Кленовые листья и забытые мелодии.

Лихорадка. Тяжелые, полные мучений вздохи вырывались из груди, заставляя хватать ртом воздух. Сознание давно покинуло разум, отрезая от всего мира. Тряпку, смоченную в прохладной воде, отжали. Лишняя жидкость стекала обратно в таз, заставляя пробежать рябь по поверхности. Затем мокрую ткань наложили на покрасневшую кожу. Раздался тихий вздох. Человек повернулся к бессознательному существу. Холодные пальцы коснулись раскрасневшихся щек, позволяя парню уткнуться носом в его ладонь, не в силах очнуться от своих снов. Слишком много травм. Пальцы скользнули по покрытой синяками коже, где были аккуратно перевязаны старые раны и свежие порезы, почерневшие по краям явно не к добру. Они вызвали лихорадку, изнеможение, озноб и дрожь, сотрясавшие худое тело Якши, несмотря на несколько одеял, в которые его укутали. – Алатус... Его собственные пальцы сжали безвольную руку, чтобы поднести к губам и мягко поцеловать. Абсолютно серьёзно. Никакого покраснения, смущения, румянца. Ноль реакции. Просто тишина. Якша, измученный лихорадкой, спал мертвым сном из-за полученных травм. Война архонтов не могла сравниться с этим. Этот расфокусированный взгляд, покрасневшие щеки, спотыкающиеся движения, невнятные слова, тяжелые вздохи. Если бы не опора в виде копья, он бы упал замертво, делая себя уязвимым для всех. Каэдэ за четыре жизни не видел, как Алатус был настолько слаб. Поэтому, увидев это сейчас, его мир перевернулся. Даже с теми немногими воспоминаниями, которые у него были. Это были просто воспоминания, которые путали все мысли. Никаких твердых фактов. Как и странные чувства, не имеющие почву. Все это заставляло голову кружиться. Он во многом сомневался, но необходимость быть здесь перевешивала замешательство. Вне всяких сомнений, в тот момент, когда он встал перед ослабленным воином и бросился вперед, Каэдэ понял, что он был там, где ему нужно быть. – Сэр Кадзуха? Красно-закатные глаза посмотрели на женщину, которая стояла в дверном проеме. На ее лице было обеспокоенное выражение. Она взглянула на Якшу, прежде чем обратиться к юноше. – Ты случайно не голоден? Или тебе что-нибудь нужно? – спросила женщина. – В данный момент я не голоден. Алатус еще какое-то время не проснется, – вежливо ответил Каэдэ. – Я прошу прощения за то, что вот так бесцеремонно ворвался на постоялый двор, мисс Голдет. – О, нет, пожалуйста, не извиняйся. Я просто рада, что ты нашел Сяо. Кто знает, что могло бы случиться, если бы он остался там в таком состоянии. Ты спас его, Кадзуха. Лежащий на кровати парень что-то промычал. Его лицо нахмурилось. – Может быть, ты даже уберешь это печальное и угрюмое выражение с его лица. Каэдэ вопросительно поднял брови, все ещё смотря на женщину. – Грустный взгляд? – Да. Последние несколько лет он был таким тихим и грустным, – ответила Голдет. – По словам моей матери и бабушки, с годами его настроение постепенно ухудшалось. Каждый раз, когда кто-то говорит ему, какой сейчас год, он расстраивается еще больше. Каэдэ приставил руки к подбородку, на пару мгновений задумываясь. – Мисс Голдет. Вам знакомо имя Каэдэ? – Да. Моя бабушка говорила, что она была возлюбленной Сяо. А мать сказала, что однажды ночью он принес ее прямо в гостиницу из ниоткуда. И тогда он выглядел таким счастливым... – Как давно это было? Голдет моргнула, глядя на него. На ее лице отразилось замешательство от его серьезного выражения. И все же она остановилась, чтобы подумать. – Возможно... четыреста лет назад? Его сердце замерло. – Может быть, даже больше, – продолжила она. – Женщины в моем роду живут долго… Кадзуха, ты в порядке? Выглядишь бледнее обычного… – Я в порядке, – тихо выдавил он из себя. – Спасибо, мисс Голдет. Я ценю вашу помощь. – Как скажешь… – она заметно погрустнела, осознав, что все, что было сказано, расстроило гостя. И все же она не могла расспрашивать его. Побыла еще несколько мгновений, прежде чем закрыла дверь и ушла. В тот момент, когда звук ее шагов исчез, Каэдэ выругался и крепко сжал чужую руку в своей. – Четыреста лет… – его слова прозвучали натянуто, тихо и болезненно. – Ты ждал… все это время… меня. Алатус все ещё спал. Его щеки не приобретали нормальный тон, а из-за инфицированных ран он не мог проснуться. – Мне очень жаль...

***

На следующее утро вся верхняя часть Алькора была заполнена людьми. Завтрак раздавали тем, кто только что проснулся, а затем они сразу же принимали и выполняли приказы капитана, в то время как нескольким стажерам-морякам давали уроки. Находясь почти на самой высокой точке корабля, Итэр не мог не перегнуться через перила и с любопытством наблюдать за происходящим. Все это время Бэй Доу разговаривала со своим первым помощником у штурвала судна. Они вдвоем смотрели на карту и говорили об их маршруте, о последствиях, о плане действий, о том, как они преодолеют шторм, когда доберутся до него. Их разговор продолжался довольно долго, пока Итэр не услышал шаги сзади. Медовые глаза обернулись как раз в тот момент, когда женщина подошла к нему. Она опустила руки на перила. Рубиновый глаз оглядел свою команду через палубу, прежде чем взглянуть в сторону вороньего гнезда. С их ракурса не было видно ничего оттуда, но они оба точно подумали об одном. Кадзуха не спускался со вчерашнего дня. – Тебе тоже все рассказал Якша-Хранитель? – внезапно спросила Бэй Доу. – Об их связи. Итэр удивленно моргнул. Его взгляд был устремлен на море, а подбородок покоился на ладони, когда он прислонился к перилам. Путешественник посмотрел на нее лишь тогда, когда она тоже наклонилась вперед. Теперь можно было говорить тише, чтобы их никто не подслушал. – Я узнал об этом лично, раньше всех остальных. Еще даже сам Кадзуха ничего не знал, не говоря уже о тех немногих, что были вовлечены во все это. Женщина тяжело вздохнула. – Значит, есть ещё несколько человек, которые знают об этом, – Итэр кивнул. – И это действительно все правда? Кадзуха действительно Каэдэ? – Да. Кадзуха - это Каэдэ. Человек, что жил тогда, подтвердил все, прежде чем Сяо вынудили