Кленовые листья и забытые мелодии.

Хотя воспоминания не стали хуже, они не стали и лучше. Каэдэ и Алатус сражались бок о бок, проводили вместе каждое мгновение, часто сидели на балконе, бродили по полям, расслабившись на природе. Вместе засыпали в постели, тесно прижавшись друг к другу, иногда даже в порыве страсти. Они в принципе редко расставались. И это причиняло боль. Больно было видеть их счастливыми, как они сражались бок о бок, валялись глупо на траве в дюймах друг от друга, когда на них падал солнечный свет. Больно было испытывать их страсть. Как те, запутавшись в простынях, прижимались так близко, как могли. Кадзуха знал, что у него такой любви никогда не было и не будет. И это осознание ранило. Несмотря на то, как Итэр пытался поднять ему настроение и успокоить его, Кадзуха знал лучше. Он понимал, что Сяо не проявлял к нему романтического интереса. Его интересовал только факт того, что самурай ещё одна реинкарнация человека, которого он любил и который пожертвовал своей жизнью ради Сяо. И это был его долг – защищать Кадзуху, как он защищал всех остальных. Здесь не было места любопытству, страсти и… любви. Сяо был предан своим обязанностям, и Кадзуха являлся ей. Это все ясно как день. Поэтому ему больно. С моря дул мягкий ветер. На небе ни облачка, но Кадзуха, сидя в вороньем гнезде, смотрел в бесконечную синеву, запрокинув голову. Мысли продолжали лихорадочно появляться и исчезать, пока эмоции метались слишком быстро для человека. В светловолосой голове был такой беспорядок. Воспоминания путались с его собственными, отчего часто болело у виска. Эмоции порой вспыхивали внезапно и терзали израненную душу странника. В такие моменты он сворачивался калачиком в постели, и Бэй Доу приходилось вытаскивать парня оттуда. Ей было важно, чтобы Кадзуха отдыхал, хотя и казалось чем-то нереальным, потому что тот уже был на грани того, чтобы впасть в отчаяние. Кадзуха даже не мог сосчитать, сколько раз он плакал. Неважно, был ли он один, или Итэр находился рядом, но стоит воспоминанию всплыть, как игла боли пронзает сердце. В эти моменты все, что ему хочется, - стать Каэдэ из снов, даже зная о том, что это невозможно. От этих мыслей внутри груди постоянно болит. Как бы он не пытался похоронить эти воспоминания, они все равно всплывают в сознании, заставляя самурая проливать бесчисленные горькие слезы, от которых саднило потом горло. Слезы могли долго течь по щекам, а тело трястись. Когда рядом был Итэр, ему легче не становилось. Не помогали обнадеживающие обещания и нежные объятия. В глубине души он знал, что должен чувствовать себя лучше, но какая-то часть его души не была удовлетворена, потому что его касался не Сяо. Рядом с ним сейчас не тот человек, которого жаждет сердце. Это была размытая грань между тем, чего хотел Кадзуха, и тем, чего хотела Каэдэ. Ему еще предстояло разобраться в этом. Но не сейчас, когда разум представлял собой постоянный гул голосов и воспоминаний. Из-за этого он чувствовал, как ломается. Рыдания Каэдэ эхом отдавались в его голове. По голосу было слышно, как она была убита горем, ничего так не желая, как мужчину, которого любила, и заставляла Кадзуху плакать вместе с ней несколько ночей подряд. Он сам сворачивался калачиком в вороньем гнезде, не замечая, как засыпал. А просыпался следующим утром укрытым одеялом и рядом с сидящим на краю гнезда Итэром, чьи золотые глаза были полны беспокойства. Кадзуха сказал, что ему станет лучше. Всем говорил, что разберется во всем этом, но не мог. Не один. Это было слишком тяжело. Очень. Он не мог этого вынести. Но делиться воспоминаниями с Итэром он тоже не хотел. Скоро они прибудут в Инадзуму. Путешественник продолжит свой путь. Ему не нужны проблемы Кадзухи. И Кадзуха не хотел ими делиться. Ни счастливым, ни болезненным воспоминанием: те дни, когда Каэдэ и Алатус занимались любовью, те ночи, когда