кай только и может, что

Кай только и может, что Хибики про себя звать принцем. Про себя, не вслух — уж слишком прозвище больное, уж слишком колкое с учётом того, какой драмой их с русалочкой история в конечном счёте обернулась. Уж слишком оно ласковое. И всё же, долго ли, коротко ли, а "принц" помимо его на то воли вырывается у Кая из уст. Кай про себя тогда материт себя за оплошность, за то, что, вот идиот, не уследил за собственным языком. Кай тогда на Хибики опасливо поднимает взгляд, ожидая реакции, заключения того — слишком колко? Слишком ласково? Кай ждёт, что его осадят, поставят на место. Место чёртова друга главного героя. А Хибики в ответ только смотрит прямо — и в глазах у него грустные искорки, но взгляд не больной, не затравленный нисколечко, — и усмехается мягко. Кай, на него глядя, глаза недоверчиво распахивает, понимая: он позволяет. Кай не понимает, что это значит. Будущий опыт при этом показывает: звать себя принцем Хибики позволяет только ему. Усаги, когда тот пытается, он ставит на место. И жёстко. Кай недоумевает, чем в этом контексте его место от Усаги отличается. Кай не находит ответа. Но это не мешает ему этому отличию радоваться. Каю почему-то приятно, что только ему это можно. Ему ведь только это и можно.