заняться этим вопросом в то время, – ответил Итэр. – Хотя, из того, что я понял, Кадзуха не на сто процентов Каэдэ. – Якша сказал то же самое, – Бэй Доу вздохнула, запуская свою руку в волосы. – У него есть свой дух или что-то в этом роде. Итэр лишь промычал, взглянув на воронье гнездо. По-прежнему никого не было видно, но Кадзухи больше нигде на корабле не было. Итэр проверил все, кроме этого места. – Верно, однако воспоминания… – Итэр снова вздохнул. – Они настойчивы, когда Сяо рядом с ним. – Что вообще это значит? – потребовала ответа Бэй Доу, сузив свой глаз и пристально смотря на путешественника. – Якша не объяснил, и Кадзуха тоже. Они проигнорировали меня, когда я спросила об этом. Противоречивое выражение появилось на лице Итэра. До них донесся голос Паймон, которая была возмущена отказом ещё одной дополнительной порции у повара. Очевидно, она уже съела несколько порций, поэтому ей и отказали. Следующий в очереди забрал свой завтрак, и Паймон начала жаловаться ещё сильнее. – Из того, что мне сказали, многие... или, может быть, все реинкарнации могли видеть воспоминания о своих прошлых жизнях. Но когда мне это объяснили, это прозвучало так, как будто рядом с Сяо они становятся более... жестокими? Как будто его присутствие привлекает воспоминания как способ вспомнить его. И хотя Сяо пытался находиться врознь от Кадзухи, это привело к тому, что он сильно заболел, потому что он был заражен чем-то, что мог вылечить только Сяо, _ объяснил Итэр. – Когда Сяо устранил проблему, он исчез на несколько дней, чтобы вернуться к своим обязанностям, пока Кадзуха выздоравливал. В тот день, когда они решили поговорить, у Кадзухи случилась паническая атака из-за ужасного воспоминания, и Сяо пришлось срочно вернуться. С тех пор они не расставались. – Сейчас он в безопасности? Серьезное, в какой-то степени опасное выражение на лице женщины заставило Итэра удивленно моргнуть. – Он же не собирается?.. – С ним все должно быть в порядке, – быстро заговорил Итэр, успокаивая её. Путешественник понимает, что женщина может стать настоящей дьяволицей, если благополучие Кадзухи окажется на кону. Скорее всего, она просто развернет обратно этот чертов корабль и отправиться на охоту за Якшей, чтобы убедиться, что с Кадзухой все будет в порядке. Она легко откажется от этого путешествия, не задумываясь. – Сяо не оставил бы его вот так, если бы жизнь Кадзухи была в опасности, – продолжил успокаивать Итэр. – Из того, что я понял, Каэдэ много значила для Сяо. И даже несмотря на то, что Кадзуха не та Каэдэ, которую он знает, Сяо не отказывался помогать Кадзухе с тех пор, как они встретились и все это произошло. Он сначала немного колебался и пытался держаться в стороне, но с тех пор, как Сяо вылечил инфекцию, я не видел их надолго порознь. Только в моменты, когда Кадзуха отдыхал, а Сяо возвращался к обязанностям. Кажется, они стали намного ближе к друг другу. На лице женщины отразилась целая смесь эмоций. – Ближе? Насколько? – она наклонилась к нему, сузившись глазом. Итэру пришлось немного отстраниться. – Э-э... не совсем уверен. Я в последнее время готовился к этой поездке, поэтому не часто бывал рядом с ними. – Они случайно не пара? Итэр замолк. Поняв вопрос, его лицо вмиг покрылось румянцем. Он быстро замотал головой и замахал руками. – Нет! Это не так! Я вообще ничего подобного не слышал! – его громкий и торопливый голос привлек внимание некоторых матросов. – Они просто часто проводят время вдвоём… – Как скажешь, – Бэй Доу усмехнулась. Ее взгляд снова сфокусировался на палубе. Итэр вздохнул с облегчением, замечая, как к ним подлетает его спутница. – Эй, о чем вы тут говорите? Ты кричал на весь корабль! – спросила Паймон, упираясь руками по бокам. – Все начали перешептываться. – Капитан Бэй Доу просто задала несколько вопросов про Сяо и Кадзуху, – ответил Итэр со слабой улыбкой на лице. – Кадзуха не спускался на палубу со вчерашнего вечера, так что она немного обеспокоена. – И это все? – спросила снова Паймон. – С Кадзухой все должно быть в порядке. Сяо сказал, что так и будет. Сейчас он наверняка спит! – Ты можешь пойти проверить для меня? Просто на всякий случай, – сказал Итэр, смотря на женщину рядом с ним. – Конечно. Дай Паймон минуту. Не говоря больше ни слова, его напарница полетела к вороньему гнезду. Итэр немного расслабился и облокотился на перила. – Что именно произошло между ними? – спросила Бэй Доу, задержав пристальный взгляд на море. – Ты сказал, что Кадзуха был чем-то заражен. Итэр громко сглотнул. Он бегло взглянул наверх, отмечая, что Паймон подлетает к вороньему гнезду. – Э-э... Кадзуха был ранен стрелой одержимого существа. Тот, которым управляли души падших богов, – юноша попытался мягко объяснить ситуацию. Ее рубиновый глаз переместился на него. – Долг Сяо - уничтожить этих монстров, позже мне сказали, что они оба были чем-то отвлечены той ночью, и ни один из них не видел приближения атаки. И хотя Сяо быстро среагировал, убрав Кадзуху с того места, и оказал медицинскую помощь, инфекция все равно распространилась по телу и заставила монстров прийти за Кадзухой. Глаза женщины расширились. Паймон же забралась прямо в воронье гнездо. – В то время Сяо был по другую сторону Ли Юэ, выполняя свой долг. Они угрожали персоналу гостиницы Ваншу, и когда существа нашли Кадзуху, он сбежал, чтобы защитить всех. Однако он наткнулся на более сильных монстров, и к тому времени, когда Сяо добрался до него, Кадзуха был тяжело ранен. Сяо уничтожил монстров и нашел целителя и экзорциста, чтобы попытаться спасти Кадзуху. Они смогли залечить почти все его раны, но инфекция от стрелы усилилась, и экзорцист уже не мог с ней бороться. Взгляд Бэй Доу с каждым словом путешественника становился лишь опаснее. Но она продолжала молча слушать. – Мы нашли Сяо и доставили его к Кадзухе, что и избавил его от инфекции. После этого он пошёл на поправку, – Итэр наконец закончил рассказ. Слабая улыбка не уходила с его лица. – А его рука? Юноша промолчал. – Кто так повредил ему руку? – потребовала ответа Бэй