Дверь напротив

Мама отреагировала на сообщение Чанбина незамедлительно. С самого утра она уже позвонила и стала расспрашивать сына о том, почему же он так резко согласился на предложение от свахи, хотя до этого так долго отнекивался. Чанбину ничего не оставалось, как сказать, что устал быть один. Не скажет же он маме, что засматривается на соседа, который, между делом, парень. Мама в свою очередь пообещала, что пригласит сваху в эти же выходные. Предложение о том, чтобы Минджу какое то время пожила у них, она восприняла с радостью, пожурив сына, что так надо было сделать с самого начала. Чанбин знал, что родители бы хотели, чтобы сын вернулся в отчий дом, особенно после развода с Юнхи, считая, что в огромном Сеуле нет смысла оставаться. Родной городок, хоть и небольшой, но тут тоже можно найти работу, стоимость жилья ниже в разы и не нужно платить большие взносы по ипотеке. А главное рядом родители, которые смогут заниматься Минджу и не нужно платить за няню. Уйма плюсов. Пару раз, когда было особенно тяжело, например, когда Минджу заболела ветрянкой, Чанбин задумывался, а не бросить ли все в Сеуле и не вернуться ли домой. Но потом ненастные деньки заканчивались и он убеждался, что возвращаться не хочет. Он привык к этому большому городу, к его бесконечной суете, привык к этому ритму. Приезжая в гости к родителям, ему казалось, что все словно застыло. Жизнь тут протекала, словно густой устричный соус, который обволакивает тебя, в отличии от бурлящего потока Сеула. Всю неделю Чанбин старался избегать соседа, не хотелось объясняться по поводу его решения. Да, и что он мог сказать? Что не может разобраться в себе? Что хочет устранить из своей жизни Феликса, потому что привязался к нему, что испытывает к нему неоднозначные чувства? Но в пятницу этого сделать не получилось. Ему нужно рассчитаться с соседом, а для этого нужно встретиться лично. Собравшись с духом, он сказал, как есть, умолчав о некотором. Феликс выглядел подавленно. Он так ничего и не сказал, принял все, как есть и ушел. На тумбе в прихожей Чанбин обнаружил ключи от квартиры и сердце сжалось. Вот так молча они простились. Казалось, что больше он никогда не увидит яркую улыбку соседа. Не услышит его приятный голос. Больше не будет коротких посиделок на ночной кухне с чаем и разговорами. Стоя в прихожей и вертя ключи в руках, Чанбин думал, что так больно не было даже, когда ушла Юнхи. Глупость конечно. Было больно. Но больно от предательства любимой женщины, когда же она уходила были только злость и разочарование. А сейчас… Сейчас казалось, что он совершил ошибку, именно он обидел человека. Сам оттолкнул от себя. На следующий день с самого утра он с Минджу сел в машину и уехал к родителям. Было раннее утро, когда дочь ворвалась в спальню и разбудила его. Ей так не терпелось поехать к бабушке и дедушке, что она даже проснулась совсем рано, не было даже семи. Чанбин чувствовал себя разбито. Настроение было отвратительным. На самом деле он не хотел ехать, не хотел знакомиться с женщинами, не хотел менять свою жизнь. Но видя радость в глазах дочурки, отогнал дурные мысли и поспешил встать. Позавтракали они рисовой кашей на молоке, которую еще вечером приготовил Феликс, а им оставалось ее только подогреть. Собрали вещи, загрузились и выехали. Утром в субботу на дорогах не было никого, поэтому доехали быстро. По дороге они слушали детское радио и подпевали знакомым мультяшным песням. Настроение улучшилось. И когда Чанбин входил в родной дом, в котором вырос, от утренней хандры не осталось и следа. Сваха пришла в обед. Не стали даже откладывать на ужин, чтобы вечер Чанбин уже мог провести с потенциальной невестой. Оперативность конечно настораживала. Он никак не думал, что мама так торопится женить сына. Словно, если сразу его не взять в оборот, то он может и соскочить. После обеда, пока отец пошел на прогулку с Минджу, две женщины, в