Искупление Черного Мечника

       - Ты должен умереть, Гриффит. - сказал Гатс, доставая меч из-за спины.        - То же самое могу сказать про тебя - ответил Гриффит. Его меч с сухим шелестом вылетел наружу, сверкнув в лучике солнца.       Именно в этот момент Гатс понял, чем он сейчас жертвует, какие ставки сделал, сам того не ведая. В этот миг он пожалел о том, что достал меч, задумался о правильности своего поступка.       Ему есть, что терять.       Он с раздражением отогнал эту мысль и снова начал черпать силы в своей злобе. Она клокотала, как кипяток, и так же обжигала. Ему хотелось не просто сделать Гриффита короче на голову, а разорвать его на куски и раздавить ещё бьющееся сердце. Это больше походило на помешательство.       Гриффит выручил свои и без того ввалившиеся глаза и ринулся на него с мечом. Казалось бы, смешно выходить с такой зубочисткой против меча Гатса - однако они оба знали, что силы равны. Лишь вопрос времени, кто умрет быстрее.       Это было далеко не то же самое, что сражаться с безмозглыми демонами. Гриффит мастерски уводил и парировал все его удары. Он играючи останавливал меч Гатса и отскакивал в сторону. Немного поодаль стояла гвардия Гриффита - они стояли и молча смотрели на поединок, как кролики на удава. Друзья Гатса тоже молчали.       Удар, удар, снова удар. Ни один не достигает цели, что у одного, что у другого. Гатс взьярился ещё пуще, хотя казалось, что это уже невозможно. Образ Гнева исчез из его жизни, но сам гнев никуда не делся. Ярость затопила в крови его глаза, застилая их пеленой. Он снова занёс меч, снова опустил - и снова мимо.       Солнце двигалось на запад. Гриффит тяжело дышал и его бледное лицо блестело от пота. Гатс не замечал своего состояния и сосредоточился на поединке.       И вот она - удача. Гатс рассек ему ногу от бедра до колена. Гриффит подкосился, но не упал и в ту же секунду нанёс удар. Гатс еле успел уклониться. Он снова попытался обрушить вес меча на голову Гриффита - и опять мимо.       Солнце было уже у самого горизонта. Гриффит едва заметно дрожал и сильно ослабел от потери крови. Гатс тоже сильно устал, но нельзя давать такой мелочи погубить его. Нет, не сейчас. Не сейчас!       Они двигались уже заметно медленнее по сравнению с началом поединка. Гриффит еле передвигал ноги, Гатс уже не так легко поднимал меч. Взошла Луна. Она осветила поляну своими лучами, таинственно свернула во тьме кровь Гриффита. Бессчётное количество следов избороздило поляну и затоптало траву. Лес молчал.       Удар и снова удар. Гатс уже не мог дальше. Ярость, заметно уступившая усталости, уже была еле теплая по сравнению с тем кипятком.       И вдруг оно случилось. Случилось настолько нелепо, глупо, что Гатс засмеялся бы, но ему было не до смеха. Гриффит торжествующе взирал на свой меч, торчащий между пластин Доспеха Берсерка.       Больно не было - было обидно. От того, что он не смог. Слезы полились из глаза Гатса. Ему было больно осознавать, что он проиграл, причем без права на реванш. Во рту оказалось много крови, он ее сплюнул. Как много, целая лужа...       На миг он потерял сознание, и меч вошёл ещё глубже в плоть. Гатс умирал. И плакал.        - Уб-блюдок - захлебываясь кровью, сказал Гатс. - П-проклятая т-тварь... Надеюсь, что к-кто-нибудь т-тебя уб-бьет... - изо рта снова хлынул поток крови. Ему хотелось блевать от этого вкуса во рту.       Гриффит засмеялся. Сначало негромко, а потом его хохот раздавался по всей округе. Он думал, что победил.       "Я же не могу вот так просто умереть" - подумал Гатс. - "Не могу же, так ведь?"       Он не знал, к кому обращался, но ему хотелось думать, что его услышат. Как-то незаметно даже думать стало тяжело... И вот ему захотелось спать. Он отдался этому желанию и вздохнул в последний раз.       Гриффит подошёл к телу Гатса и вытащил меч. Егу губы кривила усмешка. Он поднял окровавленный меч и указал им на стоявший поодаль друзей Гатса.       Вы следующие! - сказал он и снова рассмеялся смехом безумца