Кленовые листья и забытые мелодии.

– Курс по левому борту! Еще одна яркая молния ударила в бушующее море, а затем прогремел гром. Весь корабль накренился влево. Бэй Доу что-то крикнула в сторону Кадзухи, пока члены экипажа носились по палубе. Дождь был настолько сильным, что поднимался непроглядный туман. Одежда моряков давно уже промокла насквозь, утяжелив ткани. Холодный ветер пробирал до самых костей. С моря поднялась огромная волна, что заставила новобранцев застыть в страхе, в то время как старшие по званию ухмыльнулись. Бэй Доу развернула корабль в предложенном направлении Кадзухой. Огромная масса воды обрушилась в море. Прямо там, где они были всего несколько мгновений назад. – Хорошая работа, Кадзуха! Голос капитана почти терялся в потоке шума, который гремел у него в ушах. Среди неистовых завываний ветров и всплесков воды, оглушительных раскатов грома и треска молнии. От каждой капли дождя, ударявшейся о палубу корабля, у него болела голова. Кадзуха вцепился пальцами в перила вороньего гнезда до такой степени, что даже костяшки пальцев побелели. Его взгляд сузился, а зубы впились в нижнюю губу. Они пытаются преодолеть штормовую занавесу почти целый день. Кадзуха все это время руководил ими, а Бэй Доу стояла за штурвалом своего корабля. Ни один из них ни разу не принял другого на свое место, пока они оба боролись с бурей. Экипаж всячески поддерживал и помогал как мог. Скоро все закончится. Кадзуха чувствовал это. – Правый борт! Бэй Доу быстро повернула штурвал. Воздух изменился настолько, что это почувствовали все. Молния осветила темные тучи, прежде чем мощный удар обрушился на море по левому борту, заставив членов экипажа выругаться и отпрянуть назад. Последовал оглушительный раскат грома, из-за которого Кадзуха вскрикнул от боли. Он прижал руку к левому уху. Ужасный звон пронзил его голову. Несколько человек обеспокоенно посмотрели на него снизу вверх. Странник зажмурил один глаз, не прекращая смотреть вперед. Его взгляд вбирал в себя все. Пришлось напрячь правое ухо, чтобы уловить звуки, потому что левое было оглушено громом. – Правый борт! Кадзуха закричал так громко, как только мог. Он почувствовал, как корабль наклонился. Ему едва удалось избежать огромной волны. От удара вода в добрых несколько дюймов разлилась по палубе. Кадзуха увидел... Свет, проглядывающий впереди. – Порт! Алькор уклонился от очередной волны. Дождь медленно начал стихать. Члены экипажа в удивлении подняли глаза. Алькор прорвался сквозь шторм. Показались первые лучики солнца. Их приветствовал легкий ветерок в отличие от того потока, что остался позади. Дышать стало намного проще, как и смотреть на светлеющий горизонт бескрайнего моря. Теперь они могли увидеть земли порта Рито, украшенного десятками кленовых деревьев. Их красные листья ветром разносились по всей округе. В его груди появились болезненные ощущения. Ветер мягко обвился вокруг парня, будто сочувствуя ему. Затем взгляд зацепился за деревья сакуры, расположенные на вершине горы Ёго, где находилось Великое святилище Наруками. Это была одна из самых высоких гор в Инадзуме. У него вырвался прерывистый вздох. Руки сильнее вцепились в бортик вороньего гнезда. Тихий голос Каэдэ начинал что-то нашептывать. Он вернулся. Даже если это было на короткое время и эти виды - единственные, что он успеет увидеть. Это все равно заставляет его сердце сжаться, а решимость поколебаться. Потухший Глаз Бога в складках одежды начинает покалывать. Он никогда не думал, что ему доведется увидеть это снова. Не после того, что он потерял и с чем придется столкнуться, если его поймают. – Кадзуха! Самурай вырвался из мыслей и вернулся в реальность. Он повернулся всем телом, чтобы взглядом встретиться с единственным рубиновым глазом капитана. При виде ее хочется лишь доказать, что все в порядке, поэтому пришлось выдавить слабую улыбку и прикрыть глаза. Затем он ей кивнул и, стараясь не смотреть на женщину, перекинулся через край, спрыгнув вниз. Ветер дул в его сторону, закружившись вокруг ног, чтобы создать защиту и своего рода подушку, когда странник приземлился. Первые несколько шагов были неуверенными, прежде чем Итэр поднялся на палубу. Медовые глаза мгновенно уловили его фигуру и тогда путешественник бросился к нему. На Кадзуху всего за долю секунды обрушилось все сразу: усталость, его сверхчувствительные ощущения, боль, от которой у него раскалывалась голова, бремя Каэдэ с чужими воспоминаниями, что снова начали всплывать в сознании. В тот момент, когда Итэр подошел достаточно близко, Кадзуха врезался в него, падая прямо на путешественника. Все, кто был достаточно близко, запаниковали. Раздался голос Бэй Доу. Ее первый помощник бросился к ним. Перед глазами у Кадзухи плавали черные точки, быстро заполняя все вокруг. Чужие голоса уже сложно было как-то распознать. Они казались такими приглушенными, словно тот находился под водой. И он утонул.

