Кленовые листья и забытые мелодии.

Несмотря на то, как Итэр пытался протестовать, ни один из матросов Алькора не позволил ему подняться на главную палубу. Не тогда, когда бушевал шторм. Он начал беспокоиться с того момента, как не нашел Кадзуху в его каюте. Кровать была пуста, одеяло и вовсе сброшено на пол, а странник исчез и нигде он не мог его найти. Путешественник даже попросил Паймон помочь. Они обыскали каждый дюйм, пока один из матросов не спросил, что они ищут, и Итэр выразил свое беспокойство. – Кадзуха? Он наверху, в вороньем гнезде, как обычно бывает во время штормов, – ответил человек непринуждённым голосом. – Он лучше всех помогает экипажу ориентироваться в приливах и отливах, а используя свои чувства, Кадзуха направляет капитана и остальных в верную сторону. Услышав эту новость, Итэр не почувствовал себя лучше с найденной информацией стоило вспомнить их последний разговор со странником в вороньем гнезде. Противоречивые эмоции Кадзухи по поводу воспоминаний Каэдэ померкли, однако вспыхнули новые, когда в голове просились болезненные воспоминания об Инадзуме. Слабая улыбка, которой одарил его Кадзуха, выражала лишь боль. Его живой взгляд потух, сменившись пустым отражением неба. Итэр совершенно не знал, как ему помочь. Он просто видел, как того гнетут воспоминания и из-за этого могут произойти вспышки гнева, что потом перерастут в нечто большее. Это заставляет Итэра волноваться лишь сильнее. И все же ему не разрешили подняться на главную палубу. Как бы сильно он ни старался. Нет, пока они не проплыли сквозь шторм. В тот момент, когда им всё-таки позволили войти, Итэр сразу ворвался на главную палубу, чуть не поскользнувшись на мокром дереве, однако Паймон успела дернуть его назад за шарф, пока он оглядывал корабль. Матросы осторожно обходили их, занимаясь своими делами, о которых нужно было позаботиться после тяжелого боя со штормом, в то время как Бэй Доу спускалась по ступенькам со штурвала. Она уверенно прошагала мимо путешественника, останавливаясь под вороньим гнездом. – Спускайся, малыш. Мы справились! – крикнула Бэй Доу кому-то сверху. Итэр поднял глаза как раз в тот момент, когда шевельнулась чья-то фигура. Шаткая и медленная. Несколько моряков взглянули вверх, когда они проходили мимо, прежде эта фигура опрокинулась назад, заставляя путешественника пропустить удар сердца. Паймон рванулась вперед, чтобы попробовать поймать силуэт, однако Бэй Доу шагнула вперед быстрее и с легкостью поймала Кадзуху. От удара у женщины не вырвалось даже вздоха. Она просто повернулась к ним и поставила Кадзуху на ноги. Парень был слегка пошатывающийся и явно уставший. По выражению его лица можно было сказать, что тот едва соображает где он. Итэр смотрел на него с беспокойством, пристально смотря на его отстраненный взгляд. Это сонное моргание и мешки под глазами… Глаза цвета заката в итоге встретились с его золотыми и уставились на него, прежде чем он слабо улыбнулся. – Кадзух... – Он всегда такой после шторма, – Бэй Доу опередила его вопрос. Ее рука крепко обхватила странника, чтобы удерживать его в вертикальном положении. – Кадзухе просто нужно немного отдохнуть, и он будет в порядке. Итэр хотел возразить, потому что Кадзуха выглядел хуже, чем после того, как очнулся от инфекции. Он же едва держится на ногах и засыпает стоя! Это заставляет беспокоиться, но в тот момент, когда Бэй Доу попросила путешественника отвести Кадзуху в каюту, Итэр не стал спорить. Он обнял Кадзуху за плечи и помог ему спуститься внутрь корабля. Паймон была рядом. Она волновалась также, как и он. Они маневрировали вокруг других моряков, молча следуя своей цели. Так они и добрались до его каюты. – Можешь мне