Кленовые листья и забытые мелодии.

Тихий смех раздался по всей комнате. Балкон был залит солнечным светом. Чирикая и щебетая, пролетали птицы, пока двое парней, сидевших напротив друг друга, сдерживали смех. Низкий столик в комнате был наполнен всякими блюдами, но половина тарелок остались пустыми, как и почти выпитая бутылка алкоголя, стоявшая в центре стола. – Я не ожидал, что это займет так много времени, но в конце концов напиток точно повлиял на тебя, – Каэдэ усмехнулся. Алатус фыркнул. Его щеки слегка порозовели. Покрытые шрамами руки вцепились в чашу для питья, которую он держал, а золотые глаза сузились, глядя на собеседника, как на вредного ребенка. Все это время Каэдэ ухмылялся и колебался между легким опьянением и знатно подвыпившим состоянием, но тот не переступал черту, оставаясь в сознании. – Я бессмертен, – Алатус надул губы. – Человеческие удовольствия не действуют на меня так быстро... Каэдэ, пошатываясь, встал и перегнулся через стол. Руками он схватил Якшу за щеки и прижал их губы друг к другу, заставляя его вздрогнуть, а лицо ещё больше покраснеть. Он быстро отпрянул от смертного. На его лице отчетливо было видно смущенное выражение. – К-Каэдэ..! – Лжец~ Сейчас румянец стал алым. Золотые глаза метнулись в сторону от него. Тарелка с едой чуть не выпала у него из рук, однако самурай успел поймать и поставить ее на стол. – Не дразни меня так больше. Каэдэ удивленно моргнул, смотря, как Алатус избегает прямого контакта глаз. – Кто сказал, что я дразню тебя? – спросил Каэдэ. Золотые глаза с неуверенностью всё-таки встретились с алыми, заставив самурая улыбнуться в ответ Якше. – Я абсолютно серьезно сказал тебе те слова на прошлой неделе, – парень медленно сел обратно, взяв в руки свою чашу с напитком и делая глоток. – Я заставлю тебя понять, что ты достоин любви. Даже если мне придется вдолбить это в твою голову. Я довольно терпелив. Алатус поежился, снова уводя взгляд в сторону, а лицо полностью покрылось румянцем. Рукой он вцепился в ткань своих штанов. К слову, они вдвоем сейчас отдыхали после того, как вернулись после восхода солнца, вместе сразившись с проклятыми и разделив трапезу. Бутылка была украдкой принесена мисс Голдет, и Каэдэ не мог не быть ей благодарным. Он скучал по вкусу рисового вина. – Это невозможно, – Алатус тихо заговорил. – Я не могу... Каэдэ усмехнулся. Он допил свой напиток и поставил чашу на стол. Алатус украдкой взглянул в его сторону. – Ты заслуживаешь быть любимым и любить. Однако просто отказываешься позволять себе это, – Каэдэ заговорил, когда он откинулся на спинку стула и расслабился, игнорируя прищуренный взгляд Алатуса на него. – Я мог бы легко заставить тебя понять это, но ты трус, когда дело доходит до проявления эмоций, которые ты боишься показывать… Чашка пролетела мимо его головы, ударяясь о шкаф и разбиваясь вдребезги. Осколки с грохотом посыпались на пол. На щеке самурая медленно образовался порез, и красно-закатные глаза удивлённо встретились с яростно-золотыми. – Я не трус, – выпалил Алатус. Отметины на его руке практически светились от ярости. – Я... – Докажи, что я не прав. Якша замер. Он уставился на человека так, как будто самурай был сумасшедшим. Каэдэ осмелился бросить вызов бессмертному существу, более сильному, чем он. И все же он мягко улыбнулся и ожидал от Алатуса ответа, пока кровь текла по его лицу и собиралась на подбородке. – Ты... – Тогда я пойду спать. Каэдэ медленно поднялся. Алатус в шоке уставился на него, застыв на месте, в то время как самурай открыл шкаф и вытащил свою пижаму, затем снимая юкату. – Т-ты просто собираешься игнорировать меня? – недоуменно сказал Алатус. – Ты сказал, что докажешь, что меня можно любить, а потом игнорируешь... – Я не буду принуждать партнера, который не желает этого, – ответил Каэдэ. Его юката была аккуратно повешена. Руки потянулись к поясу на талии, прежде чем воздух в комнате заметно стал тяжелее. – Не... добровольный партнер? – Алатус был на грани того, чтобы не снести тут все к чертям. – Ты имеешь в виду, что… Каэдэ, вздыхая, повернулся обратно к своему собеседнику. Золотые глаза опасно сузились, глядя на него. Отметины светились на его руке. Запах пепла особо четко стал чувствоваться в воздухе. Черный туман начинал постепенно нарастать. – Нет. У меня не было партнера, – заговорил Каэдэ, успокаивая Алатуса. – Многие хотели быть им, но ни один из них не был в моем вкусе. Я имел в виду тебя, дурачок. Я не собираюсь принуждать тебя, когда ты даже не готов. Не говоря больше ни слова, Каэдэ повернулся спиной к Якше. Он снял с себя остальную одежду и накинул халат на свое тело. Ткань натянулась спереди, и пальцы схватились за пояс, чтобы завязать его, однако грубые руки легли