Часть II - Рассвет. Глава 1 «Человек из снов»
15 апреля 2023 г., 10:46
1922 год, Камден-Таун, Лондон
Убейте ее, растерзайте, бросьте в ров к диким волком — все, что угодно только бы не сидеть за одним столом с роднёй Алфи. Но ее желания, к сожалению или к счастью, не слышали ни какие Боги, а она, как любая порядочная жена, должна была уважать родственников своего мужа. Даже если после общения с ними хотелось напиться до чёртиков, а потом прыгнуть с моста прямиком в темную пучину Темзы. — Какая чудесная хала вышла у тебя в этот раз, Роза. А то прошлая была слегка… гореленькой. Но славно, что ты учишься на собственных ошибках! — Благодарю за вашу ценную критику, миссис Вайсман. — Сколько можно, милочка! Ты в браке с нашим дорогим Алфи почти что вечность, а все ещё церемонишься, как не родная. Для тебя всегда я буду просто Зельдой. Роуз выдавила из себя благодарную улыбку и отпила кофе, в который предварительно налила себя виски, зная, во что медленно, но верно превратится их чаепитие — в нескончаемый поток оскорблений, спрятанных под фальшивую заботу. Далия Флетчер, например, выдержала такие поседелки лишь раз и после зареклась общаться с тёткой своего зятя, пока жива на белом свете. — Да, мама, ты абсолютно права. Роза определено делает успехи. Пусть и небольшие. — Вот и я говорю, Дора! Ещё чуть-чуть и будет почти, как наша хала. Ты же знаешь, как Алфи ее обожает. Но нам не положено больше для него готовить — теперь это обязанность жены. Дочь с матерью похожее друг на друга, как две капли воды, многозначительно переглянулись. А Роуз, в который раз сделала вид, что с интересом рассматривает узоры на обоях и ничего не замечает. Ведь спорить с Зельдой Вайсман, когда-то давно Соломонс, и ее дочерью Дорой — занятия обреченное на полнейший провал. В них обеих было сполна дурного семейного нрава, который так бурлил в самом Алфи, но в женском обличие обрел поистине дьявольские черты. — Надеюсь, — балансируя на грани вежливого тона, сказала Роуз, — у меня получается справляться со всеми моими многочисленными обязанностями, о которых вы никогда не забываете мне напоминать. Зельда только и сделала, что покачала головой, а Дора прыснула, прикрывшись чашкой чая. У обеих в золотистых глазах не переставали плясать снисхождение и едва уловимая насмешка. Роуз на короткое мгновение позволила себе прикрыть глаза и сделать успокаивающий вздох. — Ты сегодня что-то совсем притих, Давид, — собравшись с мыслями, она обратилась к единственной персоне в этой комнате, к которой хотелось относится, как к своей семье. — Тебя что-то беспокоит? Юноша с кудрявыми волосами был первым за сегодня, кто искренне ей улыбнулся. — Все хорошо, Роза. Спасибо за заботу. Хала вправду вышла очень вкусной. Он сказал это, как и всегда отстранённым и слегка потерянным голосом, не открывая своих глаз. Впрочем он бы все равно не смог ничего увидеть — самый младший из кузенов Алфи был слепым от рождения, поэтому к нему в семье было особенное отношения. Давид это чувствовал и трудно было сказать радовало его это или огорчало. Роуз склонялась к второму варианту, зная на собственном горьком опыте, какими гордыми являются все Соломонсы. Дора кинула в чашку ещё кубик сахара и нетерпеливо стала размешивать чай: — Скоро уже Алфи прийдет с работы? Я тут поседею, пока он соизволит явится! — Он, к сожалению, очень занят в последнее время. Постоянно работает допоздна. Боюсь, вы можете и не дождаться его сегодня. — Вот дела, никуда это не годиться, — цокнула Зельда. — Дома такая красавица-жена, а он и не думает к ней спешит. — Вы же знаете, какой он работяга, — сказала Роуз, а внутри все сжалось от чужих слов. Ее мужа практически никогда не было дома, словно ему и вправду не хотелось к ней возвращаться. Надоедливые родственники вымучили ее ещё около часа, задавая свои как и настырные, так и неуместные вопросы, на которые она отвечала все с тем же с фальшивым радушием. Собственно, этот вечер походил на все предыдущее и высосал из неё все силы — поэтому когда Зельда объявила, что им уже пора домой, Роуз едва сдерживалась, чтобы не станцевать от счастья. Взамен