они вместе сражались с проклятыми, те утра, когда они просыпались, прижавшись друг к другу. Итэр не заслуживал того, чтобы его тяготили чужими проблемами, учитывая, что у него своих хватает. Кадзухе оставалось только ждать, пока они доберутся до Инадзумы и направятся обратно в Ли Юэ. Там, на причале, он сможет назвать единственное имя, которое столько раз хотелось произнести за это время. И все же он тоже боялся. Сяо не интересовался им так, как Каэдэ, но выносить все эти воспоминания одному труднее. Пребывание вместе хотя и сбивало с толку, но разлука делала все в десять раз хуже. Каэдэ страдала, когда не могла быть с любимым, от чего ее эмоции тащили Кадзуху на дно отчаяния вместе с ними. Он задыхался от этих ощущений, от которых нельзя избавиться, и тонул в агонии боли. Ему просто нужно было вернуться к Ли Юэ. Вернуться к Сяо. Туда, где он сможет дышать без боли в груди. Где не будет воспоминаний, травмирующих его психику. Подальше от Инадзумы, страны, где он похоронил все. Он просто должен был- – Всем подняться на главную палубу! Кадзуха вскочил. Матросы выкрикивали приказы друг другу. Красно-закатные глаза устремились к горизонту, а все тело напряглось. Пальцы сжались вокруг края вороньего гнезда. Бэй Доу встала за штурвал своего корабля. – Приготовиться к столкновению! – закричала капитан. – Кадзуха, веди нас! – Готов! Он ответил, сам того не осознавая, больше повинуясь инстинкту. Видя штормовую стену, которую им предстоит преодолеть, собственный страх подавил все эмоции Каэдэ. Они наконец добрались до шторма, окружавшего Инадзуму, и он выглядел таким же пугающим, каким Кадзуха помнил его. На горизонте не было ничего, кроме стены черноты. Дождь не переставая хлестал в море, вызывая волны и отяжелив воздух. Молнии ударяли в шумный океан. Когда прогремел гром, Кадзуха прерывисто вздохнул. Его собственные воспоминания всплыли в сознании, прежде чем красные глаза закрылись. Так было проще усмирить их. Он уже проходил все это, все будет хорошо. Во второй раз все будет куда лучше. Думая в таком ключе, Кадзуха немного успокоился. Он открыл глаза, полные решимости. Тем временем моряки заняли позиции. Алькор вот-вот столкнется с штормовой занавесой. – Давайте сделаем это, мужики! – крикнула Бэй Доу. Ей в ответ крикнули соглашающиеся слова, пока Кадзуха собирался с духом. И Алькор зашел за грань.

***

– Дайте я гляну. Грубые пальцы схватили мальчика за руку и дернули поближе к себе. Кадзуха вздрогнул. Его мать явно была недовольна этим, но сохраняла спокойствие. Пожилой член клана смотрел поверх руки мальчика. Он провел по ней пальцами, оценивая, как кожа соприкасается с деревом, прежде чем отпустить. Кадзуха мгновенно дернул руку к себе и прикрыл ее рукавом своей юкаты. Ребенок даже не смотрел в сторону мужчины. – Проклятие Каэдэ не снято, – утвердительно сказал старец. – Наш клан все еще проклят. Даже смена имени мальчика ничего не исправила. – Я же говорила тебе, что это бессмысленно, – выпалила мать Кадзухи. – И это не вина Каэдэ. – Его присутствие прокляло клан, – возразил мужчина, заставив Кадзуху вздрогнуть. – Наш клан обречен на разорение из-за него. Демон из Ли Юэ позже заставит его покинуть Инадзуму, и мы больше никогда его не увидим. Точно также, как и его предшественников. – Существование Каэдэ не виновато в падении клана, – огрызнулась женщина. – Как ты смеешь даже думать об этом! Если клану суждено пасть, то это вина клана, независимо от исхода. Не Каэдэ за то, что он родился! А демон – вовсе не демон! Он страж Ли Юэ! И защищает весь народ от зла! Пожилой мужчина усмехнулся, явно не веря ее словам. Кадзуха судорожно сглотнул. – Тогда почему каждый член клана Кадзуха, который был похож на нее, покинул Ли Юэ в поисках его? – спросил старец. – Словно одержимые, они пересекли море ради этого демона. Несли чушь о том, что они принадлежат друг другу, только