помочь? – тихо спросил Кадзуха. Рука потянулась к промокшей ткани, которая прилипла к нему. Итэр без труда понял намек и кивнул. Он помог развязать пояс на талии странника и снять все влажные слои одежды. Его верхняя юката была снята, повешенная на трубку, где ей предстояло высохнуть. Кадзуха нахмурился и отвел взгляд. Ему явно было неудобно, поэтому Итэр снова без лишних слов мягко прогнал Паймон за дверь. Его компаньон обиженно нахмурилась, но послушалась. Путешественник помог Кадзухе снять оставшуюся мокрую одежду и переодеться в сухую. Странник чуть не свалился под конец и с облегчением рухнул обратно на кровать. Красные глаза уставились в потолок в изнеможении. – Я не могу... спать во время штормов. Признание Кадзухи заставило путешественника по-новому взглянуть на него. Его беспокойство никуда не уходило, но самурай выглядел так, словно вот-вот упадет в обморок. – Тебе не нужно объяснять, Кадзуха, – ответил Итэр. Он старался скрыть беспокойство. – Отдохни. – Здесь слишком шумно… У меня от этого уши болят, – тихо сказал Кадзуха. Рука сжимала переносицу и он болезненно вздохнул. – И поскольку я не могу уснуть, то сижу в вороньем гнезде и… прислушиваюсь к волнам. Ветер. Шторм. Это переполняет эмоциями, но.... Алькор никогда не терпел неудачу в шторме со мной там, наверху... Итэр сильнее нахмурился. Он присел на край кровати. Кадзуха даже не двигался. Просто лежал там. – Я… помог им выбраться из шторма сегуна Райдэн… – золотые глаза метнулись к парню рядом с ним. – Мне придется сделать это снова… Я надеюсь, что это будет не скоро. У меня голова раскалывается... – Отдохни, – настаивал Итэр. Путешественник протянул руку и положил ее на плечо Кадзухи. Ни одно движение не покинуло другого. Тот все ещё лежал, прикрывая лицо рукой, прерывисто дыша. – Шумно… Не думаю, что смогу, – проворчал Кадзуха. Итэр нахмурился. Он перебирал разные варианты ответов, чтобы помочь товарищу. В его голове возникла неприятная идея, рискованная, но путешественник не нашел лучшего решения. – Может быть, воспоминание о Каэдэ тебе поможет, – предложил Итэр. Кадзуха напрягся. Он убрал руку от лица, встречаясь с золотыми мягкими глазами. Путешественник слабо улыбался ему. – Я знаю, ты сказал, что они морочат тебе голову, но если следующий сон будет приятным, то это должно помочь тебе успокоиться. Верно? Кадзуха несколько мгновений пристально смотрел на него. Итэр все еще слабо улыбался, а странник отвел взгляд, смотря на подушку, видимо, обдумывая предложение. – Да... Последнее было действительно спокойным, – пробормотал Кадзуха. – Надеюсь, и в этот раз повезёт. Путешественник расслабился, когда узнал, что бывали воспоминания и более приятные, что не тяготили самурая. – Тогда постарайся отдохнуть, – все ещё настаивал Итэр, вставая. Кадзуха взглянул на него. – Ты провел в вороньем гнезде больше суток. Тебе это нужно. Кадзуха слегка кивнул ему, а затем уткнулся лицом в подушку, подтянув ноги к груди. Итэр слабо улыбнулся. Он схватил край одеяла и подтянул его ближе к голове парня, чтобы тот был в тепле. Странник быстро заснул. Его дыхание выровнялось, а глаза были закрыты. Его умиротворенное выражение лица подсказало Итэру, что тот теперь отдыхает, поэтому тихо вышел за дверь, сталкиваясь лицом к лицу с Паймон. Жестом он указал ей помолчать, пока они не отойдут, чтобы та поняла, что Кадзуха действительно спит. Она кивнула, Итэр облегчённо выдохнул. Та шепотом сказала ему, что их ждут моряки для помощи. Итэр в последний раз бросил обеспокоенный взгляд на закрытую дверь, молясь архонтам на хороший отдых для друга. Он действительно надеялся, что следующее воспоминание будет хорошим и Кадзуха отдохнёт. Он нуждался в этом.

