Дверь напротив

— Феликс, можешь задержаться сегодня? Мне тут Чан кучу овощей передал. Ему бабушка из деревни прислала. Не представляю, что с ними делать. — Конечно. У меня никаких планов не было. Можно приготовить овощное рагу. — Научишь? Я сегодня пораньше приеду. У меня нет индивидуальных сегодня. Так что буду часов в десять. — Без вопросов. Постараемся с Минджу уложиться спать к этому времени, — он подмигнул девочке, что подняла на него свои глазки, заслышав свое имя. — А чем вы занимаетесь? — Лепим фигурки из пластилина. Феликс не стал уточнять, что Минджу лепит, а он занимается подготовкой к экзаменам. Он все чаще стал замечать за собой, что не разделяет себя с этим прелестным соседским ребенком. Он не говорит «Я гуляю с Минджу», а говорит «Мы гуляем», не «Я укладываю Минджу», а «Мы ложимся спать». Ликс очень привязался к ней. Эта девочка заняла в его сердце особенное место. Впрочем, как и ее папа. — И что уже слепили? — Зайку. Минджу хотела слепить Куги, но ее зайка больше похож на свинку. — Феликс засмеялся, глядя на маленькую фигурку зайчика из розового пластилина с большим носом, больше похожим на пятачок. Девчушка на эти слова даже не обиделась. Она посмотрела на Феликса, который говорил по телефону с отцом и продолжила что-то лепить из желтого куска пластилина, прикусив язык от стараний. Феликс попрощался с Чанбином, пообещав помочь ему с неожиданно свалившимися на того продуктами, и снова принялся за курсовую. Они сидели за кухонным столом, где Ли разместил свой ноутбук и конспекты, а вторую половину стола заняла малышка разложив разноцветную липкую массу. — Феликс, у меня не получается клювик, помоги, пожалуйста, — позвала его малышка. — Минджу, ты мне так и не сказала, кто это? — Это цыпленок. На цыпленка это было мало похоже, в принципе, как и зайка на зайку. Но хотя бы цвет был не синий. Огромная шарообразная голова и пузатое тело. Ни лапок, ни крыльев у этого цыплёнка еще не было, зато были большие черные глазки. И Минджу никак не могла справиться с маленьким розовым клювиком. Феликс отодвинул ноут и начал катать маленький кусочек пластилина, чтобы придать ему форму конуса. Прилепил его аккурат меж больших глаз и немного сплюснул. Голова была очень большая и казалась какой-то лысой. Ушек то у курочки нет, поэтому обсудив с Минджу, они добавили цыпленку хохолок. Выходило уже интересней. Дальше девчушка продолжила сама, а Феликс вернулся к своей работе. Они так увлеклись, что Феликс даже не заметил, как пролетело время и обратил внимание только когда Минджу начала тереть глаза. — Давай-ка бегом в ванну и в кроватку, если хочешь, чтобы я почитал тебе перед сном. Минджу послушно согласилась. Она уже доделала своего цыпленка. Правда у него были лапки вместо крылышек, а ножки больше походили на гусиные. Но главное же не это. Розовый заяхрюнь и странный цыпленок стояли на подоконнике, а вокруг них лежали пластилиновые тарелочки с разной «едой». Минджу прокомментировала каждое блюдо. Там были и печеньки, и тортик, и клубника, а еще две чашечки на блюдце, на которые Феликс помогал крепить ручки. Оставив все, как есть, Минджу убежала в ванну, а Феликс, сохранив файл и убрав ноутбук и конспекты в сумку, пошел расправлять кровать. Потом они вдвоем устроились в кровати и Феликс начал читать сказку. Минджу еще не спала, когда они услышали, как хлопнула входная дверь. — Папа приехал, — шепотом сказала малышка. — Да, а ты до сих пор не спишь. Закрывай глазки. Чудо-ребенок послушно закрыл глаза, а Феликс тихо продолжал читать. Через некоторое время дверь в спальню приоткрылась, и в щель пролезла голова Чанбина. Феликс молча помотал головой, давая понять, что Минджу еще не спит, а Чанбин так же молча кивнул и скрылся за дверью. Когда малышка уснула, Феликс тихонько вылез из кровати, чтобы не побеспокоить сон ребенка и пошел на кухню. Чанбин сидел за обеденным столом, где был разложен пластилин и держал в руке розового зайца, старательно что-то ему приделывая. — Почему у вашего зайца нет хвостика? — спросил Бин, поднимая голову, когда заметил Феликса. — Не знаю. Я даже, как-то не обратил внимание, — Феликс подошел