на его. Каэдэ замер. Красно-закатные глаза оглянулись и увидели, что Алатус, хмурясь, стоит позади него и смотрит в сторону. – Не тебе решать, готов ли я, – тихо заговорил он. Его щеки все ещё покрывал заметный румянец. – Не говоря уже о... – Ты ведь понимаешь, на что намекаешь, так? – золотые глаза взглянули на него, когда Каэдэ обернулся. Руки нежно ласкали раскрасневшиеся щеки. – Я имел в виду то, что сказал, Алатус. Я заставлю тебя это понять. Ткань на его теле распахнулась, легко открыв свое тело Якше, и золотые глаза расширились в удивлении. Он все еще стоял перед ним, задержав дыхание, в то время как Каэдэ наклонился вперед. – Так что тщательно подбирай свои следующие слова, Алатус. Губы соприкоснулись, заставив Якшу задрожать, а дыхание сбиться. – Возможно, это твои последние внятные слова. Прерывистое дыхание коснулось губ самурая. Золотые глаза все ещё были широко раскрыты, сосредоточившись на человеке перед ним. Каэдэ тихо вздохнул, понимая, что всё-таки не время, поэтому сделал шаг назад и- Его грубо схватили за лицо, потянув вперед, чтобы впиться губами с особой страстью. Якша шагнул вперед, чтобы прижаться к нему, заставив Каэдэ удивленно моргнуть, глядя на него сверху вниз, и тихо хихикнуть. Алый взгляд смягчился. Его руки скользнули по шелковой ткани на спине, посылая дрожь по всему телу. Пальцы вцепились в ткань, чтобы притянуть Алатуса ещё ближе. Ни дюйма пространства между ними не оставалось, когда Якша встал на цыпочки, чтобы было удобнее, несмотря на свой небольшой рост. Рот Алатуса без колебаний открылся для него. Их языки встретились. Дрожащий вздох сорвался с губ Якши, прежде чем Каэдэ поднял его на руки, не разрывая поцелуй. Ноги парня мгновенно обвились вокруг талии самурая. Руки были перекинуты через его плечи, вцепившись пальцами в ткань халата. Каэдэ медленно стал подходить к кровати. Переступая через валяющуюся какую-то одежду Алатуса, он опустился вниз, встав на колени и положив на простыни Якшу. Их поцелуй прервался в тот момент, когда воздуха стало не хватать. Расширенные золотые глаза уставились на него, а щеки покраснели. Да что там щеки – румянец покрывал даже шею и часть плеч. Он прижал руку ко рту, чувствуя чужую слюну на губах. – П-покажи мне… – Алатус неуверенно заговорил, умирая от смущения. – Покажи мне, что я могу быть любимым. Каэдэ несколько мгновений молчал. Красно-закатные глаза сфокусировались на растрепанных темных прядях Якши, что лежал под ним. Его халат все ещё был распахнут. Каждый выдох касался горячей кожи Алатуса. Каэдэ так погубит его. – Идиот... Пальцы ласкали раскрасневшиеся щеки Алатуса. Губы прижались к бриллианту на лбу Якши. – Тебя любят. Он немного опустился вниз, задев своими губами распухшие чужие. Затем опустился ещё ниже, к острой линии подбородка, чтобы подразнить чувствительную кожу, прижавшись к обнаженной шее Якши. – Позволь мне показать тебе, что ты этого заслуживаешь. Зубы скользнули по бледной коже. Резкий вздох эхом разнесся по комнате, и Алатус дернулся от предвкушения. – Вся моя любовь... – Каэ... Зубы вонзились в плоть. В воздухе раздался испуганный вздох. Пальцы сжались на плечах самурая, прежде чем теплый язык прошелся по истерзанной коже. Руки скользнули по бокам Якши. Прямо над его животом. Кончики пальцев ловко развязали пояс Алатуса. Затем он также умело помог ему снять майку, обнажая бледную кожу и подтянутые мышцы, скрытые под маленькой фигурой Якши. Рот скользнул ниже. Зубами он прикусил белую кожу, прежде чем язык коснулся более чувствительной зоны, и тогда Каэдэ мягко потянул зубами за сосок. – Каэ... Одна рука Алатуса соскользнула с плеча Каэдэ, чтобы прикрыть рот. Румянец пуще прежнего залил его щеки. Другая рука опустилась вниз, чтобы прижаться к чужой груди. Этим жестом он слабо отталкивал парня от себя. – Такой милый... Золотые глаза слегка сузились, глядя на него. Он приоткрыл рот, чтобы возразить, однако Каэдэ впился в грудь Якши, посасывая твердеющий бугорок, и скользнул руками вниз к бедрам воина. Алатус мгновенно дернулся под ним. Тихий стон сорвался с его губ, и пальцы сжались в кулак у груди Каэдэ. – Нгх. Самурай усмехнулся. Алатус вздымался под ним. Румянец начинает покрывать его плечи. В то время как пальцы Каэдэ скользнули под ткань вокруг бедер Якши. Золотые глаза расширились, глядя на него, и рука, прижатая к его груди, схватила одно из его запястий. – К-Каэдэ... Самурай оторвался от груди Якши, оставляя после себя затвердевший сосок, опухший от длительного воздействия, и покрасневшую кожу. Каэдэ снова мягко ухмыльнулся, наклонившись вперед, чтобы запечатлеть поцелуй на лбу Якши. – Если ты этого хочешь, я остановлюсь, но это то, о чем ты просил, – тихо проговорил Каэдэ. Его пальцы