***

После той ночи, когда Каэдэ благополучно вернулся обратно, Алатус не слишком сопротивлялся. Якша просто просил самурая брать его копье каждую ночь. И хотя по по его взгляду можно было понять, как тот беспокоится, но он молча отпускал, легко улыбаясь парню, а после Каэдэ целует его в губы и уходит в сторону равнин Ли Юэ, чтобы сразиться с проклятыми, и обычно тот возвращается после восхода солнца. Мисс Голдет всегда поджидала его на дорожке, ведущей к гостинице. В ее руках была тряпка, на случай, если нужно будет вытереть кровь, в то время как Алатус сидел на балконе и ожидал возвращения любимого. Он вглядывался в пейзажи и садился, когда Каэдэ появлялся в его поле зрения. Стоило Каэдэ входить в комнату, как Якша каждый раз обнимал его, а на лице читалось облегчение. Так продолжалось до тех пор, пока Алатус полностью не оправился от инфекции. Когда от ран остались лишь шрамы, а от лихорадки не было и следа, он снова взял в руки копье. Днем практиковался в поле около гостиницы. Каэдэ же все еще выполнял его работу ночью. В их жизни воцарилась мирная рутина, пока Якша возвращал свою форму. – Каэдэ. Самурай поднял глаза от книги, которую читал. Красно-закатные глаза столкнулись с обеспокоенным выражением лица женщины. – Что-то случилось, мисс Голдет? – спросил Каэдэ. Он отложил книгу на рядом стоящий столик, обращая все свое внимание на собеседницу, что слегка нахмурилась. – Не совсем. Я просто не могу найти Сяо. Совсем недавно я видела его в округе болота, но сейчас его нет нигде. – Я пойду посмотрю. Она благодарно кивнула ему, а затем вернулась к своим обязанностям. Каэдэ спустился с постоялого двора и вышел наружу, вдыхая теплый воздух. Мягкая улыбка сама по себе появилась на лице при виде хорошей погоды, прежде чем он направился к болоту. Самурай не имел с собой ничего, даже меч остался в комнате Алатуса, только ветер, что служил в качестве проводника. Что, как оказалось, делало поиск простой задачей. Простым призывом своих ветров Алатус ответил тем же. Обычно яростный шторм Якши игриво подействовал на Каэдэ. Небольшие вихри танцевали вокруг него и направляли туда, где находился адепт. У Каэдэ вырвался смешок. Ветра Алатуса играли с его волосами, пока он не достиг места, где они успокоились. Расположенный на самом высоком холме в болоте Дихуа, с видом на воду и большим древом, под которым сидел Алатус. Копье упиралось ему в плечо. Сам парень крепко спал, прислонившись к стволу искривленного дерева. Листья прикрывали его от полуденного солнца, но все равно согревали. Это заставило Каэдэ мягко улыбнуться. Самурай медленно опустился на колени. Он потянулся рукой вперед, чтобы заправить за ухо выбившиеся темные пряди волос, прежде чем попробовать поднять парня. Однако едва он коснулся его, Алатус заворчал. Золотые глаза медленно открылись, сонно моргая. Он встретился взглядом с Каэдэ, что заметно просиял и решил устроиться рядом с любимым. – Доброе утро, – мягко поддразнил Каэдэ. Алатус фыркнул и потер глаз свободной рукой, потому что другая все еще придерживала копье у плеча. – Я решил сделать небольшой перерыв, но не ожидал, что засну, – недовольно проворчал он. – Ты возвращаешься в форму, – отметил Каэдэ. – Это нормально - отдыхать. – Отдых не поможет мне вернуться к моим обязанностям. Каэдэ вздохнул, а затем прислонился спиной к стволу дерева, сталкиваясь плечом к плечу Алатуса, и тогда Якша посмотрел на него в легком замешательстве, в то время как самурай безмятежно всматривался в небо, на котором не было ни облачка. – Ты так усердно сражаешься, а получаешь так мало в ответ, – Каэдэ тихо заговорил. – И даже не позволяешь вознаградить себя, Алатус. – Сражаться с проклятыми - мой долг. Мне не нужна плата за такие вещи, – самурай рядом с ним нахмурился. – Мой контракт... – Знаешь, из-за того, что ты ничего не получаешь взамен, ты и оказался в таком состоянии, – Алатус нахмурился. – Ты не принимал