ближе, всматриваясь, что же делает Чанбин. — Вот, — он показал фигурку зайчика. Феликс прыснул со смеху. Чанбин даже и не думал сделать нормальный заячий хвостик, а сделал самый, что ни на есть поросячий — тонкий и закручивающийся. — Но это же не заячий хвостик, — сквозь смех выдавил из себя Ликс. Чанбин сидел с довольной улыбкой. — Знаю. Но у этого зайца пятачок есть, значит он уже не заяц, а на половину свинка. А раз у него нет хвостика, то думаю он не откажется от такого. Смотри, как классно получилось, — Феликс покивал, широко улыбаясь, — а это кто? Чанбин поставил на место фигурку зайца и взял цыпленка, покрутил в руках рассматривая со всех сторон. — Цыпленок. И не спрашивай, где у него крылья. Феликс начал складывать остатки пластилина в коробку, глядя на разложенные на кухонном столе овощи и порцию мяса. Им еще сегодня предстоит готовка. — И чего это у ваших зверей отсутствуют хвосты? — Какой ты придирчивый, — игриво ответил Ликс. Он прибрал со стола и принялся разбирать овощи. Чанбин подошел к нему и сунул под нос цыпленка. Теперь и у него тоже был хвост. Он немного вытянул заднюю часть фигурки и получилась попка с хвостиком. Мило. Чанбин тоже был доволен своим результатом. Он с гордостью поставил цыпленка на подоконник, рядом с заяхрюнем, с гордостью рассматривая композицию, будто сам все сделал. Дальше они занялись приготовлением овощного рагу. Между делом они болтали, пока мыли, чистили и резали. Феликс показывал, что делать с тем или иным овощем. И из маленькой вредности подсунул Чанбину лук. Тот конечно с готовностью согласился порезать его, чтобы не заниматься чисткой картофеля. Феликс уже справился с картошкой, которая отправилась в кастрюлю и занимался морковью нарезая ее кубиками, когда услышал всхлипы. Он повернулся и увидел Чанбина, который сидя за обеденным столом резал лук. Его лицо покраснело и искривилось. Чанбин изо всех сил старался сдержать потоки жидкости из глаз и носа, всхлипывая и вытирая слезы рукой. — Что ты делаешь, — вскрикнул Феликс и подскочил к Чанбину, — ты зачем руками в глаза лезешь? Чанбин поднял искаженное лицо. Он точно не видел Феликса, потому что глаза застилала пелена слез, которые градом катились по щекам. Феликс хотел одновременно и смеяться и ругаться. Ну как взрослый мужчина не знает, что нельзя тереть глаза, когда режешь лук. — Вставай быстрей, — Феликс давясь смехом и причитая, как курица-наседка, помог Чанбину подняться и быстро потащил его в сторону раковины, — ну, что ты такой…боже, как так можно… Он включил воду и наклонил Чанбина, тот тут же подставил ладони под струю воды и начал умываться. — Руки сначала… — смеялся Ли, не в силах удержаться от такой милой беспомощности, — сначала руки хорошо помой, Чанбини, потом уже глаза. Когда сложившаяся проблема была решена, Чанбин поднял мокрое лицо, с которого стекала вода, капая на футболку, и состроил обиженную моську, закусив губы. Его глаза были красными и воспаленными. — Боже, сколько же ты терпел? — Возмущался Феликс, вытирая чистым полотенцем лицо Бина от влаги. — Почему не сказал, что лук такой термоядерный? Я бы подсказал… Ликс не договорил, потому что осознал, что стоит очень близко к Чанбину, чуть ли не вплотную и вытирает ему лицо, при чем достаточно долго. А Чанбин его рассматривает. Ловит каждое слово, каждый жест, задерживая взгляд на губах. И вот, сейчас, когда их взгляды встретились, рука с полотенцем замерла в воздухе, так и не коснувшись намокшей прядки волос. И снова это странное ощущение, когда тебя тянет, словно магнитом, и кажется, что это самый подходящий момент и грех не воспользоваться. Но тут же мозг стучится набатом в черепную коробку, напоминая, что ты на пороге совершения ошибки. Феликс отворачивается и старается не выдать паники, он тут же протягивает полотенце со словами «Давай сам» и судорожно начинает мешать картошку, чтобы отвлечься. Чанбин молча уходит на место и дорезает лук. Какое-то время висит неловкая тишина, разбавляемая бульканьем рагу. Феликс нарушает ее, начиная рассказывать, как будет готовить мясо. Он крутится у плиты и спиной чувствует, как Чанбин смотрит на него. От этого