***

Как бы просто это ни звучало по мнению большинства смертных, написать письмо оказалось гораздо сложнее, чем ожидал Сяо. В тот момент, когда он схватил пергамент и сел за перо, все, что хотелось сказать, вылетело из головы. Оказавшись перед чистым листом бумаги, было сложно даже вывести хоть букву. Должен ли он писать официально? Или обыденно? Как будто он разговаривал с самой Каэдэ? Или ему следует писать так, как если бы они были друзьями? Знакомые? Два человека, разделивших одно и то же проклятие? Эти сомнения поколебали его решимость написать письмо и несомненно это действовало на нервы. Нет, он должен был убедиться, что с Кадзухой все в порядке. Итак, надо задать вопрос, но как именно? Спросить напрямую? Осторожно? Вежливо? С беспокойством? А еще нужно разузнать аккуратно, являются ли те воспоминания, что снились Якше, прошлым Кадзухи. Но… Если так, то это может быть очень больная тема для парня, судя по тому, что Сяо видел во снах. Поэтому стоит ли невзначай упомянуть, или все-таки лучше спросить напрямую, потому что они разделяют одно проклятие? А еще… Он не знал, как озаглавить письмо. Он называл каждую реинкарнацию Каэдэ, но Кадзуха имел свое имя, хотя и было первоначальным названием клана. Новая фамилия парня - Каэдэхара. Сяо никогда не давали разрешения называть его Кадзухой, но никто и не поправлял его, однако продолжать называть его Кадзухой все равно было оскорблением. А если просто Каэдэхарой, то это уже неуважение его прошлых реинкарнаций… Хотя, если верить снам, в одном можно было убедиться точно. Мать Кадзухи изначально назвала его Каэдэ. Что имело смысл относительно того, почему Кадзуха так странно отреагировал, когда Сяо впервые назвал его Каэдэ в своем сне, когда самурай изменил ландшафт сновидений Сяо, чтобы освободить его от кошмара, и они встретились лицом к лицу в той пещере. Кадзуха, прихваченной инфекцией, ничего тогда еще не понимал, в то время как Сяо хранил все ответы в подавленных воспоминаниях. Видимо, где-то в глубине души Кадзуха вспомнил что-то из своего прошлого, чтобы вот так отреагировать на то, что его назвали Каэдэ. Почему Кадзуха не помнил его было еще одной проблемой, что затрудняет написание письма. Сяо не был полностью уверен, стоило ли писать так, словно Кадзуха действительно знал, кем Якша был все это время. Особенно, если Кадзуха ничего не знал обо всем, пока ему не объяснили. Сяо попробовал еще раз сосредоточиться на чистом листе пергамента и изо всех сил пытался что-то написать. Главное, чтобы это письмо вообще дошло до него. Он просидел за столом на балконе до завтрака. Когда Верр вошла с подносом еды, она замерла, стоило ей подойти ближе к Сяо. Та явно удивилась, когда заметила бумагу в его руках. Затем она присела за стол к нему, отставив поднос в сторону. Женщина хотела помочь ему собраться с мыслями. Она отвечала на все его вопросы, которые любой смертный счел бы очевидными, в то время как он делал некоторые заметки и записывал несколько коротких идей, что хотел выразить. Верр поправляла его, когда он казался слишком резким, но в то же время слушая и подталкивая в правильном направлении, когда тот заходил слишком далеко от своих намерений. Гордая улыбка появилась на ее лице, когда Сяо сумел записать все, что он хотел выразить. Якша расслабился, хотя выражение лица все равно оставалось напряженным. – Он будет тронут, – нежно произнесла Верр, когда она осторожно забрала у него бумаги и придвинула ближе поднос с едой. – Кадзуха, скорее всего, сейчас в таком же стрессе, как и ты. Если он узнает, что ты потратил время на написание письма и думал о нем, это определенно вызовет улыбку на его лице. Я уверена в этом. Сяо не смог сдержать легкого румянца, разлившегося по щекам. Пробормотав несколько коротких слов, он принялся за еду, и Верр оставила его в покое. А когда с едой было покончено, Якша снова взялся за бумаги, преисполненный решимости написать письмо полноценно, пока он не упустил шанс передать его в руки Кадзухи