помощь от других якш, не хотел принимать подаренную Мораксом одежду, и ты не позволяешь себе отдыхать, пока не рухнул в мои объятия. Ты отказываешься заботиться о себе, Алатус, и не позволяешь другим заботиться о себе. – Ты же заботился обо мне, – выпалил он в ответ. – Мне еле как удалось уговорить тебя это позволить, – адепт замолчал. – И я также долго настаивал на том, чтобы именно я пошел сражаться с проклятыми. Ты был готов пойти туда сам, хотя явно был не в том состоянии, чтобы заниматься подобными вещами. – Мой долг... – Не превыше меня. Золотые глаза расширились в удивлении, когда красно-закатные с печалью во взгляде уставились на Алатуса, что замер на месте, словно его только что поймали на лжи. – Моракс дал тебе этот контракт, чтобы спасти твою жизнь, Алатус. Чтобы вырвать тебя из-под контроля жестокого бога и вернуть тебя нам. Она умоляла его спасти тебя, – якша даже не шевельнулся, застыв на месте. – Быть якшей-хранителем и убивать проклятых может быть твоим долгом, данным тебе Мораксом, но этого не было бы без настояния Каэдэ. – О-она... – Алатус медленно отвел от него взгляд, сжимая пальцы вокруг древка копья. – Но Моракс... Этого не может быть... – Это одно из немногих воспоминаний, которыми я владею. Золотые глаза метнулись к нему, и Каэдэ слабо улыбнулся. – У меня мало воспоминаний о прошлых жизнях Каэдэ, но это самое яркое. Она отчаянно хотела вернуть тебя к нормальной жизни, чтобы ты был в порядке... Она знала, что бог, поработивший тебя, мучил тебя каждое мгновение, превращая в орудие для убийств против твоей воли, и он же оторвал тебе крылья... Забинтованные пальцы дотянулись до зеленых отметин на чужой руке. Их обладатель вздрогнул от прикосновения и слегка отпрянул назад. – К-как... – Этот бог притащил тебя обратно к ее дереву и вырвал тебе крылья у нее на глазах... Как она могла не знать? – совсем тихо заговорил Каэдэ с горькой улыбкой на лице, встретившись взглядом с испуганными золотыми глазами. – Это все, о чем она думала, пока ждала возвращения Моракса с поля боя. Ее последнее воспоминание о тебе было истекающим кровью на земле и в агонии боли. Перья летали по округе, и этот ужасный бог злорадно смеялся. Никогда в жизни она не была в таком отчаянии, что начала разлагаться от горя… Глаза Алатуса теперь были полны ужаса. – Кора... – Это не часть первоначального проклятия, – перебил Каэдэ. Он ловко снял бинты с правой руки, обнажив здоровую деревянную кисть под ними. – Видеть тебя в такой боли… Каэдэ не могла этого вынести. Это сводило ее с ума, потому что она была не в состоянии помочь, освободить тебя. Поэтому начала гнить, и зловоние не позволяло никому с ней связываться. Пока Моракс не наткнулся на ее дерево, и Селестия не решила, что наказания Каэдэ недостаточно. Парень на секунду замолчал, но продолжил говорить. – Ее правая рука, вырвавшаяся за пределы дерева, ничего не значила, кроме того, что ее горе стало постоянным напоминанием об этой боли. Если бы ее нога или другая рука высунулась первой, то это было бы напоминанием, однако она потянулась правой, отчаянно желая найти тебя. В мольбе, чтобы ты все еще был там. Но там был Моракс. – Но… твоя рука... – Это собственное проклятие Каэдэ, – самурай мягко улыбнулся. – Напоминание для всех нас. Алатус сильно нахмурился, уводя взгляд, полный сожаления и боли, прочь. – Я совершил так много ошибок… Я никогда не смогу искупить их всех. – Ошибки - это часть жизни и человеческого бытия, – Каэдэ усмехнулся. Алатус снова посмотрел на парня рядом, видя на его лице улыбку. – Когда-то ты был человеком, прежде чем этот бог изменил это, – он медленно протянул руку вперёд, чтобы коснуться щеки Якши. – Ты сражался и истекал кровью рядом с ним до самого конца. Даже сейчас ты все еще это делаешь. Для жителей Ли Юэ. Однако ты всегда отчаянно ждёшь нашего возвращения, и ведешь себя так, как будто ты не человек. Ты пытаешься уберечь нас, но