мягко и несильно потянули ткань немного вниз, заставляя парня напрячься, а самурая проследить за каждой эмоцией на лице рядом. – Тебе просто нужно сказать мне, чего ты хочешь, Алатус. Ткань его штанов опустилась еще ниже, обнажая начало острых тазовых костей и дорожку волос. Золотые глаза метнулись в сторону. Уже не хватит таких слов, чтобы описать его смущение. – Я с лёгкостью могу остановиться и снова готовиться ко сну. Большой палец потянул за складку нижнего белья Якши, заставив воина вздрогнуть. Золотые глаза встретились с красными, и тогда Каэдэ ухмыльнулся. Он полностью снял несчастную ткань, обнажая бедра. Алатус открыл рот, чтобы заговорить, однако его губы дрожали от смущения, пока чужая рука легла на бледное бедро и провела пальцами вверх. – Ну? Алатус прерывисто дышал. Пальцы все еще сжимали запястье самурая железной хваткой. Он колебался между тем, чтобы отпустить или остановить человека. – Я-я… – Алатус прикусил нижнюю губу. Каэдэ терпеливо ожидал ответа. Рука легла на верхнюю часть бедра воина. Он наклонился над растрепанным на простынях Якшей. – Т-ты... Каэдэ приподнял бровь. Алатус судорожно сглотнул. Пальцы сжались вокруг запястья самурая крепче. – Люби меня... Золотые глаза поднялись навстречу широко раскрытым красно-закатным. Хватка с кисти исчезла, поэтому рука скользнула вверх по руке Каэдэ, затем находя себе покой на его плече. С губ Каэдэ сорвался тяжелый вздох, и он прикрыл веки. – Я не собираюсь останавливаться сейчас, – сказал Каэдэ. – Ты сделал свой выбор. Медленно открылись красно-закатные глаза, чтобы увидеть в золотых сквозь пелену смущения уверенность. – Я предлагаю снять это, – взглядом тот указал на рукав Якши, – не хочется портить такие вещи. Алатус послушно снял рукав с руки, тем временем как Каэдэ потянулся к прикроватному столику рывком выдвигая ящик. Около них теперь лежал небольшой пузырек с жидкостью. Вся одежда лежала на полу. Алатус полностью был обнажен, прижимаясь ближе к Каэдэ, пока руки скользнули вверх к шее самурая, что страстно поцеловал своего Якшу. Его пальцы зарывались в тёмные пряди, то натягивая, то запутываясь в них. Позже одной рукой он потянулся к пузырьку, ловко вытащив пробку и обмакая немного масла себе на пальцы. Успев закрыть обратно, Каэдэ сильнее прижал Якшу к матрасу. Они наконец разорвали поцелуй, прерывисто дыша. Тогда забинтованная рука скользнула вниз, раздвигая ноги Алатуса, и самурай устроился между ними. Золотые глаза наблюдали за каждым действием парня. Ему хотелось свести ноги, но Каэдэ провел скользкими пальцами по входу Якши. – Каэ... Алатус слабо воспротивился, пытаясь сесть, однако забинтованная ладонь надавила ему на грудь, заставляя прижаться к матрасу. Подушечкой пальца Каэдэ коснулся чужой чувствительной области. – Просто расслабься ради меня. Я помогу. Каэдэ запечатлел поцелуй на колене Якши, прежде чем он прижал палец ближе. Алатус шумно выдохнул, пытаясь привыкнуть к новым ощущениям. Каэдэ усмехнулся, а затем опустился вниз, обхватив наполовину забинтованной рукой твердый член Якши, что сразу уже вскрикнул стоило самураю взять его в рот. – К-Каэд-э! Он резко дернул рукой темные волосы, сильно натянув их. Ноги Алатуса дрожали. Рука самурая на животе Якши – единственное, что удерживало воина от того, чтобы согнуться пополам. Тот погрузил свой палец в его тело и мышцы вокруг него дернулись. Алатус пытался из последних сил сопротивляться, в то время как язык на его члене активно двигался. В ответ Каэдэ тихо промурлыкал. Созданная вибрация вырвала вздох из Алатуса. Он дергался, в то время как Каэдэ ухмылялся. Он медленно задвигал головой, обхватив языком всю длину. Палец медленно вытащили, и к нему присоединился второй, растягивая Якшу больше и- – К-Каэ-дэ! Алатус задрожал под ним. Ноги обхватили самурая с двух сторон, в то время как его тяжелое дыхание наполнило комнату так, словно здесь кто-то задыхался. Якша вцепился руками в волосы Каэдэ, когда самурай схватил его кисти и прижал их к матрасу. Он запрокинул голову назад и выгнулся спиной. Тело замерло, каждый мускул напрягся, а член во рту Каэдэ дернулся, прежде чем сперма заполнила его рот. Отстранившись, сдавленный звук вырвался из его рта. Член соскользнул с его губ, и сперма забрызгала подбородок и шею, скатываясь по груди. Каэдэ проглотил все до последней капли, проведя языком по губам, в то время как Алатус приподнялся на матрасе. Золотые глаза широко раскрылись. Дрожь сотрясала его тело, что стало чувствительным после того как он отошел от оргазма. Каэдэ терпеливо ждал, когда взгляд Алатуса прояснится и он переведет его на самурая. Ошеломленный и сбитый с толку, смотрящий с выражением шока. Покрытые шрамами пальцы потянулись к сперме, забрызгавшей