the breaker of bonds / разрушитель уз

Гет
Перевод
NC-17
В процессе
21
переводчик
Milkita Ulamun сопереводчик
МуЧа бета
Автор оригинала: Оригинал:
Размер:
планируется Макси, написано 48 страниц, 5 частей
Описание:
Посвящение:
Примечания:
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
21 Нравится 2 Отзывы 20 В сборник Скачать

Часть 1: Связанные

Настройки текста

Придёт время, когда тьма прочно скуёт магию Британии, Когда узурпатор сядет на трон, Когда всем будет угрожать опасность, Не останется никакой надежды, кроме шепота во тьме…

***

Драко необходимо выпить. Это единственная трезвая мысль, которая посещает его рассудок во время выполнения отданных ему приказов, во время хмурых вопросительных взглядов в его сторону, во время грубых хваток за предплечье. Сейчас он стоит в гостиной некогда своего поместья — оно больше ему не принадлежит — эта комната представляет собой лишь сборище жалких крыс, завёрнутых в чёрные мантии, и кучи ненужного золота. Столько грёбаного золота. Позолоченные портретные рамы, обои с золотым отливом… Они захламляют это место, как будто их присутствие способно скрыть зловоние тёмной магии, которая пропитывает Малфой-Мэнор. Он чувствует каждой клеточкой своего ослабленного тела, как этот яд просачивается в его поры, словно это обыкновенный пот среди жаркого летнего дня. Свет из ламп чересчур яркий, отчего измазанный в крови пол и трещины вдоль карниза привлекают ещё больше лишнего внимания. Без помощи алкоголя Драко приходится прилагать значительное количество усилий, чтобы хотя бы как-то притупить свои чувства. Он упорно избегает взглядов окружающих его Пожирателей Смерти, игнорирует колкости и смешки в свою сторону. Это не первый раз, когда Малфою что-то приказывают, и он знает, что стоит на кону и чем его заставят пожертвовать в противном случае. Его руки всё ещё трясутся, а сам он сопротивляется желанию дотронуться до покалеченного носа. — Пошевеливайся, Малфой, — Мальсибер противно шипит, практически плюет ему в ухо, при этом параллельно толкает на помост. Драко спотыкается о собственные ноги, поэтому чуть не падает на свою невесту, когда комната вокруг начинает странно вращаться. На Грейнджер нелепейшее белое платье в жёлтый горошек, украшенное кружевом. Её волосы уже давно потеряли былой объём и теперь не струятся завитыми локонами по её широким плечам, лицо покрыто тёмно-фиолетовыми и бордовыми гематомами от свежих ран. По её взгляду можно с лёгкостью распознать: она тревожится — карие радужки с зелёными крапинками устремлены прямо вперёд, на новообретённого жениха. В ней до сих пор не погасла та искра, то чувство праведности и здравомыслия, которое не смог выбить из неё даже год заточения. Какая-то часть Драко так же рассержена: в глубине души он знает, что не должен идти на поводу у эмоций. Однако всё, что он может чувствовать на данный момент, — нескончаемая жажда. Драко не может оторваться от прикосновений к шраму, пересекающему его лицо — тёмно-бордовое уродство, подаренное ему самопровозглашенным королёем магической Британии. У него нет чёрной мантии: она просто не нужна, вместо неё — набор заплесневелых серых, рванных и изодранных, настолько пропавших запахом гнили, что даже трясущемуся от страха портному пришлось бы заглушить запах, чтобы его не вырвало. Это просто смешно. Эта церемония, как и брак, которому она предшествует, — не что иное, как спектакль; абсурдная игра для удовольствия короля. Человек в белой мантии стоит перед ними, держа клинок наготове, параллельно бормоча слова на латыни — или, может быть, на греческом? Разум Драко слишком затуманен, чтобы понять разницу. Этот человек, должно быть, волшебник или что-то