лишь сказала: — Как жаль! Но на улице уже и вправду смеркается. Она провела их до выхода, передав сладости, услужливо сложённые в корзинку экономкой. Зельда и Дора по очереди поцеловали ее в щеку, отчего хотелось поскорее вытереться. Давид ненавязчиво пожал ей руку, а Роуз нежно погладила костяшки его пальцев. Юноша смущено улыбнулся. Как жаль, что, несмотря на все их родство, Алфи никогда ей так не улыбался и вряд ли сделает это когда-либо за их совместную жизнь. Стоя в дверях, Роуз уже позволила себе расслабиться, как вдруг Зельда обратилась к ней, стоило брату и сестре пройти к машине: — Роза, не хотела поднимать эту тему, но… Ты выглядишь неважно. С тобой все в порядке? Сколько беспокойство в голосе! Но Роуз была в браке слишком долго, чтобы вестись на эту фальшивую игру. — Что вы, Зельда, я в полном порядке. Просто читала книгу допоздна. Должно быть не выспалась. Она сузила и так узковатые глаза, что на Роуз смотрели две щелочки, за которыми скрывались золотые отблески. — Не буть так беспечна к самой себе, милочка. Я тебе говорила об этом раньше, но повторю: тебе следует сходить к моему врачу. Негоже так долго в семье без деток. Что-то нужно делать! — Обязательно, — не переставая лгать, кивнула Роуз. — Спасибо за заботу, Зельда! И на этих словах, она не самым красивым образом закрыла перед носом родственницы дверь. Сколько можно намекать на одно и тоже, из раза в рада сыпать соль на незаживающие раны, так навязчиво напоминать ей, что она… Слово «бездетная» Роуз в отношении себя и думать боялась. Она облокотилась головой об дверной косяк, неосознанно сжимая ткань платья в районе живота, — ещё немного и ей в пору свихнуться.***
В нос ударил тот же осточертелый запах спирта и дрожжей — Роуз поморщилась, уже проклиная себя, что решила сама заехать к мужу на работу, а не попросила того же Олли привести документы вместо неё. Конечно, ей хотелось думать, что она просто не желала доставлять никому неудобство, но это, впрочем как и всегда, была бы ложь. Слишком выверенная, но такая же наигранная, как и ее игра на публику. Роуз просто устала видеть Алфи только по субботам: в остальные дни он пропадал по своим делам, утром уходил слишком рано, а вечером — поздно. Когда же она просыпалась, его уже и след простыл. В ней давно роились сомнения, что его такой расклад дел вполне устраивал, а сегодня Зельда только усилила ее тревогу. Жена занята своими делами, муж — своими, а на раутах и походах в синагогу, они держали друг друга под ручку, как самая красивая пара Лондона. Ее аж передернуло, и она резко остановилась посреди коридора — какой-то неумелый работник не рассчитал поворота и врезалась в неё. Роуз даже не успела открыть рот, как парень, должно быть младше ее самой на пару лет, испуганно залепетал: — Миссис Соломонс, простите! Я не хотел! Правда, правда не хотел! Не сердитесь, миссис Соломонс, я все исправлю! Его круглые глаза забегали по коридору, и, казалось, из них вот-вот могли политься слёзы. Этот театр испуганного щенка не был ей в новинку — любой, кто хоть левым ухом слышал что-то про Алфи Соломонса знал, что в сторону его жены даже смотреть было запрещено. Если, конечно, этот кто-то не хотел на утро очутится в выгребной яме. Роуз раздраженно махнула рукой: — Что ты будешь исправлять, если ты ничего не сделал? Иди уже. Поняв, что в ее уставшем голосе не было слышно и намёка на гнев, парень облегченно вздохнул и поспешил ретироваться, рассыпаясь в благодарностях. Роуз думала, как бы ни закатить глаза, а после — разозлится, но бедный работник не был перед ней виноват. Репутация Алфи шла впереди него, и несла слишком сомнительных слухов. Скорее ужасных и умозрительных, если бы Роуз могла откровенно судить об этом. Но она не могла — вот и приходилось помалкивать, хоть защита мужа постепенно переросла в нездоровую опеку. Словно любой, кто осмеливался косо на неё взглянуть — бросал ему самому личный вызов. Роуз ловила себя на мысли, что чувствует себя дорогой безделушкой в такие моменты — хороша на полке, но только для него одного, и никого больше. Она мотнула головой, не желая больше вгонять себя в