шею, и Каэдэ схватил их. Поднес к своим губам и поцеловал дрожащие пальцы. – Я приберусь позже, – пальцы дернулись внутри Якши, и Алатус испуганно ахнул. Все тело сотрясалось от движения по его чувствительным внутренностям. – Я еще не закончил с тобой, Алатус. Медленно оба пальца в Якше слегка высунулись. Растянув сжимающийся вход, третий палец проскользнул внутрь к остальным, что заставило Алатуса издать стон низким тембром. Напрягшись, он прикусил губы, что позабавило Каэдэ. – Такой милый~ Каэдэ сел, затем наклонился вперед, чтобы прижаться губами к губам Якши. Тот издавал приятные звуки каждый раз, когда пальцы внутри него двигались. Дыхание Алатуса сбилось от движений его пальцев. До того, как Каэдэ полностью вытащил их, спираль в животе снова натянулась и взорвалась. Алатус задрожал под ним за секунду до того, как сперма попала на член Каэдэ. Его собственный халат соскользнул в процессе и спал на кровать. Каэдэ провел дрожащими руками по плечам и шее Якши. Пальцы ласкали его позвоночник и спину, в то время как телом он обхватил бедра. Он еще больше раздвинул ноги Якши и Алатус прерывисто вздохнул. Лицо было ярко-красным, а пальцы дернулись к Каэдэ. – Держись за меня, – тихо прошептал Каэдэ. Алатус едва успел кивнуть, и Каэдэ приставил свой член к дырочке Якши. Надавил и просунул головку внутрь. Мышцы мгновенно сжались вокруг инородного предмета и Алатус ахнул, вонзив ногти в спину Каэдэ. Ноги задрожали и с губ Каэдэ сорвался тихий вздох. Целуя колени воина, Каэдэ входил глубже. Остановился примерно на половине и замер. – А-Алатус… Мне нужно, чтобы ты расслабился для меня. Парень под ним дрожал. Дыхание стало прерывистым и отчаянно быстрым от ощущения боли. Это заставило Каэдэ тихо выругаться и немного отпустить ноги из своего захвата. Он наклонился над Алатусом и притянул его ближе к себе для поцелуя. Каэдэ целовал его глубоко и нежно. Якша сморгнул слезы, которые были мягко убраны самураем. А затем… Он вошёл на всю длину. Алатус вскрикнул. Пальцы рассекли спину Каэдэ, царапая и заставив его поморщиться. Якша дрожал в его руках, прижимаясь лбом к плечу самурая. Мышцы сдавили член Каэдэ, и ему потребовалось все терпение, которое у него было, чтобы оставаться неподвижным. Пусть человек под ним попробует расслабиться. – Мне ж-жаль, – Каэдэ еще раз поцеловал Алатуса в губы. Пальцы погладили покрытые слезными дорожками щеки. – П-прости. Алатус ещё больше задрожал. Пальцы медленно отпускали его кожу. Кровь все еще стекала по его спине, но дыхание Якши начало успокаиваться. Он тихо вздохнул и притянул Каэдэ ближе, обвивая ноги вокруг спины самурая, который замер от удивления. – Д-двигайся, – взмолился Алатус. Каэдэ вздрогнул и снова взял Алатуса за бедра, откинувшись назад. И красные, как закат, глаза встретились с золотыми, мнимо спросив еще раз, все ли в порядке, на что тот получил кивок. Руки Каэдэ переместились ниже и схватили гибкие бедра. Член медленно выскользнул наружу. И снова вошёл, выбивая дыхание из Якши и вызывая стон. Одна из рук Алатуса дернулась, чтобы прикрыть рот. Тогда Каэдэ усмехнулся и задал толчкам медленный темп. Это вырывало стоны из Якши, прежде чем он смог их остановить. После, рукой, он заглушил звуки. Самурай нахмурился, убирая руку ото рта и прижимая ее к кровати. Ускорившись, Каэдэ вызывал еще больше прелестных звуков, которые эхом отдавались в комнате. Звук шлепанья кожи о кожу разносился по комнате. Стоны становились громче с каждым толчком. Запрокинув голову назад, он сплел пальцы с пальцами Каэдэ. Стало душно. Каэдэ шире раздвинул ноги Якши и склонился над ним, почти согнув его пополам. Толчки стали все сильнее и глубже, вырывая из воина сдавленные стоны и крики. Ногти снова впились в спину самурая, а золотые глаза закрылись. Спина была красиво выгнута. Бессвязные слова слетали с губ Алатуса, что-то похожее на мольбу. Каэдэ дернул бедрами вперед и Алатус кончил с криком. Сперма попала на живот и грудь Якши. Каэдэ продолжал двигаться и стенки Алатуса невероятно плотно сжимали его. Самурай пыхтел, пока Алатус извивался под ним. Руки на спине опустились ниже и слабо надавили на грудь Каэдэ дрожащими пальцами. Дрожь пробежала по телу мужчины, прежде чем Каэдэ вошел так глубоко, как только мог. Излился в него и сорвал стон удовольствия с губ Алатуса, который дрожал под ним. Слюна стекала с его подбородка. Слезы стояли в глазах, а зрачки были расширены. Щеки были ярко-красными, а уши темно-розовыми, что заставляло Каэдэ нежно улыбаться и подвинуться вперед. Игнорируя то, как Алатус поморщился, когда член самурая в нем сдвинулся, он взял его лицо в руки и захватил рот Якши своим языком, даря нежные поцелуи. Судорожные вдохи разносились между ними, и Алатус