до его возвращения. Что привело к настоящему моменту. Спустя несколько часов он уже стоял у парадного входа в особняк Итэра, внутри чайника, и отчаянно пытался не помять письмо в руках. Тревога накатывала с каждым ударом сердца, пока он, нахмурившись, смотрел на невинный конверт, запечатанный воском, на использовании которого настояла Верр, которая также порекомендовала оставить на нем что-то наподобие рисунка. Он действительно многого не понимал в смертных. – Тебе что-то нужно, Сяо? – заговорила с беспокойством в голосе Барбара. Он поднял голову, когда услышал приближающиеся шаги. Певица прижала руки к груди, когда покидала восточное крыло поместья, где располагалась кухня. В воздухе витал запах свежей еды, подавая сигнал любому, кто почувствовал этот запах, что блюдо явно готово. Однако девушка сосредоточила свое внимание на госте. – Ничего особенного, – быстро ответил Сяо. Письмо выпало из его рук, и тогда Барбара слегка нахмурилась. – Я просто погрузился в свои мысли. Можешь возвращаться на кухню. Девушка, очевидно, поняла, что он лжет, еще до того, как заметила предмет в его руке. Голубые глаза заискрились при виде этого. На ее лице расплылась ослепительная улыбка. – Ты... – Барбара быстро оглядела первый этаж, явно проверяя, нет ли кого поблизости, прежде чем она подошла немного ближе и заговорила тише. – Ты написал письмо для Кадзухи, Сяо? Золотые глаза быстро отвели от нее взгляд. Он пробормотал себе под нос несколько слов, прежде чем отвернуться от девушки, дабы скрыть покрасневшие щеки. Барбара мягко улыбнулась и жестом указала на стойку регистрации позади себя. Это было что-то, чего Сяо никогда не понимал, почему Итэр решил поместить ее именно там из всех возможных мест. Почти прямо у двери, где все ходят. Огромный книжный шкаф за ней загораживал весь вид на остальную часть дома, но, очевидно, служил какой-то перегородкой. При этом он всегда оставался пустым, если только Син Цю не решал почитать одну из своих книг. – Ты можешь оставить письмо здесь, на столе. Син Цю положит его на книжную полку и проследит, чтобы Кадзуха взял его в следующий раз, когда зайдет в чайник. Или если Итэр навестит нас и передаст ему. Якша медленно повернулся обратно. Удивленно моргнув, он опустил взгляд на письмо. Пальцы в перчатках впились в конверт, прежде чем Барбара накрыла его ладонь своей с мягкой улыбкой на лице, что выражало понимание. – Никто не прочтет это, Сяо. Это письмо для Кадзухи. Просто напиши на нем его имя, и никто к нему не прикоснется. Он неохотно кивнул ей. Девушка потянулась, чтобы взять перьевую ручку и вручить ее Сяо. Якша записал имя Кадзухи, прежде чем положить конверт на стол и отступить на шаг. Несмотря на напряженную фигуру, с плеч будто упал камень. Теперь он сможет убедиться, что Кадзуха наверняка получит письмо в свое время. – Не хочешь присоединиться к нам за ужином? – спросила Барбара. – Сян Лин приготовила какое-то блюдо, о котором я никогда не слышала, но оно в огромной кастрюле, и наполнено мясом, рыбой и большим количеством овощей. Нам определенно понадобится помощь… – В декоративном горшке? – Да, как ты узнал? – она произнесла это с удивлением. – Искушение адепта, – пробормотал Сяо. – Это сложное блюдо, но известное в Ли Юэ. – Архонты. Тогда мне лучше взять немного, пока не пришли все остальные. Так ты присоединишься? Якша нахмурился, поддавшись искушению. Он сомневался, ведь уже был поздний час, и даже если бы он действительно ушел, то не смог бы нормально сражаться с проклятыми. Сяо все еще был слишком измотан отсутствием Кадзухи и написанием письма. – Я... я могу остаться на чашку чая, – тихо ответил Сяо. Барбара с сияющей улыбкой на губах жестом пригласила его следовать за ней на кухню. По ней было видно, как она рада, что он принял ее предложение. Сяо же лишь тяжело вздохнул. Перед тем, как пойти за счастливой девушкой, он взглядом зацепился за лежащее на стойке письмо. Сяо надеется, чтобы Кадзуха вообще получил письмо, прежде чем он вернется.