Доу. Дрожь пробежала по его спине. Пальцы крепче сжали перила. Электричество начинало потрескивать от женщины. Несколько матросов посмотрели в их сторону. По их настороженным взглядам можно было сказать, что они были готовы обнажить оружие, если потребуется. – Предвестник по имени Чайльд, – быстро заговорил Итэр. – У него был доступ к моему чайнику, так как он выполнял миссию на Драконьем Хребте. Чайльд загнал Кадзуху в угол и сломал ему руку. Однако Сяо его спас, и тогда я забрал допуск обители. С тех пор никто из нас не видел Чайльда. Потом я собрал лучших целителей, чтобы вылечить руку Кадзухи. Бэй Доу расслабилась. Электричество постепенно рассеялось. Особо любопытные матросы вернулись к своим делам. Итэр облегчённо выдохнул. – Я убью его, – прорычала Бэй Доу. – Если я когда-нибудь увижу этого предвестника, он умрёт в ту же секунду. Путешественник тихо засмеялся. – С Кадзухой все в порядке! Они оба посмотрели в сторону вороньего гнезда. Паймон радостно помахала им рукой. Сонный Кадзуха смотрел на них через край вороньего гнезда, пальцами потирая глаз. Когда он потянулся, юноша зевнул. Без сомнения, его разбудила Паймон, поэтому она так задержалась наверху. – Спасибо тебе, Паймон! – прокричал Итэр снизу. – Спускайся и позавтракай, малыш! – крикнула уже Бэй Доу Кадзухе. – Ты проспал достаточно долго, замёрзнешь ведь там. Кадзуха медленно встал, затем пальцами проверил свой планер, прежде чем спрыгнуть вниз вместе с Паймон. Порыв ветра ударил прямо в лицо, моментально взбодрив. Он плавно лавировал вниз, на палубу, где стояли два человека. Мягко приземлившись, Кадзуха снова зевнул, пока не убирая крылья за спиной. Красно-закатные глаза метнулись в сторону путешественника и капитана. Странник выглядел уставшим. – Дурное воспоминание? – спросил Итэр, в то время как Паймон полетела к повару, чтобы принести еду для Кадзухи вместо него. – Скоеее настойчивое, – последовал короткий ответ. – И хотя я боролся с желанием заснуть, смотря на звёзды, все равно меня затянуло в мир грёз. Паймон подплыла к ним с миской еды. Блюдо протянули страннику, который с радостью взял его, тихо поблагодарив. – Я прошу прощения, что все это время дремал, капитан. – Ты ничего не можешь с этим поделать, все в порядке, – ответила женщина с лёгкой улыбкой на лице. – Ты все еще выглядишь измученно. Кадзуха слабо улыбнулся им. – Сны слишком насыщенные и мне сложно переходить из одной реальности в другую, – ответил самурай. – Я удивлен, что Паймон смогла разбудить меня, иначе я бы, наверное, все еще спал. Воспоминание не было завершено. – Подожди, ты можешь сказать, когда это закончится? – спросила Паймон. Кадзуха кивнул и зевнул, прикрыв рот рукой. В уголках глаз появилась небольшая влага, прежде чем он вернулся к трапезе. – Я все еще чувствую усталость и то, как воспоминания пытаются затащить меня обратно, – доев одну ложку, сказал Кадзуха. Бэй Доу нахмурилась и скрестила руки на груди. Ее пристальный взгляд сузился, смотря на сонного странника, около которого парила Паймон. – Тогда тебе следует пойти отдохнуть, когда ты закончишь завтракать, – мигом сказала капитан. Кадзуха, держа в руках ложку с содержимым, замер. Красные глаза удивленно посмотрели на женщину, как и путешественник, чтобы увидеть полную серьезность на её лице. – Тебе небезопасно забираться обратно в воронье гнездо в таком виде, и я не хочу рисковать тем, что ты можешь получить травму, – вздохнув, она продолжила: – Иди отдохни и дай воспоминаниям пройти. Когда ты проснешься и почувствуешь себя хорошо, найди меня. Я дала этому Якше слово позаботиться о твоей руке. При упоминании забинтованного придатка Кадзухи его пальцы дернулись вокруг посуды. Эта реакция была подсознательной. Кадзуха поморщился, и красно-закатные глаза метнулись в другую сторону от людей. Он явно не был в восторге от этой идеи, но все они понимали, что так надо. – Хорошо... – Паймон пойдет с тобой! – радостно проговорила Паймон. – Я прослежу за тем, чтобы ты благополучно дошел до места назначения. – Благодарю. Когда миска опустела, Кадзуха ушел вместе с Паймон. Его посуду отдали повару по пути, прежде чем они исчезли где-то под кораблем. Бэй Доу находилась рядом с Итэром, тихо наблюдая за ними, пока Кадзуха не скрылся из виду. Тяжелый вздох вырвался у женщины, что прислонилась спиной к перилам, и путешественник присоединился к ней. – Как же все это запутанно, – проворчала капитан. – Уверен, что Кадзуха и Сяо думают также, – заговорил Итэр. Бэй Доу слегка нахмурилась. – Я столкнулся с Сяо по дороге к кораблю. Он выглядел грустным, но когда я спросил, что случилось, он не дал мне ответа. Кадзуха тоже казался немного расстроенным, когда я только прибыл. Не думаю, что они действительно хотели разлучаться. – Согласна. Если то, что они смутно рассказали мне, правда, тогда я могу понять почему, но это все равно глупо, – проворчала капитан. – Кадзуха все еще будет страдать от воспоминаний, даже без этого Якши здесь, а тот будет лишь ждать и беспокоиться. Как они ожидают, что Кадзуха вот так приведет свои мысли в порядок? Итэр, сильно нахмурившись, подпёр рукой свой подбородок, сосредотачивая взгляд на море. – Мне кажется, им от разлуки станет лишь хуже, – дополнила женщина. – Должно помочь хотя бы Кадзухе, – ответил ей юноша, и женщина взглянула на него. – Если они действительно хотели отделиться, чтобы помочь Кадзухе, тогда мы просто должны подтолкнуть его в правильном направлении. Я уверен, что воспоминания сильно дезориентируют его. – Ты прав. Удачи. Тяжёлая ладонь хлопнула Итэра по спине. От удара у него вырвался вздох, и тогда он посмотрел на женщину с серьезным выражением на лице. – Но... – Ты лучше подходишь для такого рода вещей. Я оставляю это на тебя. Прежде чем Итэр успел что-либо ответить, Бэй Доу уже ушла. Тяжелый вздох вырвался у путешественника, тем временем как к нему подлетела Паймон. – Кадзуха в безопасности! Эй, ты в порядке? Что за выражение у тебя на лице? – спросила его напарница. Парень ударился головой о перила и вздохнул. – Ничего... все в порядке.

