целиком, и даже тогда… – Несправедливо! Парень схватил подушку с кровати и бросил её вперёд так, что удар пришёлся по стоящему шкафу. Предмет упал на пол, заставляя Кадзуху прерывисто вздохнуть. Горло сжалось. В груди болело. Любовь, которую они питали к Алатусу. К Сяо. Он не был уверен, что у него есть хоть капля этой любви. Да, притяжение было. Да, ему было приятно сидеть здесь, в комнате Адепта. Быть рядом с ним. Быть в контакте с ним, но помимо этого было... сложно. От этого у него закружилась голова. Воспоминания смешивались. Мысли эхом отдавались в его голове. Эмоции вот-вот могли захватить контроль. Они напоминали фейерверки, что гасли и снова зажигались. Невыносимо больно. Особенно, когда Сяо самому пришлось сказать Кадзухе, что у них не было выбора. Да сам Кадзуха был одной большой проблемой, переполненной воспоминаниями. В этом был смысл. Кадзуха все понимал. Как и то, почему Сяо хотел разлуки, но боль, которую это причинило бы Якше в ответ, не стоила того. Не тогда, когда Сяо раньше выглядел таким счастливым с Кадзухой на руках, прыгающим с горы и улыбающимся ему сверху вниз. Игривый взгляд в его глазах. Ветер клубился вокруг них, готовый поймать их, когда они приблизятся к земле. Даже тогда Сяо не отпустил его, настаивая на том, чтобы нести Кадзуху всю обратную дорогу до гостиницы "Ваншу" вплоть до его комнаты. Красно-закатные глаза поднялись вверх. Он оглядел комнату, заполненную различными предметами, что свисали со стен. Ничего похожего на то воспоминание, от которого он проснулся, где все было голым. Нет... Теперь история Сяо была расписана по всему пространству. Кимоно швеи висело на стене над кроватью. Традиционно раскладывается так, чтобы ткань была выставлена на всеобщее обозрение. Его оружие обычно висело на соответствующей стойке у дальней стены рядом со стоящим шкафом и над небольшой книжной полкой, заполненной свитками из Ли Юэ и Инадзумы. Некоторые были побиты времени. Другие были в целости. Несколько детских книг даже стояли там, засунутые на самую нижнюю полку вместе с потрепанной плюшевой игрушкой, потускневшей от пятен. Несколько мечей висели на противоположной стене, у двери и над комодом. Все сделаны в стиле Инадзумы и все в ножнах. Хотя и выглядели старыми, но безусловно это были бесценные артефакты времен. Даже несколько раскрашенных свитков висели на стенах, на которых были изображены пейзажи местностей Ли Юэ и Инадзумы. Это заставило его сердце сжаться. Сяо дорожил ими всеми. Любил каждого из них. Ждал и страдал, пока не появился Кадзуха. Его мелодия привела Сяо к нему. Именно Кадзуха был тем, кто потянул за нити судьбы. И даже тогда Сяо держался в стороне, пытался защитить его и уберечь от беды. Однако все равно они пришли к не самым лучшим последствиям, из-за которых сейчас вынуждены разлучиться. – Нечестно... Зубы впились в его нижнюю губу, а ногти в ткань одежды. Он подтянул ноги ближе к груди, прижимаясь лбом к коленям. Даже если Сяо сказал, что все в порядке. Даже если сказал, что будет терпеливо ждать, это не отменяло того факта, что Сяо будет страдать и ему снова придется ждать Кадзуху. Интересно, все ли в порядке со странником? Вернётся ли он целым и невредимым? Без сомнения, он снова будет ждать его на утесе у гавани Ли Юэ, жертвуя своим здоровьем, чтобы ждать и молиться о возвращении Кадзухи. Кадзуха знал, что это не есть нормально. И все же Сяо был прав. Сейчас Кадзуха не мог быть честен с самим собой. Не без вмешательства всего остального. Было больно думать об этом, но это единственное правильное решение. Как бы им обоим это не нравилось. – Вы сделали больше, чем просто прокляли нас, – выдавил из себя Кадзуха с болью в голосе. – Вы приговорили нас обоих к медленной смерти. Это несправедливо. Грехи Каэдэ были не так уж велики. Кадзуха не ожидал ответа. И он его не получил. Странник заставил себя тихо встать и медленно одеться. Натянув на себя привычную одежду, юноша не заметил, как из складок одежды выпал предмет. Его внимание привлек звон, поэтому он посмотрел вниз. Увидя потухший Глаз Бога, Кадзуха слабо улыбнулся. Но, может быть... он мог бы немного облегчить боль. Даже если это было на долю секунды.