все, что я вижу, - это юношу, который отчаянно хочет, чтобы его любили и я был рядом с ним. – Каэдэ... Их губы соприкоснулись. Дыхание Якши сбилось. Глаза широко раскрылись, прежде чем ресницы затрепетали и закрылись. Рука в перчатке схватила чужой воротник и притянула ближе без всяких колебаний и противоречивых эмоций. Алатус просто протянул руку и взял то, что хотел, с готовностью встретив поцелуй Каэдэ. С губ самурая слетел смешок, когда тот отстранился, и на его губах все ещё была улыбка. – Видишь? ШЛЕПОК! – Ай! Каэдэ потер затылок. Щеки Алатуса ужасно покраснели. Он закрыл глаза и скрестил руки на груди. Его копье практически прилегало к его фигуре, а вокруг них дул ветер и в воздухе танцевали листья. – Ты это заслужил, – проворчал Алатус. – За то, что дарил тебе привязанность? – с недоверием бросил вызов Каэдэ. – За то, что показал тебе любовь? Но мне позволено... – Селестия нам этого не простит, и… – Пусть только попробуют, – вырвалось у Каэдэ. Его грубый, опасный тон заставил Якшу мгновенно успокоиться. Золотые глаза уставились на него, а копье чуть не выскользнуло из рук. – Пусть они попробуют вырвать меня из твоих объятий. Я с радостью приму этот вызов, – Каэдэ выдохнул. Красно-закатные глаза опасно сузились. – А пока я заставлю тебя понять, что тебе позволено быть эгоистом и быть любимым. Он руками потянулся вперёд, чтобы схватить шокированного Якшу за щеки. Самурай наклонился вперед. Их губы едва соприкоснулись. – Пока я не вобью это в твою голову, и ты не примешь это. Алатуса пробила мелкая дрожь, а глаза расширились в удивлении. Он даже перестал дышать. Каэдэ ухмыльнулся и сократил то крошечное расстояние между ними, чтобы завладеть ртом Якши. Ветер дул вокруг них. Жёлтые листья танцевали в потоках. Ветви дерева раскачивались на ветру, и на людей падал солнечный свет. Затем Каэдэ снова отстранился первым. Щеки Алатуса были ужасно красными. Он тяжело дышал. Тот потянулся рукой, чтобы прикрыть рот в смущении, в то время как Каэдэ прижал их лбы друг к другу. – Так что будь готов, Алатус. Я не умру, пока ты не научишься быть любимым.

***

В тот момент, когда Итэр вернулся на главную палубу, Паймон улетела искать того, кому нужна помощь. И конечно же всю работу будет выполнять путешественник, пока она просто летать рядом и наблюдать за стараниями парня. Всю морскую воду по максимуму убрали, а то, что осталось, высохло на солнце, поэтому теперь было безопасно ходить по доскам. Матросы ходили по всей палубе, проверяя, что еще осталось для ремонта. Атмосфера наполнилась активной болтовней. Все были в приподнятом настроении, в то время как Бэй Доу стояла у штурвала судна, пристально взглядываясь куда-то вдаль. Итэр проследил за ее взглядом. Ему стало любопытно, что же так рассматривает капитан, пока он не увидел черный горизонт. Путешественник сразу напрягся. При виде этого кровь стыла в жилах, а голова тяжелела. Буря сегуна Райдэн… Она закрывал весь горизонт. Ни один кусочек чего-то голубого не прорывался через тьму. Лишь яростные молнии сверкали на фоне кромешной черноты. Это заставило Итэра вздрогнуть и нервно сглотнуть. Кадзуха сказал, что собирается провести их через это?.. Это казалось невозможным, но Алькор уже совершал подобное путешествие раньше. Капитан поклялась, что доставит его туда, и Итэр доверял ей, но увидеть шторм и услышать о нем - две разные вещи… – Похоже, никому не нужна помощь, – внезапно заговорила Паймон, когда подлетела к нему. – У всех моряков все под контролем. Итэр кивнул, а затем снова взглянул в сторону бури. – Это выглядит плохо, да? – Ужасно, – тихо ответил он. – Но это единственный путь туда попасть. Паймон кивнула. Ее взгляд сфокусировался в том же направлении, что и его, прежде чем она оживилась. – Я проверю внутри корабля. Узнаю, не нужна ли кому-нибудь помощь. Я скоро. Прежде чем Итэр успел заговорить, она улетела, скрывшись уже внутри судна и оставив