печальные размышления. Роуз пришла сюда, чтобы наконец-то с ним нормально поговорить, и она это сделает. В конечном итоге, священный брак — это до конца дней, а раз Роуз много лет назад вошла в это болото, нужно было в нем умело плавать и не тонуть. Перед глазами появилась дубовая дверь, но Роуз даже не успела постучать — ее открыли с другой стороны. На пороге стоял Алфи, почесывая бороду — тот же нечитаемый взгляд, но притом весьма довольное выражение лица. Роуз нахмурилась. Она хороша знала его, чтобы понять: ее муж о что-то задумал и уже просчитал с какой выгодой выйдет из новой сделки. Когда он заметил ее, то удивлено приподнял бровь и подозрительно радостно сказал: — Роза, золотко, решила наведать меня? Что ж, день становится все лучше и лучше. — И тебе добрый день, Алфи. — сконфуженно ответила та. — Решила отдать тебе отчеты по счетам лично. Ее муж редко бывал в подобном расположении духа. Обычно души в ней не чаял в двух случаях — когда наступали Песах и Ханука; или же нужно было покрасоваться ей перед особенно важным гостем. Роуз назвала последнее: «пометил территорию, как пёс». Но Алфи об этом не говорила, конечно. — Хорошая жена всегда угадывает мысли мужа, да? Как раз хотел, чтобы ты это сделала. Ни черта он не хотел, но врал, как дышал, а Роуз натянула дежурную улыбку. — У тебя посетители? — И как можно скрыть что-либо от тебя, золотко? Пусть он и источал радушие, а она — неподдельные удивление, они оба знали, что это был скрытый сигнал — посетитель не был им другом, а если не друг — то враг, а перед ними нужно одевать свою лучшую броню. — Мистер Шелби, — Алфи вальяжно облокотился на косяк двери, открывая вид на кабинет, и только сейчас Роуз рассмотрела мужчину стоявшего у кресла. — Знакомтесь — это моя жена, Роза Соломонс. Роза, это Томас Шелби, мой новый партнёр. Названое имя показалось ей смутно знакомым, будто известным из другой жизни, но вспомнить, где она могла его слышать раньше не смогла. «Партнеров» мужа Роуз навидалась на много жизней вперёд — одна сволочь краше второй. Поэтому она ожидала увидеть очередного уголовникам, но, когда этот Томас Шелби поднял на неё свои необъяснимо синее глаза, у нее сперло дыхание. И не от ужаса, а от того, что она не увидела ожидаемой жёсткости, а лишь печальную усталость похожую на ту, которую она наблюдала в собственном отражении. — Мое почтение, миссис Соломонс. — Рада познакомится, мистер Шелби. И хотя она не позволяла себе рассматривать его слишком долго, зная, что муж подметит каждый необдуманный жест, ее не покидало чувство, что она видела этого мужчину раньше. Он казался ей необъяснимо знакомым, а эти глаза… Не их ли она видела со снах рванными вспышками? Или же она настолько устала за сегодня, что воображение играло с ней злую шутку? Несмотря на то, что Томас Шелби выглядел изрядно помятым, от него исходила уверенность и непоколебимое спокойствие. Только тяжелые мешки под глазами выдавали его возможную нервозность, а в остальном он держался так, будто это был его личный кабинет, а не ее мужа. Такое впечатление со стороны производил и сам Алфи, но Роуз давно уже поняла, что за этой напускной терпеливостью, плясали такие огни, которые сжигали все на своем пути. Возможно, этот мужчина был другим, пусть у них с Алфи даже взгляды были до чёртиков похожи — такие же нечитаемо серьёзные. Но… Всё-таки это казалось ей маловероятным. Все мужчины, которые крутились в том же бизнесе, что и ее муж, были жестокими, резкими и часто склонными к неоправданному насилию. За этой спокойной оболочкой, такой похожей на ту, которой обладал ее покойный отец, не было нечего похожего на то ощущение дома, которое она так любила. Словно тебя оберегали от всего мира одним лишь своим присутствием. Нет, эти люди не были такими. Их самих стоило боятся больше, чем остальной мир вокруг. — Спасибо за уделённое мне время, мистер Соломонс, — как-то уж слишком быстро откланялся мужчина, бросив на неё и Алфи задумчивый прощальный взгляд. — Шалом! — махнул Алфи, и как только за их посетителем захлопнулась дверь, то развернулся к ней уже без натянутой улыбочки, которой сверкал