Comeback

Тук. Тук. Тук. Тук. Тук. Тук.  — Эндрю? Не здесь! Он сказал бы, если бы все еще принимал лекарства, или если бы у него только хватало сил на реальные действия.  — Эндрю. Инстинкты кричат ему встать и драться с дураком, который пытается разбудить его после всего, через что он прошел, но он все еще слишком измучен, чтобы что-то сделать. Тук. Тук. Тук. В конце концов, раздражение побеждает, и ему удается открыть глаза. Или, по крайней мере, попытаться. Один распух, и толку от него мало. В любом случае, фигура Ники слишком узнаваема даже в полуслепом состоянии.  — Что… Эндрю очень хочется послать своего кузена куда подальше, чтобы он пошел на хрен. Однако, прежде чем он успевает это сделать, его мозг включается в работу с последними картинками, запечатленными в его сознании. Нил. Нил умирает. Нил очнулся. Изнеможение. Мягкие руки под его руками. Общежитие. Одежда, приклеенная к его коже засохшей кровью. Горячая вода, ставшая красной. Испуганные голубые глаза смотрят на его сон, становясь кошмаром и успокаивающим бальзамом одновременно. Первая связная мысль срывается с его губ прежде, чем он успевает сделать что-либо еще.  — Чертов Джостен умер. Не вопрос. Не догадка. Уверенность. Потому что так сказал тренер, потому что Нилу нравится нарушать свои обещания, он гребаный мученик, и потому что все оставляют Эндрю в покое. Так или иначе. Рано или поздно. Всегда. Ники использует дверную раму как щит, пока его лицо теряет всякий намек на цвет.  — Нет, он не сделал этого. Старший мужчина тяжело сглатывает, прежде чем снова заговорить.  — Там жуткий человек в дверях говорит, что у него есть кое-что для тебя. Его сознанию приходится перемотать еще немного, чтобы понять брошенные ему слова. Его колено слишком распухло, чтобы выдержать его вес. Лишь на мгновение Эндрю хочет, чтобы Рене была рядом и снова помогла ему. Он, прихрамывая, выходит из общежития. Он заставляет свое лицо оставаться безучастным, чтобы Ники стер его переживания. Шофер Мориямы стоит у входа. Волна тошноты подкатывает к горлу Эндрю. Он совсем не в том состоянии, чтобы продолжать быть киллером семьи. Он четко сформулировал свои условия. Он боится, что они нарушили сделку. Возможности проносятся так быстро, что он почти не замечает протянутый ему желтый конверт.  — Как просили. Эндрю выхватывает пакет и копается в его содержимом, пока мужчина не ушел, на случай, если это уловка и ему нужен человек, чтобы отправить ответное сообщение. Но нет. Его сердце ударяется о ребра, когда он обнаруживает внутри именно то, о чем просил. --- Прошел один день, прежде чем Нил смог снова дышать самостоятельно. Два дня уходит на то, чтобы Лисы решили, что это хорошая идея — день и ночь стоять лагерем возле его комнаты. Проходит три дня, прежде чем Кевин начинает жаловаться на потерянные тренировки, но сезон все еще приостановлен. Проходит четыре дня, прежде чем Эндрю набирается храбрости и возвращается в больницу. Он повторял себе, что Нил не захочет его видеть. Что другие Лисы и так его раздражают. Что он ненавидит и больницы, и Нила, поэтому нет смысла идти на встречу с обоими одновременно. По правде говоря, он боится. Боится, что Эвермор сломал Нила до неузнаваемости. Боится того, что произойдет внутри него, когда они снова окажутся лицом к лицу, без всякой лжи между ними. Боится, что из-за умного рта Нила Эндрю уволят, несмотря на все неприятности, в которые он ввязался по вине Нила, хотя никто его об этом не просил. Боится, что ответ будет отрицательным. А он не готов. Он потерял достаточно, чтобы когда-либо быть готовым. Поэтому он ждет. Потому что ему ничего не нужно, а то, что у него есть для Нила, может подождать до его возвращения. Нет нужды торопиться теперь, когда несбыточная мечта в безопасности.  — Ты должен войти. Спокойный голос Рене пугает Эндрю, но он не двигается. Он как загипнотизированный наблюдает за вздымающейся и опадающей грудью Нила с безопасной стороны окна. Он выглядит невероятно молодым и хрупким.  — А что, если все это было напрасно?  — Если ты не спросишь, то никогда не узнаешь — отвечает она с одной из своих нежных улыбок и уходит, прежде чем он успевает сказать что-нибудь еще. Она попала в точку. А по его коже ползет вонь отбеливателя. Чем быстрее он входит, тем быстрее выходит. Эндрю делает все возможное, чтобы скрыть от Эбби свою хромоту. Он не хочет, чтобы она снова пыталась его вылечить. Заметив его, стоящего в нерешительности в дверях, женщина бросает книгу, которую читала, и направляется к выходу. Похоже, она собирается что-то сказать, но в последнюю секунду останавливается и меняет свои слова на застенчивую улыбку, которая не приносит ничего хорошего настроению Эндрю. Конверт в его руке хрустит все сильнее, когда он подходит к стулу рядом с Нилом и садится. Запоминая изменения во внешности мальчика с тех пор, как он видел его в последний раз, Эндрю понимает, что это за странное место. Заботиться вместо того, чтобы защищать. Давать новые обещания, когда прошлые не были выполнены. Он отбрасывает мысли далеко в сторону, когда на нем застывает ледяная синева. Эндрю пытается оставаться равнодушным, даже если вся комната потеряла всякий намек на кислород. Огонь встречается со льдом. Оба не разговаривают несколько минут.  — Ты вернул свои нарукавные повязки. Голос Нила слишком хриплый. Это просто шепот.  — Ты плохо спрятал их под подушкой. Нилу не удается пожать плечами. Эндрю начинает уставать от кручения в животе.  — Это должно было быть только на две недели. Общежитие было бы пустым.  — Очевидно, что это было не так. Нил сглатывает. Тысяча ужасов проходит перед его глазами, прежде чем он снова обретает голос.  — Сначала Рико сказал, что если я не пойду, доктор Пруст… Эндрю прижимает руку ко рту. Он теплый и настоящий, но кости на его челюсти и щеках слишком острые, чтобы быть здоровыми. Блондину не нужно еще одно напоминание о том, что все началось по его вине.  — Я знаю эту часть. И следующую. Оказывается, у Кевина развязывается язык, когда к горлу приставлен нож. Почему ты остался?  — Потому что я не мог убежать. Нил опускает взгляд. Его рука слишком сильно дрожит, когда он стягивает одеяло с ног. Рука Эндрю опускается. Это слишком. Ноги нападающего такие же худые и покрытые синяками, как и все остальное тело, но именно лодыжки заставляют Эндрю опасаться, что его равнодушный взгляд меняется. На обеих ногах две параллельные линии толстых струпьев и сырой кожи, обрамленные синяками, которые все еще черно-фиолетовые. Ноги распухли. Эндрю хочет вернуть Рико к жизни только для того, чтобы снова убить его в тысячу раз более болезненными способами, чем тот, который был у него.  — Он надевал на меня наручники каждый раз, когда мы не тренировались. Он знал, что я хочу вернуться. Нил снова пытается охватить свои избитые ноги, но он все еще слишком слаб, чтобы справиться. Эндрю отпихивает его руки и накрывает его одеялом.  — Ты не должен был уезжать.  — Это был единственный способ уберечь всех.  — Став гребаным мучеником.  — Он вернул мне мою естественную внешность. Я — маяк для людей моего отца. Они причинят тебе боль, как только найдут меня. Я… Мне все равно пора бежать. Дрожь пробежала по его телу. Очередной приступ паники ждал за углом.  — Нет. Прекрати. Испуганные глаза встретились с глазами Эндрю.  — Ты не знаешь моего отца. Он не остановится, пока не доберется до меня и не убьет меня. Рико было легко вынести по сравнению с тем, что он сделает, когда…  — Он не сделает.  — Ты не понимаешь. Возможно, нашей сделки было достаточно, чтобы обезопасить меня от Рико, но Мясник… Эндрю снова схватил Нила за шею.  — Мертв.  — Что?  — Мертв. Я думал, ты не оглох пять секунд назад. Нил несколько раз моргнул. Он выглядит так, будто пытается разглядеть что-то сквозь скучающий взгляд Эндрю.  — Нет, он не может. Он в тюрьме. Никто его не трогает.  — Я его и не трогал. Это сделали мои ножи. И вот оно, его взгляд оленя в свете фар, смешанный с чем-то еще, чему Эндрю не знал, как дать название. Нилу потребовалось целых три минуты, чтобы догнать брошенные в него слова. Шестеренки его мозга были почти видны.  — Что ты сделал?  — Я убил твоего отца. Тебе нужно, чтобы я объяснил это по буквам?  — Ты не убил. Ты не мог.  — И Тетсуджи. И Рико. И еще Пруст, если это поможет тебе очистить совесть.  — Нет. Нет. Ты лжешь.  — С чего бы это? Я дал обещание уберечь тебя в этом году и не смог из-за твоего глупого недостатка самосохранения. Но я расчистил путь, когда ты вернешься. Эндрю положил смятый конверт на колени Нила. Русоволосый смотрит на него в полном замешательстве. Ему все еще слишком трудно доставать вещи, поэтому Эндрю позволяет предмету упасть ему в ноги. Пока Нил смотрит на предмет один за другим, его взгляд переходит от неуверенности к недоверчивости, а затем к самой чистой форме счастья. Он смотрит своими голубыми глазами на Эндрю, не в силах спросить, реально ли то, на что он смотрит.  — Я так чертовски устал от твоей лжи, что, возможно, я также позаботился о том, чтобы Нил Джостен стал реальным человеком. Нил едва может удержать свои новые водительские права, паспорт, свидетельство о рождении и карточку социального страхования своими израненными, ослабевшими руками, но широкая ухмылка, которую он дарит Эндрю, даже прежде чем осознание уляжется, дает ему понять, что этот момент он будет ценить вечно.