путешественника одного. Он лишь вздохнул, а затем огляделся в поисках того, чем бы заняться, пока чья-то рука не коснулась его плеча. – Скучно? Итэр подпрыгнул на месте. Он резко повернулся в сторону голоса. Золотые глаза встретились с единственным рубиновым, и юноша вздохнул с облегчением, увидев капитана позади себя. – Есть такое, – признался Итэр. – Мы пришли сюда, чтобы посмотреть, не нужна ли кому-нибудь помощь, но, похоже, у всех все в порядке. – Мои люди самостоятельные, – Бэй Доу усмехнулась. – Как Кадзуха? – Спит, – ответил путешественник. Улыбка появилась на его лице, когда она расслабилась, услышав это. Женщина кивнула в сторону своей каюты. – Тогда пошли выпьем, – предложила капитан. – У меня есть безалкогольные напитки. Итэр удивленно моргнул, но кивнул. Пара пересекла главную палубу и направилась в каюту капитана. Дверь за ними закрылась, и женщина сразу же начала ходить по комнате. Она поставила стул около стола, затем опустилась на колени рядом с коробкой и вытащила две бутылки, на обратном пути захватив две кружки. Женщина указала на стул. – Присаживайся, малыш. Путешественник благодарно кивнул, принимая предложение. Он сел на стул и принял кружку из рук капитана, что одним взмахом руки открыла бутылку, и затем разлила жидкость по ёмкостям. Итэр со вздохом откинулся на спинку стула и сделал глоток. – Это... – Виноградный сок из Мондштадта, – Бэй Доу усмехнулась, увидев удивление на его лице. – Поскольку вы с Паймон у нас на борту, для вас есть альтернатива. – Спасибо. Женщина отмахнулась рукой и откинулась на спинку стула, отставив кружку. Уютная тишина заполнила каюту, пока они наслаждались своими напитками. Спустя время капитан хлопнула своей кружкой по столу. Ее взгляд сфокусировался на потолке. – Кадзуха сам вызвался добровольцем, – внезапно заговорила Бэй Доу. Ее голос привлек внимание золотых глаз. – Малыш заслуживает отдыха. Особенно после того, через что он прошел с этим Якшей, но он никогда не мог заснуть во время шторма, не говоря уже о небольшом дожде. Его уши слишком чувствительны. Она взялась рукой за горлышко бутылки и подлила себе ещё напитка. – Я пыталась отказать ему в первый раз, когда он был у нас в гостях на корабле, но Кадзуха все это время вообще не мог заснуть. Он сидел на чертовых ступеньках и наблюдал за всеми нами, прежде чем мы чуть не перевернулись, и тогда он провел нас через шторм, – Бэй Доу замолчала, пристально всматриваясь теперь на другой конец каюты, будто вспоминая какой-то фрагмент из прошлого. – Я большую часть жизни была в море, и могу хорошо предсказать шторм, но Кадзуха словно рожден для этого. Он вытащил нас из бури Архонта на границах страны быстрее, чем мы вошли. И почти в половине случаев тоже. Но как только мы преодолели её, Кадзуха обессиленно рухнул прямо на палубу, не выдержав весь тот шум, который пришлось вынести, чтобы помочь нам пройти. Ну и изнеможение, которое он испытал, пытаясь выбраться из этой чертовой страны, тоже сыграло свою роль. Я бы никогда не хотела бы видеть этот его вид снова. Она отшвырнула кружку подальше. Итэр, нахмурившись, крепче сжал свою. – Тогда зачем было призывать Кадзуху вернуться на Алькор, если ты знала, что мы отправимся в Инадзуму и путешествие сквозь шторм сильно тяготит его? – спросил путешественник. – Он выглядел измученным после бури, которую мы только что пережили. Если ты попросишь его провести вас через шторм вокруг Инадзумы... – Потому что он - наш лучик надежды, что проведёт нас через этот ужас, – вмешалась женщина с хмуростью на лице и кружкой на коленях. – Мне не нравится идея просить Кадзуху повторить тот подвиг, но малец настоял на обратном. После того, как мы в последний раз прошли с ним через шторм, Кадзуха лично попросил меня, чтобы он проводил нас в следующий раз, если мы снова попытаемся пройти шторм Инадзумы. Он беспокоился, что в противном случае Алькор не справится. Я пыталась отказать