Ход Эвансов 1. E2-E4

– Да чтобы я еще раз пошла с тобой куда-нибудь, Эванс! – Остатки адреналина в крови Гермионы вышли в гневной речи. – Ты понимаешь, что нас могли поймать, убить или, что хуже всего, выгнать из школы! Вы хоть представляете, как нам повезло, что нас не съела та собака? – Вполне себе представляю, – Гарольд мрачно усмехнулся. – Тем более что это не собака. – Ты в курсе, что это за зверь? – к разговору подключился Рон. – Очень даже похоже на собаку. – Это был цербер. – Но цербер – это трехголовый мифический пес! Это всем известно! – Гермиона уже позабыла о своем страхе и начала дискуссию. – Кто тебе сказал такую глупость? – Гарольд уселся в кресло и протянул ноги к огню. Из пламени выбралась Искра и забралась на колени хозяину. Поглаживая химеру, Эванс, не давая Гермионе и слова вставить, закончил. – Про пса, я имею ввиду. – Это написано в древнегреческих мифах! – Собачьи головы упоминались, а порода – нет. – И что же это за зверь тогда? – Это не зверь. Химера. Собака, дракон, змея и что-то еще. Нам очень повезло, что данная особь еще молода – лет десять максимум, – и не инициирована. Иначе мой свист бы не помог. – Химера? Что такое химера? – Рон спросил неизвестное слово. – Как к делу относится возраст и что за инициация? – присоединилась к нему Гермиона. – Эй-эй! По порядку! – Гарольд замахал руками. – Химера – искусственно созданное существо, способное иметь потомство. Вот, к примеру, Искра, – мальчик погладил своего фамилиара. – Церберы были созданы греками для охраны сокровищ и фамильных особняков. Вся штука в том, что миру известен лишь один цербер – тот, что охраняет Стикс, реку мертвых. На самом деле не у всех церберов три головы. Даже не так. Церберы одноголовы, но встречаются и особи с двумя и с тремя головами. Эти во много раз опаснее. – Из-за голов? – перебил его Рон. – Ну, больше шансов, что укусит, и все такое? – Не в том дело. Драконы, по крайней мере, те, чьи гены использовали греки (к слову, у них только земляные и водились), имеют крайне нестабильные гены. Один из тысячи детенышей рождается двуглавым. При их рождаемости – очень маленький шанс. Еще реже рождается трехглавый дракон – воплощение магии. Он сам по себе является источником магической энергии, его чешую не берет ни меч, ни магия. Правда, жили они мало, но успевали сотворить множество бед. Примерно то же самое происходит с церберами, только их гены более устойчивы, поэтому ранняя смерть им не грозит. А теперь вопрос, что вам известно о церберах? – Ну… – Гермиона неуверенно начала, вспоминая школьные уроки. – У него три головы, хвост-змея, ядовитая слюна… Орфей усыпил его музыкой… – Этого достаточно. Музыка действует только на тех церберов, у которых нет хозяина, а по поводу остального… Кто видел змею? – Не было ее, вроде бы, – Рону стало дурно от подобной картины. – Я же говорю – молодой. В десять лет шерсть постепенно начинает превращаться в чешую, к пятидесяти появится змеиный хвост и ядовитая слюна. А если к тому моменту у него не будет хозяина, то он впадет в ярость и будет нападать на все живое. – Что такой монстр делает в школе? – теперь и Гермионе стало дурно. – Здесь же дети! – Их создавали как охранников. Логично предположить, что он что-то охраняет, – Гарольд зевнул. – Ладно, я спать, а вы как хотите. *** Последующие дни Рон с Гермионой пытались узнать, что скрывает цербер, а Гарольду хотелось бы встретить того, кто его вырастил и поинтересоваться о планах того на инициацию. Как и в любом заботящемся о своем роде аристократе, в нем проснулся собственнический инстинкт. Первым делом, он отправил запрос отцу на ритуал инициации. Вторым решил узнать, кто в школе заведует магическими животными. Близнецы Уизли сообщили, что по школьной программе следует обращаться к профессору Кеттлберн, а если интересует кто-то зубасто-когтисто-ядовито-кислотный, то лесничий Хагрид расскажет о «милых зверушках» все, что знает. К Хагриду отправилась вернувшаяся из дома с описанием ритуала Искра. Встреча была назначена на вечер пятницы после Хэллоуина. До этого момента Хагрид никак не мог – он выращивал тыквы к празднику, и чем ближе было тридцать первое октября, тем больше он о них волновался. Решив, что вопрос может подождать две недели, Гарольд погрузился в учебу. На праздничном ужине случилось ЧП – вбежал профессор Квиррел, преподающий Защиту от Темных Искусств, и, прокричав о тролле в подземелье, упал на пол без сознания. Гарольд не стал даже прислушиваться к речи директора – Гермиона ушла в уборную и не могла знать о тролле. Конечно вероятность, что создание поднимется на второй этаж, очень невелика, но вероятность его нахождения в подземельях еще меньше! Гарольд, а за ним и Рон, рванули наверх и, как оказалось, вовремя. Из женского туалета раздался крик, рев и звук удара. Первым внутрь забежал Эванс, готовясь к неприятному виду крови на стенах, но Гермиона удачно спряталась под обломками кабинок, и тролль просто крушил все вокруг, пытаясь отыскать жертву. Жестом указав Рону на девочку, Гарольд сотворил вспышку перед носом у тролля, а сам, вытащив из трости свой костяной клинок, начал напитывать боевые руны магией. Ослепленный тролль начал вслепую махать своей дубиной, поэтому Эвансу пришлось громкими звуками привлечь к себе его внимание и развернуть спиной к Рону и выходу. Места для маневра было мало, но ему необходимо было дождаться, пока дети выйдут – его собственная атака могла их задеть. К тому моменту, когда Рон вытащил Гермиону из туалета, Гарольд уже успел получить длинную царапину на плече от сучка дубины. Запах крови только раззадорил тролля, и дубина начала вращаться еще быстрее. Но мальчик успел между двумя замахами нанести свой удар. Кость очень сложно заточить до хороших рубящих свойств – лезвие становится очень хрупким, и не выдерживает многочисленных ударов. Поэтому на клинке отсутствовало лезвие – лишь более узкая часть, покрытая рунами. Режущая кромка создавалась магией, а так как кость принадлежала старшему духу холода – то и магия была ледяная. Двухметровый ледяной шип пробил тролля насквозь, но крови не вылилось ни капли – вся жидкость внутри существа замерзла, разрывая сосуды и нанося повреждения, несовместимые с жизнью. «Перестарался», – только и успел подумать Гарольд перед тем, как появились преподаватели. Сказать, что вбежавшие в туалет профессора были удивлены – не сказать ничего. Эмоции от вида пронзенного прозрачной сосулькой трехметрового тролля зашкаливали, поэтому объяснения учеников, как им удалось оказаться в том же месте, где и ныне мертвый тролль, они прослушали в пол уха и отправили детей в башню Гриффиндора.