***

Кадзуха спустился вниз, чтобы позавтракать. Они сидели в тишине и вдвоем спокойно ели. После трапезы Кадзуха попрощался с Верр и Янь Сяо. Затем юноши отправились в путь, однако шли они не в сторону гавани, а в сторону Каменного леса Гуюнь. Сяо был сбит с толку выбором странника. Он недоуменно посмотрел на парня, в то время как Кадзуха слегка усмехнулся этому забавному выражению лица. Тогда он и объяснил Сяо, что пришвартовать такой известный корабль, как Алькор, в гавани Ли Юэ привлекло бы слишком много внимания. Поэтому Бэй Доу разместила его в каменном лесу Гуюнь. Это было место, которое практически никто не посещает, кроме некоторых похитителей сокровищ. Однако матросы видели их ещё издалека и в случае нападения могли с лёгкостью отразить атаку. Сяо, казалось, понял, но он все равно покачал головой и сделал замечание про "странных смертных". Так адепт проявлял свою бессмертную сущность. Ту самую, которая держалась подальше от людей и давно потеряла счет времени. Его разум все еще немного терялся в прошлом, но было интересно слушать некоторые истории из былых времён. В такие моменты Кадзуха вспоминал людей из Инадзумы, что наслаждались простой, спокойной жизнью на своей родине, где неприятности случались редко до недавних событий. Несмотря на его жестокие обязанности, Якша был довольно терпеливым. Даже сейчас, когда они неторопливо прошли как можно дальше в сторону каменного леса Гуюнь, вместо того чтобы спешить туда, Кадзуха просто доверился ему. Как в тот момент, когда Сяо сломал два допуска в обитель, чтобы показать страннику хорошее место для отдыха, которым являлась его родина. На горной и тихой вершине, покрытой прекрасными цветами и расположенной в тени древнего дерева, Сяо был особенно нежен. С его стороны было понимание, осторожность и… Кадзуха не хотел как-то оскорбить его, назвав добрым, но Адепт, безусловно, был внимателен. С тех пор, как Кадзуха очнулся от инфекции, Сяо ослабил свою защиту в его сторону, пренебрегая собственными принципами, чтобы дать Кадзухе шанс увидеть настоящего Сяо. Не того, которым его видят все окружающие, не Якшу-Хранителя Ли Юэ, не бессмертного Адепта, а истинного Сяо. Это несказанно радовало. – Кадзуха. В тот момент, когда они остановились у кромки воды, Сяо протянул руку вперёд. Морские волны плескались у их ног, в то время на влажном песке оставались их следы. Вдалеке виднелся Каменный лес Гуюнь среди моря и его глубин. – Каким путем мы пойдем? – спросил Кадзуха Странник протянул свою руку Сяо, на что тот снова поднял парня на руки и призвал ветер. – У нас не так много времени до полудня, – заговорил Якша. – Думаю, что тебе больше по душе медленная прогулка, чем быстрая телепортация. Кадзуха удивленно моргнул, глядя на него. На лице Сяо была лёгкая улыбка, в то время как в глазах наконец-то сверкали блики. Затем с помощью силы ветра они оказались в воздухе. Кадзуха, издав сдавленный вздох, вцепился пальцами в ткань на спине Адепта. Сяо лишь усмехнулся, раскрывая свой планер, что был подхвачен ветром. Энергии анемо его Глаза Бога, как и собственного ветра Сяо было достаточно, чтобы удержать их в воздухе, когда они летели через море к островам вдалеке. – Я не уроню тебя, – сказал Сяо. Его руки сжались крепче вокруг Кадзухи. – Ты можешь расслабиться. – Твои резкие прыжки всегда заставляют мой желудок сжиматься в узел, – тихо ответил Кадзуха. – Я привык к подобному, поэтому ничего не могу поделать. – Ты говоришь так, будто часто вот так резко прыгаешь. – Ну, довольно часто, – Сяо с любопытством посмотрел на него сверху вниз. – Я использую свой ветер, чтобы притягивать врагов и атаковать сверху. Вихрь подбрасывает меня в воздух. Твой приём следовало бы немного подправить. – Научишь меня, когда вернешься. Красно-закатные глаза удивленно посмотрели на Якшу, в то время как Сяо слегка улыбнулся ему. Это... на самом деле звучало мило. – Хотя это может быть немного сложно для тебя, – отшутился Кадзуха. – Твои ветра слишком мощные и резкие. Сяо слегка нахмурился, глядя на него, и Кадзуха тогда тихо рассмеялся. – Если меня будешь обучать ты, я уверен, что все получится как надо. Кадзуха, перестав смеяться, смущенно уставился на Якшу, и настала очередь Сяо усмехнуться. За это странник мягко ударил его по плечу. – Ты просто смеешься надо мной! – Нет, я серьезно, – ещё шире улыбнулся Сяо. – Однако если ты мне не веришь - это только твои проблемы. Кадзуха фыркнул. А тем временем они стали приближаться к первому острову, где волны разбиваются о неровные камни. Необработанные кристаллы сверкали на свету, а маленькие горные вершины вздымались высоко к небу. Маленький силуэт "Алькора" виднелся в воде по другую сторону островов. С порывом ветра, Сяо мягко приземлился на песок, осторожно опускаясь на колени, чтобы поставить Кадзуху на ноги. Пока он убирал свой планер, странник поправлял свою одежду. Затем ему вручили рулон бинтов. Он неосознанно глянул на свои повреждённые пальцы, что заставило его сглотнуть. – Чуть не забыл, – сказал ему Сяо. – Я заметил, что ты раньше это скрывал. Хотя тона практически не отличаются, эти неровности можно заметить, если приглядеться, поэтому… – Спасибо. Парень аккуратно размотал второй рукой рулон и обернул бинты вокруг своей руки и пальцев. Сяо хотел предложить свою помощь, однако, видя, как тот отработанными движениями, на совершенствование которых ушли годы, имея в распоряжении только одну руку, оторвал конец и мастерски спрятал его, Якша замолчал. Оставшиеся бинты он положил в карман. Его рука согнулась, чтобы проверить, насколько хорошо вышло. Затем красные глаза поднялись, чтобы встретиться с золотыми. Кадзуха посмотрел умиротворённым лицом на собеседника. – Может, нам стоит отправляться дальше? – Ты прав…