ему, но когда дело доходит до Кадзухи... Она тяжело вздохнула, откинув голову на спинку стула и уставившись в потолок. – Он послушает, только если ты дашь ему вескую причину. В остальном он свободен, как ветер, – проворчала Бэй Доу. – Кадзуха будет делать только то, что правильно, и следовать зову своего сердца. Как только он ставит перед собой цель, его уже ничто не остановит. Он двигается вперед целеустремленно и с силой дикого шторма. Я всегда вижу его в вороньем гнезде во время каждой бури. Я никак не могла заставить его спуститься и подчиниться моим приказам. Так что мне пришлось пойти на компромисс. Он проводит нас через штормы, так как не может спать во время них, и когда они заканчиваются, я направляюсь сразу к нему, чтобы убедиться, что после этого он как следует отдохнет. Хотя теперь из-за этого я превратилась в чрезмерно заботливую мать. Итэр подавил смешок при этом весело улыбаясь. – Я забеспокоился, когда узнал, что он попал в шторм, и когда я увидел, в каком он был состоянии… Но если он действительно не может спать во время шторма... – наконец сказал путешественник. – Он не может, – подтвердила Бэй Доу. – Даже в Ли Юэ малыш никогда не мог нормально отдохнуть во время простого ливня. Он резко просыпался и расхаживал по комнате, как раздраженный кот, пока это не прекращалось. Хотя наблюдать за этим было забавно. Но мне тревожно, что такая простая вещь, как дождь, лишает его покоя. – Это как-то связано с Инадзумой? – осторожно спросил Итэр. Женщина сделала паузу, чтобы налить себе еще напитка, и посмотрела на него с нечитаемым выражением лица. Бутылка зависла над ее стаканом, прежде чем она вздохнула и налила жидкость в кружку. – Я не могу сказать на сто процентов, – ответила в итоге капитан. – Однако мне кажется, что это связано с его чувствительным слухом. Хотя малец был слишком поникшим, когда мы нашли его на Рито. Только архонт знает через что он прошел. Когда она снова откинулась на спинку стула, Итэр нахмурился. Единственный рубиновый глаз женщины наблюдал за ним, пока она делала глоток своего напитка. – Продолжай, – золотые глаза метнулись к ней, и Бэй Доу подняла свою единственную видимую бровь. – Я вижу, как ты хочешь спросить что-то ещё. Итэр прикусил нижнюю губу, неуверенно отводя взгляд и сжимая в руках кружку. Любопытство терзало его чувства, но путешественник старался унять это ощущение. Он понимал, что это не совсем его дело, и должен подождать, пока Кадзуха сам об этом скажет, если захочет. И все же Бэй Доу давала шанс узнать правду, которую Итэр так отчаянно желает знать. – Н-насколько он был плох? – путешественник, наконец, заставил себя спросить. Он вздрогнул от надломившегося своего голоса. Бэй Доу слегка усмехнулась и отвела взгляд. Кружка на мгновение наклонилась, прежде чем она поставила ее на стол. – Сломан. Глаза Итэра расширились. – Я помню, как нашла его промокшим до нитки на Рито. Он прятался за домами и пытался найти лодку, чтобы убежать с этого чертового места, – заговорила капитан, уставившись в потолок. – Я поймала его прежде, чем он успел уйти, и в этих глазах не было ни капли света. Он выглядел мертвым. Путешественник неуверенно поставил свою кружку на стол и откинулся на спинку стула. – Я предложила спрятать его на Алькоре, на что он только кивнул и мнимо последовал за мной, не говоря ни слова. Затем тихо сел в укромном месте, в котором я ему сказала сидеть некоторое время. Когда мы покинули порт, он не двинулся с места и оставался там, пока мы не добрались до штормовой занавесы, – Бэй Доу снова схватила свою кружку. – Должно быть, он заснул, но гром разбудил его. Малец тихо сидел там на ступеньках, пока мы чуть не перевернулись, и тогда он внезапно встал и бросился ко мне, спрыгивая с перил, чтобы взобраться на мачту. В тот момент, когда он оказался в вороньем гнезде, Кадзуха взял на себя ответственность перевести нас через это. Я не сомневалась в