для того, чтобы умереть из-за этого демона! Леди Каэдэ была одной из первых, кого убила эта тварь! Наш самый умный и сильный член клана исчез из-за этой мрази! Она была той, кто вывел клан Кадзуха из разорения! – Они были любовниками, придурок! – рявкнула мать Кадзухи. – Ты что, забыл? Она выковала копье для стража Ли Юэ! Она отправилась с ним через море! В кладовой есть документы, которые мог... – Ты была в кладовой? – спросил мужчина сердитым тоном. – Эти документы- Двое взрослых продолжали кричать друг на друга. Кадзуха, свернувшись калачиком, закрыл уши ладонями, чтобы заглушить шум, даже если его пальцы сильно дрожали. Все это время Сяо спокойно наблюдал за всем этим. Якша нахмурился, сузив глаза при виде развернувшейся перед ним сцены. Адепт стоял рядом с кроватью, чтобы быть ближе к Кадзухе. – И будущее Каэдэ зависит от его собственного выбора! – закричала женщина. – Я не буду стоять в стороне и смотреть, как вы обращаетесь с ним, как с его предшественниками! Ты не будешь держать его прикованным к Инадзуме! Только через мой труп! – Это не тебе решать... – Тогда я заберу его и увезу в Ли Юэ! – пригрозила она. В комнате воцарилась гробовая тишина. Золотые глаза расширились от шока. Пожилой мужчина оскалился. По его набухшим венам было видно, как тот зол. Его руки сжались в кулаки. Клан Кадзуха приковал предшественников Кадзухи к Инадзуме?! Они заставили их всех оставаться взаперти в этом поместье? Оставили их страдать? Сколько реинкарнаций Каэдэ было сковано цепями? Сколько из них пострадали из-за воспоминаний? Они мечтали путешествовать? Жаждали увидеть Ли Юэ? Увидеть Сяо? Встретиться с ним впервые? Сколько из них оплакивали его? Произносили его имя, а он его так и не услышал? Сколько из них потеряли надежду? Умерли, зная, что никогда не увидят Сяо? Сколько их? – Ты не станешь... – Посмотрим, – ответила женщина. Пожилой мужчина свирепо посмотрел на мать Кадзухи. Ее взгляд был решительным, да и она сама держалась гордо, как и положено леди ее уровня. Однако теперь она выглядела пугающей, будто та могла в любой момент вытащить меч и сразить мужчину на месте, если бы он даже подумал о том, чтобы тронуть хоть волосок на голове Кадзухи или неправильно посмотреть в сторону мальчика. Кадзуха медленно убрал руки от ушей, ожидая, начнется ли спор снова. Сейчас он никак не мог защитить себя. Он был маленьким ребенком на этой большой кровати, что оказался свидетелем спора взрослых, но осознание того, что яблоком раздора был он сам, несомненно травмировало его. – Он должен будет изучать ту же программу, что и все наследники до него, – с уверенностью сказал мужчина, в то время как мать Кадзухи пристально смотрела на мужчину сверху вниз. – С этим ничего не поделаешь. Однако... – В противном случае Каэдэ имеет полное право поступать так, как ему заблагорассудится. Я не буду приковывать своего ребенка к этому поместью. У Каэдэ есть свобода исследовать страну своего рождения и знакомиться с новыми людьми. Особенно, если ты планируешь заставить его стать наследником клана. Социальные сети играют ключевую роль. Мужчина нахмурил брови. – Ладно, – его голос смягчился. – Однако за пределами поместья он по-прежнему будет известен под именем Кадзуха. Название клана уже было изменено, и многие знают его именно под этим именем. Женщина фыркнула, но спорить не стала, хотя явно была недовольна этим фактом. И все же для старейшины этого, казалось, было достаточно. Он развернулся и дверь с грохотом закрылась за ним. В тот момент, когда стихли даже шаги мужчины, мать Кадзухи расслабилась и подошла к кровати. Присев на край матраса, она осторожно взяла деревянную руку мальчика. – Я же говорила тебе, что все будет хорошо, Каэдэ, – тихо заговорила женщина. Кадзуха слабо кивнул ей в ответ. – Тебе просто придется немного подучиться, но ты волен делать все, что захочешь. – Н-но я