***

Алатус спал целыми днями. Запертый в мире снов. Постоянно лихорадил. Редко двигался. Это заставило Каэдэ забеспокоиться. Он сидел рядом с Якшей почти все свое свободное время, держа его за руку и молясь каждому архонту, которого он знал, чтобы попросить о помощи. Однако человек никогда не произносил имени Селестии, прекрасно зная, что они накажут их, вместо того, чтобы помочь. Тем временем число проклятых росло. Они притаились около Ли Юэ, приблизились к городу и деревням. Это тоже заставляло Каэдэ беспокоиться каждый раз, когда Голдет упоминала об этом. В последний их разговор она явно была обеспокоена новостями от зашедших сюда путешественников из гавани. Проклятые двигались в направлении гостиницы. Они искали что-то, но не могли дойти до Ваншу из-за рассветов. И, дожидаясь заката, с темнотой продолжали свой путь, а гористая местность затрудняла дорогу. Тяжелый вздох вырвался у Каэдэ. Он лбом прижался к тыльной стороне ладони Алатуса. Солнце садилось за горизонт вдалеке за деревней Цинцэ, опускаясь ниже его горных вершин, где скрывалось маленькое поселение. Мертвые должны были вот-вот снова восстать, чтобы продолжить поиски и попытаться найти способ сломать их печати. Испортить- Он почувствовал дёрганье пальцев. Закатные глаза резко распахнулись. Рука, прижатая к своему лбу, была убрана, чтобы сфокусировать взгляд на человеке в постели, что все это время крепко спал. Теперь же он слабо приоткрывает глаза. – Алатус... Каэдэ потянулся рукой, чтобы коснуться чужой щеки. Якша вздрогнул в тот момент, когда их кожа соприкоснулась. Дезориентированные золотые глаза уставились на него в удивлении. В них читалась неуверенность и болезненность. Его голос дрожал. – Тот самый… сон… – Каэдэ в замешательстве поднял бровь. – Он... не закончился… Его пальцы замерли на щеке Якши. Красно-закатные глаза широко распахнулись, а сердце будто замерло. – Сон?.. Алатус отвернулся от него с невозмутимым видом. – Я не могу сбросить свои грехи… Мои извинения не имеют смысла, – тихо заговорил Алатус слегка невнятным голосом, видимо, из-за лихорадки. – Ваши смерти - моя вина... и теперь... Алатус замолчал, отказываясь смотреть в сторону Каэдэ, несмотря на руку на его щеке. – Что теперь? – спросил Каэдэ. Его рука повернула голову парня к себе. Золотые глаза взглянули на него. – Что теперь, Алатус? Эти глаза расширились, когда Каэдэ произнес его имя. Его настоящее имя. Не то, которое дал ему Моракс, чтобы скрыть свою личность и позволить так его звать смертным. – Ты... Рука в его ладони дернулась, и тогда пальцы сомкнулись вокруг пальцев Каэдэ, крепко сжимая. – Ты не настоящий... Ты бросил меня. У вас у всех есть... Каэдэ нахмурился, видя расстроенное выражение лица Якши, что бредил, но говорил искренне. – Я действительно здесь, Алатус, – заговорил Каэдэ, поглаживая большим пальцем чужую руку. – Это правда я. – Нет. Вы все ушли… Меня бросили, – настаивал он на своем. – Селестия забрала тебя у меня. Ты ушел. Ты же... – Зачем Селестии это делать? – спросил Каэдэ, пытаясь успокоить парня и доказать ему обратное. – Это наше проклятие. Мы оба должны быть наказаны. Зачем Селестии забирать меня у тебя? На лице мужчины отразилась агония. Пальцы задрожали, а зубы впились в нижнюю губу. – Потому что… Я испорчен. От Алатуса повеяло почерневшим туманом, что вырывался из его кожи. Легкий, немного прозрачный, но явно не добрый. При виде этого глаза Каэдэ расширились, а пальцы крепче сжались в чужой руке. Воздух наполнился запахом пепла, что обычно исходит от проклятых, но все же пахнущие как Алатус. Аромат цветов Цинсинь, смешанный с запахом сырой земли и свежеприготовленной рыбы, еле ощущался в воздухе. И все эти человеческие запахи перекрывал черный туман. Это заставило сердце Каэдэ сжаться. – Моя душа испорчена… – произнёс Алатус дрожащим голосом с отчаянием на лице. – Я был запятнан чернотой. Проклятые осквернили мое тело. Я больше не тот человек, которого помнит Каэдэ, и Селестия меня не знает. Они забрали тебя у меня, потому что Каэдэ больше не может любить меня таким, какой я есть. Особенно после того, что я с ней сделал. После того, как я причинил ей боль. После того, как я не смог найти причину, чтобы заставить ее остаться. После того, как мы были так долго разлучены. Она… Она страдала из-за меня. Потому что я не смог защитить ее. Не мог облегчить ее сердце. Первый Каэдэ умер, потому что я не смог его спасти. Я-я... По лицу парня текли слезы. Красно-закатные глаза расширились, и Алатус крепко зажмурился. – Я заслужил это… Селестия наказала меня за мои грехи. Я никогда больше тебя не увижу, потому что причинил тебе такую сильную боль, потому что проклятые запятнали меня… П-потому что я бросил твое дерево. Мои грехи не искупить. Я... У него болело в груди. Его сердце сжималось до боли. Видеть, как этот человек разваливается на части, было последним, чего он когда-либо хотел. Алатус никогда не опускался до такого и никогда не проливал слез с момента первоначальной смерти Каэдэ. Он верил, что больше не увидит его, как и сейчас не хочет признавать нахождение Каэдэ рядом. Алатус действительно верил, что Селестия заставила их бросить его. Что проклятие Каэдэ наконец-то отступило и позволило спокойно жить им дальше, тем самым наказывая воина за его грехи. Хотя грехи Каэдэ были намного больше, чем этого человека в глазах Селестии. – Ты... идиот… – дрожащим голосом произнес Каэдэ. Он отпустил руку Якши, чтобы потянуться к нему. Юноша схватил Алатуса за лицо, заставив золотые глаза, полные слёз и сожаления, посмотреть на него. Прежде чем он наклонился вперед. Золотые глаза расширились в тот момент, когда их губы встретились. Он прижал руки к груди, пока взгляд боязливо бегал из стороны в сторону. Черноватый туман становился все гуще. И все же Каэдэ продолжал свое действие, касаясь губами закрытого рта Алатуса, что явно был напуган и колебался. Каэдэ, слегка усмехнувшись, провел пальцами вниз к подбородку парня. Он отстранился, чтобы сделать вдох. Большой палец ласкал нижнюю губу Якши, и тогда Алатус открыл рот, чтобы возразить, хотя его голос сильно дрожал. Не успел он и сказать слово, Каэдэ прильнул обратно, проглатывая испуганный вздох и языком проникая в рот Алатуса. Пальцы впились в чужую юкату, прижимаясь к его плечам. Он, дрожа, пытался оттолкнуть человека и закрыть рот, но из-за языка, вторгшимся в его рот, и пальцами Каэдэ, удерживающими его челюсть открытой, Алатус не мог этого сделать. Румянец быстро разлился по его щекам, окрасив кожу в ярко-красный цвет. Затем побагровели кончики ушей, а вслед за ними и шея. В уголках глаз застыли слёзы, что перестали скатываться с момента первого поцелуя. Он все ещё был опечален, но слишком смущен, чтобы плакать из-за сложившейся ситуации. И все же из-за тумана, что не переставал исходить от него, Якша пытался отстраниться, в страхе навредить человеку. Каэдэ, чувствуя это, залез на кровать, чтобы нависнуть над парнем и откинуть его на подушки. Свободная рука самурая скользнула по щеке Якши вниз по его челюсти и обратно за ухо, вызывая непроизвольную дрожь по спине