том, что он знал путь. А потом… Она тяжело вздохнула. – Мне казалось, что я смотрю на человека без души, – призналась она. – Анемо носитель без ветра, чтобы направлять их. У него будто не было свободы, когда Глаз Бога должен был ему даровать ее. Только когда он назвал одному из моряков свое имя, парень начал как-то открываться, но до этого мы были в море несколько недель. Даже поведение изменилось до обычного, как мне тогда казалось. Хотя знаешь, последнее, чего я ожидала, - это кратких стихов, исходящих из его уст, или песен, которые он играет на обычном листке, но это явно лучше, чем бездушные глаза. Итэр слабо улыбнулся этому объяснению. – Я не особо верю, что этот Якша приносит ему пользу, но я не видела Кадзуху таким расслабленным и открытым с тех пор, как он взобрался на корабль. Эта встреча с адептом изменила его. Путешественник удивленно моргнул, глядя на женщину. Ее взгляд сосредоточился на своей кружке, а на лице появилось хмурое выражение. – Кадзуха всегда действует осторожно. Ему многое любопытно, но он наблюдает все на расстоянии, – неожиданно перевела тему Бэй Доу. – Поэтому довольно неожиданно увидеть его так близко к другому человеку. Я была сильно удивлена, когда увидела румянец на щеках парня из-за слов этого Якши. Итэр усмехнулся, прикрыв рот рукой. – Приятно видеть Кадзуху таким открытым, – путешественник, наконец, заговорил. – С тех пор как он встретил Сяо, то Кадзуха стал заводить больше друзей. Я видел, как он благодарил экзорциста, который боролся с его инфекцией, и разговаривал с девушкой, что исцелила его. Он также провел время с несколькими людьми, которые заглядывали ко мне на чай, пока Кадзуха выздоравливал. После того, как он вернул свою форму и снова встретился с Сяо, я потерял его из виду, но они оба беспокоились друг за друга. Бэй Доу вздохнула, проведя рукой по лицу. – Значит, они заинтересованы в друг друге… – Я не... – Я не идиотка, малыш, – перебила его капитан. – Они провели некоторое время в моей каюте, прежде чем Якша ушел, и ты сказал, что Кадзуха борется с воспоминаниями из прошлых жизней. Это проклятие... Если он действительно реинкарнация мертвой любви того Якши, то разве проклятие не объединит их? Итэр замолчал. Взгляд медовых глаз опустился. В голове он начал вспоминать события недавних дней. – Даже если это итак, я сомневаюсь, что Сяо стал бы давить на него, – ответил парень, смотря уже в женские глаза. – Кадзуха сказал, что они оба решили расстаться, потому что воспоминания путаются в голове, и они оба хотели, чтобы Кадзуха мог мыслить здраво. Я думаю, Сяо хотел, чтобы Кадзуха был самим собой и не полагался на воспоминания, чтобы прожить свою жизнь. Даже если Кадзуха - Каэдэ, я сомневаюсь, что кто-нибудь из них хочет видеть в лице Кадзухи очередную копию Каэдэ. – Даже если так... – В любом случае, ты не узнаешь, пока мы не вернёмся обратно в Ли Юэ, – продолжил Итэр. Женщина увидела, как расплывается хитрая улыбка на лице путешественника. – Когда мы вернёмся, я уверен, что первое, что сделает Кадзуха, это позовет Сяо. Тогда ты узнаешь, о чем они оба думают. У капитана вырвался смешок. – Как скажешь. Она допила свою кружку и поставила ее на стол. Ее бутылка оказалась пуста. – Тогда бесполезно беспокоиться об этом сейчас, – встав, сказала Бэй Доу. – Мы должны доставить тебя в Инадзуму, прежде чем мы даже подумаем о возвращении. Нам осталось проплыть еще немного, пока не попадем в шторм. Так что устраивайся поудобнее, малыш. Итэр улыбнулся из-под своей кружки и отхлебнул сока. – И присмотри за Кадзухой для меня. Парень замер. Медовые глаза остановились на спине женщины, когда она повернулась лицом к окну в задней части каюты. – Я знаю, что слишком опекаю этого ребенка, но есть вещи, о которых он мне не говорит. Пожалуйста, сделай все, что в твоих силах, чтобы помочь ему, пока мы не доберемся до Инадзумы. Путешественник вновь мягко улыбнулся, кивая. – Конечно.