обхватил его тело руками, притягивая еще ближе. Каэдэ улыбнулся, убирая волосы с лица Якши. – Ты в порядке? Когда Алатус смущенно улыбнулся, Каэдэ улыбнулся в ответ. – Как ты себя чувствуешь? Лицо Алатуса покраснело еще больше. Золотые глаза метнулись в сторону, и Каэдэ подавил смешок. – В груди такие странные ощущения… – тихо заговорил Алатус дрожащим голосом. – Я чувствую тепло и безопасность. Что глупо. Я Якша-Хранитель. Я должен н- – Тебе позволено чувствовать себя в безопасности, – вмешался Каэдэ. Пальцы погладили щеку воина. – Тебе позволены человеческие удовольствия. Кажется, я недостаточно хорошо объяснил тебе, что к чему. Золотые глаза метнулись к нему встревоженно и Каэдэ ухмыльнулся. – Мне что, нужно вбить это в тебя поглубже? Алатус фыркнул. Бессвязные слова слетели с его губ и Каэдэ ехидно ухмыльнулся. Слова Алатуса оборвались, когда телом самурай коснулся бедер сильнее. Сдавленный вздох сорвался с его губ. – К-Каэ-эде... Каэдэ наклонился и поцеловал чужие губы. Руками Якша зарылся в волосы на затылке самурая, касаясь кожи головы. – Чувствуешь это? – Каэдэ тихо заговорил делая медленный толчок и ухмыляясь, когда воин застонал под ним. – Как я высекаю мою любовь в тебе? Нужно ли мне делать это глубже, Алатус? Алатус заскулил. Член дернулся у него на животе, а спина выгнулась, пытаясь поменять угол проникновения, но крепко удерживаемый забинтованными пальцами на животе. – Ка-Каэдэ, прошу! – Просишь? – спросил Каэдэ с притворной невинностью. – Что тебе нужно, Алатус? От резкого толчка раздался звук шлепания кожи о кожу. Пальцы впились в его шею и притянули еще ближе. Резкий стон сорвался с губ воина, и стенки вокруг члена затрепетали, пытаясь втянуть его еще глубже. Это вызывает у самурая дрожь. Зубы вцепились в шею Якши. – П-пожалуйста п-прошу, не останавливайся. Люби меня... Пытаясь побороть желание полностью поглотить Якшу и сдерживая последние остатки своего рассудка, он откинулся назад и встретился взглядом с полными слез золотыми глазами. Его распухшие губы дрожали, умоляя. Кожа покраснела, а сосок, подвергнувшийся пыткам, был таким же опухшим, а кожа вокруг него красной. Следы укусов на шее и синяки расцвели на бедрах. Сперма все еще была на его животе и члене, жаждая внимания. Волосы Алатуса были распластаны по подушке и запутались между собой. – Архонты… Алатус... Он был прекрасен. Великолепен. Никакие слова не могли достаточно хорошо описать человека перед ним. Утреннее солнце, сверкающее на его коже, делало его похожим на ангела. Несмотря на то, что влекли за собой его обязанности. – Хочу всего тебя без остатка... Алатус задрожал под ним. Член заинтересованно дернулся, и пальцы впились в шею Каэдэ. – Б-бери все, – дрожащим голосом попросил Алатус. Он убрал руки с шеи самурая, чтобы погладить его по щекам. – Всего. Я весь твой. Прошу, Ка... Остатки воли Каэдэ сломались. Мужчина наклонился вперед, чтобы захватить распухшие губы в плен и выйти из Якши. Пока кончик его члена все еще был внутри воина, язык скользнул по рту мужчины под ним, а красно-закатные глаза вспыхнули, как бушующий огонь. – Алатус~ Человек под ним сильно задрожал и Каэдэ вошел обратно. Раздался удовлетворенный шлепок, когда бедра самурая ударились о задницу Якши, и Алатус дернулся под ним. Стон вырвался из его рта, спина выгнулась дугой, и Каэдэ задал зверский темп, заставляя Алатуса извиваться под ним и громко стонать. Сперма вытекала вокруг члена Каэдэ с каждым толчком и расплескивалась по заднице Якши. Хлюпающие звуки отдавались эхом, когда ногти Алатуса впились в его щеки, не подозревая, что он разорвал порез, сделанный ранее. Слишком отдавшись удовольствию, кровь покрыла кончики его пальцев, стекла по лицу Каэдэ и размазалась по его щеке. Запах железа смешивался с тяжелым запахом секса в воздухе. Затем Каэдэ вышел полностью. Алатус издал душераздирающий стон. Руки отпустили лицо Каэдэ, чтобы попытаться схватить его за плечи, но его схватили за бедра, стащив с матраса и перевернув на спину. Колени были вдавлены в матрас, а ягодицы раздвинуты. Алатус едва мог опереться на руки. Испуганный вздох сорвался с его губ, прежде чем его снова словно пронзили копьем. Крик сорвался с его губ, когда Каэдэ вошел ещё глубже, прижимаясь к чувствительным стенкам и вызывая оргазм у Якши. Тот дрожал и рыдал в матрас. Ногти разрывали простыни, а слюни пропитали ткань под ним. Сперма выплеснулась и пропитала постельное белье, в то время как его руки подогнулись. Торс рухнул на кровать, в то время как Каэдэ подавил стон и удержал ноги мужчины приподнятыми. – Алатус... Он едва дал Якше время прийти в себя, продолжая свой жестокий темп даже во время оргазма Алатуса, вызывая сдавленные звуки из воина под ним. Тот зарылся