Алатуса, что приглушённо что-то промычал. Каэдэ ухмыльнулся и начал проводить пальцами по чужому шейному позвонку. Ладони уперлись в его грудную клетку. Это заставило Каэдэ отпрянуть назад. Дыхание вышибло из его легких, в то время как Алатус прерывисто, тяжело дышал. Его лицо было ярко-красным. Румянец распространился на уши и шею, пробираясь ниже воротника. Даже правое видимое плечо порозовело. Дрожащие пальцы прижались к его рту, вытирая слюну с подбородка. Его выражение лица было взволнованным, пока мысли лихорадочно пытались понять происходящее. – Ты… Я… Ч-что… Однако Алатус не смог толком ничего сказать, слишком потрясенный поцелуем и прерывисто дыша. Тем временем Каэдэ потер свою больную кожу и расслабился, когда понял, что ничего не сломано. Закатно-красные глаза встретились с озадаченными золотыми. – Теперь я достаточно реален для тебя? – спросил Каэдэ, приподнимая бровь. – Думал, что я бросил тебя, и Селестия забрала меня. Ты действительно идиот. Алатус уставился на него все еще с румянцем на лице и в смущении. – Это действительно я, – сказал Каэдэ, снова наклонившись. Трясущиеся руки мгновенно дернулись вверх, чтобы вжаться в плечи человека, дабы удерживать их на расстоянии нескольких сантиметров друг от друга. Золотые глаза были полны страха, а туман все еще исходил от него. – Ты чувствуешь это? – Каэдэ схватил дрожащую руку и прижал ее к своей груди. – Это мое сердце, что бьётся ради тебя. Из глаз Алатуса снова потекли слезы. Губы задрожали. Тяжелое, прерывистое дыхание исходило от него. Румянец медленно начал спадать с щек. – Мы не оставили тебя, Алатус. Свободной рукой он погладил мокрую щеку, заставляя парня вздрогнуть и поднять глаза, чтобы встретиться с ним взглядом. – Я здесь, и мне так жаль, что заставил тебя так долго ждать, но я вернулся. У Якши вырвался прерывистый вздох. Новый поток слез пошел из его глаз. Он медленно убрал руки с груди Каэдэ, чтобы обвить его шею и прижать ближе к себе. – Я-я т-так сожалею… – Алатус тихо заговорил. – Я п-причинил вам всем такую боль... Н-не смог защитить вас... Н-Не смог сделать вас счастливыми… Я... – Тупица. Каэдэ немного отпрянул назад, чтобы одарить Якшу улыбкой. – Для нас находиться рядом с тобой - уже счастье. Видя дрожащие губы Алатуса, Каэдэ мягко улыбнулся и наклонился к нему. Однако чья-то рука зажала ему рот. Это заставило Каэдэ удивлённо моргнуть и усмехнуться. – Это был наш первый поцелуй? – ухмылка Каэдэ была видна сквозь трясущиеся пальцы. В ответ Алатус быстро отвел взгляд, вновь покрываясь румянцем. – Подумать только, мы провели все это время вместе и до сих пор не проявили привязанности на таком уровне. Так мило~ Якша сильнее сжался в ткань юкаты человека. – Ты... ты действительно Каэдэ... Самурай моргнул. Золотые глаза смотрели на него, в которых читалось осознание и облегчение. – Только ты так меня называешь… – И я буду продолжать звать тебя так и всеми дурацкими словечками, просто чтобы вправить тебе мозги. Он убрал руку от рта Каэдэ, открывая вид на хитрую улыбку, что заставила Алатуса посмотреть на него снизу вверх. – Я скучал по тебе, – сказал Каэдэ. – До встречи с тобой я не осознавал, насколько сильно. Ты тот, кого я страстно желал найти все это время. И теперь я там, где мне самое место. Он пальцами мягко гладил Якшу по щеке, прижимаясь большим пальцем к его нижней губе, и тот инстинктивно приоткрыл рот, заставив Каэдэ слегка ухмыльнуться и наклониться вперед. Губы соприкоснулись прежде, чем парень успел что-либо возразить. Алатус впился руками в его плечи, в этот раз не отталкивая, но все ещё потрясенный. Зловещий туман начал рассеиваться. Золотые глаза наконец закрылись, пока Каэдэ не отстранился. Их лбы соприкоснулись. Они обменялись тихими вздохами, и эти золотые глаза снова открылись, смотря с надеждой на своего возлюбленного. – Каэдэ... – Я дома. Алатус руками осторожно обхватил лицо парня. – Добро пожаловать домой, Каэдэ. Алатус притянул его к себе для еще одного поцелуя.

***

Он прижался рукой ко рту, а подушечки пальцев прошлись по нижней губе. Вздохи были тяжёлыми. Все тело было напряжено и легко дрожало. Слёзы вот-вот могли начать скатываться с его глаз. Закатно-красные глаза изо всех сил старались не зажмуриться, чтобы не возвращаться в воспоминание, которое каждый раз вспыхивало у него перед глазами. От напряжения его трясло. Эмоции, что не принадлежали ему, смешались с его собственными. Любовь. Печаль. Раздражение. Агония. Надежда. Страсть. Руки дрожали, а правая была прижата к груди. Пальцы впились в ткань его одежды. Посмотрев на стену, он повернулся головой так, чтобы вжаться лицом в подушку, пытаясь успокоить сбивчивое дыхание. Помимо смертей предыдущих реинкарнаций, их воспоминания были такими скучными, невинными, успокаивающими, но со смесью сильных эмоций. Таких, чтобы напугать Кадзуху и заставить эмоциональные качели двигаться, дезориентируя его, но теперь… Пальцы впились в его нижнюю губу, а зубы вонзились в нее. Румянец покрыл его щёки. Каэдэ и Алатус до этого момента не целовались. Это заставило Кадзуху почувствовать себя неуютно. По его коже побежали мурашки. Он чувствовал себя так, словно наткнулся на что-то, чего не должен был видеть, либо на то, что должно было оставаться тайной, не предназначанной для него, но он почувствовал все это. Нежная кожа Алатуса. Слезы, сказывающиеся по его лицу. Запах его любимых цветов. Пепел, который смешался с ним. Его боль. Отчаяние и раздражение Каэдэ. Любовь, которая заменила весь негатив. Возникшая страсть. Мягкие губы Алатуса на губах Каэдэ. Приглушенный звук протеста в момент встречи их языков. Кадзуха вздрогнул. У него по спине снова пробежали мурашки. Пальцы крепче сжали ткань одежды. Щеки ярко-красные, когда зубы глубже впились в нижнюю губу. Алатус плавно двигался. Его руки впились в одежду Каэдэ. Жар воина смешался с жаром самурая, что подобрался настолько близко, насколько позволил ему Алатус, и все равно было душно, несмотря на расстояние между ними и передышки, которые делал Каэдэ, чтобы отдышаться. Алатус снова потянул человека вниз по своей собственной воле, открывая рот для нового поцелуя с румянцем на лице. Кадзуха тяжело вздохнул, зажмурив глаза и уткнувшись лицом в подушку. Эмоции смешивались с его собственными в противоречии. Страсть и смущение. Любовь и сожаление. Печаль и опасения. – О-он сказал, что будущие воспоминания будут лучше, – неуверенно проговорил Кадзуха сам с собой. – Идиот... Он медленно повернулся головой, открывая лицо. Странник уставился на стену перед собой. Одна рука все ещё сжимала одежду, пока вторая касалась губ. Их покалывало от призрачного ощущения мягких губ из воспоминаний, что и заставило щеки покраснеть сильнее. Оказываться на месте Каэдэ начинало иметь неприятные последствия. – Кадзухааааа. Ты еще не проснулся? Голос Паймон из коридора заставил его замереть. Сердце на мгновение остановилось, а смущение превратилось в шокированный ужас. Пальцы мгновенно отдернулись от его губ. Юноша плотнее закутался под одеяло, когда открылась дверь. Услышав шаги, он моментально вновь закрыл глаза. – Ха… Он