вроде священника, вероятно привезённый сюда из страны с непроизносимым названием против его воли, только чтобы совершить этот древний ритуал для развлечения Тёмного Ло… Короля. Он ничего не говорит, лишь молча — и неожиданно для Малфоя — рассекает острым лезвием его ладонь. Сам Драко слишком глубоко погряз в пучине мыслей, даже не обратил на это действие внимания. Пара ледяных рук насильно поворачивает его лицом к новоизбранной невесте. Теперь их взгляды с Грейнджер пересекаются. Кажется, будто это происходит впервые за вечер. Она не прекращает нагло таращиться на него, её взгляд блуждает не только по его лицу, остановившись на уродливом шраме, но и опускается ниже, будто она боится забыть, как он выглядит. Практически её муж теперь может только представить, что происходит в её голове при виде него. Ситуация настолько смехотворна. Это же просто абсурд! Брак между Драко Малфоем и Гермионой, блять, Грейнджер! Они оба были втянуты в эту игру без права выхода из неё. Драко позволяет своему разуму отвлечься от удручающих мыслей, вместо этого предпочитая думать о скотче и большом количестве другой выпивки, которую, он уверен, король подаст на приёме. В честь их помолвки. Он задаётся вопросом, разочарована ли Гермиона, что ей предстоит провести жизнь с изуродованным временем чудовищем, а хотя она может просто радоваться, что он уже далеко не тот маленький мальчик, который старался посильнее задеть её словом. Он всего лишь отголосок того ребёнка. В последний раз он видел Грейнджер во время Битвы за Хогвартс почти год назад; внешне она практически не отличалась от сегодняшней своей версии. Такая же тощая и слабая, вся в ссадинах и синяках. Но тогда она была кому-то нужна. Кто-то хотел её защитить, спасти от этого безумия. В тот момент она прижималась с Поттеру и Уизли, пока они исправно вступали в бой с Пожирателями Смерти. С такими же, как сам Малфой когда-то был. Удивительно, как много может измениться за год. У неё отросли волосы. Да, они определённо стали длиннее и теперь уже полностью покрывают хрупкие плечи. Из-за критического пребывания на солнце её кожа чересчур белая. Если бы не размеренное дыхание, можно было с лёгкостью подумать, будто она мертва. Ему на мгновение становится интересно — не одному же ему страдать — помнит ли она, как её пытали в этой самой комнате? Как вырезали на предплечье поганое «Грязнокровку», пока она корчилась от «Круциатуса». Помнит ли она чудовищный смех его слетевшей с катушек тётушки? Просыпается ли она посреди ночи в холодном поту? Спит ли она вообще? Хотя если она и правда за последний год не вылезала из той высыревшей камеры, то и, вероятно, не особенно обеспокоена. И всё же — та Гермиона, кажется, не совсем сдалась. Так намного лучше для неё: больно не будет. Она всё ещё борется, пусть уже и бесполезно. Неужели году пыток не удалось убить старую отважную гриффиндорку? Он может только поаплодировать её выдержке. Их окровавленные ладони — его, порезанная священником, и её, пропёкшаяся густой тёмной жидкостью из-за лестницы, — насильно прижаты друг к другу. Её рука вся в пыли, и Малфой буквально фыркает от ироничности всей ситуации: сейчас их разделяет в буквальном смысле грязная кровь. Человек, укутанный в белоснежную мантию, начинает ритуал. Из ниоткуда в его руках появляются кроваво-алые ленты — будто красного здесь точно недостаточно. Магическим образом закрепляет их вокруг скреплённых ладоней молодожёнов. Несмотря на то, что колдовать Малфою было строго запрещено, а способность была отнята у него самим Королём, словно тот был обычным магглом, он всё ещё может чувствовать то естественное для его организма и души тепло, которое