лицом в простыни. Тело дернулось в руках Каэдэ. Стенки невероятно плотно сжимали его, пытаясь удержать член внутри. От чего Каэдэ застонал и попытался войти глубже. Рука скользила по дрожащей спине мужчины, опускаясь на живот и скользя ниже. Пока он не остановился и глаза его не расширились. Он прерывисто вздохнул, перестав двигаться, и Алатус заскулил, оглянувшись на него в замешательстве расфокусированным, но умоляющим взглядом. Он мог чувствовать себя внутри Алатуса. Пальцы прижались к выпуклости на коже и они оба задрожали. – К-Ка-эд-э. Пальцы надавили на живот Якши. Сердце бешено колотилось в его груди. Алатус принадлежал ему. Он снова начал двигаться, разрывая практически Якшу на части и срывая стон с его губ. Последовал довольный всхлип и Каэдэ вскрикнул, чувствуя, как его член проникает в самые глубокие части Якши и срывает стоны с губ воина. Он был не в силах сдержать свой голос. Тот стал полностью податливым, когда его тело оказалось под Каэдэ. Оргазм захлестнул его, и стенки разжались вокруг него, вырвав ругань из уст самурая, тем временем как Алатус рыдал под ним. –К-Ка-э-дэ! Он зарычал. Оргазм захлестнул его и-

***

Кадзуха пришел в сознание. Его собственный оргазм ошеломил его. Тело сжалось, и воздух вырвался из его легких. Вздох едва сорвался с его губ, когда он пролил сперму на свою пижаму. Пальцы рвали простыни, и спазмы сотрясали его тело. Слезы навернулись на глаза. Сердце бешено колотилось в груди. Через мгновение он рухнул обратно вниз. Странник тяжело дышал, а тело задрожало, когда он издал влажный вздох. Слезы потекли по его лицу, и трясущиеся пальцы прижались к щекам. Удовольствие всего на секунду поглотило разум, прежде чем его заменили смущение и стыд. Стоны и крики Алатуса эхом отдавались в его голове. Вид ослабленного Якши на матрасе, задирающего задницу, и Каэдэ, входящего в него, заставил Кадзуху сильно вздрогнуть. Чужая сперма, что разливалась вокруг члена самурая, вызвала его собственный интерес, несмотря на то, что он только что испытал самый взрывной оргазм в своей жизни. Это воспоминание Каэдэ… В нем человек наконец-то показал Якше, как сильно он его любит. Как сильно его любили и- Стон Алатуса, полный удовольствия, раздался в его голове. Голос был грубым и умоляющим о большем. Это заставило Кадзуху вздрогнуть. Его собственные пальцы дрожали, а член дернулся под влажной тканью одежды. Руками он скользнул вниз по животу. Кончики пальцев нырнули под пояс брюк, которые он носил, а глаза прикрылись. Лицом юноша уткнулся в подушку, чувствуя стыд. ⟪К-Ка-эд-э!⟫ Он обхватил свой член, что пульсировал и уже был влажным. Кончики пальцев коснулись головки и вдавились внутрь. С губ Кадзухи сорвался стон, и бедра затряслись. Согнутый пополам Алатус мелькнул под его закрытыми веками, и мокрые пальцы нырнули еще ниже, прижимаясь к его подергивающейся дырочке. Кадзуха подавил сдавленный стон. Он выгнулся спиной и закусил нижнюю губу. Наконец пальцем погрузился внутрь и прижался к стенкам. Мышцы сжимались вокруг пальца, в то время как член болезненно пульсировал. Кадзуха вытаскивал свой палец и засовывал второй внутрь вместе с первым. Боль и удовольствие слились в одну эмоцию. Стон сорвался с его губ, и оргазм пронзил его, покрывая руку и штаны спермой. Пальцы погрузились довольно глубоко и прижались к его тугим стенкам. В тот момент, когда он опустился полностью на подушку, странник понял, насколько сильно дрожит. Его слюна покрывала подушку, а щеки сильно покрывал румянец. Ноги сводило судорогой от толчков. Его дырочка слабо пульсировала вокруг пальцев, а член обмяк в хватке. Сердце бешено колотилось в груди, и удовольствие пропитало каждый дюйм его тела. Эмоции вспыхнули еще сильнее, когда он вытащил пальцы. Тело подсознательно просило большего, когда Кадзуха прерывисто дышал. Разум находился в приятном тумане. Воспоминание рухнувшего на матрас Алатуса мелькнуло в его голове. Тыльная сторона ладони юноши прижалась ко рту. Он все еще прерывисто дышал. На что это было бы похоже? Прижатый к матрасу Якша… Согнутый пополам… Умоляющий взгляд… Учащенное дыхание… Ногти впиваются в спину Сяо- Он остановил свои мысли. Лицо стало ярко-красным. А слезы, скопившиеся в его глазах, потекли по щекам. Сердце пропустило удар. Сяо… При упоминании этого имени хотелось снова прижаться пальцами к возбужденному органу, но из-за других мыслей странник не стал этого делать. Сяо сделал бы это с ним? Если бы Якша был заинтересован в нем… Стал бы он?.. О-он вообще нравился Сяо на самом деле? Мысли спутались. В сердце поселилась тревога, пока он уставился на стену перед собой. Алатус и Каэдэ… Каэдэ любила Алатуса. Она всегда хотела для него самого лучшего. Так было в каждой реинкарнации. Каждая