все еще спит, – Паймон вздохнула. – К тому же уже почти время ужина. Он проспал большую часть дня. – Он ведь сказал, что воспоминание было настойчивым, – ответил Итэр, пытаясь утешить своего компаньона. – Как насчет того, чтобы пойти посмотреть, закончили ли они готовить ужин? Держу пари, если ты поможешь, они дадут тебе дополнительную порцию. – Отличная идея! – самодовольно произнесла Паймон. – Паймон скоро вернется! В тот момент, когда Паймон улетела, путешественник закрыл дверь. – Кадзуха? Кажется, Итэра не обманешь. Он тяжело вздохнул, медленно открывая глаза. – Я проснулся… – Кадзуха тихо заговорил усталым голосом, но достаточно громким, чтобы другой услышал его. Кровать за его спиной прогнулась. Итэр присилел у его ног, где было больше всего места. Медовые глаза смотрели на противоположную стену. – Спасибо. За то, что прогнал ее, – продолжил Кадзуха. – Я так и думал, что ты не хотел, чтобы она знала, – усмехнулся Итэр. – Паймон на самом деле не умеет хранить секреты. – Я ценю это... Путешественник повернулся к нему. Его лицо было немного нахмуренным. – Ты в порядке? Кадзуха подавил желание снова зарыться лицом в подушку. Хотя он не сомневался, что для путешественника он выглядел беспорядочно. Его одежда была смята во многих местах, а волосы растрёпаны. Лицо, без сомнения, все еще слегка было красным. Не говоря уже о том, что Кадзуха пока отказывался смотреть на него. – Воспоминание... просто снова я мало что понимаю, – тихо заговорил Кадзуха. – Хотя я к этому привык. Итэр нахмурился еще сильнее. – Но разве не поэтому ты здесь, а не в Ваншу? – спросил путешественник, заставляя Кадзуху замереть. – Когда я случайно встретился с Сяо, он не выглядел счастливым, когда ты поднялся на борт Алькора. Вы, ребята, не разошлись бы, если бы вам не пришлось. Кадзуха зарылся лицом в подушку и застонал. – Кадзух...? – Воспоминания путаются у меня в голове, – сказал самурай, будучи зарытым в подушку. – Их воспоминания… Я не могу сказать, где они начинаются и где заканчиваются. Не говоря уже о том, что их эмоции переплетаются с моими собственными. Мне чрезвычайно трудно действовать по собственной воле. Особенно после того, как я запутался в этих воспоминаниях. – Я вижу… – тихо заговорил Итэр. – Это объясняет, почему Сяо не ответил мне, когда я спросил, почему он был в Каменном лесу Гуюнь и все ли с ним в порядке. Кадзуха поднял голову и посмотрел на путешественника. Итэр уставился в потолок. Пальцы легли на подбородок, словно в раздумье. – Он выглядел немного расстроенным, – продолжил юноша. – Хотя Сяо не из тех, кто легко показывает свои эмоции, я мог бы сказать, что с ним что-то не так. Он не сделал ни одного из своих обычных комментариев Адепта в мой адрес, когда я спросил. Кадзуха медленно сел рядом. Итэр взглянул в его сторону, когда увидел, что странник пошевелился, и наклонил голову. – Кадзуха... – Он действительно выглядел расстроенным? Итэр слегка улыбнулся ему. – Он определенно не выглядел счастливым, – подтвердил путешественник. – А ещё был довольно тихим. Тяжелый вздох вырвался у Кадзухи. Он сжал руками ткань штанов, в то время как Итэр потянулся, чтобы положить руку ему на плечо. – Он просил тебя присоединиться к Алькору? Кадзуха нахмурился, медленно качая головой. – Нет... мы... мы вроде как решили вместе, – ответил Кадзуха. – Третья реинкарнация была не особо хорошей, и запутала меня. Их эмоции перемешались с моими, поэтому было много проблем и... – Было? Подталкивающий вопрос заставил Кадзуху сильно нахмуриться. Взгляд резко оторвался от путешественника. – Я... у меня все еще есть проблемы. Итэр спокойно слушал его. Рука сжалась на плече Кадзухи. – Я не стою в сторонке, а вижу все от лица Каэдэ, – тихо заговорил Кадзуха, в то время как путешественник пристально смотрел на него. – Я чувствую в памяти все, что они делали. Их эмоции. Их боль. Это остается даже после того, как я проснулся. Даже сейчас они не рассеялись. Так что мне трудно сохранять самообладание. Особенно рядом с Сяо. Итэр мягко улыбнулся ему. – Значит, вы оба решили, что лучше поехать со мной в Инадзуму? – когда Кадзуха кивнул, юноша будто просиял и потянулся, чтобы взъерошить волосы самурая. – Тогда тебе не о чем беспокоиться, Кадзуха. Алькор отправится в Инадзуму и обратно, прежде чем ты успеешь оглянуться. Кадзуха недоуменно моргнул. Итэр убрал руку, и тогда пальцы странника легли на то место, где были взъерошены его волосы. Вспыхнули противоречивые эмоции. Его собственные, что были скрыты под всем, что было у Каэдэ, и он одарил путешественника своей собственной легкой улыбкой. – Просто найди время, чтобы расслабиться и разобраться во всем, – продолжил Итэр. – И если ты захочешь поговорить с кем-нибудь об этом, я весь во внимании. Просто... не дай Паймон услышать. Кадзуха усмехнулся, увидев нерешительный взгляд на лице друга. Он кивнул ему, и тогда путешественник медленно встал с кровати. – Мне, наверное, пора идти, – вздохнул юноша, указывая большим пальцем на дверь. – Паймон скоро придет за мной. Ужин почти готов. Ты хочешь, чтобы я принес тебе что-нибудь? Или... – Я сам поднимусь наверх через некоторое время, – ответил Кадзуха. – Мне все равно нужно вернуться к своим обязанностям. Путешественник кивнул. Когда он уходил, ему помахали рукой. Дверь закрылась за ним. Прошло несколько мгновений, пока Кадзуха не запустил пальцы в свои волосы, немного нахмурившись. – Просто расслабься, Кадзуха. Все будет хорошо. Взъерошив свои волосы, он широко улыбнулся. – По крайней мере, мои собственные воспоминания тоже ясны… – тихо заговорил Кадзуха. – Хотя… Возможно, это не к лучшему. Он вытащил потухший Глаз Бога и плюхнулся обратно на кровать, держа предмет над головой. – Интересно, что бы ты сказал мне в этой ситуации... Не получив ответа, пальцы сжались вокруг пустой оболочки. Лицо стало опечаленным. – Мы сделали правильный выбор? Скорбь, пережитая ранее, все еще жила в его груди. Из-за сочетания эмоций из свежего воспоминания, содержащее страсть, у него закружилась голова. Он снова зарылся рукой в свою одежду, в то время как вторая, что держала Глаз Бога, приземлилась рядом с ним на кровать. Красно-закатные глаза уставились в потолок. – Я чувствую, что это было ошибкой… – тихо заговорил Кадзуха. – Но это их эмоции или мои? Как же мне болит голова… Свободной рукой он прошёлся по лицу. В висках начинало пульсировало. Боль пронзила его голову. Глаза крепко зажмурились, и он раздраженно вздохнул. – Может быть, мне действительно нужно перекусить. Его правая рука дернулась против его воли. Красные глаза метнулись в сторону ладони, что крепко держала пустой Глаз Бога. – И… Полить мою руку, – Кадзуха нахмурился, глядя в потолок. – Это звучит так странно... Странник сел. Засунув чужой артефакт обратно в одежду, он начал поправлять ее после сна. Внезапно последнее воспоминание вспыхнуло в голове. Его щеки мгновенно покрылись румянцем. Пальцы дернулись, чтобы коснуться своих губ, прежде чем он быстро плюхнулся обратно, приземляясь лицом в подушку и тяжело вздыхая. Трудно забыть. Он собирался пробыть здесь какое-то время.