перетекает из их ладоней друг другу, когда связь начинает вступать в силу. Он знает о существовании подобного рода ритуалах, читал о них в родовой книге Малфоев, когда ему исполнилось тринадцать. Они были созданы и использовались для того, что связать узами брака наследников знатных родов. Это были варварские способы брачных союзов и объединения семей, которые использовали сотни лет назад. Но Тёмному Ло… Королю это не помешало применить их сегодня. Он даже, наоборот, считает их очаровательными. Для него это развлечение — испытывать пределы магии рода на своих куклах; будет терпеливо ожидать, что конкретно произойдёт, если он заставит их следовать животному инстинкту и грубо трахаться раз в неделю, пока не появится наследник-полукровка. Драко задаётся вопросом: что будет, если с ребёнком они потерпят неудачу? Видимо, Король просто хочет посмотреть, как именно с ними разберётся связь. Даже если они его самые любимые игрушки, им всё равно свойственно ломаться — про них обычно забывают, когда становится скучно. Они не единственные уникальные экземпляры в его коллекции. В конце концов, всего лишь наследник Малфоев и последняя грязнокровка. Игрушки для правителя, с которыми можно вдоволь позабавиться. Лента испаряется. Так, словно её и не было до этого. И секунду назад она не обрекла этих двоих на смерть. Грейнджер мгновенно отдёргивает ладонь, чтобы вытереть капающую по запястью кровь о своё изодранное платье. Красный смешивается с жёлтым. Она самая подходящая кандидатура на роль невесты принца Ада, отмечает про себя Малфой. Он резко выдыхает, потому что считает ритуал официально завершённым, при этом старательно игнорируя недоверчивый взгляд Гермионы. — Что? — он буквально рычит. Его терпение уже на исходе. При этом смутно про себя отмечает, что это первое слово, которое он сказал ей с тех пор, как началась вся эта проверка на прочность. — Ничего, — бормочет она, крепко стиснув зубы. — Ну, давай же, Драко. Не медли, — будто нараспев громко произносит Волан-де-Морт, не поднимается со своего трона, а лишь магическим образом оказывается рядом с «уже» супругами. — Разве ты не собираешься поцеловать невесту?

***

Гермиона полностью убеждена, что она в аду. В детстве она никогда не предавалась романтизации будущей жизни с шикарным принцем на белом коне, который отрубил голову злобному дракону и забрал с собой в своё королевство, сделав королевой. Она никогда не представляла собственную свадьбу как нечто помпезное, но более чем уверена, что никогда бы не представила себе такого. Сразу после церемонии её провожают в роскошно украшенный бальный зал и сажают рядом с Малфоем за маленький столик практически в центре комнаты. По правую сторону Волан-де-Морта сидит его преданный помощник, завёрнутый в ярко-алую мантию. Король насмехается над ней, наблюдая за новобрачными с главного стола. Они смеются между собой после бурного обсуждения какой-то неизвестной для неё темы; Гермиона на мгновение ловит холодный взгляд Теодора Нотта и поспешно оборачивается на заднюю часть комнаты. Толпа Пожирателей Смерти загромождает это место; они громко шумят, не беспокоясь о комфорте остальных, вдоволь наслаждаются хлебом и зрелищами, которые предоставляет им король. До неё доносится шёпот с бурным обсуждением, как они делают ставки на то, сколько времени пройдет, пока её и Малфоя не найдут мёртвыми из-за неспособности поддерживать связь. Большинство голосует за три месяца. Что же, довольно-таки неплохо. Малфой — теперь её муж — умудряется выпить половину графина джина и сверху залить всё коньяком. Она не может перестать в открытую пялиться на него, каждый раз элементарно вспоминает того задиристого мальчишку