проклят, – Кадзуха говорил дрожащим голосом. Слезы навернулись на его глаза. – Я проклял весь клан. Неудивительно, что все на меня злятся… – Каэдэ… Женщина крепко, но нежно обняла его, гладив ему спину. – Ты не проклят, чтобы обречь других на гибель, милый, – тихо ответила женщина. – Ты проклят воссоединиться со стражем Ли Юэ. Мужчиной, который будет любить тебя, несмотря ни на что. Увидев убитое горем выражение ее лица, Сяо прикусил нижнюю губу и быстро отвел взгляд. Он почувствовал укол сердца. – Проклятие любви не может уничтожить весь клан. Это проклятие, созданное для тебя. Просто наберись терпения, и Окаа-сан найдет способ доставить нас в Ли Юэ. Я помогу тебе найти стража, и мы встретимся с ним вместе. Обещаю. – Т-ты действительно обещаешь? Она медленно откинулась на спинку стула и улыбнулась. Пальцы обхватили щеки мальчика и слегка сжали, заставив Кадзуху слегка хихикнуть. – Обещаю, мой маленький кленовый листик. Мы встретимся с ним вместе. В тот момент, когда она закончила говорить, вся комната исказилась. Сяо быстро и настороженно огляделся по сторонам, пока он не услышал крик. Приглушенный и сломанный. Шум исказился, как и пространство вокруг него. Очертания приняли четкую форму. Комната, в которой были Кадзуха и его мать, исчезла. Судя по всему, это был двор поместья Каэдэхара. Кленовые листья покрывали землю. Группы людей стояли около крыльца, склонив головы. Несколько пожилых мужчин и женщин, явно безразличные к ситуации, стояли впереди, в то время как Кадзуха чуть постарше пытался вырваться из хватки мужчины, что держал его за руку, тем самым удерживая от того, чтобы ребенок не помешал солдатам поднимать гроб и класть его в глубокую яму в землю. Сердце Сяо упало. – Н-нет... Золотистые глаза уставились на цветы повсюду, что украшали заднюю часть поместья среди других надгробий. Затем его взгляд упал на один расписной камень, около которого была картина, выполненная искусно мастерскими мазками. На ней была изображена мать Кадзухи. – О-Окаа-сан! – Кадзуха всхлипнул, отчаянно пытаясь освободиться, в то время как мужчина рядом с ним пытался успокоить его. – Кадзуха, пожалуйста, – взмолился он. – Не прерывай церемонию. – Н-но Ок-каа-сан... Мужчина продолжал пытаться успокоить мальчика. Голос становился мягче, в то время как рыдания Кадзухи становились тише. Сяо сильно нахмурился, пока несколько голосов не привлекли его внимание. – Я слышал, она упала в озеро и утонула. Золотые глаза метнулись к нескольким людям позади него. Сяо стоял в самом конце. Люди, не принадлежащие к клану, сбились в кучу и спокойно наблюдали. Их голоса были тихими, чтобы не мешать церемонии погребения. Кадзуха не переставал вырываться из хватки человеком рядом с ним. – Утонула? Но она была очень хорошей пловчихой, – удивленно произнес другой голос. – Она научила многих детей плавать. – Это то, что я слышал, но все равно странно, – ответил первый человек. – Она была такой опытной и умерла такой молодой… Что будет с ее сыном? Я слышал, он следующий наследник клана. Кто будет направлять его? Его отец ужасный человек. Сяо оглянулся на мальчика, что ударил кулаком мужчину в грудь. Слезы текли по его лицу. Якша уловил сходство между Кадзухой из недавнего воспоминания и этим. Кадзуха явно унаследовал решительность и непоколебимость своей матери. Какое-то шевеление среди старейшин привлекло внимание Якши. Золотые глаза сосредоточились на прежнем старике, что свирепо посмотрел в сторону сплетников. Сяо зарычал от отвращения. Теперь он вспомнил, почему ненавидел людей. Особенно таких, как этот. Они убирали с пути невинных людей, не испытывая при этом чувства вины. Такие люди не заслуживали жизни. – Кадзуха... – Ты не защитил ее! Сяо оглянулся на мальчика и его отца как раз в тот момент, когда Кадзуха ударил его по лицу. Сколько гнева и обиды было в этих глазах… Мужчина лишь напрягся от удара и