***

Юношу на кровати аккуратно укрыли одеялом. Теперь он лежал в чистой, сухой одежде, хотя светлые волосы были немного влажными. Его дыхание было ровным. Будто всей этой ситуации и не возникало на борту Алькора. Итэр прикусил губу, нахмурившись, и рукой почесал затылок. Бэй Доу сказала, что Кадзуха привык к подобной перспективе вести Алькор сквозь штормы. И раньше проводил их через этот, но то, что Итэр увидел сейчас воочию, совершенно не успокаивало. В отличие от предыдущего раза, Кадзуха едва держался на ногах, когда приземлился на палубу, чуть не споткнувшись о самого себя. Его лицо было таким уставшим и измученным. Одежда настолько промокла, что давила на тело и плотно облегала кожу. Когда Итэр встретился взглядом с красно-закатными глазами, он увидел в них пустоту. В них не было даже проблеска света, отчего казались мертвыми. А затем Кадзуха качнулся вперед и упал прямо в руки путешественника. О чем только думал Кадзуха, когда их взгляды встретились? Это определенно касалось Итэра. Когда Рито показался на горизонте, а Алькор был почти прибыл в порт, это заставило его заколебаться. Интересно, смог бы Кадзуха вот так благополучно вернуться в Ли Юэ? Без него. Ведь больше не с кем будет поговорить. Конечно, Бэй Доу могла бы, но ее чрезмерная забота может принести больше вреда, чем пользы. Не говоря уже о том, что Кадзуха не мог воспользоваться чайником Итэра, чтобы отдохнуть с Алькором на ходу. Допуск обители запоминал точное местоположение, от которого отправляется человек. Так что, если бы Кадзуха воспользовался им, он оказался бы на мели посреди океана. У него не было места, где он мог бы полностью расслабиться и снять напряжение. Не тогда, когда Кадзухе предстояло вести их через шторм на обратном пути.... – Итэр! Путешественник вздрогнул и посмотрел в сторону двери. Паймон подплыла к нему из другого конца коридора, махнув рукой. Парень еще раз взглянул на Кадзуху и тяжело вздохнул, отходя от кровати и выходя из комнаты. Стоило двери закрыться, как его верная напарница как раз уже подлетела ближе. – Кадзуха отдыхает? – спросила Паймон. – Да. Спит как мертвый, – ответил Итэр со слабой улыбкой на лице. – Я как раз собирался возвращаться наверх. Мы же почти прибыли? – Вот почему Паймон спустилась сюда! Капитан Бэй Доу сказала Паймон прийти за тобой. Мы почти на месте, и нам нужно действовать быстро, как только мы прибудем. Она не хочет, чтобы кто-нибудь обыскал Алькор и нашел Кадзуху, если мы задержимся надолго. Итэр понимающе кивнул ей. Они вдвоем поднялись на палубу корабля и снова оказались под теплым солнечным светом. Матросы уже очищали верхнюю часть корабля от шторма, в то время как капитан спускалась к ним по ступенькам. За штурвалом был ее первый помощник, пока она отжимала свои влажные волосы. – Как Кадзуха? – спросила она, как только оказалась рядом. – Спит. – Это хорошо, – вздохнув, женщина нахмурилась. – Я проведаю его, когда мы отпустим тебя в вольный полет. Тебе нужно что-нибудь сделать до этого? – Я хочу зайти к себе в чайник, – неуверенно ответил Итэр. – Просто чтобы все знали, что со мной все в порядке, и проверить почту. – А ты можешь сделать это после того, как покинешь корабль? – Он, как правило, очень увлекается исследованиями и исчезает на целую вечность, – вмешалась Паймон, жалуясь. – Никто не может до него дозваться, и Паймон едва может уговорить его сделать перерыв, чтобы проверить всех. Вероятно, именно поэтому ему в первую очередь подарили чайник. – Это займет всего несколько минут, – настаивал Итэр, игнорируя нытье своего компаньона. – Если для меня не будет сообщений или почты, я сразу же вернусь. – Ладно, – проворчала Бэй Доу. – Но сделай это побыстрее. Чем скорее Алькор снова выйдет в море, тем