с безупречной аристократической кожей, который так легко исполнял все приказы Волан-де-Морта и принял предложение стать его приспешником. Он в очередной раз наполняет свой стакан до краёв и залпом выпивает напиток, слегка вздрагивая при сглатывании. Глазами Гермиона следит за линией шрама, который простирается ото лба до сонной артерии. Рукава его мантии задраны до локтя, выставив на обозрение выжженную плоть в том месте, где, как она предполагает, когда-то была его Тёмная Метка. — На что ты так нагло пялишься? — невнятно произносит он — видимо, алкоголь в его крови уже начал давать о себе знать, — при этом поворачиваясь к ней лицом. — Очевидно, на моего новоиспеченного супруга, — язвительно подмечает она, приподнимая одну бровь. Он пожимает плечами, вновь наполняя стакан. — Сколько ты уже успел выпить? — Гермиона не сводит рассерженного взгляда от Малфоя. Он допивает содержимое на дне бокала, а потом переводит взгляд на опустевший стакан. — Я полагаю, что для проведения этой увлекательной беседы всё ещё недостаточно много. Малфой снова протягивает руку, но графин исчез: возможно, его забрал домашний эльф, чтобы снова наполнить. — Что за чертовщина с тобой творится? — шепчет она себе под нос. — Со мной? — спрашивает он, поднимая брови, словно по-настоящему удивлён. — Я прекрасно приспособился, спасибо, — он делает паузу, отрыгивая. — Я могу тебе гарантировать, что эта комедия очень скоро придёт к логичному завершению, поэтому я бы настойчиво рекомендовал присоединиться ко мне. Удивительно, но он говорит довольно-таки связно, несмотря на внушительное количество выпитого, хотя баритон его голоса ей кажется чужим. Она вновь вспоминает его резкие насмешки, его надменную ухмылку, то чувство превосходства, так присущее старой его версии, с которым обводил её взглядом. Графин наконец-то возвращается, и Малфой издаёт громкий вздох облегчения. Слава Салазару! — Позволь-ка уточнить, мой дражайший супруг, ты планируешь пить, пока смерть не разлучит нас? — настойчиво спрашивает она, положив локти на стол. Его взгляд скользит по комнате, будто ищет кого-то, прежде чем вернуться к ней. — Не вижу причин лишать себя последнего наслаждения. Тем более когда мне осталось не так уж и много. Она изо всех сил пытается найти аргументы, почему ему не стоит злоупотреблять алкоголем, по крайней мере, здесь и сейчас, пока образ Рона, окровавленного и изнемождённого, не всплывает перед её глазами. — На карту поставлены не только наши жизни. Если не думаешь о себе, подумай о тех невинных, что могут пострадать. Малфой недовольно фыркает. — Ты беспокоишься за Уизли? О, Гермиона, пожалуйста! Он закатывает глаза и хватает вилку, словно у него внезапно проснулся аппетит, проводит ею по каше, прежде чем, похоже, передумывает и вместо этого снова наполняет свой стакан. Она размеренно дышит, сжимая губы в тонкую линию. Старается сосредоточиться только на гневе, который Малфой упорно пытается у неё вызвать, не допускает ни единой мысли о страхе и душевной боли, которые угрожают вторгнуться в её сознание. — Я знаю, ты ненавидишь... Он прерывает её, не дав договорить, упирается локтями в стол и придвигается к ней, пока его лицо не оказывается в паре сантиметрах. — Ты действительно настолько наивна? Его голос низкий, а дыхание пропитано джином. Она до последнего сопротивляется, отпрянув назад, и вызывающе поворачивается к нему. Она не боится его. — Только из-за того, что я отказываюсь топить все свои печали в алкоголе, не значит, что я наивна. Она недовольно закатывает глаза, но не отодвигается. Знает, что этим разозлит Малфоя ещё больше. — Как ты думаешь, что сейчас должно произойти? Каков будет следующий