уставился на мальчика. На его лице был написан шок, и это заставило всех напрячься, с тревогой оглядываясь по сторонам. Сяо нахмурился. Значит, это послужило катализатором… – Кадзух... – Ты должен был защищать ее! – закричал ребенок. – Ты позволил ей умереть! Ты позволил Окаа-сан умереть! Около них поднялся ветер, от чего люди там охнули и в испуге бросились прочь, чтобы защитить себя. Только отец мальчика остался стоять на коленях, застыв на месте и смотря в наполненные яростью закатно-красные глаза. Шторм около них усиливался. – Окаа-сан доверилась тебе! Порывы воздуха разорвали украшения на части. Лепестки цветов танцевали в потоке, создавая прекрасную волну красок среди надвигающейся гибели, скрытой среди шторма. Ветер становился слишком быстрым, становясь острым, как лезвия. – И она умерла из-за тебя! На лице мужчины отразилось чувство вины. Взгляд резко оторвался от мальчика. Он поник, опустив голову. Старейшины уходили прочь, явно недовольные поведением мальчика. Дар Каэдэ теперь проявляется вокруг них. Вторая половина шторма Сяо. – Кадзуха, хватит, – приказал один из старейшин. – Успокойся. Мальчик не слушал. Он продолжал обвинять своего отца с яростью во взгляде. В таком маленьком и хрупком теле была скрыта такая мощь… Сяо явно шокировал факт того, что настолько мощная сила проявилась в Кадзухе так рано. А ведь, судя по кольцам на его правой руке, ему было всего девять. Бинты, которые ранее прикрывали ладонь, были разорваны в клочья, когда начался шторм. Однако в один момент все расплылось и исчезло, заставив Сяо прерывисто вздохнуть и быстро оглядеться вокруг. Повсюду была чернота. Вокруг ни звука. Его взгляд сузился, пока сердце успокоилось лишь тогда, когда он снова оказался в комнате. Комнате Кадзухи. Точно такая же, какой он ее помнил. Но здесь было темно. Видимо, сейчас ночь. Ни единого лучика доступного света за исключением сияния луны, что освещало лишь половину комнаты и то слабо, едва осветив мальчика, свернувшегося калачиком в углу. На его голове было одеяло, пока слышались тихие всхлипы. Забинтованные пальцы прижимали левую руку ближе к себе. Та была в синяках. Пурпурные и синие пятна покрывали его кожу. Сяо быстро шагнул вперед и опустился на колени, сразу же заметив еще кое-что: побои были на шее, что еле скрывались воротником, а правая лодыжка и вовсе распухла. – О-Ока-аа-сан… – Кадзуха шмыгнул носом. Пальцами он потер глаза, и его нижняя губа задрожала. – Я-я хочу сбежать в Ли Юэ... Ты обещала, что мы поедем вместе… Я н-не хочу больше здесь находиться… Я х-хочу, чтобы страж защитил меня... У Сяо заныло в груди. Он потянулся рукой, чтобы коснуться мальчика, но та прошла сквозь него, заставив Сяо сильно прикусить нижнюю губу и выругаться, пока Кадзуха плакал. Из-за того, что ребенок свернулся калачиком, он казался еще меньше. Около него валялись книги, которые, видимо, были брошены в мальчика в свое время. Вот от чего столько синяков на теле. – О-он должен полюбить меня, верно? – золотые глаза медленно расширились, смотря на дрожащего на полу ребенка. – О-он должен защищать меня? П-пожалуйста... пришлите его ко мне. – Я... я прямо здесь, – тихо проговорил Сяо. Он вновь потянулся рукой, чтобы прикоснуться к мальчику, но снова ничего не вышло. – Я прямо здесь, Кадзуха. Ты не одинок. Я рядом. Но его никто не услышал. Неважно, сколько Сяо говорил и не тянулся к нему, сколько раз он пытался дотронуться до него. Это было не более чем воспоминание. И в отличие от снов Кадзухи, он был всего лишь гостем. Альтернативной версии Якши здесь не существовало. Он был просто зрителем. Бесполезным и беспомощным, не имея возможности утешить мальчика, находящегося перед ним. Кадзуха забился в угол, пока крупные слезы катились по его лицу. Он тихо умолял о помощи Сяо. Даже если он не знал его имени. – Я... я хочу быть свободным... Пожалуйста. О-освободи меня.