в большей безопасности будет Кадзуха. Итэр кивнул ей. Женщина рявкнула приказ матросу, который расслаблялся, и мужчина поспешил прочь. Остальные быстрее справились со своими задачами, в то время как Итэр сдержал слабый смешок. – Земля-хо-хо! Медовые глаза взглянули в ту сторону, куда смотрела Бэй Доу. Путешественник увидел бесчисленное количество кленов. Это зрелище несомненно завораживало. Их листья, трепеща, опускались на бесконечные дома и магазины по всему городу. Порт был окружен водой с причаленными лодками. Итэру не терпелось вступить на эти земли и исследовать их. Из легкого транса его вывело прикосновение к плечу. – У тебя есть две минуты, – сказала Бэй Доу. – Иди. Итэр быстро кивнул. Он вытащил чайник, что повис в пространстве перед ним, прежде чем постучал по крышке, и она засветилась. Все вокруг него исказилось. Звуки прекратились, а цвета поблекли, сменившись другим ландшафтом. Теперь парень стоял перед своим домом, что простирался на бескрайнем горизонте. Мимо него пронесся морской бриз, и закричали чайки. Плеск волн отдавался эхом, а Пухляш лучезарно улыбался ему. – С возвращением, Итэр. Тебе что-то нужно? – Просто зашел проверить свою почту, – ответил он, помахав рукой духу чайника. – Я прибыл в Инадзуму. Поэтому хотел убедиться, что я пока никому не нужен. – Я понимаю. Для тебя нет никаких сообщений, а вот твои компаньоны усердно выполняли поручения вместо тебя, так что можешь быть спокоен. Итэр хмыкнул, слегка нахмурившись. – Есть сообщение для другого. Путешественник вопросительно посмотрел на духа. – Другого? – Да. Кто-то оставил письмо для Кадзухи, – ответил Пухляш. – Ты найдешь его в книжном шкафу в прихожей. На лице Итэра появилось растерянное выражение. Путешественник поблагодарил духа и направился внутрь относительно тихого дома. На кухне загремело несколько кастрюль и сковородок, в то время как наверху эхом отдавались шаги. Итэр перепрыгнул через стойку регистрации прямо внутри здания и проверил полки. Пальцы в перчатках пробежались по нескольким коллекциям книг, которые постепенно нашли там свой дом, прежде чем его внимание привлекло письмо, о котором шла речь. Конверт находился между двумя книгами, запечатанный грубой восковой печатью. Имя Кадзухи было нацарапано на лицевой стороне изящным старинным шрифтом. Итэр мягко сдвинул книги с места. Осторожно, чтобы не повредить печать и конверт. Достав, он недоуменно уставился на него и прижал костяшки пальцев к губам. – Чей это почерк? – спросил Итэр, пробормотав себе под нос, прежде чем внезапно выпрямиться. – Черт, Бэй Доу сказала, что у меня всего две минуты. Итэр снова быстро перепрыгнул через стол. Рука взметнулась, и чайник снова появился перед ним. Он постучал по нему костяшками пальцев, прежде чем все снова исказилось. Палуба Алькора вернулась в фокус мгновением позже, когда Бэй Доу стояла на том же месте, ожидая его с не совсем довольным выражением на лице, пока Итэр не протянул ей письмо. – Для меня не было никаких сообщений, но кто-то оставил одно для Кадзухи, – заговорил путешественник, когда женщина взяла конверт в руки. – Ты можешь передать это ему от меня? – Конечно, – она головой указала в сторону города, и Итэр кивнул. Они вдвоем быстро спустились по мостику, установленному матросами, и вошли в доки. Бэй Доу спокойно шла перед ним, в то время как Итэр и Паймон с благоговением оглядывались по сторонам. Звон брошенной монеты эхом разнесся в воздухе. Чем дальше они шли по докам, тем громче становился шум, пока из небольшого дока слева внезапно не выскочил мужчина. Он спустился по небольшой лестнице и остановился перед ними. На его лице расползлась улыбка, когда Бэй Доу ему усмехнулась. Незнакомец отсалютовал гостям двумя пальцами. – Приветствую!