этап? Его дыхание, насквозь пропитанное алкоголем, задерживается на её щеке. Он так близко и настолько далеко одновременно. Она закусывает нижнюю губу, прищурив глаза. — Я думаю, — начинает она, — что ни одно королевство не длится вечно. Она быстро останавливается, её глаза быстро бегают по комнате. Вспомнила, о чём говорила. Но никто не обращает на них внимание: все слишком поглощены собственным легкомыслием и бесплатной выпивкой. Малфой смеётся, что-то бормоча себе под нос. — Этот узурпатор связал всю магическую Британию; как мы можем разобраться с этим? Ты думаешь, у нас есть выход? Он не ждёт её ответа, просто откидывает голову назад, возвращаясь в привычное положение, и продолжает осушать бокал. Грейнджер задаётся вопросом, что же всё-таки случилось с Драко Малфоем за это время, что сделало его таким… сломленным. — Разве ты не сердишься? Тебя заставили жениться на мне без права на собственное мнение. Она закипает, просто не может терпеть такое легкомыслие с его стороны, её гнев, казалось, захватил власть. Одно дело быть пленницей, но быть превращённой в невесту одного из Пожирателей Смерти, пусть и бывших, — это совсем другое. Его радужки на мгновение темнеют — может, это только игра света и её воображения? — прежде чем возвращаются к своему знакомому серому цвету. — Давай начистоту. Мне действительно было наплевать на всё это. Он не вздрагивает, выглядит почти скучающим, хотя по-прежнему вертит в руках пустой стакан. Домовик, будто по-волшебству, вновь наполняет его бокал. Она удивлённо моргает. — Ты понимаешь, что нам необходимо сделать, не так ли? — шепчет она. Ей и правда становится страшно от подобного безразличия с его стороны. Он раздражённо фыркает, нечаянно проливая немного напитка на свою ветхую мантию. — Ты имеешь в виду, что мы определённо должны трахаться раз в неделю? — Да. Я совершенно уверена, что это не возглавит список отвратительных вещей, которые мне приходилось делать. Она хмурит брови, её взгляд снова обводит этот уродливый шрам, рассекающий его щёку, ожог на его руке, то, как он горбится, будто стол недостаточно высок для него. — Ещё кое-что, — продолжает он, — мне сказали, что мы останемся здесь — над землёй. Не знаю, как для тебя, но для меня это будет приятной сменой обстановки, — уголок его губы слегка изгибается в подобии усмешки. Она понимающе кивает. — Гэнзель и Греттель в пряничном домике. — Действительно. Он поднимает свой бокал в её сторону, едва удивлённый таким необычным сравнением, прежде чем залпом опрокинуть его и ещё парочку ему подобных.

***

— Тебе вовсе не обязательно это делать, — говорит Гермиона женщине, которая настаивает на том, чтобы раздеть её, «готовит» к первой брачной ночи. Как и во всех надземных помещениях Поместья, здесь слишком светло. Не видя ничего, кроме темноты за год, Грейнджер уже отвыкла от привычного солнечного света. Стены увешаны различными редкими произведениями искусства, а пол, хотя и натёртый воском, обесцвечен из-за давно высохших пятен. — Я должна. Король сказал, что теперь я служу тебе и что я должна подготовить тебя к консумации, — бормочет женщина, склонив голову. Гермиона хмурится, задаваясь вопросом, почему Волан-де-Морт дал ей служанку. Однако в этой женщине есть нечто больно знакомое: какие-то знакомые черты лица, что мгновенно врезаются в память Грейнджер. В это время незнакомка осторожно снимает с Гермионы платье, её взгляд на мгновение задерживается на ткани, прежде чем отбросить его в сторону комнаты. Гермиона стоит в одном нижнем белье, неуверенно переминаясь с ноги на ногу. — Я не понимаю всей этой суеты, — жалуется невеста: их вполне устраивало состояние её одежды на церемонии их