мгновение назад: — Я тебя не ждал, Роза. — Что, все твоё радушие проскочило через дверь вслед за новым партнером? — хмыкнула она, но, подметив, что сегодня не был день, когда с мужем стоило шутить, добавила: — Твои родственники измотали меня за целый день, а ты так и не явился к чаю. — Я не улавливаю связи, ага. Моя родня тебя заколебала, поэтому ты ворвалась ко мне. Спасибо, что не в разгар встречи. Роуз устало прикрыла глаза и выдавила из себя: — Мне жаль. В следующий раз буду уточнять у Олли можно ли к тебе зайти, — она хотела закончить на этом, но язык всегда был, есть и будет ее главным врагом, — даже если я… Просто соскучилась. Роуз наделялась, что у неё получилось сделать максимально невинное лицо, под стать тому, которое изрядно часто изображает Энн. Пусть он чувствует себя виноватым перел ней хоть раз, в конце концов. И она… и вправду почти что соскучилась. Брови Алфи вопросительно поползли вверх: — Вот как? Зельда упоминала, что ей кажется, мол, ты сама не своя, но я не думал, что причина в том, что в тебе повысился градус сентиментальности. — Ох, твоя тетя… — уже начала злится Роуз, но ее нагло перебили. — Не хмурься, золотко, а то появится много морщин, которых ты так боишься. И хотя в его словах было мало чего, что любой адекватный человек назвал бы нежностью или заботой, Роуз сразу поняла, что муж смягчился и пытался сменить нервный тон их беседы. Неужели его всё-таки время от времени трогали ее попытки, что-то изменить в их браке? — У тебя морщины явно появятся раньше, чем у меня, дорогой. Удивительная способность Алфи — ему нечего не стоило раззадорить ее, если на него могли начать сыпаться оправданные обвинения. Он всегда сводил все ее попытки обсудить их отношения в серьёзном тоне на нет. И тут трудно было понять — это хороший или плохой знак. — Это уж вряд ли, золотко. В моей семье все стареют позже, чем остальные люди. — В этом я не сомневаюсь. Если постоянно пить соки из окружающих, то очень скоро можно обрести ключ к бессмертию. — Я смотрю твоя любовь к моим родным не перестаёт расти. — Увеличивается каждый божий день. Пока Алфи педантично складывал бумаги по стопкам, прятал перо и чернильницы в стол, гасил лампы и надевал свои неизменные шляпу и пальто, Роуз думала, что в такие моменты ей до боли нравилась его компания. Правда, обычно такая райская тишина всегда заканчивалась тем, что Алфи открывал рот. — Слушай, — вдруг спросила она, когда они пересекали коридор, окутанный в полумраке, — кто этот твой новый партнёр? Я никогда не видела его в Лондоне. — Пока не знаю до конца, что он на самом деле представляет из себя. — Мне кажется, что он просто хочет тебя отыметь, как и все остальные твои «партнёры», уж прости. — Глаголишь истину, золотко, — Алфи одобрительно посмотрел на неё, почти тем самым взглядом, который всегда загорался в его серых глазах, когда ей удавалось чём-то его восхитить. — Этого он точно хочет, ага. Но получится ли у него — это мы узнаём потом. А так… Он просто цыган из проклятого Бирмингема, который решил, что Лондон ему по зубам. Настроение Роуз улучшалось ровно до того момента, пока он не закончил говорить. От последних слов, не отдавая себя отчёта в действиях, она резко остановилась и уставилась в никуда. — Роза? — требовательный голос мужа заставил ее прийти в чувство. — А я то думала, почему от него так сильно несёт лошадиным дерьмом, — ответила она так, как бы ответил сам Алфи и, конечно же, он хохотнул. А главное, хотелось искренне надеятся, не заметил, как резко она побледнела. Только дома, когда они пожелали друг другу спокойной ночи, а дверь ее спальни плотно закрылась, Роуз позволила себе судорожно вздохнуть. Она поняла, почему Томас Шелби казался ей таким знакомым. Это вспомнила его глаза. Те самые, которые увидела после предсказаний цыганки, и что, несмотря на ее скептицизм, мучительно долго не уходили из ее памяти. Это был он с его дурацким вульгарным акцентом и, неподходящей этому, офицерской выправкой. И чем дольше Роуз лежала на холодной постели, смотря в потолок, тем сильнее ей начинало казаться, что он узнал ее быстрее, чем она его.