из них любила Якшу, и Алатус отдавал все, что у него было, чтобы защитить их. Любил их невинно. Всегда. Пока не появился этот Каэдэ. Он стер все тревоги и страхи Алатуса. Доказал, что Якшу можно любить. Доказал, что он это заслужил. Дал Алатусу любовь и… Кадзуха впился зубами в нижнюю губу, зажмурив глаза и зарываясь лицом в подушку. Его другая рука бесстыдно выскользнула из штанов, чтобы схватиться за ткань у сердца. Он вообще нравился Сяо когда-нибудь? Интересовался им? Не Каэдэ. Человеком, которым он являлся до воспоминаний. Сяо искренне заботился? Привязан ли он к нему? Чувствовал ли он что-нибудь в момент, когда их лбы были прижаты друг к другу? Или когда тот крепко обнимал странника? А когда Сяо спасал его жизнь? Был ли он вообще способен на такое после всех смертей Каэдэ после? А были ли это вообще его эмоции? В груди стало больно. Пальцы впились в его рубашку. Тело прижалось ближе к матрасу, уткнувшись лицом в подушку. Его мысли спутались в клубок. А воспоминания из снов только усугубляли положение. Боль стала нарастать. Воспоминание, которое он пытался забыть, всплыло на поверхность снова. О человеке под солнечным светом, чье лицо наполовину скрыто соломенной шляпой. Чужие пальцы ласкали его щеки, и мимо проносился легкий ветерок. Лепестки сакуры осыпались вокруг людей, когда их губы встретились. Мягко и сладко. У Кадзухи вырвался тихий всхлип. Он свернулся в комочек и тихо заплакал. – А способен ли я... вообще быть любимым?..

***

К тому времени, как Кадзуха взял себя в руки, убрал беспорядок и переоделся в свою обычную одежду, он чувствовал себя измотанным. Эмоции были смешанными, как и мысли. Настроения не было. Он просто смотрел себе под ноги, неосознанно двигаясь к верхней части корабля. Кадзуха завернул за угол и резко столкнулся с Итэром. Крепкая хватка на руке не позволила ему упасть на пол, за что огромное спасибо путешественнику. – Кадзуха... Медовые глаза расширились при виде опечаленного выражения лица товарища. Пальцы медленно разжались с чужой кисти. Это вызывало беспокойство. Кадзуха же просто судорожно сглотнул. – Спасибо… – тихо ответил он. Итэр вздрогнул, слыша охрипший и надломленный голос самурая. У Кадзухи, в свою очередь, даже от этого заболело горло, что он пытался скрыть, отвернувшись от обеспокоенного путешественника. – Кадзуха. Обладатель этого имени отступил назад, выскользнув из хватки Итэра, и просто прошел мимо парня. Нефритовая петля на его талии ударилась о бедро, что сейчас служило болезненным напоминанием о его срыве незадолго до встречи с путешественником. Однако его снова схватили за руку, вынуждая остановиться и обернуться. – Пошли. Прежде чем Кадзуха успел возразить, его потащили обратно по коридору мимо кухни и его собственной каюты. Он не до конца понимал, чего в итоге хочет Итэр, и лишь когда они дошли до конца коридора и дверь распахнулась, осознание пришло в голову, однако Итэр уже затащил его внутрь и заставил сесть на подвесную койку. Руки путешественника легли на плечи странника и сжали их. – Что случилось? – тихо спросил Итэр. – У тебя глаза покрасневшие. Кадзуха вздрогнул. Рукой он прикоснулся к области кожи под глазами, словно подтверждая слова путешественника. Взгляд метнулся прочь от парня, а зубы впились в нижнюю губу. Ему стало стыдно. Руки начали мелко дрожать. Эмоции вмиг захлестнули его, и тогда слезы наполнили глаза. Итэр замер. – Кадзух... Рыдание сорвалось с его губ. Глаза, полные печали, прикрылись. Он задрожал всем телом, пока по щекам текли горькие слезы. Итэр обхватил его руками и притянул к себе, прижимая Кадзуху ближе, из-за чего эмоции накрыли его по-новой. Уткнувшись лицом в грудь путешественника, он позволил им выплеснуться. –Ну чего ты... Итэр нежно поглаживал распущенные волосы друга, пытаясь успокоить их обладателя. Другой рукой он рисовал ладонью круги, что помогло Кадзухе прийти в себя. Слезы прекратили течь, теперь лишь небольшая икота служила напоминанием об этой ситуации. Прерывисто вздохнув, самурай отстранился от путешественника, вытирая рукавом свои мокрые щеки. Тело еще мелко дрожало, пока Итэр с беспокойством смотрел на него. – Прости, – неуверенно выдавил из себя слово прощения Кадзуха. Путешественник покачал головой, наблюдая, как его дорогой друг подавляет всхлипы. – Плохое воспоминание? – осторожно спросил Итэр. Ему хотелось горько рассмеяться, но боль в груди не прекращалась все это время. Как и слезы, которые начались снова. Они катились по его щекам, и сколько бы он ни вытирал их, мокрых разводов становилось все больше. Итэру пришлось отвести руки странника от лица, чтобы тот еще ненароком не дотер до крови. – Кадзуха? – Я... Нет, там было все хорошо, –в итоге выдавил из себя он. – Вероятно, это