бракосочетания. Кажется чересчур странным, что они ни с того ни с сего забеспокоились о таких вещах, как санитария. Женщина будто специально игнорирует, просто продолжает свою работу — тянется к металлическому ведру, берёт губку и медленно втирает мыльную воду в обнажённую кожу Гермионы. — Как тебя зовут? — спрашивает Гермиона, пока её тело покрывается мурашками под вниманием и заботами робкой женщины. Она на секунду замирает, а губка остаётся на коленях Гермионы. — Я Сиси, — говорит та и продолжает протирать её тело губкой. — Я Гермиона. Сиси не поднимает глаз и будто не замечает её. Грейнджер замечает шрам, который широкой уродливой линией простирается по её спине. Ярко-алый, похожий на то чудовищное уродство, покрывающее лицо Малфоя. Глаза Гермионы удивлённо расширяются, когда она понимает, кем является женщина. — Вы Нарцисса Малфой! — практически выкрикивает она, поражённая своей догадкой. Сиси мгновенно роняет губку и падает на колени, подтягивая их к груди и зажимая уши руками. Она бормочет что-то непонятное себе под нос, и Грейнджер неловко наклоняется к ней, пытаясь разобрать невнятные звуки. — Не Нарцисса. Уже нет. Теперь я Сиси, — повторяет она снова и снова. Служанка дрожит, её плечи ссутулились. Она кутается в собственную мантию, будто в одеяло, и выглядит такой крошечной, почти ребёнок. Гермиона тяжело вздыхает и осторожно кладёт руку ей на спину. — Прости. Я не хотела тебя напугать, — шепчет она женщине, поглаживая, старается успокоить. Нарцисса-Сиси не реагирует, разве что начинает говорить что-то другое. — Сиси подчиняется приказам. Сиси хорошая служанка. Сиси давала слово. — Хорошо, Сиси, — мягко говорит Гермиона, всё ещё потирая ей спину. В её памяти проносятся моменты, когда она знала ту Нарциссу, которая была готова на всё ради своей семьи. Обрывки воспоминаний складываются в полную картину: вот почему Волан-де-Морт заставил Сиси служить ей, вот почему, возможно, Малфой настолько сломлен. Похоже, узурпатор тщательно организовал эту небольшую забаву. Её мысли возвращаются к Рону, и на мгновение она представляет, что он сидит прямо под дверью, которая ведёт в эту комнату, или, возможно, лежит на грязной земле в одной из гнилостных камер, где раньше была и она. Она представляет, как Роули насмехается над Роном, и задаётся вопросом, сможет ли он это вынести, хватит ли ему на это сил или же его организм сдастся. Рон всегда был весьма вспыльчив, особенно когда дело касалось её. Гермиона продолжает гладить Сиси по спине, пытается утешить бедную женщину. — Все в порядке, хорошо, Сиси? — Гермиона вновь и вновь повторяет слова поддержки. Сиси на секунду замирает и поднимает голову, глядя Гермионе в глаза. Служанка сосредоточена на собеседнице, но её губы дрожат, как будто она вот-вот заговорит. Однако этого так и не происходит: она только сжимает их в тонкую линию, снова опускает голову и встаёт, забирая губку. Гермиона быстро моргает, потрясённая таким кратким разговором — она встаёт и позволяет Сиси продолжать стирать грязь с её тела. Они обе молчат, между ними царит только прикосновение губки и глухое эхо смеха от близстоящих Пожирателей Смерти. Сиси берёт белую ночную сорочку в конце комнаты и осторожно одевает Гермиону. Она, слишком длинная для её роста, сбивается у ног; ткань, тонкая и некачественная, царапает белоснежную кожу. Она благодарна, что здесь нет зеркала: у девушки нет никакого желания смотреть, как она выглядит в этом нелепом наряде. — Спасибо, — автоматически говорит Гермиона практически шёпотом. Сиси на мгновение удивлённо поднимает глаза, прежде чем снова их опустить. Гермиона позволяет себе задержаться взглядом на женщине, поражаясь, как