лице матери и свахи, тут же накинулись на Чанбина. Перед ним на стол легли веером четыре анкеты. Чанбин понимал, что этих претенденток выбрала мать и почему то сомневался, что они ему понравятся. Нет, он знал, что мама ему желает только счастья, но не думал, что их вкусы могут совпасть. Мама хочет, чтобы рядом с Чанбином была спокойная и хозяйственная, та, кто хочет семью и детей. Чанбин и сам такую хочет. Но…не сейчас. Снова стало стыдно, что он решил связать себя отношениями, при этом полностью не уверенным, что хочет их, тем самым обманывая девушку и вселяя в нее надежду. Но отказаться теперь уже не имеется возможным, мама и сваха внимательно смотрели на него, а он словно сапер — один неверный шаг и эти женщины взорвутся. Сваха, видя замешательство Чанбина, сама протянула ему анкету, он взял ее в руки и раскрыл. На первой странице была сухая информация: имя, возраст, группа крови, рост и т.д. — Сухёль прекрасная девушка, — начала комментировать сваха, — она чуть тебя постарше. Замужем не была. Работает учительницей в младшей школе. Добрая и отзывчивая. Она будет прекрасной матерью для Минджу и ваших детей. Чанбину стало еще противней от себя. Уж, он то точно не хотел обзаводиться еще детьми, а вот эта девушка, явно о них мечтала. Он перевернул страницу, там была информация о ее образовании и даже заметка из местной газеты о том, что Сухёль стала учителем года в прошлом году. Он перевернул страницу, следом шло портфолио. С фотографии на Чанбина смотрела совсем не симпатичная женщина. Молодая, но некрасивая. С черными волосами собранными в пучок. В в какой то несуразной блузке и длинной юбке. Даже улыбка ее выглядела сдержанно, а в глазах читалась тоска. Он отложил папку и сразу взял вторую. Сваха переглянулась с матерью. Чанбин открыл папку. «Кан Джиха. Медсестра в больнице. Замужем не была. Двадцать шесть лет. Живет с младшим братом-подростком. Родители погибли в аварии.» Чанбин перелистнул страницы до фотографий. Девушка выглядела полноватой и совсем не выразительно. Глазу было не за что зацепиться. «Серая мышь» так Чанбин окрестил ее для себя. В третьей папке он обнаружил вторую медсестру тридцати лет. Она выглядела ухоженно. Черное каре, неброский макияж, брючный костюм. Но она выглядела строго и даже властно. Странно, что она всего лишь медсестра, а не врач-проктолог. К четвертой папке даже не хотелось притрагиваться. Он посмотрел на сваху, та сидела с недовольным лицом. Мама же выглядела растерянной, зная своего сына, она точно могла понять, что ни одна из кандидаток ему не приглянулась. — Чанбин, — наконец заговорила сваха, — все эти девушки имеют образование и они прекрасно подходят на роль жены и матери. Я предлагаю тебе самых лучших. Бин не хотел перечить женщине. Но он сомневался, что будь они нарасхват, им пришлось бы искать мужа таким способом. Чанбин задумался. А зачем он пошел на такой шаг? Да, он тоже не был самым популярным парнем ни в школе, ни в университете. Его нельзя назвать красавчиком, да, и ростом он не вышел. Но те немногие отношения, что у него были, всегда были с красавицами, а тут ему жаб предлагают. Он не настолько отчаялся. Конечно нельзя судить о человеке по его внешности. Но глупо отрицать, что в первую очередь нас привлекает внешность, а только потом уже характер, юмор, интеллект и т.д. Чанбин не торопился снова обзавестись женой. Возможно он просто хотел общения, без навязывания, но при этом и без экстрима. Он никогда не рассматривал вариант съема женщины в клубе или баре для одной ночи. Такое ему претило. Даже сексом хотелось заниматься с симпатичным тебе человеком, а не тыкать в мясо, потому что нужно спустить пар. К такому выводу он пришел после приобретённого опыта. Когда Юнхи сказала, что уходит от него, он сорвался. И пока шел судебный процесс по разводу, а Минджу была у родителей, Чанбин ударился во все тяжкие. И каждый раз просыпаясь с очередной