было одно из лучших воспоминаний. Каэдэ и Алатус были так счастливы за тем столом, когда вместе ели и пили за ним. Лишь восход солнца над горными вершинами был свидетелем их беседы. Расцветающий румянец на бледных щеках Алатуса и уверенные действия Каэдэ… Теперь ему больно об этом вспоминать. – Тогда почему?.. – голос Итэра стал тише. – Теперь думаю, что это была плохая идея. Руки Итэра крепко сжали ладони Кадзухи, смотря на того с явным беспокойством в глазах. – Тебе не следовало покидать Сяо. При упоминании имени Якши его нижняя губа задрожала. Воспоминание промелькнуло у него перед глазами, и мысли об этом вернулись с новой болью. Архонты, как же невыносимо все это… Кадзуха закрыл лицо руками, пока Итэр в панике пытался понять, что же происходит. – Кадзуха..! – В-в этом нет смысла. Сяо обо мне не особо заботится, – медовые глаза расширились в удивлении от этих слов. – Я не Каэдэ, и никогда не буду. Я... я фальшивка. –Фальшивка? Кадзуха, но… – О-они так хорошо сочетаются, словно созданы для друг друга, – Итэр обнял парня, прижимая к себе. – Я фальшивка. Во мне нет ничего, что Сяо м-могло бы понравиться... – Ты не фальшивка, – уверенно, но тихо возразил путешественник, крепче обхватывая самурая. – И Сяо заботится о тебе. Это правда. Я не видел, чтобы он так тепло относился к кому-либо. – Н-нет, я фальшивка... Итэр напрягся. – Я не К-Каэдэ. Я похож на него, но я н-не Каэдэ. Я просто ф-фальшивая копия. Это все, что видит Сяо и что его заботит. Где-то глубоко внутри него кричало, чтобы он остановился. Знал, что это ложь и это он говорит на эмоциях, что вспыхивают каждый раз, когда в голове возникают образы из воспоминаний. Они же и причиняют ему нестерпимую боль. Сяо сказал, что подождет его столько, сколько будет нужно, ведь он хотел увидеть Кадзуху таким, какой он был на самом деле, но после всех этих снов это кажется невозможным. Не после того, что он видел: их счастливыми, как хорошо сочетаются друг с другом, как Алатус позволил Каэдэ заполучить его всего, как легко они доверились своему возлюбленному… Все это причиняло боль. Это было так больно... Потому что он тоже этого хотел. Вот такой любви и заботы. Но... было ли это его желанием или эти воспоминания сыграли с ним злую шутку и все это - веление Каэдэ? – Кадзуха... – У меня даже б-больше нет дома, –тихо заговорил Кадзуха. – Клан К-Каэдэхара исчез. Я предатель. В Инадзуме меня ждут ради того, чтобы публично убить. У меня н-ничего нет, и я просто фальшивое, проклятое, п-пустое тело. К-как Сяо вообще может заботиться обо мне? Пальцы крепче сжали ткань одежды путешественника. По его юношеским щекам текли слезы, а медовые глаза потрясенно смотрели на друга, убитого горем. – Н-не говоря уже о том, чтобы любить меня? Во мне ничего особенного нет. Итэр прижал Кадзуху к своей груди как можно ближе. Ему так хотелось хоть чем-нибудь утешить его, но все, что он мог сейчас, - позволить выплакать все слезы на себе. – Кадзуха… Мне так жаль… Путешественник говорил дрожащим голосом, будто вот-вот сам заплачет. – Ты не должен быть здесь, но мы уже не можем доставить тебя к Сяо, – Итэр ласково поглаживал спину товарища. – Прости… Они сидели так еще некоторое время, пока Кадзуха проливал нескончаемые слезы на груди Итэра, что прижимал странника к себе. Вскоре он больше не мог плакать, потому что нестерпимо болело горло и каждый вздох отдавался неприятными ощущениями. – Ты не фальшивка, Кадзуха, – тихо заговорил Итэр. – Ты просто запутался. Инадзума в нескольких днях пути, поэтому ты напуган. И с воспоминаниями Каэдэ твое сознание не может даже отдохнуть, поэтому такие смешанные эмоции. Путешественник медленно отстранился, большими пальцами вытирая слезы на чужом лице. В ответ он получил слабую улыбку. – Когда ты вернешься в Ли Юэ, обязательно поговори с Сяо, – настаивал Итэр. – Сейчас это больно, но он тебе нужен. Вам нужно поговорить. Скажи ему то, что сказал мне, потому что Сяо действительно заботится о тебе. И довольно много, ведь он даже позволил тебе отправиться в это путешествие и терпеливо ждет тебя. И ты знаешь, как тяжело ему далось это решение. От этих слов хотелось снова плакать, но и одновременно смеяться. Красно-закатные глаза встретились с теплыми медовыми. Итэр бережно взял в свои руки чужие, говоря ему те вещи, что так отчаянно желает услышать разбитое сердце Кадзухи: – Он ждет тебя, Кадзуха. Ждет его... не Каэдэ. Его. Самурай слабо улыбнулся. Итэр теперь немного расслабился, но все равно заключил друга в трепетные объятия. – Он ждет тебя. Так что сделай все возможное, чтобы успокоиться. Не позволяй воспоминаниям взять над собой контроль. Кадзуха слегка кивнул, а затем обвил своими руками путешественника в ответ. Сяо ждал его.