кто-то может оказаться настолько сломленным за столь короткое время. Она вздрагивает от громкого удара двери о стену и ещё больше трясётся, когда ловит холодный взгляд Теодора Нотта. Он стоит в проёме, придерживая дверь, в своих идеально выглаженных красных одеждах. Она даже не может себе представить, на что пошёл Нотт, дабы подняться по карьерной лестнице у самого Волан-де-Морта. Отмахивается от чувства отвращения к этому волшебнику и возвращается в реальность. — Пора идти, — приказывает Нотт. Он стоит неподвижно, его холодный взгляд прикован к ней. Мороз пробегает по её коже, но девушка заставляет себя медленно пройти мимо него. — Ты выглядишь прекрасно. Драко — счастливчик, — сладко шепчет Теодор ей на ухо, когда она проходит рядом. Его дыхание задерживается возле её щеки, и у неё перехватывает дыхание. Её пальцы нервно подрагивают, и она сжимает кулаки, чтобы сохранить спокойствие. Грейнджер слышала истории о великом сыне Нотта-старшего, о которых шептались Пожиратели Смерти за последний год, пока она находилась в сырой камере подвалов Мэнора. Впервые с тех пор, как началось всё это шоу, Гермиона была благодарна за то, что вышла замуж именно за Драко Малфоя.

***

Священник резко отдёргивает прозрачную занавеску, активно жестикулируя. Он что, разучился говорить? Хотя, наверное, это просто «Силенцио», чтобы не задавал лишних вопросов. — После тебя, Грейнджер, — бормочет Малфой. Кажется, будто он прямо здесь завалится на эту кровать от скуки. Девичье сердце бьётся всё быстрее, и она больше не может отвлекать себя мыслями о толерантности или безумии Волан-де-Морта. Она должна заняться сексом с Драко Малфоем. Её муж, Драко Малфой. Хотя она не думает, что принудительный брак был бы признан каким-либо правительством, даже магической Британией, если бы практически весь мир не захватил полоумный узурпатор. Она неловко забирается на кровать, старается не шевелиться, но её трясущиеся конечности выдают Грейнджер, она как можно аккуратнее ложится и просто ждёт, когда это всё закончится. Малфой неуклюже спотыкается по пути, заплетаясь о собственные ноги, в последнее мгновение он хватает ладонь Грейнджер, когда падает боком на неё. Из окружающей толпы доносится взрывной хохот. Гермиона застыла в ожидании, даже не дышит, ждёт, что он пошевелится или… сделает что-нибудь. Малфой дышит слишком громко, его глаза стремительно закрываются. Её губы приоткрываются, когда до неё доходит осознание происходящего. — Малфой! — она дёргает за его руку, которая перекинута через её тело. Он издает полухрап. Гермиона удивляется тому, как быстро ему удалось заснуть. Наверное, его не мучают ночные кошмары, как её. — Малфой! — она даёт ему пощечину, и он, наконец, шевелится. — Грейнджер? — он на мгновение морщит нос, моргает, пока не распахивает глаза. — Чёрт. Ему удаётся сползти с неё, и они неловко лежат бок о бок, глядя в потолок. Снаружи доносится противный писк Пожирателя Смерти, еле слышный голос: — Если ты не можешь позаботиться о ней, я могу! Нотт вынимает палочку из кармана своей ярко-алой мантии и бросает в беднягу «Круцио» своим глубоким, безошибочно узнаваемым, протяжным голосом в попытке успокоить кричащего Пожирателя. — Не прерывай завершение. В комнате тишина, если не считать жалобного хныканья. Малфой смотрит на неё с презрением, как будто только сейчас осознал, что должно произойти. Как будто она такая же грязная, как и была до подготовки к ночи. — Как ты хочешь это сделать? — шепчет она. Гермиона не уверена, имеет ли это значение: всё равно дело будет сделано; насколько она знает, существует заклинание, транслирующее каждое их слово. — Что? — он ёрзает, ему максимально некомфортно