красоткой в постели, он начинал испытывать к себе отвращение. Возможно он все еще любил Юнхи, поэтому видя рядом с собой другую женщину, чувствовал себя премерзко. Секс для Чанбина был тем самым действием, которое соединяет два любящих сердца и дарит эйфорию. Секс ради удовлетворения плотских желаний ведет к моральному истощению. — Чанбин, — начала мама пока сваха копалась в своей сумке перебирая анкеты, — сынок, сходи на свидание, пообщайся. Никто же не говорит, что завтра уже под венец идти. — Вот, — достала одну анкету сваха, — может даже ее ты знаешь. Вы учились в одной школе. Чанбин взял, протянутую папку. Кан Ханчоль действительно училась с ним в одной школе в параллельном классе. Он помнил ее мятежным подростком. Пока Чанбин занимался спортом, участвовал в соревнованиях, она в противовес была разгильдяйкой, которая курила и красила волосы в яркие цвета. Возможно этим и запомнилась. Сейчас же на него с фотографии смотрела симпатичная девушка с черными длинными волосами, курносым носом и большими черными глазами. — Ханчоль в разводе, — заговорщицки начала пояснять сваха, — там сложная ситуация. Бедная девушка. Замуж вышла по глупости. Почти сразу после школы. Муж ее оказался, — сваха подалась вперед и перешла на шепот, округлив глаза, — бандитом. Ох-уж, она настрадалась. Бил он ее и не отпускал. Пять лет прожила, как в аду. В итоге его посадили. Она еще долго не могла получить развод. Там какие-то сложности были. Осталась ни с чем. Но хоть живой. Довольная своим рассказом, сваха снова откинулась на спинку стула. Чанбин опешил от этой истории. У мамы на лице была гримаса ужаса. Непонятно от чего. То ли от услышанного, толи от того, что сваха предложила такую кандидатуру ее сыну. Всех этих женщин судьба явно не баловала. Ее отпечаток можно было увидеть в грустных глазах, сдержанной улыбке, тяжелой истории. Интересно, какую историю рассказывают о нем? Отец-одиночка, которого бросила жена? Женщина, что захочет с ним встретиться будет испытывать к нему жалость? Или наоборот будет представлять его, как сильного мужчину? Не попробуешь, не узнаешь. Но знать Чанбину уже не хотелось. Он уже пожалел, что решился на это. А ради чего? Ради того, чтобы выкинуть одного красивого парня из своей головы? — Мам, можно тебя на минутку? Чанбин встал из-за стола и прошел в соседнюю комнату, обратив внимание, что сваха прищурилась и немного развернулась в пол оборота на стуле, словно хотела идти следом или, как минимум, подслушивать. — Мама, я думаю, эта была плохая затея. Что я сам себе женщину не найду? — Решил дать заднюю Чанбин. Женщина смотрела на сына с упреком, как видно, сдаваться она не собиралась. — Я между прочим, нашла лучшую сваху. Ты только посмотри, каких милых девушек она предлагает. Они будут прекрасными женами. Подумай о Минджу. Она же растет. — Мам, только вот не надо все время приплетать Минджу. Я с ней вполне справляюсь… — Ага, — не дает договорить мать, — то-то Минджу мне все время рассказывает про то, что ты ее всякой гадостью из маркета кормишь. — А по-твоему еда это самое важное? — начинает раздражаться Чанбин, — У нее хорошее питание в саду, а дома Феликс готовит… Чанбин сам осекся, когда понял, что сказал. Да, без Феликса он бы кормил Минджу готовыми обедами из магазина. Вспомнилась вкусная рисовая каша, которой они с дочкой сегодня завтракали. — Вот и я про это, — не унимается женщина, видя замешательство сына, — Минджу про этого Феликса больше рассказывает, чем о тебе. Твой сосед с ней больше времени проводит, чем ты. Последние слова звучали уже строго и обвинительно. Чанбин молчал. Ругаться с мамой не хотелось. Они так давно не виделись, и портить первый же день было глупо. Но Чанбин не подозревал, что мама возьмет его в оборот уже этим вечером и пригласит на ужин девушку. Как и на последующие вечера. Отпуск обещал быть долгим и богат на новые знакомства. Не этого ли хотел Чанбин?