***

Когда Сяо проснулся, он обнаружил, что плачет. Дрожащими пальцами Якша протянул руку и смахнул беззвучные слезы. В комнате вокруг него было темно. Ни единого звука не было слышно. Отдернув руку от лица, на его перчатках можно было заметить влагу. – Я... я хочу быть свободным... Пожалуйста. О-освободи меня. Сяо чертыхнулся, уткнувшись лицом в подушку. Руки сжались в кулаки, а тело пробила дрожь. Сколько их? Сколько перевоплощений пережил клан Кадзуха? Скольких они отказались освободить? Отказались дать воссоединиться с ним? Все эти годы он провел в одиночестве думая, что Каэдэ не перевоплотилась. Думая, что его бросили. Думая, что его наказывают за то, что он убил Каэдэ. Сколько лет прошло, пока Каэдэ страдали? Запертые своим собственным кланом и закованные в цепи? Скольких избивали- Он стиснул зубы. Покрытое синяками и избиениями тельце маленького Кадзухи промелькнуло перед его закрытыми веками. Его переполняли гнев и ярость. Они причинили ему боль. Они избили его. Они заставляли его страдать. Он был всего лишь ребенком… Со сколькими реинкарнациями они обращались подобным образом? Сяо кипел от злости. Ногти чуть не разорвали ткань простыней, которые он сжимал. Маленький Кадзуха знал о нем. Сяо внезапно замер стоило ему осознать это. Глаза в недоумении расширились. Маленький Кадзуха знал о нем, но когда они с Кадзухой впервые встретились... на его лице не отразилось и тени узнавания. Даже когда начались воспоминания или когда Сяо рассказал о себе. Кадзуха, казалось, вообще ничего не помнил. Пальцы вцепились в простыни, а золотые глаза вновь сузились. Что они с ним сделали? Вопрос был мучительным. У него сжалось в груди. Ему срочно нужно разобраться с этим. Поднявшись, в руке тут же оказалось копье и он направился к выходу. Его Архонт что-нибудь придумает. Но здесь он не хочет больше находится. Где угодно, только не тут. Ему нужно куда-нибудь поближе к Кадзухе, чтобы знать, что с ним все в порядке, чтобы груз с плеч упал… Это то, что чувствовал Кадзуха, когда воспоминания Каэдэ захлестнули его? Сяо медленно расслабился. Его плечи поникли, а руки разжались. Он... сейчас очень далеко. С его губ сорвалось проклятие. Пальцы зарылись в темные волосы. Зубы впились в нижнюю губу. Им не следовало разделяться. Это была ужасная идея. Сяо не мог до него добраться. Не мог унять своих эмоций. Не мог быть рядом, когда он в нем нуждался. Не мог расслышать его имени, если оно когда-нибудь произносилось. Их разделяло открытое море. Кадзуха был на Алькоре по пути в Инадзуму, в страну, Архонт которой желал его смерти. А Сяо застрял в Ли Юэ без возможности последовать и связаться с ним. Он был бесполезен. Прямо как в воспоминаниях Кадзухи. Он не смог и не сможет защитить его. – Мне так жаль... – Сяо тихо заговорил. – Пожалуйста, Архонты. Прошу, скажите мне, что с ним все в порядке. Легкий ветерок наполнил комнату. Он принес с собой запах земли и моря. Сяо расслабился и выдохнул, прикрыв глаза. По крайней мере, Архонты могли ответить на его молитвы. Он медленно снова открыл глаза. Тыльной стороной руки Якша вытер остатки слез с щеки. Его эмоции поутихли, и Сяо смог взять себя в руки, в то время как голоса в его голове посмеивались над этим нарушенным самообладанием. Он должен был найти способ добраться до Кадзухи, либо найти способ убедиться, что с ним все в порядке, что воспоминания не подавляли его, что он благополучно пережил шторм, что мучительные сны прекратились. Сяо должен был рассказать Кадзухе о воспоминаниях, которые он видел. Убедиться, что они правдивы и Селестия действительно показывала ему воспоминания Кадзухи и разделяла бремя агонии его перевоплотившейся возлюбленной. Впервые с тех пор, как они были прокляты. С тех пор, как Каэдэ умерла за него. Должен был быть какой-то способ. Послышался шорох шуршащих бумаг. По комнате пронесся легкий ветерок, что опрокинул стопку документов на книжной полке. Золотые глаза устремились на бумаги. Осознание не заставило себя ждать. Якша в спешке подбежал к столу, чтобы схватиться за пергамент. На его лице появилась ухмылка, и взгляд сфокусировался на темнеющем пейзаже за балконом. – Благодарю вас, лорд Барбатос.