находиться так близко к ней. Она прищуривает глаза. — Ты ведь не девственник, не так ли? — тихо спрашивает она. — Нет, это не так, — отвечает он слишком быстро и начинает усмехаться. Теперь она беспокоится, что он набросится на неё из-за продолжительного голода. Девушка закрывает глаза и делает глубокий вдох. — Хорошо, я сама сделаю всю работу. Ты можешь, — она кивает в сторону его талии, — снять брюки? Он смотрит на Грейнджер так, словно у неё выросла вторая голова, но, несмотря на это, выполняет её просьбу-приказ. Гермиона пытается взглянуть на ситуацию рационально: секс — это биологический акт, она понимает с практической точки зрения, что, если они не завершат свой брак совокуплением, Древняя Магия, которая связывает их сейчас из-за магического ритуала, буквально убьёт их. Мысли о Роне, драгоценные воспоминания о том, как она была счастлива с ним, заполняют задворки её сознания. Она качает головой, прогоняя бесполезные мысли прочь. Сейчас точно не то место и время, чтобы думать об Уизли. Она напоминает себе, что это всего лишь игра. То, что ей нужно, чтобы как-то выжить. Грейнджер задирает свою ночную рубашку до талии и быстро садится верхом на Малфоя, не думая о последствиях. Он лежит неподвижно, широко раскрыв глаза и уставившись на неё снизу вверх. Его глаза скользят по её хрупкому телу, а дыхание учащается. Она опускает глаза на Драко. У него не стоит. Конечно. Девушка продолжает нагло глазеть на него. — Ты, блять, издеваешься надо мной, Малфой? Драко смотрит вниз и пожимает плечами. — Извини? Гермиона делает глубокий вдох, обхватывая рукой его член, мысленно напоминая себе о всём, что они поставили на кон. Она заставляет себя не обращать внимание на его тяжёлое дыхание, оставаясь сосредоточенной на текущей задаче довести дело до конца. Грейнджер чуть не вскрикивает от облегчения, когда он, наконец, становится твёрдым, капля смазки касается её большого пальца. Он стонет, и струйка слюны стекает из уголка его рта, и она не понимает происходящее. Она никогда в жизни не была так возбуждена. Несмотря ни на что, девушка устраивается на нём, отбрасывая остатки своей гордости прочь. Прижимается к его телу, стараясь не вздрагивать от ощущения, что он входит в неё совершенно сухим. Он издаёт тихое ворчание, и его руки вытягиваются, неловко обхватывая девичьи ноги. «Слишком поздно, слишком поздно», — думает она, заставляя себя подпрыгивать на нём, желая, чтобы он просто уже кончил. Она пытается игнорировать ощущение грубого трения внутри своего влагалища, двигаясь вверх и вниз со всем возможным возбуждением. Губы Малфоя дрожат, а глаза закрываются. Гермиона беспокоится, что он снова потеряет сознание, когда застонет и расслабится. Наверное, это первый раз, когда она благодарна за то, что секс закончился так быстро. Девушка едва успевает оторваться от него, как священник резко отдёргивает занавеску. Грейнджер опускает сорочку, неловко усаживаясь коленками на матрас. Малфой, кажется, также настораживается и поспешно натягивает брюки. Священник холодным взглядом оглядывает их обоих и кивает, вытаскивая свою палочку. — Винкулум, — бормочет он. Те же огни, что и раньше, переплетаются между ними. — Хорошо, — священник кивает и пятится назад. — Итак, — невнятно произносит Малфой, опираясь на локти и опустив глаза, — тебе было хорошо? Гермиона закрывает лицо ладонями, желая, чтобы этот кошмар поскорее закончился.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.
Права на все произведения, опубликованные на сайте, принадлежат авторам произведений. Администрация не несет ответственности за содержание работ. | Защита от спама reCAPTCHA Конфиденциальность - Условия использования