ощущения внутри все скручивает и Феликс себе место не находит, но при этом старается вести себя как ни в чем не бывало. Он подсовывает Чанбину пучок зелени, чтобы тот его нарезал, а сам следит, чтобы мясо не подгорело. По кухне витают приятные ароматы. Но возбуждается не только аппетит. Феликс уже представляет, как он сбежит из соседской квартиры, запрется в своей комнате и будет дрочить на этого мужчину, что сидит за его спиной и режет зелень. Этот вечер останется в памяти приятным воспоминанием и его можно завершить еще более приятно, подрочив. Так думает Феликс и совсем не замечает, как Чанбин подходит к нему сбоку с дощечкой, на которой лежит зелень. — Вот, я порезал. Так подойдет? — Спрашивает Бин, ожидая оценку Ли. Феликс в замешательстве, что Чанбин опять так близко и выдернул его из своих мыслей, которые были далеко от готовки. Он чувствует, как кровь приливает к щекам и он кое-как выдавливает из себя «Ты молодец, хорошо получилось». Чанбин мнется, но все же отходит в сторону. А Феликс в панике хватает крышку с кастрюли, чтобы закинуть туда зелень и обжигается. Короткий вскрик, и грохот крышки о столешницу разносится по кухне. Феликс осматривается по сторонам, не понимая, что ищет, потом начинает дуть на пострадавшие пальцы, а в этот момент перед ним вырастает Чанбин. У него в глазах паника, как и у самого Ли, он не понимает, что произошло, но видимо сообразив, хватает Феликса за запястье и сует руку под струю холодной воды. И снова за вечер они на столько близко друг к другу, что голова кругом, а воздух искрит. Кажется, что сейчас Феликс опозорится, выдаст себя. От паники даже в ушах звенит. Он вырывает свою пострадавшую руку и отстраняется от Чанбина, облокотившись спиной о столешницу. Ощущение, что все звуки вокруг исчезли, а воздух стал густым, каждый вздох приходится делать с усилием. Сердце стучит где-то в горле. Чанбин стоит напротив с мокрыми руками и неотрывно смотрит в глаза. Прожигает своим пронзительным взглядом. А потом опускает его на губы Ликса. — Не могу больше, — срывается с его губ и он делает шаг вперед, в доли секунды сокращая расстояние между ними. Феликс чувствует, как к нему прижимается сильное тело, а пальцы вплетаются в волосы на затылке, он чувствует горячие губы на своих губах, такие мягкие и при этом настойчивые. Чанбин его целует. Целует жадно, сразу же вторгаясь в рот языком. Феликс даже не может осознать всего происходящего. В голове туман. И он отвечает. Отвечает с такой же страстью, хватаясь за чанбинову футболку на груди. Он чувствует, как Чанбин напирает, вдавливая его поясницей в столешницу, чувствует влажный язык, что сплетается с его собственным, чувствует сбившееся дыхание обоих, чувствует, как Чанбин прижимается к нему пахом. Возбуждение растет в геометрической прогрессии. И у Феликса вырывается тихий стон. — Папа… Чанбин отскакивает от Феликса. И оба с ошалелыми глазами смотрят в сторону входа в кухню. В дверном проеме стоит Минджу и потирает сонные глаза. В ту же секунду Бин подрывается к ней и хватает на руки. — Малышка, что случилось? Ты почему проснулась? На Феликса накатывает волна осознания. Что они наделали? Он смотрит на Чанбина, тот, держа дочь на руках, поворачивается в его сторону и одними губами произносит «я скоро». И тут же скрывается в темном коридоре. Паника охватывает все тело, и Феликс понимает, что не дышит, уши заложило, а сердце готово было пробить грудную клетку. Как теперь быть, что делать? Единственная мысль, что крутилась в голове — сбежать. Он поворачивается к плите, хватает зелень и высыпает в кастрюлю. Выключает плиту и накрывает кастрюлю злосчастной крышкой, которая, скорей всего и разбудила девочку. Минджу их видела? Да и что это вообще было? Чанбин сам его поцеловал. Зачем же он ответил? Да потому что хотел. Давно хотел и поддался порыву. Но что же дальше? Он по-быстрому убирает бардак и спешит на выход. Сейчас главное уйти. Обо всем он подумает завтра. Феликс обувает кроссовки и уже тянет на себя дверь, как видит справа от головы руку, которая резко ложится на дверь и захлопывает ее. А в основание шеи упирается горячий лоб Чанбина. — Не уходи…