***

Сяо было неспокойно. Помимо заботы о проклятых, он никак не мог сидеть спокойно. В тот момент, когда взошло солнце, тревога поселилась у него в сердце. Его мысли мчались с бешеной скоростью. Весь обратный путь до гостиницы Ваншу был сущим адом. Его настроение быстро испортилось. Руки чесались кого-нибудь убить. Голоса в голове не умолкали, и шептали вещи, которые наводили ужас, в то время как он сопротивлялся желанию взглянуть в сторону Каменного леса Гуюнь. К тому времени, когда Сяо добрался до Гостиницы и прошел мимо Верр, он, вероятно, выглядел так, словно хотел кого-то убить, судя по обеспокоенному выражению лица женщины. Она спустилась вниз по лестнице к Улыбчивому Янь Сяо, когда прибывший гость не смотрел на нее. Сяо же направился в свою комнату. Открыв дверь, он громко захлопнул ее за собой. Оружие появилось в его руке и было брошено на кровать, что находилась в полном беспорядке: простыни взъерошены, впервые за долгое время подушки оказались не на своем месте. У него заболело в груди. Золотые глаза метнулись прочь. Якша решил дойти до балкона, где облокотился на перила и смотрел на залитый солнцем пейзаж перед собой. Он тяжело вздохнул, нахмурившись. Ветер шумел вокруг. Голоса в голове завизжали, привлекая к себе внимания. Они хихикали над его мыслями. Это заставило его зажмуриться и ущипнуть себя за переносицу, изо всех сил стараясь прогнать их, либо заставить замолчать. Однако чем сильнее он давил, тем сильнее они старались его выбесить. Из-за этого у него начинала болеть голова. – Сяо? Медленно золотые глаза открылись. Он повернулся головой к двери, чтобы увидеть там Верр, стоящую в дверном проеме с подносом в руках. В комнату проник запах миндального тофу, и на его лице отразилась гримаса нервозности. – Войди... Он снова повернул голову к пейзажу, пока женщина прошла вглубь. Она поставила поднос с едой на стол, однако продолжала стоять у него за спиной. – Кадзуха вернется целым и невредимым, – произнесла Верр позади него. Это замечание заставило Сяо вздрогнуть и вцепиться руками в перила. – Я знаю... Каэдэ умирает только рядом со мной. Его ответ наверняка испортил всем настроение. Воцарилась тишина. Мимо пролетело несколько птиц. Завывал ветер. Верр тихо подошла и встала рядом с ним. Она тоже прислонилась к перилам и посмотрела на него, а затем пальцем ткнула между его нахмуренных бровей. Сяо отшатнулся и уставился на женщину. – Что... – У тебя там появятся ужасные морщины, несмотря на то, что ты бессмертен, – она усмехнулась. Нежная улыбка ее лице медленно сменилась на грустную. – И ты снова расстроен, Сяо... Якша слегка нахмурился. Взгляд переместился куда-то вниз. Верр тихо наблюдала за ним. – А ведь ты только начал выглядеть счастливым, – она вздохнула. – Я думала, что истории, которые рассказывала мне моя бабушка, просто сказки, но это оказалось правдой. Кадзуха - это Каэдэ. Золотые глаза метнулись к женщине. Она натянула на себя улыбку, когда увидела шокированный взгляд Якши. – Семья Голдет помнит? – тихо спросил Сяо. В ответ Верр кивнула. Ее взгляд обратился к пейзажу за балконом. – Да. Ваша история передавалась из поколения в поколение с тех пор, как Цисин позволили семье Голдет стать ее частью. Когда ещё впервые создавалась эта гостиница для Хранителей-Якшей, – объяснила она. – Всем женщинам в нашем роду передавали вашу историю. Я не поверила в это, когда мне рассказала моя бабушка. Я думала, она лжет. Даже когда я впервые встретила Кадзуху в тот день, когда он пришел искать тебя. Хотя мне следовало бы обратить на это внимание. Он выглядел таким любопытным и полным решимости найти тебя. Сяо уставился на женщину. В нем вспыхнуло любопытство. И все же она продолжала говорить, ни разу не взглянув в его сторону. – Он приложил все усилия, чтобы найти подходящего человека и получить копию рецепта миндального тофу. И даже прибыл сюда со всеми ингредиентами, – она снова усмехнулась, прикрыв рот рукой. – Кадзуха выглядел таким решительным, когда мне объяснял причину визита. Он действительно хотел снова поговорить с тобой. – Подожди… Это был его миндальный тофу? – спросил Сяо. Верр наконец-то взглянула на него и улыбнулась. Когда она кивнула, Сяо слегка нахмурился. – Я заметил, что вкус у него был другой, но... – Было вкусно, так? Сяо кивнул, явно смущенный этим фактом. Верр мягко улыбнулась ему. – Он был очень рад, что тебе понравилось, – золотые глаза взглянули на нее. – Кадзуха тоже выглядел таким же счастливым в твоем присутствии. Сяо удивлённо моргнул. Затем отвел от нее взгляд, прислоняясь к перилам. Он проигноривовал ее смешок, когда Верр увидела его реакцию. – Однако мое присутствие все еще приносит ему проблемы, – заговорил Сяо, пока Верр продолжала смотреть на него. – Воспоминания, которые я вызвал, находясь рядом с ним, взбудоражили его эмоции, и он плохо это перенес. Единственное, что мы придумали, - это отделиться друг от друга. Его отъезд в Инадзуму был нашим общим решением. Я не могу больше видеть его таким обезумевшим. Он руками вцепился в перила. Верр спокойно наблюдала за ним. Она протянула руку, чтобы положить ее на его руку в перчатке. Якша посмотрел на нее. – Так вот почему ты был расстроен… – она вздохнула. – Ты делал то же самое с Каэдэ в прошлом, но она вернулась слишком поздно... Сяо... – Он вернется, – Верр подняла на него глаза. – Он обещал, и я могу терпеливо ждать его возвращения. Неважно, сколько времени это займет. Я и раньше веками ждал Каэдэ. Женщина слабо улыбнулась, явно способная видеть страдание, которое он умело скрывал. Ему многое причиняло боль: видеть, как уплывает Алькор, слышать песню Каэдэ "На ветру" в качестве последнего прощания, знать, что на следующий рассвет Кадзухи не будет ни в Ли Юэ, ни в чайнике Итэра - нигде в пределах его досягаемости. Он не в состоянии услышать его голос или прикоснуться к нему. Это потрясло его до глубины души. Голоса в голове нашли себе новое развлечение, каждую секунду они ему напоминали, что Кадзухи здесь нет, и в любой момент он может умереть. И все же Сяо знал, что это ложь. Кадзуха умрет в его присутствии. Селестия не допустит другого исхода. – Если бы только вы двое могли обмениваться сообщениями, – тихо заговорила она. – Однако Инадзума изолирована... – Мы никогда этого не делали. Верр удивленно посмотрела на него. Ее глаза широко раскрылись в тот момент, когда их взгляды встретились. – Подожди, вы никогда раньше не отправляли письма туда и обратно? Сяо покачал головой, немного смущённый. – Это заняло бы слишком много времени, чтобы добраться до них, и я никогда не хотел причинять им больше боли, – ответил Сяо. – Некоторые из них были разлучены со мной силой. Я не хотел, чтобы они больше тосковали по мне и сделали что-то опрометчивое. Верр тяжело вздохнула. Она прошлась ладонью по лицу. Сяо был немного растерян. – Ты когда-нибудь делал Каэдэ подарок? – спросила она. – Ну… Я раньше готовил их любимое блюдо. Верр уставилась на него. – И я покупал кое-что для комнаты, – рука в перчатке указала им за спину. Женщина рядом с ним не пошевелилась. Сяо замер, явно понимая, что он сделал что-то не так. – А я должен был это сделать? Каэдэ никогда не говорила, что хочет получить от меня подарок. Они все доказывали, что быть рядом со мной уже... – Ты дурак, – тяжело вздохнула Верр. Нахмурившись, она прищурилась и посмотрела на Якшу, который удивленно моргнул, глядя на нее. Обычно спокойная и решительная женщина вцепилась взглядом в Сяо. – Две тысячи лет и ни единого подарка? Ты же не можешь быть настолько глупым, – продолжила она. – Ты никогда не думал о том, что Каэдэ понравилось бы то, что ты выбрал специально для нее? Что-то такое, напоминающее о вас двоих и купленное на свои собственные деньги? Тебе не кажется, что они были бы счастливы узнать, что ты приложил к этому столько усилий? Сяо замолчал. Он пристально осмотрел свою комнату, прежде чем прислонил руку к подбородку, нахмурившись. Прошло несколько мгновений, прежде чем он взглянул на женщину. – Я... никогда не думал об этом… – спокойно ответил Сяо. – Я признаю... проклятые занимали слишком много времени. И... после того, как несколько из них ушли, я... едва ли смог провести с кем-то из них достаточно времени, чтобы подумать об этом. Стоявшая перед ним Верр печально посмотрела на него. – Хотя последней реинкарнации Каэдэ я все же кое-что подарил, – признался Якша. – Она хотела перекусить, и я отдал ей лепёшку "Мору", которая была у меня с собой... Слабая улыбка скользнула по лицу женщины, что явно сожалела о том, что заставила Якшу вспомнить что-то болезненное, но тот не переставал держаться. – Тогда как насчет того, чтобы подарить что-нибудь Кадзухе? – предложила она. Сяо моргнул, глядя на нее, когда она улыбнулась. – Он еще какое-то время не вернется. Так что у тебя есть достаточно времени, чтобы вложить в это все свое сердце, – объяснила она. – Независимо от того, купишь ты что-то для него или сделаешь подарок своими руками, тот факт, что ты потратил свое драгоценное время на то, чтобы купить ему что-то, несомненно сделает его счастливым. Он выглядел таким же грустным, как и ты перед его уходом. Сяо потратил несколько секунд на размышления. – Но... он не такой, как Каэдэ, – Сяо нахмурился. – У него есть дух Каэдэ, но я сомневаюсь, что ему понравится меч или несколько цветов. У него не будет тех же интересов, что и у него или у нее. Мне неприятно признавать, что я мало что о нем знаю... – Тогда спроси того, кто может его знать, – рассудила Верр. На ее лице была улыбка, когда золотые глаза посмотрели на женщину. – Кто-то должен знать немного о Кадзухе. Если ты соберешь достаточно информации, то наверняка получишь представление о том, что ему может понравиться. Или... Она протянула руку вперёд, чтобы коснуться указательным пальцем чужой левой грудины. – Следуй своему сердцу. Кадзуха, может, и не совсем Каэдэ, но ты провел с ним достаточно много. Я уверена, ты сможешь придумать что-нибудь, что ему понравилось бы. По лицу Якши медленно расплылась улыбка. Совсем небольшая, но искренняя. Это заставило женщину удивленно уставиться на него. Ее протянутая рука зависла в воздухе, а глаза широко распахнулись. – Спасибо, Верр. – В-всегда пожалуйста… Прошло мгновение, прежде чем она вздрогнула. – Твой миндальный тофу, – выдохнула она, схватив его за руку и подтолкнув к столу. – Он все еще должен быть теплым. Иди поешь. Сяо издал тихий смешок. Якша сел по ее просьбе, и она расслабилась. Когда он взялся за столовые приборы, женщина улыбнулась и направилась к двери. – Верр. Она остановилась в дверях. Оглянувшись, хозяйка увидела Сяо, сидящего за столом на балконе с благодарной улыбкой на лице. – Спасибо тебе, правда. Меня бы здесь не было, если бы не семья Голдет, – искренне сказал Сяо. – Вы все помогали мне на протяжении многих лет, когда Каэдэ не могла быть рядом со мной. Я в большом долгу перед каждым из вас. Женщина мягко улыбнулась ему. – Не за что, Сяо. Приятного аппетита.